Записная книга Рал

      Лето постепенно сменилось осенью, плавно перетекающей в зиму. Да, время летело непозволительно быстро, унося с собой множество событий, которые постепенно становились обыкновенными воспоминаниями.       Прошло довольно много времени с тех пор, как Аккерман впустил девушку в своё сердце. Сам он никогда не использовал в речах такие слова, как «любовь» или «возлюбленные», считая это недопустимым и сверх запретным для себя жаргоном. Девушка не требовала признаний в чувствах, понимая, что по сути это лишь слова. Куда важнее были поступки. Даже если военный не одаривал юную особу классическими по всем законам ухаживаниями, она знала, что в данный момент его глаза смотрят на неё немного теплее, нежели на остальных. Это тепло принадлежало только Рал и её эгоистичное желание быть первой в его жизни временами даже дышать спокойно не давало.       Сентиментальность и романтизм не удел Леви Аккермана. Мужчина особо ничего такого не знал и не хотел узнавать, ссылаясь на то, что это полнейший бред, который ему не понадобится. Петра не из тех глупых девчонок, которым нужны только комплименты и подарки, она совершенно иная. К тому же ему казалось, что Рал итак всё прекрасно понимала с полуслова и даже по глазам. За это он и дорожил этой девушкой.       А страсти и вправду поулеглись, когда прошла пара месяцев с момента появления о них слухов. Сейчас наибольшее внимание роилось вокруг командира Смита и капитана Зое, которые и сами не поняли, как между ними что-то могло произойти. Хотя многие и кричали: «Я так и знала, что они рано или поздно сойдутся!»       На улице шёл снег. Белоснежные хлопья покрывали крышу и землю, превращая город в настоящее сказочное царство. Вот только отрицательные персонажи сей сказки, обитающие за стеной, так и не уступали в своём количестве. Но не об этом сейчас….       Капитан возвращался в свой кабинет, мысленно матерясь. Несколько минут назад военный застал парочку солдат, рисующих на него карикатуру. Особого таланта у этих разгильдяев не было. Элементарной анатомии не знали, поэтому рисунок вышел кривой и невзрачный. От такой пародии не смеяться хотелось, а скорее пожалеть того, кто это нарисовал и тому, откуда росли его руки. А ведь и в правду, та парочка, несчастно попавшаяся под горячую руку Аккермана, уже наверняка оплакивает свою свободу и увольнительные на Рождество, которые недавно хотели попросить, но с лёгкой руки капитана уж точно не получат. Так что смеётся тот, кто смеётся последним. С этой мыслью брюнет даже победоносно хмыкнул, сминая в руках бумагу, на которой красовалось горе творение неопытных карикатуристов.       Около кабинета его ждал ожидаемый посетитель в виде рядовой, которая держала в руках какой-то лист бумаги, тщательно скрываемый за спиной. Аккерман остановился рядом с дверью, взглянув на девушку и в ответ на её приветствие кивнул головой.       А в кабинете капитана уже ждала новая свежая стопка бумаг, отчего даже глаз начинал дёргаться. И за что ему такое наказание?! К сожалению, никто не мог ответить на этот вопрос.       Проходя в помещение, он не оборачивался, зная, что о закрытии двери позаботится его гостья.       -Что у тебя там? – не церемонясь, спросил он, не спеша присаживаться за рабочее место. Уж больно не хотелось ковыряться с идиотизмом, который Эрвин предпочитал называть «каждодневными отчётами».       -Это своего рода прошение.       -Чего? – даже как-то сурово спросил он, не в силах сдерживать шквал негативных эмоций. Да, следовало этого ожидать. Ведь день не удался с самого утра. Ханджи обычно называет такие вот будни «днями неудачников». Вспомнив лишь одно упоминание об этом, капитан остервенело посмотрел на ждущую его макулатуру.       -Ну, дело в том, что я хотела кое о чём Вас попросить. – Петра словно не замечала его неблагоприятного расположения духа, ссылая всё на то, что его негатив к ней никак не относится и явно вызван не по её вине. Пока девушка подходила к собеседнику и осторожно протягивала листок бумаги, Аккерман быстро и бесцеремонно ухватил его за край, ловко забирая и тут же читая содержимое.       -Увольнительный? – он вздёрнул брови, поднимая резкий взгляд на рыжеволосую.       -Да.       -Хорошо. Подпишу. – Без особых преград он был готов прямо сейчас её отпустить.       -Есть ещё кое-что, о чём я бы хотела Вас попросить.       -У тебя две секунды.       -Не могли бы и Вы взять увольнительный в этот же день? – в её глазах закралось упование, а сама юная особа напряглась всем телом, готовая отражать все видимые и невидимые атаки ради достижения своей цели. Леви даже спрашивать не стал зачем, уже давным-давно научившись понимать, когда девушка говорит что-то обоснованное. Аккерман, поймав эту волну, нашёл на столе блокнот, быстро пролистывая страницы и находя определённое число. Как раз на этот день у него грандиозные планы и намеченные дела никак не отменить.       -Не могу. Слишком много планов. – Прикрывая ежедневник, мужчина всё же подписал бумагу, отдавая её поникшей девушке. – Отдыхай. Ты этого заслужила. Но сильно не расслабляйся! В случае чего тебя могут вызвать.

