Моя Афродита

      Высокие белоснежные двери, покрытые затейливыми запутанными вензелями, распахнулись, и порог переступила юная девушка. Громкая зовущая сладкозвучная музыка, наполнявшая широкий и светлый бальный зал дворца, окутала ее кожу мурашками подлинного восторга, точно шелковая накидка. Васильковые глаза счастливо распахнулись в бушующей в сердце эйфории перед развернувшимся торжеством. Легкая, сдержанная, но жаждущая вырваться в открытом восхищении, нежная улыбка нарисовала на фарфоровом личике девушки очаровательные ямочки. В золоте длинных волос играла перламутром нитка жемчужных бус, что овивала их изящно и ненавязчиво. Девушка шагнула вперед. Пышное платье блистало роскошью драгоценных камней, которые в полной мере, но без излишка, украшали корсет светлого персикового платья.       — Ее Высочество, принцесса Мэделин, наследница королевства Веспер, — громогласно объявил появление запоздалой красавицы герольд.        Девушка присела в изящном реверансе. Гости, заполнявшие зал, расплылись в учтивых улыбках и ответных поклонах приветствия. Перестав быть объектом внимания общества, Мэделин глубоко и радостно вдохнула воздух, заставив зажатую тугим корсетом грудь обольстительно приподняться и опуститься, и улыбнулась, наконец, искренне, широко. Уже через пару мгновений к ней точно бабочка порхнула подруга в легком, казавшимся невесомым из-за пышности юбок, светло-розовом платье расшитом шелковыми цветами. Она являлась хозяйкой дворца, в котором проходило сие торжество, принцессой Урсулой, наследницей королевства Тривия. Девушкам довелось подружиться еще в раннем детстве. Принцессы обожали посещать друг друга, особенно по праздникам, когда все вокруг погружалось в радостный хоровод улыбок и ярких гостей. С возрастом балы позволили заводить новые знакомства, погружаться в танцы, что наполняли удивительными эмоциями, и узнавать новые забавные сплетни. Принцессы давно достигли возраста, когда им полагалось избрать себе мужа. Урсула, любительница французских романов, верила в неземную любовь, ждала ее точно грома среди ясного неба и дождалась. Она влюбилась единожды и навсегда в принца Максимилиана, наследника королевства Теллус. А вот Мэделин, хоть и мечтала о глубоком чувстве, как и любая юная дама, никак не могла выбрать свою судьбу среди тех, кого представляли в будущие мужья озабоченные родители. У одного нос казался слишком длинным, у другого пуговки надрывались от натуги на круглом животе, у третьего и вовсе плешь сверкала ярче солнца. Конечно, правители искали партию дочери исходя из своих интересов, но не смели давить на нее, предоставляя право окончательного выбора. Признаться, бесконечное сватовство нравилось Мэделин не только потому, что бесчисленные комплименты заставляли расцветать ее изнутри, а череда поцелуев рук и сладких речей снова и снова кружили дурманом голову, но и потому, что она действительно ни разу не ощутила того, о чем с таким упоением рассказывала Урсула. Ее сердце не смогло открыться никому из мужчин, тяготило и накрывало сомнениями.       — Ах, Мэделин, дорогая, — Урсула в плавном изящном движении подхватила руки подруги и прижала к своей груди. — Ты чувствуешь, как стучит мое сердце?       — Чувствую, — столь сумасшедший ритм заставил ощутить беспокойство.       — Мой принц, мой возлюбленный Максимилиан, будет просить моей руки! — Урсула сияла, круглые щеки налились здоровым румянцем, а глаза цвета неба сияли тысячей звезд неподдельного счастья. — Я, кажется, не могу дышать! — С широкой улыбкой, принцесса смахнула с лица надоедливую пружинку песочного локона, что торчала у виска, оставшись не забранной в прическу, и театрально пошатнулась.       — Я разделяю твою радость всецело, — улыбалась Мэделин, — и завидую... завидую страшно! Ты счастливица, дорогая Урсула! Ты смогла разглядеть истинную любовь среди тысячи фальшивых корон.       — Мэделин, ты обязательно, слышишь, — она крепко сжала тоненькие пальцы подруги, — обязательно обретешь истинную любовь!       — Я верю! Верю беспрекословно! Только я... мне не хватает терпения. Я хочу, чтобы принц подарил мне послушные крылья и вознес к небесам! — Она мечтательно подняла взгляд к изысканной лепнине высоких потолков.       — Не спеши, дорогая Мэделин, не обрекай себя на ошибочный поспешный союз, иначе рискуешь повторить судьбу Беллы «Брут».       — Королевы Беллы, ныне правящей королевством Тартаррус? Я слышала, она славная.       — Ты разве не знаешь, она замужем за нелюбимым. Придворные болтают, будто Белла проводит время с другими мужчинами. Известные дамы снисходительно прозвали ее «Брутом», предательницей мужа, своего короля, а вот слуги без стеснений нарекли ее «Королевой Пасеки»!       Мэделин, не сдержавшись, рассмеялась, но, тут же раскрасневшись, расправила веер из цветастых павлиньих перьев и прикрыла лицо, позволив выглянуть лишь сверкающим игривым огоньком глазам.       — Как можно верить порочащим слухам? — пыталась подавить улыбку Мэделин. — Нам обсуждать подобное не подобает!       — Ах, как Вы правы, Мэделин! — сдерживала смех Урсула. — Как позволила я себе опуститься до чернящих сплетен?!       — Ох, мы ничем не лучше Беллы «Брут», раз погрузились в пересуды за спиной, — остановила себя принцесса. — Не выпить ли нам по бокалу игристого вина?       — Я соглашусь, пожалуй! Мне очень нравятся танцующие пузырьки.       — Мне нравится, как розовеют в хмеле твои бархатные щечки.       — Ах, перестань, смущаешь! Максимилиан улыбается, когда я хмелею, и находит, что я чрезмерно мила.       — Можешь верить ему безропотно, он говорит чистую правду.       — Ты снова меня смущаешь!       — Я души не чаю в тебе, дорогая подруга! И давно бы оступилась, не будь тебя рядом.       — Я всегда буду рядом.       Девушки подхватили с подноса высокие хрустальные бокалы с игристым вином и звонко встретились ими. Обе пригубили напиток.       — Любовь моя, — окликнул Урсулу принц Максимилиан и поклонился дамам.       До чего же наследник королевства Теллус хорош собой: высокий, подтянутый, без преувеличений красивый; смоляные короткие непослушные волосы, глубокие синие глаза, кроткая улыбка; шармом наполнено каждое его движение. Принц, извинившись перед принцессой Мэделин, протянул возлюбленной руку и пригласил на танец. Когда влюбленные были вместе, никто не смел усомниться в подлинности их чувств. С нежным трепетом и в сладостном очаровании они смотрели только друг на друга. Мэделин проводила влюбленных взглядом, мечтательно вздохнула и снова пригубила напиток.       — Не откажите мне в удовольствии танцевать с Вами? — раздался низкий мужской бархатный и таинственный, точно вечер на берегу залитом лунным светом, голос за спиной.       Принцесса вздрогнула, едва ли не поперхнувшись. Во-первых, так бестактно даму не приглашают, ей должно смотреть в лицо. Во-вторых, Мэделин привыкла самостоятельно избирать партнера для танца на балу. Как правило, выбирала самого привлекательного принца в толпе, ловила его своим взглядом, как глянцевую рыбку на бриллиантовый крючок, и тот, безвозвратно плененный красотой, проводил подле нее вечер.       Мэделин повернулась. Васильковые глаза уперлись в грудь белоснежного воинского мундира, отделанного позолоченной каймой. Медленно подняв взгляд, она встретилась с немыми глазами генерала, преданно служившего наследнику королевства Теллус. Он каждый раз сопровождал пребывание принца Максимилиана в королевстве Тривия, держал дистанцию и в то же время всегда находился рядом. Мэделин многократно встречала генерала прежде, когда доводилось проводить время в обществе Урсулы и Максимилиана. Кицилий никогда не поддерживал бесед, томился в стороне и порой выглядел напряженным. Генерал относился к тем немногочисленным искусникам, что умело скрывают эмоции и не позволяют прочесть себя. Мужчины без ущемления самолюбия признают его лучшим в своем деле; восхищенные дамы судачат о его холодности, но лишь от того, что он не уделяет им той доли внимания, которую они грезят и требуют получить. Генерал Кицилий же отдавал предпочтение военному делу, а не заигрываниям с придворными дамами. Заискивания лишены смысла и потому, что выдать замуж за него готовы даже герцогинь.       