Расколотый мир

      На Таргос опустилась глубокая ночь. Землю застелил густой мрак, окутав деревья и дома в плотную пелену. Изредка тускло вспыхивали редкие звезды. Порывистый ветер принес с собой холодящее дыхание поздней осени, которая обещала долгую, морозную зиму. Ветер пригнал массивные облака, которые окончательно стерли с неба звезды, оставив место лишь необыкновенно яркой луне. Этой ночью ее свет многих лишил сна. Но было одно место, куда ее лучи не могли проникнуть.       На скалистой почве, там, где не могут расти другие деревья, там, где почти смыкались друг с другом Безмолвные горы и самый высокий и опасный хребет Таргоса - Халейм, раскинули свои величественные ветви с огромными, зазубренными листьями серолисты. Это были самые древние деревья Таргоса. Им довелось увидеть самое первое схождение на землю братьев-богов, великую битву за земли, которая навсегда изменила Таргос, и Раскол. Их корни до сих пор чувствовали вкус крови падших здесь людей и демонов. За царящий в лесу полумрак, имеющий магическое происхождение, люди прозвали его Опрокинутым. Те, кто решался зайти в самую глубь и возвращался живым и не потерявшим рассудок, говорили о том, что мир резко изменялся. Там серолисты росли корнями вверх, а под ногами стелились облака. Многие считали, что это произошло из-за влияния стоявшей на краю глубокой пропасти незыблемой Башни Магов. Она угрюмо возвышалась над лесом, не уступая по высоте тысячелетним серолистам. Ее гладкие стены поднимались прямо из земли, наводя на странную мысль о том, что Башню никто не строил в привычном понимании этого слова. Создавалось впечатление, что некий великан расплавил скалистую почву и резко потянул ее вверх, после чего оставил остывать. От этого камень, стекая вниз, принимал причудливые, а порой и пугающие формы.       Башня имела четыре отростка-башенки, которые пронзали небо зазубренными пиками. Покои большинства магов, включая учеников, находились в Сумеречной и Неустойчивой. Последнюю назвали так из-за большого количества сосредоточенной в ее стенах магии. От этого Неустойчивая периодически перестраивалась, меняя количество комнат на этаже и перемещая лестницы и коридоры, чем она повергала в ужас поселенных в ней старшими волшебниками новичков. Покои Председателей располагались в главной башне, носящей имя великого мага Валитуса, занимая три этажа. Две остальные, Пыльная и Рокрустова башни, отводились под библиотеку и лаборатории соответственно.       Лунный серп тускло освещал Башню, пуская свои призрачные лучи далеко вглубь комнаты Главы Конклава. Они выхватили из темноты силуэт спящего Артлона.       Его глаза под закрытыми веками беспокойно двигались, изредка пальцы судорожно сжимались так, что белели костяшки. Вдруг по телу пробежала дрожь, и Артлон оказался во мраке. Постепенно глаза привыкли, и он узнал стены родового замка. Он уже был в этом коридоре, ох, как же давно это было. Бездумно коснувшись камня, маг провел по нему рукой. Пальцы оставили четкие дорожки среди пыли. Здесь уже давно никого не было. Замок совершенно заброшен. На мужчину накатилась волна горького сожаления. Родовое гнездо покинуто последним наследником. Присмотревшись к пальцам, Артлон понял, что стены покрыты не пылью. Маг прищурился, силясь увидеть, что это, и похолодел. Камень был покрыт темно-бурым пеплом. Чародей медленно растер субстанцию в ладонях. Бурый пепел. Бурый как... кровь. У Артлона перехватило горло, он с проклятием отшатнулся от стены. Он ощутил вибрацию, пробежавшую под его ногами, и кровавый пепел стал осыпаться с потолка. Маг вынужденно бросился бежать по длинному коридору. Теперь он знал, зачем он здесь.       Мрачный коридор удлинялся на глазах, разрастаясь бесчисленным множеством разветвлений. Артлон в нерешительности остановился. Он не помнил этих мест. Их вовсе не должно было существовать. Маг судорожно выдохнул, и изо рта вырвалось облачко пара. Он бросил взгляд на стремительно зазмеившуюся по стене изморось. Артлон обернулся. Коридор позади него потерял свои очертания, погрузившись во мрак, но там было нечто, что было чернее темноты. Маг попятился назад и со всех сил побежал вперед. Позади него из стен рывками вылезали темные щупальца, стараясь его задержать. Нет, нельзя останавливаться, нельзя.       Артлона охватывало отчаяние. Дверь должна была быть уже давно, но ее все еще не видно. Стены змеились впереди него, заключая в каменный мешок. Страх подступал все ближе. Он должен успеть на этот раз, он спасет их, и все будет как прежде.       Артлон возликовал. Впереди возникла дверь. Магией он расчистил себе путь среди щупалец и с силой навалился на заржавевший запор. Со злобным скрипом железо сдвинулось с места, и створка отворилась.       