Расколотый мир

      Свинцовые тучи повисли над Пентасом уже столь давно, что местные и не помнили, когда они в последний раз видели солнце. Вечный туман наполнял улицы и дома, мелкими блестящими каплями оседая на дверях и ставнях, стирая границы между постройками. Унылое настроение надолго поселилось здесь. Люди давно привыкли к подобной погоде - сказывалась близость Расмора и Серого моря - но здесь было нечто еще. Тянущее чувство овладевало людьми, как только они просыпались, вызывая непонятную озлобленность без особых причин. Как липкая паутина, растянувшаяся меж домов, висящее в воздухе напряжение охватывало каждого человека. Почти каждого.       Как всегда рано утром Кристиан покинул их комнатку в гостинице и направился в город. С полным безразличием взглянув на толпящихся у какой-то часовни людей, маг повернул в направлении к одной из пятидесяти чугунных решеток, охраняющих вход в Пентас. В этой части города доступ к ним был более свободным.       Его чутье подсказывало ему, что он уже близко. Кристиан чуть пригнулся, проходя под каменной аркой, и медленно остановился. Перед ним был тупик, заложенный кирпичом.       Посох с тихим стуком опустился на землю. Внутри мага все кричало о том, что проход рядом. Усмешка блеснула в глубине черного капюшона, и чародей пошел прямо навстречу стене.       Он не почувствовал ни малейшего сопротивления. Иллюзия растеклась между его пальцами, легко пропуская внутрь.       Оказавшись на противоположной стороне, Кристиан увидел перед собой помещение, погруженное в полумрак. Из грязных окошек лился тусклый свет, выхватывая из тени шкафы с множеством полочек, тянущихся до самого потолка. На каждом ящичке была своя мелкая неразборчивая подпись, обозначавшая содержимое. Где-то между шкафами расположился высокий прилавок, единственное не захламленное место во всей лавке. Оттуда вышел худой морщинистый старик в свободной рубахе, поверх которой он носил темный жилет. По краям жилета были видны едва заметно вышитые серебряными нитями символы. Огромные круглые очки висели на крючковатом носе, который отбрасывал тень на заостренном подбородке. Завершали картину чуть встопорщенные короткие седые волосы. Заметив посетителя, старик недовольно посмотрел на него поверх больших очков.       - Зачем пришел, черная мантия? - проскрипел он. - Новичкам нечего у меня делать.       - Посмотри на меня еще раз и усомнись в своих словах.       - Да что ты о себе... - начал лавочник и пресекся, как только он увидел обсидиановый посох. Его глаза изумленно расширились, но старик быстро справился с удивлением.       - Прошу прощения, господин.       - Мне нужно восполнить запасы. - Его рука в черном бархате достала из глубин мантии сложенный надвое лист и положила на прилавок. Старик, близоруко щурясь, поправил очки и стал читать. Потом он коротко кивнул и пошел вглубь лавки. Кристиан слышал, как тот возится со скрипучими ящичками, доставая ингредиенты.       - Скажи мне, какие вести приходят из Башни Конклава? По-прежнему ли в Пентасе главенствует ложа Светлых магов? Слишком давно я посещал этот город в последний раз, слишком многое я упустил. Шорох осторожно прекратился. Послышался пронзительный скрип. После небольшой паузы старик нехотя ответил, и его голос глухо донесся до мага:       - Конклав давно здесь не объявлялся, поэтому понятия не имею, что эти Председатели себе думают. Да и вообще в последнее время маги стали обходить стороной Пентас. Не знаю, что послужило для этого причиной.       - Пролагаю, что та же самая причина вынудила бежать отсюда тех, кто еще оставался. - Кристиан вдалеке отыскал лицо лавочника. Тот сморгнул и невозмутимо ответил:       - Вы что-то путаете, господин. Если бы в Пентасе не осталось ни одного мага, то моя лавка уже давно бы разорилась. Кристиан склонился над прилавком и провел по нему указательным пальцем. На столешнице остался отчетливый след среди бурой пыли.       - Да, разорилась бы... - пробормотал он. Что-то в этом городе явно не так.       - Возможно, следует привлечь внимание Председателей к этому городу, - задумчиво сказал вслух Кристиан. - Если их давно не было здесь, то они наверняка заинтересуются тем, как справляется со своими обязанностями Светлая ложа. У лавочника что-то громко скрипнуло. Кристиан невозмутимо продолжил:       - Может статься так, что светлые маги надолго отойдут от своих дел. Если они ещё здесь. Старик спешно приблизился к прилавку, шаркая на каждом шагу. С рукавов его рубахи осыпалась серая пыль. Его руки были заняты множеством свертков и мешочков, которые он свалил на стол в бесформенную кучу.       - Вот ваши ингредиенты, господин. Желаете что-нибудь еще? - Маг отрицательно качнул головой. - Надеетесь продвинуться в своем ордене? - Старик искоса взглянул на Кристиана.       - Возможно.       - Талантливый чародей добьется успеха и без такой помощи. Кристиан не ответил. Лавочник, бросив на него быстрый взгляд, продолжил:       - Позволю себе дерзость отговорить вас от этого шага, господин. Здешние маги никому не уступят свое место, тем более носителю черной мантии. Кристиан холодно взглянул на него. Старик стушевался.       - Я посчитал, что господин должен об этом знать. Маг выложил на прилавок горсть стальных монет и стал собирать принадлежащие ему свертки.       - Так что же вы решили?       - Чем обязан такой заботе?       - Вы же сами знаете, как мало магов осталось здесь. Я не желаю потерять последних клиентов. Деньги нужны всем.       - Конклав сумеет помочь вам. Клиенты вновь вернутся вскоре после их появления.       Лавочник сморгнул. Кристиан коротко кивнул и покинул лавку, вновь пройдя сквозь иллюзию, которая с этой стороны была обычной аркой.       Старик странно дернулся, будто хотел пойти наперерез магу, но вовремя остановился. Нервно постучав пальцами по поверхности прилавка, он с небывалой для старика прытью сорвался с места и устремился в глубину своей лавки.       Кристиан возвращался к своим спутникам прежним маршрутом, когда с удовлетворением почувствовал, что он не один.       Бесшумно проскользнув через решетку, маг скорым шагом приблизился к малозаметной створке, но она оказалась заперта. Пока он петлял в улочках в поисках нужного места, считая, что соперник его еще не обнаружил, битва уже началась.       По земле тонкими ручейками следом за ним сбегала дождевая вода, постепенно собираясь в темные, почти черные лужицы. Маг не уделял этому соответствующего внимания, о чем после пожалел. Он был слишком увлечен, чтобы смотреть под ноги.       Вода покрылась крупными пузырями, цепочкой поднимавшимися из луж, которые внезапно обрели глубину. Краем глаза Кристиан заметил, что все лужицы расположились вокруг него в форме идеального треугольника. Маг молниеносно среагировал, попытавшись покинуть его, но из воды внезапно выросло существо, отдаленно напоминающее человека, и с силой отшвырнуло его назад.       Кристиан со стоном растянулся на земле, сильно ударившись головой. Пока он приходил в себя, из луж вылезло два жутких существа. Они могли бы быть людьми, если бы не торчащие из спин острые гнилые плавники, наросшие на полуразложившиеся лица ракушки и кораллы, и рыбьи кости, торчащие из суставов. Их странно мягкая походка наводила мысль о том, что в их ногах почти не осталось человеческих костей. Лохмотья частично скрывали гнилую плоть, обнажая редкие хрящи, больше похожие на рыбьи. Слепые глаза безошибочно нашли лежавшего на земле Кристиана, и утопленники двинулись к нему.       