***

      -Ты на самом деле такой тугой или прикидываешься?       -Сдохнуть хочешь, очкастая? – запальчиво прорычал Аккерман, неприкрыто истребляя учёную взглядом.       -Нет, ну на самом деле…. Мог бы и запомнить День Рождения Петры.       -Откуда я должен был знать эту дату?       -Она же из твоего элитного отряда! – роняла на ходу челюсть Ханджи, прежде поскрипывая зубами от негодования. Аргумент не привёл к должному эффекту…. Тогда она огласила неоспоримый факт, - Она ж твоя девушка.       -Заткнись, я думаю. И вообще, зачем ты припёрлась ко мне? – гневно выдавал одну порцию грубостей за другой Аккерман. Пока Зое маячила у него перед носом, наматывая круги по людской, капитан начинал терять самообладание.       -Вообще-то, тебя спасать и твои рушащиеся на глазах отношения! – погрозила пальцем женщина, - Уведут ведь, как пить дать! Не замечал, как на неё Бозард глазеет? Постоянно то конфеткой угостит, то что-нибудь на ушко шепнёт. Да ещё подход какой коварный! Вяжет платок на шее, как ты и даже подражает тебе…. Да, попал ты, мой друг!       -Что ты несёшь? Совсем чокнулась…. – Леви попытался воспользоваться упражнениями с дыханием, дабы восстановить спокойствие. Не тут-то было. Все усилия крахом обвалились, когда учёная окончательно слетела с катушек, запрыгивая на его стол, жестикулируя и тем самым скидывая своей пятой точкой ровно лежащую стопку бумаг. Последней каплей было то, что чашка чая, которая вообще стояла, никому не мешая, по вине шатенки опрокинулась, выплёскивая своё содержимое на белоснежные листовки. От переизбытка влаги надписи на них поплыли чёрными кляксами.       -Ты сама напросилась! – разлетелось, наверное, по всему штабу грозное рычание мужчины, который просто решил осуществить акт возмездия на месте.

***

      Шестого декабря Рал была дома с самого утра. Заботливый отец встретил её тёплыми крепкими объятьями, отчего рёбра рядовой грозились сломаться под таким могучим натиском.       Впереди предстоял долгий день, полный забот. Рал прошла в дом, ностальгически осматривая обстановку. Несмотря на то, что отгулы из армии можно было брать и чаще, она не сильно злоупотребляла этими возможностями, оставляя их на самые важные события в своей жизни.       Всё здесь было невероятно знакомым и родным. Казалось, что любящий родитель даже ничего не трогал с момента её последнего визита. Да, папа сильно скучал, вечерами выводя слегка неровным почерком письма дочери, стараясь хотя бы так не терять контакта с родной душой. И никто даже представить себе не может, насколько дороги сердцу рыжеволосой эти заветные строчки, которые она постоянно перечитывает.       Сегодня особенный день для Рал – день её рождения. Этот праздник она бы хотела провести со всеми дорогими ей людьми. Непременно, все родственники сегодня навестят её и одарят добрым сопутствующим словом, желая, чтобы невозможное стало возможным. Но одного человека, которого, пожалуй, она бы хотела увидеть здесь не меньше, чем любого родственника, к сожалению, не будет.       Рал суетилась на кухне, занимаясь готовкой блюд для их семейного пиршества. Забавный фартук и косынка преобразили солдата в настоящую хозяйку. Увидели бы её в этом сослуживцы – непременно не упустили бы случая подшутить.       А время летело так быстро, что даже не верилось. На приготовление праздничного стола ушёл почти целый день. И ближе к вечеру, когда остались незначительные штрихи, отец отправил Рал в уборную, чтобы она смогла освежиться и привести себя в должный вид перед появлением гостей.       От горячей воды в чугунной ванной исходил пар. Находясь в ней, юная особа снова почувствовала, что она живая. Мягкое чувство, что она, наконец, добралась до дома, разливалось по всему телу приятной негой. Но всё равно на душе было как-то немного тоскливо. Пусть, завтра девушка снова увидит его, но эгоистичное желание быть всегда с ним не давало покоя голове, охваченной не теми мыслями.       