Посреди комнаты стояла его жена в том платье светло-зеленого цвета, в котором была тогда, и держала сына за руку. Со светлой улыбкой она посмотрела на Артлона и вместе с мальчиком шагнула вперед. Артлон пошел им навстречу, и вдруг краем глаза заметил, как что-то двинулось ему наперерез. Внутри него все оледенело. С диким криком он бросился к жене, но ни звука не слетело с его губ. Ноги внезапно увязли в каменном полу, который превратился в трясину. С каждым шагом проваливаясь в глубь, он с отчаянием смотрел, как щупальца тьмы приближаются к любимой. Услышав ее полный муки вопль, Артлон взвыл от собственного бессилия. Рывками он двигался к ней, но трясина уже опутала его с головой и жадно проглатывала. Вокруг раздавался издевательский хохот, многократно отражаясь от стен.       Мужчина потерял равновесие и упал, попав в цепкие липкие путы. Они вздымались с поверхности, охватывая его целиком и затягивая вглубь. Хохот отражался в ушах Артлона, смешиваясь с мучительными воплями любимой, и повторял:       - Цена невысока! Цена невысока!.. Маг судорожно тянулся к воздуху, чтобы сделать хотя бы глоток, но трясина поглотила его под раскаты зловещего смеха.       Артлон закашлялся, поспешно втягивая воздух. Бьющая в глаза луна привела его в чувство. Это была явь, принявшая образ мучительного кошмара.       Долгое время мужчина отрешенно смотрел в потолок, будучи не в силах заснуть снова. Легкий ветер из открытого окна остудил его разгоряченный лоб, покрытый испариной. Он провел рукой по лицу, смахнул намокшие от пота пряди. Когда мысли стали отрезвленно-холодными, Артлон поднялся на постели и, щурясь, посмотрел на луну. Как тиха ночь. Как спокойна. Ее не преследуют призраки прошлого, она никогда не совершала ошибок, ни о чем не жалела. Луна светит, как и в тот день, когда он потерял все.       Мужчина встал с постели, набросил на плечи халат и подошел к окну. Кинув на луну последний взгляд, он задернул занавески, после чего направился в кабинет.       Здесь было прохладно из-за открытых окон, в которые ветер занес холодящее дыхание осени. Обстановка была сдержанной - только самое необходимое. Вдоль стены стояли шкафы, полностью уставленные книгами, а на высоком дубовом столе лежала гора аккуратно сложенных свитков. Отодвинув массивный стул на львиных лапах, Артлон сел в него и взял в руки свиток с пророчеством. На потрескавшемся желтом пергаменте еле заметно проступали витиеватые буквы. В деле с пророчеством никогда нельзя быть уверенным в собственной правоте. Артлон прекрасно знал об этом, и слабые сомнения ни на йоту не оставляли его даже ночью, но они не могли пересилить. Глава Конклава никогда не ошибался. Хотя на роль того, о ком говорит предсказание, подходит еще один человек...       - Твой сын. - Прочитав свиток впервые, Лоран без колебаний устремил свой взгляд на Артлона.       - Он мертв. Мой сын сгорел в огне в нашем замке через шесть лет после гибели матери, - еле сдерживаясь, ответил Артлон. - Её ранний уход сломил его, и он уже не мог использовать магию.       - Он в шесть лет управлял огнем. - Эти слова Лоран произнес, понизив голос. - Огнем, который подчинился нам с тобой в пятнадцать. Мальчик был весьма одарен.       - На что ты намекаешь?       - Пожар мог разгореться не случайно. Твой сын мог совершить ошибку в заклинании, что привело к таким последствиям. Но это не значит, что мальчик не мог...       - Спастись? Неужели ты думаешь, что я даже не пытался его найти?! В том пламени никто не мог выжить. Никто. И ничто.       - Ты спросил меня, кто бы это мог быть, и я тебе ответил.       - Больше нет предположений?       - Погоди. - Лоран, нахмурившись, заново перечитал строки. - Это звучит слишком знакомо. Артлон терпеливо ждал. Сложив руки за спиной, волшебник прошелся по кабинету. Приблизившись к окну, он обернулся. Лоран напряженно размышлял. И вдруг он устало спросил:       - Неужели ты думаешь, что это один из тех самых братьев?.. Артлон кивнул.       - Я хотел, чтобы ты подтвердил мои подозрения. Когда приходишь к ответу, он становится очевидным.       - Но оба жили три столетия назад. Они физически не могут исполнить пророчество.       - Полагаю, что речь все же идет о потомке одного из них.       - Если они есть, - задумчиво сказал Лоран.       Позднее маги Конклава согласились с этой догадкой. Возможно, Артлон действительно поторопился, вызвав гонца. Но не ошибся. Он и теперь был в этом уверен. Как и в том, что судьба сведет их, когда это потребуется.       Артлон устремил задумчивый взгляд на свиток. Пожалуй, он согласен подождать, если того требуют боги. Девушка сама придет к нему.       