Маг вслепую нашарил рукоять посоха и с его помощью поднялся. Быстро посмотрев, где расположены лужи, он дал себе установку ни в коем случае в них не наступать. Первый из воинов обманчиво-медлительной походкой приблизился к нему. Кристиан вскинул руку, и с его пальцев сорвалась молния, ударив врага в плечо. Тот даже не обратил внимания на разлетевшиеся во все стороны осколки ракушек и размякшей плоти. Маг перепробовал еще пару заклинаний, но и они не смогли причинить врагам существенного вреда. Утопленник завел руку назад и вытащил из спины обломок трезубца, и внезапно быстрым ударом обрушил его на Кристиана. Тот увернулся, и позеленевшие зубцы высекли искру из каменной стены.       Не успел маг обернуться, как его ожидал еще один удар, уже с другой стороны. Он вскинул руки и встретил ржавое лезвие мощным силовым барьером, который заставил противника отлететь назад. Внезапно в глазах Кристиана потемнело, и он пошатнулся. Это спасло ему жизнь. На том месте, где секунду назад была его голова, промелькнул знакомый трезубец. Маг рассвирепел. С его губ сорвалось гортанное слово, и он направил на врага навершие посоха.       Утопленника объяло пламя, от которого его полупрозрачная плоть стала исходить жирным дымом. Существо тонким голосом заверещало и отступило назад. Вернуться в портал ему не удалось: оно осыпалось прахом, попытавшись шагнуть вперед.       Оставалось еще двое противников. Тот, что первым испытал отпор магией, пока не рисковал приблизиться. А второго чародей на краткое мгновение потерял из вида, и тому удалось оказаться позади него. Протянув руку за спину, существо оторвало от позвоночника часть хребта и обрушило костяной меч на мага. По посоху прокатилась волна черного света, и Кристиан порывисто обернулся, встретив гнилое лезвие древком артефакта. Утопленник напирал, но маг, сжав зубы, пробормотал еще одно слово и вновь обрушил пламя на существо, заставив его отступить назад. Убедившись, что тот перестал корчиться, Кристиан отвел руку с посохом. Он повернулся к последнему утопленнику. Его пылающие глаза встретились со слепыми бельмами, и утопленник попятился назад и провалился в портал, из которого он явился. Маг устало опустил посох на землю. Лавочник, судорожно хватаясь за горло, висел в нескольких метрах над уровнем пола под прицелом у Кристиана. Ящики разлетелись по полу, их содержимое металось в воздухе после того, как маг ворвался внутрь и обрушил свой гнев на старика.       Кристиан убрал посох, и лавочник сполз на пол. Его бесцветные глазки мелко моргали, а пальцы ощупывали горло.       - Кто это был? - резко спросил маг.       - Я не понимаю, господин...       - Ты отправил за мной нежить. Что они такое? Какая магия смогла воскресить утопленников?       - Я не...       Кристиан поднял лавочника на уровень своих глаз так, что его ноги едва касались пола, и прижал к стене. Затем он проникнул в сознание старика. Ему ничего не стоило обрушить слабые защитные барьеры и проникнуть в его мысли. Отбросив старые воспоминания, относящиеся к детству и юности, маг стал искать необходимую информацию в недавнем прошлом, изредка встречая слабое сопротивление лавочника, который желал скрыть свои мысли. Разумеется старик не мог создать этих тварей самостоятельно, так как его собственные познания в магии были весьма ограничены. Как только на поверхности оказались нужные воспоминания, Кристиан неожиданно ощутил присутствие иного сознания. Разбуженная сила подняла голову старика и заставила его сжать руки на горле мага. На мгновение чародей потерял над собой контроль, концентрация была упущена. Доли секунды его разум боролся с измененным сознанием старика. Восстановив барьеры, Кристиан силой мысли отбросил ментального противника и направился к нужным воспоминаниям, однако время было упущено. Важные зрительные и слуховые образы, которые были каким-то образом связаны с утопленниками и тем, кто за ними стоит, были стерты. Весь этот поединок был лишь отводом глаз, который позволил успешно выполнить свой замысел тому, кто это устроил. Лавочник вскрикнул, и маг отпустил его. Когда старик открыл глаза, что-то в нем неуловимо поменялось.       - Кто вы? Что здесь произошло?.. - слабым голосом спросил он. Оглядевшись вокруг, лавочник горестно схватился за голову. Кристиан заметил у него за левым ухом странный знак, начертанный черными чернилами. Как только он попытался его рассмотреть, символ дрогнул и исчез, не оставив после себя и следа.       - Господин, простите, я не хотел этого... Это оно заставляло меня делать все это...       - Кто?       - Я не знаю, я не видел его лица. Он пришел ко мне однажды ночью, просил какое-то зелье... А потом что-то сделал со мной, поселил в мой разум нечто, что полностью подчинило меня. - Лавочник опустил голову. - Я как будто был заперт в собственном теле, будучи не в силах воспользоваться им.       - Сколько это длилось?       - Почти два года. Из-за меня здешние маги покинули город и из-за меня они перестали сюда приходить. Оно заставляло меня избавляться от тех, кто представлял опасность для него. Порой я совершенно не понимал, зачем оно устраняет совершенно безобидных волшебников, которые представляли большую опасность для самих себя, нежели для кого-то другого. Он дал мне слуг, которые выполняли всю работу за меня. Некоторых чародеев он оставлял в живых, но после этого я их больше никогда не видел.       - Что их объединяло?       - Только магия, господин.       - Откуда ты получал приказы? Он являлся лично?       - Нет, никогда. Все появлялось здесь, - старик коснулся виска. - Иногда в виде образов. Иногда расплывчатым воспоминанием.       - Он когда-нибудь заставлял тебя выполнять странные поручения?       - Почти всегда. Кристиан перебросил посох из одной руки в другую, размышляя. Старик взглянул на черный шарик и схватил мага за руку.       - Однажды он прислал мне образ, который был для него очень ценен, - сбивчиво сказал он. - Я.. я плохо помню то воспоминание, что он послал мне, но я почти уверен, что это был ваш артефакт. Посох замер в руке Кристиана, затем медленно лег в его правую кисть.       - Почему-то я не вспомнил о нем сразу, хотя и обратил внимание. Если бы он узнал, что посох у вас, он не отправил бы за вами нежить.       - Он пришел бы сам.       - Не думаю, - отрицательно качнул головой лавочник. - Но наверняка пожелал бы убедиться, что я не ошибся.       - Значит, он еще ничего не знает. - Маг задумался. - Тебе известно, управляет ли он кем-либо еще? Старик качнул головой. Кристиан помог ему подняться, и тот, пошатываясь, побрел к прилавку. Сокрушенно качая головой, лавочник понуро стал подбирать разлетевшийся по полу пергамент. Изредка до мага доносились обрывки слов:       - Как давно... Столько стараний...       Когда маг перестал его слушать, собственные мысли заняли его голову. Множество вопросов роилось в ней, и лишь на немногие у него были ответы.       - Возможно, вы захотите его найти. - Голос лавочника оторвал его от размышлений. Старик собрал бумаги и приблизился к Кристиану. - Вам не придется прикладывать много усилий. Он сам вас найдет, господин. Теперь он сам вас найдет.       Декросу удалось найти только одного моряка из четырех, у которых совершалась покупка смолы. Двое других отправились в плавание, а третий разорился и покинул Пентас в неизвестном направлении. Но Декрос предчувствовал, что с последним тоже будут проблемы. Моряки в порту ясно дали ему понять, что морской волк отошел от дел, но совсем не по своей воле.       