Друг из Парги

1547 год... Молодой султан Мехмед сидел в своих покоях за столом и читал какую-то толстую книгу. Траур по его великому отцу окончился два месяца назад, но печаль не оставляла сердце молодого падишаха — он не представлял, как он в свои двадцать шесть лет справится без мудрых речей султана Сулеймана. Резко выдохнув, Мехмед быстро захлопнул книгу и спешно вышел, почти выбежал, на балкон, вдыхая запах ветра, дувшего с пролива. На его привлекательном лице играла тревога, а в глазах была такая тоска, что трудно представить — мысли о прошлом не давали покоя, заставляя глубоко и напряжённо дышать, будто бы ожидая чего-то. Надежда, что скоро в его жизни появится кто-то или что-то, что заставит его чувствовать себя иначе. В таком состоянии, состоянии ожидания, он находился с тех самых пор, как взошёл на престол. Тут в покои султана тихо, словно мышь, вошёл мужчина лет тридцати пяти и, увидев, что его господина нет в покоях, прошёл на балкон и почтительно поклонился: — Повелитель. — Да, Зеки-ага. Что интересного мне скажешь? — султан сел на тахту и со слабым интересом, очень похожим на абсолютное безразличие, он посмотрел на хранителя своих покоев. — Валиде Султан приказала устроить праздник для вашего развлечения. С музыкой и танцами девушек. — отчитался ага, смотря на безразличного повелителя. — Скажи ей, что ничего не будет. Не хочу никаких праздников, да и праздновать нечего. — отмахнулся Мехмед, вновь обратив свой взор на величественный Босфор — И с завтрашнего утра готовься — в Манису на охоту поедем. Предупреди в том дворце всех, потому что я планирую там задержаться. — Как пожелаете. — поклонившись, Зеки-ага удалился. 1539 год… Как прекрасна Парга! Как прекрасно море, имеющее невероятный, сине-зелёный цвет! Над ним, неприятно крича, летали чайки, что ловили рыбу. На песчаном берегу сидели несколько человек, в основном дети. Они смотрели девочку, что красиво, но немного неумело играла на скрипке. У неё были длинные русые волосы, заплетённые в две обычные косы, а простое платье и босые ноги совсем не портили её детской миловидности. Нумение же девчушки играть на скрипке проявлялось в том, что она иногда фальшивила и сбивалась с ритма, но слушателей это мало волновало — им и так нравилось. Неожиданно на берег, с большой рыболовной сетью в руках, выбежал рослый, но несколько худощавый юноша и, увидев небольшую группу слушателей, спешно направился к ней: — Аго! Опять ты взяла мою скрипку без разрешения! — воскликнул он, недовольно смотря на девочку. — Вот же ты бес, Тэрон! — испугалась она и, всё ещё держа скрипку в руках, побежала прочь, а парень за ней. Всё это сопровождалось смехом людей, которые видели всё это действо. А через несколько минут Тэрон нёс на плече Аго, крепко завернутую в сеть. В руках же у него была та самая скрипка, на которой совсем недавно играла девчушка. — Ну пусти, брат! Пусти! — просила девочка, не в силах пошевелить и пальцем. — Нет. Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не трогала мою скрипку без разрешения? — ему было всего семнадцать, а поведение его, временами, было похоже на поведение зрелого мужа. — Брат. Там турецкий корабль! — сказала Аго, не оставляя попыток выбраться из сети. — Да, так я тебе и поверил. — отмахнулся юноша, продолжая идти к дому. — Ты сам посмотри, дурак! — крикнула девочка, которой всё же удалось вытащить руку и ударить брата по спине. — Ну и где он? — сказав это, Тэрон повернулся и понял, что сестра не лгала ему — Беги домой! — он выпустил сестру из рук и, сунув ей в руки скрипку, куда-то побежал. Сама же Аго побежала к небольшому селению, что было близ Парги, где уже началась паника — похоже, что не она первая увидела корабль турецких корсаров. Девочка вбежала в дом и, взяв небольшую суму и положив туда скрипку и немного еды, побежала на конюшню, где жил их единственный конь Спиро. Она вскочила на него и, держась за гриву, поскакала искать брата. Вокруг царил полный хаос — турки ещё не пришли в селение, а мужчины уже были с оружием. Женщины, дети и старики прятались в сараях, погребах и чердаках. Это было понятно, ведь был слышен их плач, причитания и горячие молитвы Богу с просьбами защитить их от этих варваров. Тут стал слышен ещё один звук, но уже не печальный, а ужасающий — воинственный крик турок, бежавших к селению. Поскакав вперед, Аго схватила весло, стоявшее у чьего-то дома и спряталась между домов в ожидании. Вот показались первые пираты, которые вбежал в селение — они были свирепы, но и жители не были намерены сдаваться. Выглянув через несколько минут из-за угла, девочка чуть не потеряла сознание от испуга — реки крови греков и турок почти добрались до моря, а истоками их были мертвые тела врагов и друзей, но где же Тэрон? Его невидно. На удивление незаметно проскочив вместе с конем мимо всей бойни, Аго поспешила к берегу, где вполне мог быть её брат. По пути на неё попытался напасть один из прибывших, размахивая окровавленной саблей, но он получил хоть и слабый, но довольно чувствительный удар веслом по лицу. Конь вместе с девчушкой выбежал на берег. Там юная воительница увидела, как её брат и ещё несколько людей стояли в окружении пиратов и оборонялись. Аго ударила Спиро по бокам, и тот припустился вперёд. Не успев сообразить, один из врагов получил хороший удар по голове веслом. Это ободрило Тэрона и других греков, начавших с новой силой сражаться. Но, потерявшая бдительность Аго, не заметила, как тот турок, которого она только что ударила, слишком быстро пришёл в себя. Он схватил её и сбросил с коня. Девочка закричала от страха и испуга, чем привлекла внимание брата. Отвлёкшись на сестру, юноша не успел ответить на удар, который пришёлся ему прямо в живот. Тэрон скрючился от боли и упал на песок. Аго звала своего брата, но быстро и резко замолчала. Глаза его медленно закрывались, а губы повторяли лишь имя любимой сестры, которая уже без чувств лежала на плече того побитого пирата, сидевшего в лодке вместе с ещё несколькими людьми. — Я найду тебя… — проговорил парень перед тем, как потерять сознание.