Немолодой мужчина крепкого телосложения стремительным шагом шел домой сквозь мрак и холод пустой улицы. Буйный ветер рывками налетал на него, заставляя плащ вздуваться и резко опадать. Поплотнее закутавшись в грубую ткань, прохожий пониже склонил голову и ускорил шаг. Это давалось ему с трудом. Меч, висевший на левом бедре, еще больше затруднял передвижение.       Покинув сторожевую башню, мужчина свернул в одну из многочисленных маленьких улочек, извивавшихся среди серых домов Пентаса. На своем пути он не встретил ни единой души. Выходящие наружу переулка окна были плотно закрыты ставнями, двери наглухо заперты. Ни единого человека. Ни единого звука. Исключением был лишь стук его собственных каблуков. Эхо шагов многократно отражалось от брусчатки, надолго повисая в воздухе. Вскоре показалась высокая чугунная решетка, одна из пятидесяти, что не позволяют контрабандистам незаконно проникнуть в торговую часть города.       Пентас стоит на быстрой и мощной реке Расмар, притоке великого и полноводного Кардрума. Расмар впадает в Серое море, богатое рыбой и жемчугом, море, через которое проходят все основные торговые пути, что делает Пентас одним из самых лакомых кусочков для корсаров. Пятьдесят чугунных решеток призваны оградить все пути проникновения в город. Больше половины из них расположены в сторожевых укреплениях, которые возведены прямо среди воды многочисленных притоков Расмора. Массивные чугунные прутья невозможно поднять человеческими силами: механизм открытия ворот находится высоко над уровнем воды, туда сложно забраться и еще сложнее спуститься. Решетка впивалась кривыми зубами в самое дно реки, не оставляя зазора. Но охотники рискнуть всегда находились. С каждым приливом патрули обнаруживали новые тела неудачливых разбойников.       Почти ощупью мужчина нашарил замок и повернул в нем массивный ключ. С пронзительным лязгом створка медленно раскрылась. Морщась от скрипа, прохожий прошел внутрь и вновь закрыл решетку на ключ. Отряхнув плащ, мужчина повернулся в сторону одной из Нерушимых башен.       Поначалу незаметный дождь быстро набрал силу, и мужчина вскоре вымок до нитки. Вокруг царил мрак. Оказавшись рядом с очередным погасшим фонарем, одним из последних на дороге, которая вела к башне, мужчина немного поразмыслил и раскрыл его. Спички отсырели, поэтому огонь зажегся только со второй попытки. Аккуратно вернув свечу на место, прохожий недолго полюбовался танцующим за стеклом пламенем, после чего вновь отправился в путь. Нахально пляшущий огонек облизал все стенки своей тюрьмы и утихомирился, мерно освещая дорогу. Теперь в этом мрачном царстве был маленький маяк, к которому стремился вернуться ночной гость.       Вскоре мужчина достиг Нерушимой башни. Это было укрепление, которое соединяло оба берега реки прочным подвесным деревянным мостом, располагавшимся на огромной высоте. Механизм подъема был спрятан глубоко внутри специального короба на самом верху. У такой высоты был свой плюс - все внизу виднелось как на ладони. Если кто-нибудь решит спрятать свое судно среди многочисленных обломков, то не составит труда его быстро вычислить.       Приложив немало усилий, мужчина отпер дверь и тут же резко вскинул руки, защищая лицо. Из проема на него с диким карканьем вылетела большая ворона и стала трепать капюшон промокшего плаща. Она упорно тянула его назад, будто не желая впускать стража внутрь.       Насилу прогнав разбойницу, мужчина прошел в башню. Раскрыв крылья, птица, переваливаясь с ноги на ногу, уселась на зубце торчавшего рядом заборчика. Дождь нещадно поливал ее, и вода стремительно стекала по угольным перьям, среди которых поблескивали маленькие умные глаза. Нахохлившись, ворона громко каркнула в спину ушедшему, повернулась к двери спиной и тяжело взлетела.       Широко распахивая крылья, она покружилась вокруг горевшего фонаря и села на металлическую верхушку. Ее когти заскользили по мокрому стеклу, издавая скрежет. Ворона стряхнула с перьев воду и стала ждать.       Силуэт незаметно проступил из темноты, сотканный из дождя и тумана. Мерно шагая по раскисшей дороге, человек ступал рядом со следами прошедшего ранее путника. Зверский ветер с воем набросился на не прошенного гостя и вдруг пристыжено стих, как пес, перепутавший хозяина с чужаком.       Ворона издалека заметила его. Нахохлившись еще сильнее и приоткрыв крылья, чтобы казаться больше, она зло закричала. Обвиняющее карканье эхом разнеслось по всей округе. Человек поравнялся с фонарем, не обратив и доли своего внимания на птицу. Когда он приблизился, пляшущее пламя фонаря вдруг дрогнуло, отбросив на землю череду пятен, мелко затрепетало и погасло, испустив тонкую струйку дыма.       Охрипшая ворона вскочила с фонаря и, продолжая зло каркать, покружилась над фигурой, после чего развернула крылья и улетела. Какое-то время в воздухе звенел ее крик, но безмолвный шорох дождя скоро погасил и его.       