Out Of The Blue

      Почему-то слишком часто случалось так, что поговорить можно обо всем на свете только с самим собой. Общие темы, не затрагивающие самых странных чувств, терзающих мою душу, я оставлял на недавних знакомых, иногда — родственников. Изредка я интересовался новостями, происходящим в мире, и их частенько обсуждал с парой коллег, чтобы поддерживать там связь хоть с кем-то. События, связанные с моими интересами, личные переживания и хоть что-то, что выставило бы меня в дурном свете я предпочитал оставлять при себе. Потому что так было проще. Именно таким образом моя скорлупа оставалась целой и никто не мог меня тронуть. У меня был собственный маленький мирок, в котором и копилось все, что я не мог высказать окружающим. Правда, иногда на этой скорлупе иногда и появлялись трещины, но это не так уж и важно, — их всегда можно было заделать или же забыть об их существовании. Примерно таким и было мое мировоззрение. Я был пуст, местами невидим и частенько сливался с местностью, — так было проще жить. И как бы не было грустно признавать, в моей жизни появились люди.       Эта чертова компания наркоманов. Они меня раздражают. Они шумные, разговаривают слишком громко, постоянно лезут ко мне, пытаются говорить со мной и требуют от меня ответов на их странные вопросы, и что еще хуже — они хотят, чтобы я ходил с ними куда-то. Иной раз я думаю, что я больше не вернусь после таких вылазок, но они горячо уверяю меня, что я просто себя накручиваю.       Эти шесть странных парней. Как они меня вообще нашли? На самом деле, у меня был пара предположений, но они все равно никогда не рассказывали об этом, поэтому я даже думать об этом перестал. Хотя теория о том, что они следили за мной и хотят принести в жертву какому-нибудь демону еще жива в моих мыслях. На этот случай у меня даже есть записка в ящике стола, на случай моей внезапной кончины, в которой я обвиняю этих гаденышей. И мне их будет ни разу не жаль. Клянусь.       С ними я начал чувствовать себя еще старше. Не отрицаю, я еще молод, но, черт возьми, почему на их фоне даже самому себя я кажусь тем еще дедом? Да, был там один парень постарше, но даже так — он ведет себя слишком по-детски. Шумные малолетки. Причем лезли ко мне обычно те, что помладше. Да, возможно я еще могу привлекать кого-то в таком плане, но все-таки я больше склоняюсь к тому, что им просто нравится надо мной издеваться. Ребенок, кроличьи зубы и квадратная улыбка. Их кодовые имена — придумал им в шутку, а они теперь только на них и отзываются. Думаю, это можно назвать расплатой.       Иногда они даже кажутся мне милыми. Знаю, бред, но я все чаще начал ловить себя на этой мысли. Они пытаются со мной говорить — это глупо, но видимо я им интересен, возможно, как личность. Таскают меня на разные выставки, когда думают, что я не вижу — фотографируют. Настоящие проказники. Хотя, наверное, так они хотят узнать меня получше.       Они даже сейчас притащили меня на какую-то тусовку под предлогом, что «Мы просто погуляем». И вот, в итоге, я сижу на каком-то потертом диване, из всех щелей играет что-то очень смутно напоминающее музыку, люди, которые обычно состоят на 80% из воды, теперь заполнили себя на 95% алкоголем, а эти идиоты пытаются танцевать в середине комнаты. Мне на входе всучили бутылку чего-то очень смутно напоминающего пиво и сказали развлекаться. Как же жалко это выглядит. Кажется, все их попытки меня привлечь канули в лету и я снова разочаровался в этих бездарях. Ну, одно хорошо — ко мне никто не лезет. — Хен, — начинается, — почему ты не танцуешь с нами? Квадратная улыбка. Либо выпил недостаточно, либо пьет слишком хорошо. Нет, точно не второе — по крайней мере, он не похож на такого человека. Хотя мне как-то не хочется думать о том, какой он человек. Я слишком устал от всего. — Я слишком устал для этого, Тэхен, — может уйти в тихую, когда он уйдет. — Да и день был так себе. — А разве ты что-то делал, — и какого черта после каждой своей фразы он двигается ближе? — И почему я этого не заметил… — Я дышал — такое сложно заметить, — он сидит почти в плотную. — Наш хен такой смешной, — вот и алкоголь в голову ему ударил. — Хен очень интересный — все так считают, правда, и я тоже. Я даже хотел создать ваш фан-клуб и стать его президентом, но ребята сказали, что это будет уже слишком. Ха-ха. Хен такой молчаливый и непонятный, постоянно держит, нас на расстоянии и не хочет становится друзьями. А я хочу такого друга, как хен. Хен веселый, он смешно шутит и улыбается красиво. Разве у хена не должно быть полно поклонников, я вот никого не видел? И почему у хена нет фан-клуба? Это не справедливо. У хена должен быть фан-клуб и миллионы последователей — хен этого заслуживает. А еще хен круто поет — хочу спеть с хеном, а он меня не замечает и постоянно молчит. Хен такой плохой.       Видимо, подошел он ко мне, только ради диванчика, на котором можно вздремнуть. Да и что-то мне подсказывает, что с этого места он больше не встанет. А разве обычно под действием алкоголя люди не должны быстрее засыпать? Почему он вдруг начал говорить о своем «Хене»? Хотя сначала мне и показалось, что он про меня начал разговор, но потом все стало как-то слишком уж слащаво и точно не про меня. Но, признаю, слушать пьяных людей даже забавно. — Ты что, влюблен в этого хена? — готов поспорить, что да. — А что, похоже? — да, похоже. — Может поэтому он не хочет со мной говорить? Думает, что я в него втрескался по уши и хочу его? Он глупый, глупый хен. Ну, как он мог так подумать, а? Нет, я ничего не имею против такой любви, но хен — другой случай. — начинает зевать, надеюсь, заснет уже наконец. — И какой же он случай? — он точно заснет, если наговорится, а я свалю тихонько. — Он — потрясающий. Он — самый восхитительный человек, которого я знаю. Такой тихий, маленький и грубый. Разве можно такого не любить? Вот я и люблю, но только как друга. Если бы я любил его по-другому он бы точно свалил куда подальше, пока может. Такой уж он человек, но в этом и есть его очарование. Он всем нравится. Все хотят быть его друзьями, а он бежит от нас всегда. Ну разве так можно? Глупый, старенький хен… — он уже начинает клевать носом — это радует. — Глупый хен… Хочу быть его другом. Я его даже гулять водил. Он даже улыбнулся — я сам видел. Было мило. Юнги-хен такой милый.       Заснул. Черт возьми, какой же он ребенок. Я и так после его слов чувствую себя как выжатый лимон, так он похоже еще и пил для храбрости, чтобы об этом рассказать. По крайней мере, было бы приятно в это верить. Как же это раздражает… — Я подумаю над тем, чтобы стать друзьями, — ему ведь будет удобнее, если положить его голову на мое плечо, верно?