Казначей привязал лошадь неподалеку от хибары, расположенной на берегу. Домик был маленьким, покосившимся от времени и постоянной сырости. Морские волны лизали полусгнивший пирс, покрытый слизью и водорослями. На сколько хватало взгляда, до горизонта под пасмурным небом тянулось неспокойное море. Рядом, на мелководье, доживал свой век большой корабль. Угрюмый осьминог на его носу ясно давал понять, что он ждал более славной кончины где-нибудь на дне глубокого моря. Когда-то отчетливо заметная надпись на крутых боках деревянного исполина сейчас почти истерлась, но ее еще можно было разобрать: "Спрут".       Напротив корабля на берегу сидел мужчина. Он неотрывно смотрел на лениво наползающие на судно волны, сжав губы, превратившиеся в тонкую линию. Моряк услышал хруст гальки под ногами Декроса, но оборачиваться не стал. Вместо этого он, чуть повернув голову, резко спросил:       - Зачем явились? Казначей остановился в нескольких шагах от него.       - Вы Тревор Кампель?       - Не думаю, что вы увидите на этом берегу кого-то кроме меня. Кто вы такой? Декрос чуть помедлил.       - Я - казначей городского управления Пентаса. - наконец сказал он. - И я хотел с вами поговорить.       - Целый казначей. - насмешливо разнесся по пляжу голос Тревора. - О чем ты хочешь поговорить, казначей? Я отошел от дел, а мой корабль обречен гнить здесь. В чем-то мы с ним похожи. Он умирает в воде, а я на берегу. Правда, город полон гнилья и похуже меня.       - Вы торговали смолой?       - Торговал. И крайне жалею, что не остался на Остром мысе, когда загружался там в последний раз.       - Почему же? Моряк не ответил. Он смотрел за тем, как волны просачивались сквозь щели в досках корабля, раз за разом размывая древесину.       - Я же сказал: город полон гнилья. - глухо сказал Тревор. - Неужели ты не замечаешь этого, казначей? Здания, дороги, корабли, даже реки - все разлагается. Все пропитывается ложью, и гнить начинают даже люди, только изнутри. Скоро темный бог соберет свою жатву.       - Папа! Декрос обернулся. У старой хибары стояла маленькая девочка, почти ровесница его дочери. Она исподлобья посмотрела на чужака, потом перевела взгляд на Тревора. Тот кивнул на домик:       - Не беспокойся, Сара, мы просто беседуем с господином. Иди домой.       Девочка, еще раз внимательно посмотрев на казначея, повернулась и пошла к хибаре, спотыкаясь о гальку. Моряк проводил ее взглядом и обернулся к Декросу. Тот впервые увидел его лицо: бледное, худое, небритое, с многочисленными мелкими шрамами - мертвое лицо. Одни лишь глаза были наполнены жизнью - они лихорадочно горели, отражая полыхающие в душе языки пламени.       - Зря вы сюда пришли. Если нас обнаружат по вашим следам, то спокойствию моей дочери придет конец. Уходите и забудьте о том, что видели меня. Тревор поднялся на ноги и пошел прочь. Декрос ринулся за ним.       - Постойте!.. Это очень важно! - выкрикнул вслед казначей. Запыхавшись, он остановился, поскальзываясь на круглых камешках. - Это ведь они вас ищут. Те, для кого предназначался ваш последний заказ в сотни бочек, ведь так?       Моряк медленно остановился. Декрос с облегчением перевел дух. Он попал в точку. Его подозрения оправдываются. Остается только аккуратно довести дело до конца.       - Каждый раз они меняли торговцев, чтобы скрыть следы. - вслух стал размышлять он. - Но это не очень помогало, и поэтому они избавились от самого первого. Двое других ушли в море... Но их не видели почти с год, верно? И почему-то мне кажется, что они уже не вернутся, - продолжал охваченный догадкой Декрос. Он вдруг вскинул голову. - Остались только вы. Вы единственный, кто видел тех, для кого предназначались бочки.       - Уходите прочь, - прогремел Тревор. - Оставьте меня в покое. Эти нелюди лишили меня всего, что у меня было - любимого дела, корабля, заработка. Из-за этого моя дочь в опасности. Я молюсь Висаарту, чтобы нас не нашли, и мы смогли прожить в спокойствии еще хотя бы пару лет. Но тут появляетесь вы! - Тревор уже кричал. - И все готово пойти насмарку! Убирайтесь!       - Нельзя всю жизнь прятаться, Тревор Кампель! - Декрос повысил голос. - Вы можете разорвать этот круг! Нельзя жить в постоянном страхе и прятаться от каждой тени! Казначей перевел дух. Моряк мрачно посмотрел на него. Рукой он отрешенно провел по лицу, мельком посмотрел на морщинистые пальцы. Потом поднял голову и негромко сказал:       - Если это сохранит жизнь мне и моей дочери, то я попробую, - и зашагал прочь.       Декрос остался один на пустынном берегу. Только волны, шелестя, обсасывали гальку. Он с досадой пнул лежащий рядом камень. Потом, запрокинув голову вверх, прошептал:       - Глупец... Ты не за дочь боишься, а за себя. От этого страх съедает твой разум и не позволяет думать! Декрос выкрикнул последние слова вслед моряку. Вздохнув, казначей тряхнул головой и повернулся, чтобы уйти. Но с удивлением остановился, потому что позади него стояла та самая девочка, Сара. Она внимательно смотрела на него большими темными глазами и молчала. Декрос огляделся. Ее отца нигде не было. Мужчина вновь посмотрел вниз, потому что девочка настойчиво дернула его за подол камзола, привлекая к себе внимание.       - Я видела.       - Мне не известно, куда ушел твой отец, но он скоро вернется. - невнимательно ответил Декрос. - Подожди его дома.       - Я видела того, кто вам нужен. - настойчиво повторила Сара.       - Я же сказал... - Декрос осекся. Осознав то, что сказала девочка, он выдохнул и резко присел рядом с ней. Теперь их глаза находились на одном уровне. - Ты видела? Ты уверена? Сара кивнула. Порывшись в кармашке плохонького платьица, девочка достала небольшой предмет и положила его в ладонь казначея. Декрос всмотрелся. Это была позеленевшая монета, на которой значился еле заметный темный символ.       - Этот человек пришёл вечером, долго говорил с отцом. Они много спорили, очень много. Отец хотел прогнать того человека, а тот вдруг достал эту монетку и положил в руку отцу, после чего они перестали спорить. Я спряталась, - шепотом сказала девочка. - И я видела эту монету в руке отца. Она сильно изменилась. Она была совсем новой, гладкой и блестящей, а потом стала вот такой. А еще у отца появился знак вот здесь, - Сара протянула пальчик и коснулась кожи за левым ухом Декроса. - Потом этот человек ушёл, а отец стал очень грустным, таким, каким вы его видели.       - Ты не запомнила лицо?       - Он был самым обычным, как и все моряки. Но у него был очень противный голос, как будто кто-то точит косу. Декрос восторжествовал. Он хотел вернуть монету девочке, задумчиво посмотрел на символ.       - Спасибо тебе, Сара. Только не рассказывай отцу о нашем разговоре, хорошо? Обещаю, что скоро вам больше не придется прятаться. Скажи, ты позволишь мне забрать эту монету с собой?       - Да, берите её.       Покидал берег Декрос в приподнятом настроении. Теперь он знал достаточно, чтобы продвинуться вперед. Казначей однажды уже встретился с обладателем неприятного голоса, и он был почти уверен, что это не просто совпадение. Тот человек разговаривал с мэром, вот только о чём?       Оказавшись в своем кабинете, казначей стал задумчиво перебирать бумаги. Случайным образом архивариус принёс ему свитки вместе с какими-то посторонними бумагами, как оказалось, жалобами от горожан. Без особого интереса Декрос перелистывал эти бумажки, в которых рыбаки жаловались на исчезновение рыбы в реках, какой-то крестьянин требовал наказать соседа, что отравил целое стадо его коров на водопое, много жалоб на гибель урожая, и даже письмо от начальника стражи на западных воротах, который просил помочь им починить внезапно застопорившиеся механизмы подъёма решёток. Как писал начальник стражи, «вода еле сочится между прутьев, скованная странным веществом, прикосновение к которому предвещает страшные ожоги и боль. Мы пробовали его поджечь, но огонь сразу перекинулся на ворота, и мы вынуждены были оставить попытки». Кажется, пора посетить это место.       