Страж башни проверил надежность всех замков, затем осмотрел решетку. К своему облегчению, новых жертв он не обнаружил. Как правило, контрабандисты всегда спешат воспользоваться прикрытием ночи, особенно в столь сильный ливень. Но сегодня, видимо, они решили сделать паузу.       Последним в его обязанностях оставался осмотр подъемного механизма.       Наверху вода нещадно заливала лицо, мешая видеть пространство перед собой, а порывистый ветер бессовестно крал последние крохи тепла. Деревянные доски моста были скользкими от дождя и грязи, и мужчина в любой момент мог сорваться вниз и присоединиться к неудачливым разбойникам. Над основным мостом находился еще один, более узкий. Забраться туда можно было только по высеченным в камне ступеням.       С трудом удерживаясь на скользком от воды камне, мужчина постепенно поднимался наверх, каждый раз осторожно опуская ногу. Он был уже немолод, и ближе к середине у него стала вырываться отдышка. Всякий раз, когда страж поднимал голову наверх, вода стремилась заполнить собой его рот, нос и уши.       Оказавшись наверху, он откинул крышку люка и забрался наверх, где немного отдышался. Затем встал на ноги и двинулся к коробу. Тот находился в самом конце верхнего моста, в левой башне, если смотреть со стороны города. Чувствовалось, что этот путь будет самым длинным.       Вдруг все стихло. Шум дождя и бурного потока внизу ушли на второй план. В накатившейся тишине внезапно стал проступать звук тихих, неторопливых шагов. Страж башни медленно стиснул рукоять меча. Щурясь изо всех сил, он силился разглядеть среди идущего стеной дождя не прошенного гостя.       Неожиданно шаги смолкли. Мужчина обнажил меч, с легким шорохом вынув его из ножен. Мягко ступая по мосту, он приблизился к люку, из которого недавно вылез сам, и замер. Шелестя, капли дождя стекали по острому лезвию, плащу, лицу. Мужчина осторожно посмотрел вниз.       Там никого не было.       - Какого... - пробормотал он, но меча не убрал.       Стараясь сохранять равновесие на скользком узком мостике, страж направился к коробу. Вспышка молнии на краткий миг лишила его возможности видеть, выхватив из темноты мрачную конструкцию подвесного моста. Когда мужчина был на середине, молния сверкнула еще раз. Но теперь она осветила не только железные цепи и дубовые доски.       Между стражем и коробом стояла темная фигура. Мужчина завел руку с мечом в сторону.       - Назови свое имя, - прокричал он. - И покажи лицо! Человек медленно двинулся ему навстречу.       - Сейчас важно только твое имя, Кранс Бетчил, капитан стражи Пентаса. - Голос глухо раздавался из-под низко надвинутого капюшона. Кранс стал двигаться вперед.       - Откуда тебе известно мое имя? - спросил он, гадая, как тому человеку удалось оказаться впереди, не проходя мимо него. Вход был только один, и находился он у него за спиной.       - О, твое имя уже несколько долгих лет раскаленным железом выжжено в моих мыслях. Каждую ночь оно терзает меня, не давая уснуть. Оно говорит мне о невыполненном долге, что висит на мне, - прошипел незнакомец. - Помнишь ли ты, Кранс Бетчил, о совершенном тобой преступлении?       - Я не совершал того, перед чем моя совесть была бы в долгу. Я не знаю тебя, чужак. Покинь мост, и я не причиню тебе вреда. Фигура хрипло рассмеялась.       - Только вернув тебе долг.       - В чем я виновен пред тобой? Ответь мне!       - Вода поведает тебе, - прошептал голос.       В следующий миг капли дождя повели себя странным образом. Насытившаяся влагой одежда Кранса стала покрываться льдом. С каждой новой каплей ледяная броня становилась все тяжелее, захватывая грудь в тиски. Мужчина рывками сбивал лед с плеч, но с каждым ударом его руки обмерзали, лишаясь возможности двигаться. Он бессильно смотрел на то, как незнакомец неторопливо приближается к нему. Когда тот оказался совсем близко, Кранс почувствовал, как ледяная змея скользнула по спине. Из-под капюшона на него, торжествуя, смотрели глаза, полные лютой ненависти. Капитан даже не представлял, что можно так ненавидеть.       Меч со звоном выпал из покрывшихся льдом пальцев. Небрежным движением ноги скинув оружие в бушующий внизу поток, незнакомец вплотную приблизился к стражу.       - Как давно я жду этого момента, - прошептал он, торжествуя. Острые глаза впились в посиневшее лицо. - Ты совершаешь то, что называешь правосудием. Но теперь судить тебя буду я. И я обвиняю тебя виновным и приговариваю к смерти.       - Кто ты, - медленно, но отчетливо сказал Кранс. - И в чем заключается мое преступление? Улыбка сползла с губ чужака. Глаза полыхнули яростью.       - Как ты смеешь спрашивать меня об этом?! - рявкнул он. - Я - орудие мести, посланное на твою голову! Кранс спокойно смотрел на корчащегося от злости человечка.       - Правосудие, которое вершишь ты, продиктовано только тьмой, далекой от справедливости. Чужак люто взглянул на него.       - Не так все должно было быть. Ты должен умолять меня сохранить тебе жизнь, ты должен унижаться и просить моей милости!       - Нет, - просто ответил капитан. - Если я совершил преступление перед лицом богов, то пусть они и судят меня по справедливости. Конечно, мне бы хотелось прожить еще немного. Но я уже достаточно стар. И что толку бегать от судьбы. Значит, мой срок отмерен. А ты, кем бы ты ни был, действительно орудие, но только в руках богов.       - Я не являюсь ничьим орудием кроме своего собственного! - разъярился человек.       - Мне знакомо твоё лицо, - медленно произнес Кранс. - Время исказило твои черты, но я еще помню их. Незнакомец замер. Его глаза впились в Кранса еще пристальнее, но теперь в них проскользнула... неуверенность?..       - Но ты не понимаешь. То должно было случиться. Рано или поздно, не моими, так чьими-то еще руками, но должно. Тогда орудием богов был я, как сейчас и ты.       - Замолчи! - дико заорал человек. - Замолчи!       - Ты поймешь меня. Ты обязательно поймешь, - тихо сказал капитан. Лед пластинами покрывал его лицо, зигзагами поднимаясь по шее. Прежде чем синие губы скрыла корка льда, он успел прошептать:       - ...но тогда будет уже поздно. В бешенстве незнакомец с силой толкнул Кранса в грудь, и, тяжело дыша, смотрел, как страж исчезает в темных бурных глубинах текущего внизу потока.       Еще долгое время он стоял на мосту, глядя вниз, не в силах справиться с кипящим внутри гневом. После человек спустился вниз, порывисто захлопнув массивную дверь. Пока он уходил, его спину сверлила взглядом вымокшая под дождем ворона.       Прошло несколько дней с тех пор, как путники прибыли в Пентас, и за это время не случилось ничего, что могло бы подсказать им направление, в котором следовало бы двигаться дальше.       Сам город был тихим и относительно спокойным. Как рассказал им Кристиан, Пентас является одним из самых больших торговых городов. Удачно само его расположение: справа к городу подступают воды Серого моря, а слева змеится приток Великого Кардрума - Расмор. Когда-то здесь было не протолкнуться от заморских купцов и моряков, которые прибывали по полноводному Кардруму, привозя с собой жемчуг, специи, драгоценные камни, рыбу, вина, золото, серебро, медь, меха, экзотических животных и прочее, прочее. Взамен они увозили с собой выгодные контракты и заключали договоры с мореплавателями.       Долгое время город процветал на выгодной торговле, но несколько лет назад поток золота, поступающий в Пентас, стал иссякать. Многочисленные рукава Расмора перестали приносить рыбу, внутренняя и внешняя торговля начала чахнуть. Единственным делом, которое приносило городу высокий доход, было судостроение, но даже этих денег не хватало на то, чтобы свести концы с концами. Корабли заходили в порты все реже и реже, все меньше торговцев стремились сюда попасть, и город неумолимо угасал.       С первого же утра Кристиан стал подолгу пропадать вне поля их с Джеймсом зрения, никогда не рассказывая о том, куда он направляется. К книге маг никого не подпускал, в свои дела не посвящал, поэтому девушке и мальчику была предоставлена полная свобода передвижения. Пожалуй, Рейчел это даже нравилось. Впервые за все время их путешествия ей представился случай спокойно осмотреться. Немного отдохнув с дороги, Рейчел, наконец, решилась на вылазку в город.       Первый раз оказавшись на улицах Пентаса, она ощутила легкое разочарование. Девушка ожидала увидеть кипевший жизнью морской город, красивый и богатый, но вопреки этому она увидела пустые, грубые каменные улицы с редкими прохожими. Это слегка сбило ее романтический настрой, но Рейчел уже твердо вознамерилась найти здесь место, которое полностью оправдает ее надежды.       Это утро выдалось весьма прохладным, небо затянули пасмурные тучи, и на тротуары спустился густой молочный туман, что было здесь не редкостью. Поплотнее закутавшись в свою синюю накидку, Рейчел внимательно наблюдала за жителями. С самого утра в Пентасе началось странное оживление: люди торопливо покидали дома и малыми группами куда-то направлялись. Больше всего было одиночек, которые обреченно шагали вглубь города. Присмотревшись, Рейчел заметила, что все люди движутся в определенном направлении. Любопытство пересилило, и девушка решилась задать вопрос одной женщине.       - Простите, куда вы направляетесь?       