Дом был полон родных и близких. Все поздравляли именинницу с праздником, желая всего только самого наилучшего. Также все были очень довольны всеми яствами, приготовленными для пиршества. По такому случаю отец даже достал вино собственного приготовления с многолетней выдержкой.       От пары бокалов животворящего напитка разум именинницы окутала хмельная полупрозрачная пелена, отчего всё вокруг стало гораздо светлее и веселее. По природе девушка была общительной, но теперь она была готова душу раскрыть любому, кто попросит. Да, на сердце стало как-то очень хорошо, все волнения и переживания ушли на второй план, даже и не думая о себе напоминать. Петра просто сидела за столом, с улыбкой наблюдая за тем, как гости весело разговаривают между собой и не упускают возможности подтрунить над её отцом. Давно она уже так не отдыхала, не сидела в кругу семьи, не видела такой родной улыбки папы. Его прикосновения были особенными. Наверняка, это знают все дети. Касание рук родителей дарит небывалый комфорт, какой никто другой не способен подарить тебе….       Стук в дверь развеял все её мысли, но, пожалуй, она единственная, кто услышал его. Незаметно для всех исчезая из-за стола, девушка прошла к выходу, приоткрывая дверь, даже не задумываясь спросить, кто там.       Морозец обдал её кожу, а прохладный ветерок, окутывая миловидное лицо, как будто вырвал из увеселительного состояния, подпитанного алкоголем. Сейчас цветной мир существовал лишь в доме отца, а за его пределами была постоянная непрекращающаяся ночь, потерявшая свои краски. Шёл снег, его хлопья жадно окутали плечи и голову стоящего перед ней мужчины. Он походил на живое изваяние, которое только-только выделали из камня на её пороге. Серые слишком тёмные глаза осмотрели её порозовевшие от холода щёки и растянувшиеся в улыбке губы.       -Боюсь даже моргнуть. – Прошептала она, когда весь мир стих, оставляя право на изречение только для неё и стоящего напротив человека.       -Почему? – весьма справедливый вопрос, на который рыжеволосая только сильнее улыбнулась, понимая, что в глазах застыли слёзы.       -Потому что боюсь того…. Что закрой я сейчас глаза, открыв их, не увижу Вас снова.       Его бледная кожа лица покраснела от мороза. Именинница отошла, чтобы гость мог пройти внутрь, в тепло. Петра поднесла ладони к его щекам, касаясь и ликуя по случаю того, что трогает она живую плоть, а не иллюзию, сквозь которую пальцы бы просочились, как через зернистый песок.       -Дорогая, ты куда пропала? – послышался голос со стороны комнаты, когда девушка хотела сказать ещё что-то. После появился и сам источник шума, заставая в дверях брюнета. На Аккермане было военное пальто, на взгляд Рал недостаточно тёплое для действующей погоды. На голове, как и прежде, не носил убора, из-за чего снег уже выложил некое подобие белой шапки.       -Ничего себе! Какая честь Вас встречать, капитан Леви! – мужчина без особых помех протянул гостю руку, после чего пригласил того зайти. – Петра, ты почему не сказала, что твой капитан придёт?! Я даже как-то растерялся.       -Нет, что Вы, я ненадолго. Зашёл, чтобы поздравить Петру, вот и всё. – Аккерман протянул девушке небольшую квадратную коробку, которую достал из своего кармана. Однако уйти просто так не получилось.       -Я настаиваю! Вы проделали не малый путь, чтобы прийти к нам домой. Останьтесь, пропустим рюмочку – другую. – Как и ожидалось, отец Рал тепло и великодушно принял мужчину у себя дома, так как был наслышан о подвигах этого человека из уст дочери. Выбора не оставалось. Леви стряхнул с головы и плеч подтаявший снег, снимая с себя пальто, о котором быстро позаботился заботливый отец девушки. Петра даже не успела поблагодарить своего капитана за подарок - отец очень быстро увёл их в зал к гостям. Все на мгновение замерли, завидев довольно знакомое лицо в дверном проходе. Неизменно недовольная гримаса помогла вспомнить его наверняка.       -Это наш самый дорогой гость! Капитан моей доченьки Леви Аккерман. – В голосе мужчины даже прозвучало некое хвастовство и гордость.       