Записная книга Рал

      От тёмных каменных стен веяло холодом. Коридоры пропускали едва слышный гул ветра, который явно чувствовал себя вездесущим хозяином. Тишину, нарушаемую лишь его мимолётным присутствием, спугнули негромкие шаги солдатских сапог о каменный пол.       Петра возвращалась с дежурства, сонно потирая глаза. Усталость вынуждала поскорее вернуться в прохладную мрачную комнатёнку, где девушка могла насладиться отдыхом. Сейчас всё, о чём она мечтала - это водные процедуры и долгожданный сон на жёсткой кровати, которая после тяжелого рабочего дня казалась пуховой. В любом случае Рал никогда не была привередой и такие мелочи, как мягкость кровати или колючесть одеяла не особо её волновали.       Долгожданное чувство свежести. Теперь молодое женское тело издавало лёгкий аромат мыла. С ещё влажных рыжих волос скатывались капли воды, падая на полотенце, что лежало на женственных плечах.       Она села на кровать. Взгляд карих усталых глаз опустился на пару свечей, что горели на столе. Петру сейчас меньше всего волновало то, что разгулявшийся ни на шутку сквозняк так и норовил потушить пламя, которое изгибалось и словно избегало его настойчивых манёвров.       Девушка поднялась и подошла к столу, проводя подушечками пальцев по слегка запылённой поверхности стола. Стоило бы написать пару строк в своей записной книжке. Петра ведала каждый день своему молчаливому неодушевлённому товарищу о том, что произошло за день.       На случай, если она погибнет смертью отважных и бесстрашных самоубийц, от её существования не останется и следа, кроме этой потёртой книжки. Но кому нужен этот никчёмный блокнот в толстом кожаном переплёте?! Тем более Рал предпочла бы забрать его с собой в могилу, нежели кто-то сел бы читать её неразборчивые каракули. Слишком много личного в них, слишком много надежд и чувств.       Итак, рука тянется открыть заветный шкафчик в столе. И усталость в момент, словно наркотик, временно и резко отпускает, но через мгновение бьёт по голове с ещё большей силой. В ящике всё на своих местах, в полном порядке. Всё, кроме коричневого кожаного блокнота - записной книги, которой так сильно дорожит Петра. Возможно, её неодушевлённый товарищ, молча и податливо предоставляющий свои слегка пожелтевшие страницы для писанины, утерян снаружи, на ограждении, где полночи патрулировала юная особа. И вроде не сильно жаль вещицу, чего не скажешь о её содержимом.       И снова каменные стены, давящие со всех сторон. Поспешно перебирая ногами, почти срываясь на бег, она старалась контролировать свои порывы. Если хоть кто-нибудь прочтёт хотя бы страницу, то Рал умрёт со стыда! Такой исход не приемлем!       А снаружи прохладно. Свежий ветер обдувает разгорячённое лицо, играет с короткими светлыми волосами. Скоро рассвет, а она ещё не ложилась спать.       Знакомый одинокий силуэт на фоне громоздкого ограждения стены замка, за которой красовался вид ночного пейзажа, заставил Рал остановиться. Её тело невольно вздрогнуло, а дышать стало немного сложнее от подступившего волнения. Руки сжались в кулачки, словно помогая девушке сохранить самообладание и хладнокровие. Она как можно тише развернулась в обратную сторону, пытаясь скрыться на цыпочках, но не тут то было. Её появление уже было замечено.       -Твоё дежурство закончилось ещё час назад. Почему ты до сих пор здесь? - низкий и грубоватый голос колыхнул воздух вокруг. Его тембр заставлял сердце девушки колотиться с бешеной скоростью. Сбежать бесследно не удалось, поэтому Рал скривилась, оборачиваясь и беспомощно смотря на мужскую прямую, как струна, спину. Дисциплина у Аккермана была во всем: начиная от тщательно выглаженного жабо и заканчивая идеальной осанкой.       -Я кое - что забыла, капитан. Возможно, Вы видели небольшую записную книгу?       Аккерман обернулся и одарил рыжеволосую раздраженным неодобрительным взглядом, словно спрашивая: "Какого хрена ты до сих пор здесь?!". На заданный вопрос он не ответил, сверля солдата взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. Он никогда не церемонился и говорил всё напрямую, поражая оппонента моментальным "выстрелом в лоб".             -Я прошу прощения, капитан, за беспокойство! Могу ли я идти? - а ведь надо было просто лечь спать, не шляться туда - сюда за блокнотом. Кому он нужен, когда повсюду всё давно пропитано страхом и опасностью. Единственный вопрос: была ли пропажа подписана? Если её и найдёт какой-нибудь зевака, тогда без надлежащих инициалов даже значения не придаст вещице. А вот если они всё же имеются, да ещё и солдат окажется её знакомым - пиши пропало!       