Женщина испуганно посмотрела на нее и шарахнулась в сторону, ускорив шаг. Рейчел проводила ее непонимающим взглядом, посмотрела на себя. Странно. В ее внешнем виде не могло быть ничего столь отталкивающего. Спустя пару минут Рейчел нацелилась на одну молодую девушку и подошла к ней. Как и в прошлый раз, та испуганно спрятала глаза и, пробормотав нечто невнятное, скрылась из виду. Рейчел смутилась. Почему все так странно реагируют?.. Набравшись духу, девушка задала свой вопрос проходившему рядом мужчине.       - Святой брат Истафил вновь вышел на свет, - мрачно пояснил он и развернулся, не дожидаясь ответа.       Рейчел растерянно огляделась в поисках Джеймса. Он всюду сопровождал ее все это время, почти не отлучаясь. Джеймс обладал способностью ориентироваться в абсолютно любом месте, даже если он оказался здесь впервые. Вот и сейчас мальчик быстро подошел к ней, и они вместе направились вслед за людьми. Он уже не спрашивал у Рейчел, зачем это нужно делать.       Джеймс опять был уныл. Такое настроение не покидало его с тех пор, как они покинули Близнецы. На мальчика нагоняла тоску царившая здесь сырая погода. Видя, что Джеймс унывает с каждым днем все больше, Рейчел стала принимать меры, чтобы вернуть ему его жизнерадостность. По сути, она делала это больше для себя, нежели для него, потому что знала, как тоска умеет заражать всех вокруг.       Тем временем количество людей вокруг них постепенно увеличивалось. То и дело к людскому потоку присоединялись все новые горожане, незаметно выходя из боковых улиц, переулков, площадей. И вот уже десятки мужчин и женщин стекались к узкой каменной часовне, окружая ее плотным кольцом. Маяком для них служил маленький человек в выцветших белых одеждах. Взобравшись на ступени вокруг своего святилища, он чуть рассеянным взглядом окинул свою паству. Ему было около пятидесяти лет, в его начинающих седеть волосах намечалась небольшая плешь.       Рейчел и Джеймс пристроились позади толпы, не слишком близко и не слишком далеко от говорящего. На площади было много семей, пришедших с детьми, и все они готовились слушать святого брата, так что пара чужеземцев не могла сильно привлечь их внимания. Истафил негромко откашлялся, и люди вокруг стали замолкать. Когда на людей опустилась тишина, он начал говорить. Только услышав его речь, девушка ощутила неприятное чувство, будто холодная змейка скользнула по спине.       - Новое утро опустилось на Таргос. - Слова гулким эхом отдавались от стен часовни. - И это значит, что нам подарен еще один день нашей жизни. День, за который мы должны быть благодарны богам. Люди в мрачном молчании смотрели на жреца, не проявляя эмоций. Они ждали. Набрав в грудь воздуха, Истафил продолжил:       - Боюсь, что мои слова не понравятся вам. Мне было послано видение. И я видел Пентас, объятый не морем, но черным пламенем. У его стен стояли три стража: первый из них утонул в бушующем огне, второго стихия сожрала изнутри, а третий был сведен с ума и рассыпался прахом. Я знаю, что то был знак богов, которые послали нам предупреждение. Наступает темное время, в которое спасти нас может только искренняя вера. Прошу вас, отриньте гнев в ваших сердцах и впустите смирение! Как бы плохо нам ни было, мы должны надеяться на лучшее, мы должны видеть свет даже среди кромешной тьмы! В этом и заключается смысл нашей веры.       - Вера не смогла вылечить моих детей! - раздался вдруг из толпы крик тоненькой женщины. - Боги забрали у меня Барта, моего старшенького, моего мальчика! - Люди вокруг нее расступились, открыв жрецу сотрясаемую рыданиями женщину. Она вскинула голову и прокричала:       - Зачем боги сделали это?! Кто теперь будет кормить еще двое моих детей?! Барт был нашей опорой, а что теперь? С наступлением зимы и мы трое окажемся с ним на небесах! Народ понемногу стал роптать. Истафил мягко сказал:       - Не мы вершим судьбу, но нами определяется ее ход. Если Висаарт принял твоего сына в свои объятия, значит, так ему было нужно. Барт выполнил свой долг здесь. Висаарт не оставит вашу семью и будет хранить ваших детей еще долгие годы, если вы примете одну из трех его добродетелей - смирение.       - По-твоему, если на город падет голод и разруха, мы должны чинно сложить руки и благодарить богов за то, что они не спустили на нас огненный смерч? - Враждебный настрой среди людей усиливался. Все чаще Истафил видел на себе полные злости и гнева взгляды. После произнесенных им далее слов хрупкое равновесие лопнуло.       - Если мы прогневаем богов, то каждому из нас придется отвечать за грехи всех людей, - твердо сказал он. - И мы должны будем искренне благодарить Висаарта за то, что он остался к нам милостив. Нельзя осуждать богов. Нужно лишь смириться.       