С трудом передвигая ноги и спотыкаясь на каждом шагу, женщина волочилась вслед за незнакомцем, который крепко держал её за руку. Полуобернувшись на отдаляющийся трактир на окраине города, она драматично вздохнула и обиженно спросила:       - Зачем мы так рано ушли? Самое веселье только начинается. А ну, отпусти меня, шалун, - она пьяно хихикнула. - А куда, собственно, мы идём? - осведомилась она. Не получив ответа, женщина надула губы. - Молчишь?.. Ну и молчи!..       Они спустились по небольшому сыпучему склону, оставляя за собой дорожки из катящихся камешков. Женщина неловко дёрнулась и упала на песок, испачкав и без того грязное, потрепанное платье. Незнакомец устоял на ногах и резким рывком поднял спутницу, от чего она взвыла:       - Больно!.. Ты что, думаешь, что я животное?.. Я порядочная женщина, и я хочу любви и ласки! Слова вновь остались без ответа. Слышен был только шум приближающегося прибоя.       Солнце уже садилось, освещая берег багрово-красным светом, от которого вода приобретала оттенок не то старого вина, не то крови. Волны слизывали следы, остававшиеся позади, отрезая путь назад в сгущающейся темноте. Споткнувшись в очередной раз, женщина с силой ударила своего спутника по спине.       - Надоело! - важно заявила она. - Дальше я не пойду! Пока у меня не будет бутылки вина, я нику...       Человек не стал дожидаться продолжения и отвесил ей сильную пощечину, от которой женщина рухнула на мокрый песок. Размазывая по лицу липкую грязь, она попыталась встать, но вновь получила сильный удар. Не представляешь, как давно мне хотелось это сделать.       Склонившись над ней, незнакомец схватил её за волосы и притянул к себе. Она взвизгнула и попыталась освободиться, но всё тщетно. А человек тем временем заговорил вновь.       - Какой же безмозглой надо быть, чтобы после всего, что ты сделала, остаться в этом городе. Даже столько лет спустя ты продолжаешь жить всё той же жалкой и никчёмной жизнью портовой проститутки. Мне омерзительно смотреть на тебя. Как только отец тебя забрал? Кому ты нужна, бесполезная, как мёртвая рыба? - шипя, сказал незнакомец. Глаза женщины чуть расширились, как если бы пьяный дурман на мгновение отступил прочь. Хриплым голосом она спросила:       - Кто ты? Чего ты хочешь?       - Твоей смерти. Всего лишь. Человек с силой отбросил женщину, оставив её лежать в луже грязи. Та приподнялась на руках и с неприкрытым ужасом смотрела на него.       - Это была ты. Ты... Предала всех нас. Предала отца. Предала меня. Я заставлю тебя ответить за это перед Ниораксом. Женщина пятилась назад от наступающего незнакомца. По её грязному лицу текли пьяные слёзы, которые она не успевала стирать.       - Где мольбы о прощении? Где рыдания? Где, демоны тебя побери, твои лживые уверения в том, что ты не виновата? - шипение переросло в крики ненависти.       - Пощадите, г-г-господин, - захлёбываясь слезами, сказала женщина. - П-пощадите...       - Не верю. Не верю, лживая ты потаскушка! Конченная пьяница! Ты его убила, ты разрушила мою жизнь! Порыв ветра сбросил капюшон с головы незнакомца, и женщина побледнела.       - Ты?.. Как? Откуда? Тебя же... Но ведь столько лет прошло...       - Закрой. Свой. Лживый. Рот. Женщина с ужасом схватилась за губы, но на их месте отныне была только пустая полоска кожи. Она в ужасе замычала и попыталась подняться.       - Вспомнила, - слова прозвучали как щелчок кнута. - Как приятно, что ты ещё помнишь... Руки оказались по локоть в воде, позади было огромное море, бежать некуда.       - Жаль только, что недолго это продлится. Небрежным жестом человек указал на шею пленницы, и вода, подчиняясь, собралась у неё на груди и стала обращаться в лёд. Холодный ошейник сковал горло и медленно начал спускаться к сердцу.