Сегодня, как и всегда, длинные белые волосы генерала покорно лежали на атлетических плечах, но обрели незнакомый жемчужный отлив в мерцании изобилующего хрусталя в бальном зале. Широкую ладонь, что все еще ожидала получить руку принцессы, покрывали чуждые мозоли от оружия — Кицилий лично обучал новобранцев искусству войны. Мэделин протянула бокал проходившему мимо мужчине в накрахмаленном парике, что обслуживал торжество. Не нарушая установившегося молчания, она изящно положила руку на ладонь генерала. Он обхватил ее шелковые пальчики надежно и удивительно мягко. Мэделин впервые соприкоснулась с грубой кожей настоящего мужчины, а не изнеженного принца. Кицилий ввел Мэделин в поток определившихся пар. Рука генерала чутко прикоснулась к ровной спине принцессы. Они закружились в прекрасном вальсе.       — Вы заставляете меня чувствовать неловкость, — нарушила молчание Мэделин. — Отчего Вы все время молчите? Я нахожу себя неинтересной Вам собеседницей.       — Простите, Ваше Высочество, я не хотел, чтобы Вы так думали.       — Однако Вы пригласили меня на танец не для обмена любезностями и даже не ради самого танца. Вы, как всегда, наблюдаете за своим принцем. Вы используете меня, чтобы не упустить его из виду?       — Вы правы, я всегда присматриваю за Его Высочеством. Но отчего Вы допустили мысль, будто я не желал самого танца с Вами?       — Хотя бы потому, что Вы не обронили на меня ни единого взгляда. Вы в веренице танца, не со мной. — Кицилий сию минуту перевел внимание на принцессу. — Знаете, партнеры обычно улыбаются друг другу и обмениваются хотя бы парой-тройкой фраз. Всего лишь вежливость, учтивость.       — Ваше Высочество, простите мне мое невежество. Вы мне поверите, если признаюсь, что не привык общаться с женщинами и первый раз танцую?       — Нет, — мягко улыбнулась Мэделин. — При дворе Вас считают завидным женихом. Убеждена, что лучшие из дам не просто так за Вас кусают локти, грезят Вами, ждут…       — Я никогда не проводил смотрины и не давал повода заполнить собой мысли хоть одной дамы.       — А Вы считаете, чтобы влюбиться, нужно разрешение?       — Влюбиться — нет, любить — позволено не многим.       — О, что я слышу! Право, Вы в кого-то влюблены! — восторженно улыбнулась Мэделин. — Мне радостно узнать, что Вы не так черствы, как кажетесь порою.       — Я Вам таким казался?       — Я повторюсь, что Вы всегда молчите.       — Я — генерал, мне должно наблюдать и защищать. А разделять забавы, игры в карты с Вами, иль распивать чаи и угощаться сладкими пирожными мне попросту не подобает.       — Вы верно ожидаете врагов всегда и всюду, когда за нами бдите?       — Я должен. Это долг.       — Жаль, в королевстве Веспер нет подобных Вам. Я с Вами чувствую себя укрытой неприступной крепостью! — Музыка завершилась. — Я была рада беседовать с Вами, генерал Кицилий, пусть и недолго. — Мэделин присела в реверансе и развернулась, чтобы уйти.       — Вы прекрасны сегодня, любоваться Вами — одно удовольствие, — запоздалый комплимент сорвался с пересохших губ Кицилия в спину принцессы. Мэделин остановилась, неуверенно обернулась, полагая, что ослышалась. — То есть, Вы всегда прекрасны, но сегодня — особенно.       Услышать неожиданный комплимент от молчаливого генерала оказалось слишком ошеломительно. Мэделин, не выказывая на лице удивления, медленно опустилась в поклоне, будто выискивала подвох в словах Кицилия.       — Благодарю, — ровно произнесла принцесса.