Его голос потонул в бушующих над площадью криках. Толпа стала сжиматься вокруг жреца. Стоявшие в безопасном месте Рейчел и Джеймс внезапно оказались в самом центре, окруженные разъяренными людьми, которые не оставили малейшей надежды вырваться. Внезапно девушка ощутила, как ослабла хватка Джеймса на ее руке, и резко повернулась к нему. Она увидела, как толпа разносит их в разные стороны, и вскоре мальчик скрылся из вида. Рейчел пыталась прорваться к нему сквозь людей, но быстро потеряла нужное направление. Ее охватило отчаяние. Гневные горожане расталкивали друг друга, отшвыривая девушку все глубже. Безумие охватило каждого человека, подчиняя его слепому гневу, полностью отключив разум.       Внезапно Рейчел почувствовала свободу пространства и, потеряв равновесие, упала на мостовую. Чьи-то руки бережно подхватили ее и подняли на ноги. Подняв глаза, она увидела перед собой жреца Истафила. Он взял ее за руку и торопливо взбежал по ступеням часовни. Непонимающая Рейчел последовала за ним, постоянно оборачиваясь.       - Джеймс! Джеймс!.. - выкрикивала она. Жрец на секунду остановился. - Там остался мой брат! - Истафил коротко кивнул, подвел ее к часовне и втолкнул в двери.       Декрос получил свою должность всего месяц назад, но помимо кабинета и чина от предыдущего владельца ему достались и многочисленные долги города. За последние два года расходы казны резко увеличились, и мэр был должен почти каждому купцу в Пентасе. Несмотря на то что свитков в кабинете была уйма, это были еще не все отчеты, в которых следовало навести порядок. За остальными поневоле было необходимо идти в архив.       Рано разбуженный архивариус, недовольно бормоча себе под нос, принес еще несколько отчетных книг за этот год. Он шлепнул стопку на стол, за которым сидел Декрос, и посмотрел на него.       - Большое спасибо, если вы мне понадобитесь, я вас позову, - рассеянно сказал Декрос. Подняв глаза, он поправился:       - Точнее, разбужу.       Когда архивариус, шаркая подошвами, удалился, казначей вновь погрузился в книги. Сразу отбрасывая некоторые экземпляры, он почти автоматически тянулся за новыми свитками. Взяв очередную книгу, мужчина бездумно начал читать и вдруг понял, что это не совсем то.       - Зачем мне летопись?.. - недоуменно спросил он, подняв голову. Но архивариус уже давно ретировался, и вопрос остался без ответа. Казначей задумчиво посмотрел на переплет. И начал читать.       Летопись Пентаса была на редкость неинтересной, и уже через пару глав Декроса потянуло в сон. Тряхнув головой, он вновь сфокусировался на страницах, пытаясь увидеть то, что могло быть спрятано между строк. О, что-то новое. Казначей сморгнул и внимательно стал читать.       Его начинала раздражать манера летописца: тот считал своим долгом обогатить каждое событие массой мелких ненужных подробностей, которые лишь усыпляли внимание. Поначалу Декрос пытался мысленно выделять суть, но вскоре это ему надоело. Теперь казначей без лишних сантиментов вычеркивал карандашом мешавшие ему слова.       За пять лет город не потрясали ни болезни, ни серьезные стихийные бедствия, ни народные восстания. Напротив, три года назад господин Уолтер снискал доверие своих горожан, изловив знаменитого корсара - Сэворда Статтела. Тот пользовался мрачной славой жестокого, беспощадного пирата, не оставлявшего в живых никого. Особый ужас всему Серому морю внушали слухи о том, что Статтел любил пользоваться черной магией. Корсар открыто заявлял, что он снискал покровительство темного бога - Ниоракса.       Декрос поморщился. Он не верил в эту чушь. Скорее всего, морской волк попросту спятил, проведя почти полжизни в море. Заканчивалась летопись красочно пересказанным проклятием, которым Сэворд Статтел наградил мэра, обещая ему, что отомстит всем, кто пошел против него и его божества. Декрос вздохнул и закрыл книгу. Бесполезно потратил целое утро.       Он вернулся в свой кабинет, забрав книги с собой. К сожалению, летописи пока не дали ему того, что он искал. Но казначей давно знал, что лучше всего о том времени ему могут рассказать финансовые отчеты, что лежат у него на столе.       Среди вороха новых Декрос нашел свитки трехлетней давности. Он смотрел абсолютно все: начиная от мелких покупок кухарки, вплоть до серьезных заказов, вроде корабельной сосны. После долгого безрадостного чтения он заметил маленькое несоответствие.       Ровно полтора года назад весной резко увеличился расход на смолу, которой конопатили корабли. Казначей открыл отчет прошлого года. Тот же самый заказ, и в том же размере. Каждые полгода заказ повторялся у разных торговцев. Декрос задумался. Насколько ему было известно, за тот период было выпущено всего два больших торговых корабля - "Красавица Мэри" и "Стремительный". Но отчет о расходах был составлен много ранее обозначенного в книге срока. Значит, смола не касалась этих кораблей ни коим образом. С тех пор ни одно судно не было спущено на воду: казна сильно страдала. Тогда возникает вопрос: куда же направились сотни и сотни бочек? Дальнейший их след пропадал. Странным было еще то, что казначей так и не смог найти того, кто совершает эти заказы. Все это крайне подозрительно. Кто бы это ни был, он умело скрывал свои следы. Декрос вспомнил случайно подслушанный разговор. Мэр? Но зачем ему это? Неужели на него повлияло последнее проклятие Сэворда Статтела?       