Леви глубоко вздохнул, кивнув ей в ответ, после чего юная особа сбежала слишком быстро, дабы и дальше не провоцировать Аккермана на куда большее раздражение. Последний проводил взглядом удаляющуюся фигуру девушки, снисходительно качая головой. Иногда, кажется, что Рал не от мира сего, что выводит мужчину из себя. Сейчас довольно не простые времена – война изувечила мир, люди живут в страхе перед титанами. А что же Рал? Даже в такие времена она умудряется беспокоиться о сохранности какого-то несчастного блокнота. Наивная и слишком рассеянная.       Леви цыкнул, понимая, что мысли о ней слишком уж часто наведываются в его голову. Стоило прекратить мозговой штурм и отправиться поспать. Лишь бы мигрень поскорее оставила его и без того озадаченную голову, полную лишней информации, которую он бы при обычном раскладе забыл.       И как только военный направился в сторону своей комнаты…. Взгляд совершенно случайно упал на объект, что так небрежно лежал на полу. В темноте не слишком хорошо были видны его очертания, но отчетливо слышался шелест листков бумаги, беспорядочно перекидываемых порывом ветра с одной стороны на другую. Мужчина приблизился и уже мог увидеть, что это такое. Его искала Рал?! Возможно. Не любой будет раскидываться личными вещами направо и налево. Что же, капитану глубоко фиолетово на всё это. Но всё же он поднял и спрятал вещицу во внутренний карман своей накидки. Читать её он не станет, ему и не интересно. Не обладает Аккерман дурными привычками совать нос в чужие дела. И другим постоянно советовал прежде всего разобраться в первую очередь в своей жизни, а уже потом лезть в чужую! Находка будет возвращена владельцу сегодня утром, когда он снова сможет видеть её светлые, отливающие золотом, карие глаза.

***

      Очередная вылазка обернулась ужасным крахом. Погибло много хороших солдат. И капитан скрепя зубами, сжимал поводья своего скакуна по возвращению за стену. Они снова вернулись ни с чем…. Мужчина притупленным взглядом смотрел в спину своего командира. Он, как всегда был решителен, но, как и остальные, огорчён потерями.       Вечер, проведённый за отчётами, не отличался ничем от остальных. Аккерман безразлично пролистал одну бумагу за другой, пробегая глазами по строкам.       «Что за дерьмо?!» - пробормотал мужчина, негодующе прикрывая глаза. Облокотившись о стол, он подпёр свой лоб ладонью, стараясь сконцентрироваться на деле. На мгновение прикрыл глаза. И какими бы не были попытки сосредоточиться на мелком почерке – всё бесполезно. Лица погибших солдат стояли перед глазами. А потом убитые горем родные и близкие отважных самоубийц, что не вернулись домой. Леви болезненно выдохнул - словно осколок стекла вонзился в его бок - и поднялся со стула, тяжёлыми шагами измеряя комнату и покидая её на некоторое время. Четыре часа утра, а он и глаз не сомкнул. Бессонница – это привычное состояние в последние несколько месяцев.       Минуя несколько коридоров, капитан наслаждался тишиной. Словно здесь и не было никого. Никто не шумел и не гудел, не создавал проблем. Вот и славно. Однако проходя мимо одного из подсобных помещений, мужчина уловил едва слышимые всхлипы. Эти звуки заставили его остановиться. Неужели галлюцинации от сегодняшнего вечера, когда они проезжали мимо сотен рыдающих женщин?! Вряд ли, плач был сдержанным, но настолько реалистичным, что не было сомнений в том, что он доносился именно отсюда. Леви приоткрыл дверь, замечая в глубине тёмного помещения один малюсенький источник света – по всей видимости, зажжённая свеча. Им двигало не любопытство, а скорее эгоистичное желание пресечь звук, что нарушал идеальную тишину.       И что же он увидел, когда прошёл мимо деревянных коробок, наставленных друг на друга и создаваемых подобие некой крепости? Звуки, так сильно раздражающие его, издавала девушка в форме развед. отряда. Более того, он знал её и очень хорошо. Губы дрогнули, но не произнесли ни слова при виде плачущей Рал. Она сидела на полу, облокотившись скруглённой спиной об один из ящиков, поджав к груди согнутые в коленях ноги. Свободной рукой девушка ухватилась за предплечье, словно стараясь таким способом сдержать наплывающую истерику. Прикрывая ладонью свои губы и роняя горькие слёзы, Петра старалась делать это как можно тише, дабы не разбудить весь корпус. Её хрупкие женские плечи подрагивали от каждого всхлипа, она не могла успокоиться. Прямо перед ней на полу стояла одна свеча, что давала возможность не оставаться наедине с кромешной тьмой. Слабое свечение пламени отчетливо вычерчивало каждую черту её убитого горем лица.       