Военного уместили на стул между двумя гостями. С Рал они сидели поодаль, поэтому особой возможности объясниться не было. Аккерман отрешённо слушал родню Рал, отвечая слишком кратко для того, чтобы эти ответы могли считаться полноценными. Интереса в нём не было, да и смысла оставаться здесь надолго он не видел. Однако из неизвестных никому побуждений мужчина сидел и терпеливо «общался», если это можно было так назвать. Изредка его нейтральный взгляд ложился на виновницу торжества. Ему был непривычен девичий наряд, который красовался на юной особе. Она даже волосы уложила по-другому, не так, как обычно. Сегодня он впервые увидел её такой. И это показалось настолько прекрасным, что самому стало не по себе. Угнетали мысли о том, что именно война не позволяла этой девушке выглядеть так постоянно. Это синее платье в белый горох с красным пояском очень хорошо сидело на стройном теле, скрывая множественные шрамы и рубцы от ран. Оно открывало вид на красивые женские ноги. Пускай униформа развед. отряда и позволяла в полной мере рассмотреть её фигуру, но только в платье она показалась ему по-особенному женственной.       В основном все темы были посвящены долгу военного и делам, касающимся титанов, о чём брюнет общался неохотно. И, конечно же, подобные темы задавала мужская половина. Но тут раздался звонкий голос:       -О, возможно ли, что Вы с Петрой близки, коль решились навестить её? Или может она очень Вам дорога? – задорный женский говор принадлежал близкой, через пятое колено, тёте Рал. От сказанного девушка даже поперхнулась, а отец встрепенулся.       -Ах, ты ж старая любопытная стрекоза! Разве можно задавать такие вопросы?!       -Отчего же я стрекозой преобразилась?! Просто у меня нюх на такие дела! Вон как друг на друга глазеют!       А пока отец спорил с тётушкой, Петра почувствовала, как нервно задёргался глаз. Она осторожно посмотрела на капитана и была в шоке. Аккерман вёл себя терпеливо, как и прежде. Что-то с ним сегодня было не так. Обычно, скорее всего, назойливые люди были бы отправлены на все возможные стороны с его барского плеча. Но он ещё даже никому не нагрубил. Лишь изредка пресекал ненужные вопросы ледяным недоброжелательным взглядом.       -Вы правы. – Леви готов был отвечать на заданный вопрос. И это заставило всех замолчать и заинтересованно посмотреть на брюнета, - Рал не просто солдат. Она одна из лучших. Именно поэтому мой долг, как капитана, заботиться о ней.       Лучи харизмы непроходимой волной накрыли окружающих. Оставалось только охать и ахать. Конечно, полученный ответ не утолил жажду интереса женщины, это было видно по скривившемуся лицу. Но донимать капитана она больше не стала, так как поняла непробиваемую суть этого человека. Все выпадали в осадок от вульгарных шуток тётушки, а Рал только и оставалось, что краснеть за свою родню.       Под конец пиршества, когда все спокойно и не спеша разбрелись по домам, начал собираться и Аккерман. Отец девушки его приостановил, желая ещё немного поговорить.       -Это потрясающе! Алкоголь Вас не берёт совсем, капитан! – господин Рал улыбался, смотря на разместившегося напротив него брюнета. – Знаете, я очень рад тому, что доченька наконец-то навестила меня. Я всегда очень беспокоюсь за неё, сами понимаете…. А ещё я хотел сказать спасибо за то, что Вы присматриваете за ней.       Из приоткрытой двери в гостиную было видно, как суетится рыжеволосая, нацепившая на себя фартук и убирающая со стола посуду. Она порхала из комнаты на кухню подобно бабочке. Кажется, с приходом возлюбленного, она полностью протрезвела.       -Вам не за что меня благодарить. Она сама присматривает за мной. – Тихо отозвался брюнет, провожая девушку взглядом.       -Она очень уважает Вас! И боготворит.       -Знаю. Вы воспитали замечательную дочь.       -До вашего прихода она вела себя несколько иначе. Мне казалось, что, несмотря на улыбку, она была опечалена. У меня к Вам просьба.       -Внимательно слушаю.       -Если так случится, что она попадёт в беду, не оставляйте её, пожалуйста. Пускай эта глупышка и храбрится, но внутри она ещё всё тот же ребёнок.       -Не беспокойтесь. Петра и сама может за себя постоять. Но в случае непредвиденной ситуации я непременно вмешаюсь. А теперь мне пора идти. – Леви не мог больше сидеть на одном месте, поднимаясь с кресла. – Спасибо за гостеприимство и всего хорошего Вам.       Аккерман напрямую отправился в прихожую. Господин Рал последовал за ним, извиняясь за свою навязчивость. Услышав поспешные шаги, юная особа отвлеклась от своих хлопот, последовав за гостем и родителем.       -Вы уходите? Так скоро? – спросила она, задохнувшись от волнения.       -Завтра можешь прийти позднее, я всё пойму.       -Но я даже не успела поблагодарить Вас…. – девушка и вправду была безутешна, чувствуя недосказанность. Господин Рал, понимая серьёзность ситуации, попрощался с военным и ушёл в гостиную, чтобы завершить уборку праздничного стола. Пара осталась наедине. Аккерман уже облачился в своё пальто, подготавливаясь к выходу.       -Вы говорили, что будете заняты. – Первой заговорила она, нарушая давящую на уши тишину.       -Нашёл «окно» в графике. Ты не рада? – мрачно произнёс мужчина. На самом деле не было никакого пробела в планах, он просто перенёс всё на более позднее время. Как раз поэтому ему и нужно было возвращаться в штаб, чтобы доделать отложенное. Но знать это имениннице вовсе не обязательно.       -Очень рада. Вы не представляете насколько. Спасибо за то, что пришли! И за подарок спасибо! И, кстати, очень даже странно, что Вы не нагрубили ни одному из моей родни.       -Я впервые вижу тебя в платье. – Признался военный, игнорируя тему с роднёй. Не будет ведь он рассказывать о том, что когда девушка пошла за очередным салатом на кухню вместе с отцом, он пообещал всем, что в случае, если его будут сильно доставать, всем мало не покажется. Талант убеждать людей в нём был заложен с самого рождения и такой угрозы было достаточно, чтобы гости более менее вели себя прилично.       -Вам не нравится? – огорчилась она по поводу наряда, но краткое «нравится» тут же вернуло былой настрой. – Если хотите, Вы можете остаться. Комнат достаточно. Отец будет очень рад.       -Нет, мне пора. – Аккерман обернулся к ней, словно чего-то ожидая. Он молча глядел на неё, желая запомнить этот милейший образ примерной девочки. Рал же улыбалась ему, не в силах отвести взгляда от его лица.       -Мне долго ещё ждать? – недовольно поинтересовался он, вводя девушку в недоумение. Лишь когда он развёл руки, юная особа поняла, чего он требовал. Поспешно подбегая к нему, она в прямом смысле слова нырнула в его объятья, утыкаясь лицом в мужскую грудь.       -Что ты загадала перед тем, как задуть свечи? – спросил напоследок Аккерман. Девушка, подняв глаза, искренне удивилась кардинальной смене его настроения. Но всё же была рада и такому капитану сегодня. Она приподнялась на носочки, нежно касаясь его губ своими. Мужчина перехватил инициативу, загребая её к себе ещё больше и переходя на более чувственный и глубокий поцелуй, от которого и без того румяная именинница окончательно побагровела.       -Оно уже сбылось. – Девушка неохотно разорвала поцелуй, после чего и дала свой ответ, вызывая у брюнета усмешку.       -Доброй ночи, Рал. – Он выпустил её из своих рук, чувствуя, как вместе с ней уходит приятное тепло. Покидая дом, военный неспешно отправился в сторону штаба.       Девушка, вдохновлённая и смущённая, вбежала к отцу в кухню, звонко хохоча и целуя его в щёку. И не нужно было даже гадать о причине такого приподнятого настроения. Отцовское сердце уже давно оповещало об этом. И господин Рал лишь умилённо улыбнулся, заключая дочь в плен своих объятий.       -Ты расскажешь мне сказку? – по-детски наивно спросила рыжеволосая, на что услышала смешок мужчины.       -Ты же уже взрослая, Петра. Да и я уже не помню ни одной из сказок.       -Тогда спой мне. – Вила верёвки из отца девушка. Рассмеявшись, она снова чмокнула его, но уже в макушку, - Шучу! Я люблю тебя, отец. Доброй ночи.