Казначей рассердился и рывком поднялся с кресла. В эту чушь он поверит только в крайнем случае. Наверняка прежний владелец этого кабинета допустил грубую оплошность, вот и все. В конце концов, он может напрямую спросить мэра.       Рейчел отрешенно смотрела на колеблющееся пламя свечей. Джеймс, живой и невредимый, сидел рядом с ней на широкой деревянной скамье, болтая ногами. Девушка до сих пор не понимала, как Истафилу это удалось. Она сама не смогла даже найти мальчика, не то что вывести.       - Почему вы забрали меня оттуда? - медленно спросила она.       Истафил зажег еще пару свечей и развеял благовония. По часовне распространился приятный легкий запах. Когда жрец приблизился, Рейчел заметила, как старо его поблекшее одеяние - на нем было множество аккуратно пришитых заплат.       - Я видел ваши глаза.       - Глаза? Истафил кивнул. Он аккуратно зажег еще одну свечу от другой и поставил на ступенчатый деревянный алтарь.       - Они были полны страха и непонимания. От вас я могу не ждать зла. Вы сама нуждаетесь в помощи.       Рейчел не нашлась, что ответить. Она молча смотрела на то, как Истафил заполняет алтарь свечами. Окна в часовне располагались весьма высоко, поэтому солнечного света здесь не хватало. Воспламеняя очередной фитиль, жрец пролил на пальцы горячий воск и, обжегшись, неловко взмахнул рукой. Локтем он задел стоявшие рядом свечи и опрокинул их. Рейчел хотела предупредительно вскрикнуть, но с изумлением увидела, что свечи гасли, не касаясь деревянного алтаря. Истафил спокойно поднял их и вновь зажег. На немой вопрос девушки он объяснил:       - Огонь очищает. Если сюда когда-нибудь сумеет пройти зло, то Висаарт очистит эту часовню пламенем. Но сейчас угрозы нет, поэтому свечи гаснут. Говорят, главный храм в Саргаласе уставлен свечами до самого потолка, и они горят вот уже триста лет. Когда они погаснут, то это будет означать, что боги отвернулись от этого мира. И мир отвернулся от богов.       - И что же, еще ни разу ваше святилище не загоралось? - усомнилась Рейчел. Истафил слабо улыбнулся.       - Я вижу, вы подвергаете мои слова сомнению. Но я все же скажу вам: нет. Ни моя часовня, ни какой-либо другой храм Висаарта.       - То есть, если какой-нибудь храм загорится, то ваши жрецы скажут, что туда проникло зло, а не просто-напросто кто-то уронил свечу? Джеймс сердито дернул Рейчел за рукав. - Прекрати так говорить, а то нас выгонят. Ты же сама все видела! Жрец добродушно рассмеялся.       - Извините.       - Ничего, людям свойственно во всем сомневаться. И я не стану вас выгонять, - обратился он к Джеймсу. - Те люди осуждают... несколько иное. Если леди хочет знать, почему свечи гаснут, то народ на площади требует, чтобы я сказал им, почему они должны гореть.       - Потому что без них темно, вот и все, - пожал плечами Джеймс. - По-моему, все просто. Жрец внимательно посмотрел на мальчика.       - Да. Все просто, - согласился он.       - Так бывает каждый раз, когда вы покидаете свою часовню? - спросила девушка, подразумевая разгневанных людей.       - Почти, - устало кивнул Истафил. - Но до сегодняшнего дня они не пытались на меня напасть. Мне очень жаль, что я не могу им все объяснить, и что они не хотят меня понять. Если бы я мог понять себя самого... - Истафил внезапно смолк. Его полузакрытые глаза стали метаться из стороны в сторону, дыхание участилось. Девушка с опаской смотрела, как Джеймс бесстрашно подошел к жрецу и взял его за руку. Мужчина чуть вздрогнул и взглянул на мальчика. Мутный взгляд прояснился, и Истафил пришел в себя.       - Вам плохо? Жрец мотнул головой. Только сейчас Рейчел заметила, что он уже немолод и выглядит не очень здорово.       - Все уже прошло. Сказываются бессонные ночи, - вновь слабо улыбнулся он. - Полагаю, что люди снаружи немного утихли, и вы уже можете уходить.       - Благодарим вас, - учтиво кивнула Рейчел. Джеймс отпустил жреца и подошел к ней. У самого выхода Истафил ее окликнул:       - Мисс, будьте осторожны. Хорошенько приглядывайте за своим helasia.       - Кем?       - Вашим братом.       - Братом?.. Ах, да, конечно, - спохватилась Рейчел. - Обязательно.       Когда жрец услышал звук закрывшейся тяжелой двери, он тяжело сел на скамью перед алтарем и грустно промолвил:       - Пусть хотя бы одна свеча продолжит гореть.