Впервые Леви стоял и не знал, что делать. Он не привык видеть Рал такой. Вечно улыбающаяся и отважная девушка сидела перед ним и плакала, как дитя. Это немного выбило его из равновесия. Куда большее волнение резко сжало его сердце неким спазмом, когда юная особа заметила его присутствие. Нет, он не испугался. И лицо его осталось по-прежнему безразличным. А вот что касается Петры? Она не на шутку испугалась, распахивая свои большие глаза и тут же пытаясь быстро отвернуться и стереть с лица остатки слёз.       -Что ты здесь делаешь? – смог лишь выдавить из себя эту фразу капитан, не сводя с неё глаз.       -Простите.... – она не знала, что ему ответить, не поворачиваясь к мужчине и продолжая растирать распухшие от слёз глаза.       -Почему ты плачешь, Рал? – Аккерман заметил, как голос его едва заметно дрогнул, надламываясь и грозившись вовсе пропасть. Во избежание серьёзных последствий он немного откашлялся, после чего наступила тишина. Девушка молчала, не отвечая на вопрос, но мужчина не торопил её. Однако дистанцию, на которой они держались друг от друга, Аккерман не нарушал. Лишь спустя пару минут девушка была готова дать ответ.       -Сегодня погиб один человек, – а дальше можно было и не продолжать, история, скорее всего, закончится одним и тем же. Подобное мужчина слышал неоднократно, но ни разу от Петры. Она поведала о том, что этот молодой человек был её хорошим знакомым. – Я очень часто приходила к нему домой, чтобы увидеться с его пожилой матушкой. Свою я не помню, поэтому меня тянуло к этой женщине, как магнитом. Но сегодня… Я так боялась посмотреть ей в глаза, когда она спрашивала, где её сын.       Рал выронила из рук небольшую фотографию, прикрывая глаза подрагивающими ладонями. Рядом почувствовались движения - Леви подошёл к ней, опускаясь на корточки. Он, не поднимая карточку с пола, взглянул на улыбающихся на ней людей. По всей видимости, это тот самый солдат и его мать. Аккерман прищурился, как следует рассматривая очертания их лиц. Да, капитан припоминал, что уже видел лицо светловолосого молодого человека. Вот только умер он совсем быстро и не такой уж безболезненной смертью. Голоса умирающих солдат отразились в голове сильной мигренью и капитан поморщился. Ему стоило больших усилий прекратить эту боль, при этом подавлял он её в себе беззвучно, отважно не издавая ни малейшего звука.       -В этом нет твоей вины, Рал. – Аккерман обратился к ней очень спокойно в своём привычном тоне. Казалось, что головная боль придала ему сил оставаться таким же, как и прежде. – Он был дорог тебе... Но если лить слёзы по всем погибшим солдатам – можно с ума сойти. И никаких слёз не хватит. Можно сидеть рыдать, можно сделать что угодно, даже убить себя. Но хватит ли у тебя отваги и сил жить?! Сражаться дальше за своих погибших товарищей и будущее человечества?! - голос Леви, как и его настрой, был непоколебимым. Возможно, он и сам иногда терял веру в свои слова... Но сейчас придал голосу как можно больше храбрости и решимости, чтобы юная особа не падала духом. Только не она, только не сейчас!       Петра шмыгнула покрасневшим носом, а затем вздрогнула от неожиданного прикосновения к своему плечу. Слегка обернувшись к мужчине, она заметила на себе пристальный взгляд. Не сказать, что он был преисполнен добротой и нежностью. Это был привычный для неё суровый взор уставших серых глаз Аккермана. Он протянул ей фотокарточку, чтобы девушка не оставила её здесь по своей неосмотрительности.       -Если хочешь реветь и дальше – делай это в другом месте, чтобы я не мог услышать, – равнодушно произнёс он, на что девушка густо покраснела, понимая, что её только что пристыдили за мягкотелость. Она ничуть не обиделась на такую грубость, принимая его слова к сведению.       -Я больше не стану плакать… - пообещала Рал, разворачиваясь к нему полностью и опуская взор. Как ни странно, шквал эмоций и вправду поутих от слов мужчины. Робко принимая фотографию, она случайно коснулась его холодных пальцев, отчего по всему телу разнеслась волна мурашек.       -Такой ответ меня устраивает. – Аккерман поднялся, выпрямляя спину и ощущая, как сильно затекли мышцы ног в прежнем положении. Посмотрев на девушку ещё раз, мужчина вздохнул, потрепав её по волосам, - Успокаивайся. Верни нашу прежнюю Рал.       Он хотел ещё было дать наставления по поводу того, чтобы она не сидела на полу, но это было бы уже слишком для него. Капитан пошёл в сторону выхода. Петра, посмотрев вслед, нерешительно окликнула его, что заставило мужчину остановиться.       -Спасибо Вам. Если бы не Вы – я вряд ли успокоилась бы так быстро, - призналась юная особа, приподнимаясь со своего места и отряхивая одежду. Её преданный взгляд вызвал у Леви кривую ухмылку, которую девушка не могла видеть, так как он отвернулся.       -Возвращайся в свою комнату и поспи. Сегодня утром зайдёшь ко мне. – спокойно дал указания в обычном тоне брюнет, покидая помещение.