Out Of The Blue

      Ход времени постоянно удручает своей непреклонностью. Никогда не будет так, что день повторится дважды или хоть немного замедлится, день не пойдет в обратную сторону, словно в перемотке на лучший кадр. Чувства, появившиеся именно в этот день, нельзя будет отменить, можно только дождаться того, что они погаснут или хоть немного утихнут… Все мы всегда говорим о том, что хотели бы хоть на секунду вернуться в прошлое, но разве это не опасно? Вдруг, сорвав цветок в прошлом, ты уже не сможешь вернуться назад. Ты станешь причиной собственной смерти. Нет, это неправильно. Ты можешь стать тем, кто помешает встретиться собственным родителям и из-за этого просто не родиться. Это ведь называется эффект бабочки, верно? Убей в прошлом бабочку, а в настоящем узнай, что твоя бабушка скончалась. Или это я пересказываю тот фильм? В любом случае, работает все примерно так — даже самое незначительное действие в прошлом может оставить свой отпечаток в будущем.       Но даже в таком можно увидеть и неплохие аспекты, закрывая глаза на опасность. Можно исправить некоторые вещи в своей жизни: не выйти на улицу и, возможно, не заработать себе проблем или врагов, не признаваться кому-то в любви, наживая себе проблем… Помешать кому-то, не давая признаться в любви. Но ведь и эти действия несут за собой свои последствия. Гнев, отрицание, смирение, грусть, депрессия — довольно тяжело будет пережить эти чувства, если что-то пойдет не так, как задумывалось. Всегда есть последствия, в любом случае кто-то будет страдать, даже если кажется, что все хорошо, что все счастливы… Возможно страдаете именно вы, возможно вы и есть тот, кто хочет все разрушить, упасть на колени и взмолить о возвращении времени назад.

***

— Эй, ты не видел моей рубашки? — парень просунул голову в комнату, взъерошивая только что вымытые волосы полотенцем. Немного щурясь из-за надоедливых капель воды, которые никак не хотели исчезать. Он вошел, осматривая беспорядок устроенный собственным братом, который даже головы не повернул. И, как бы не злился старший брат, но к прихотям младшего всегда относился снисходительно и даже в некоторой степени понимающе.       Родители большую часть времени пропадали на работе, зарабатывая деньги для лучшей жизни собственных сыновей, которые возможно когда-нибудь даже лиц их не вспомнят. Но взрослые могли волноваться только о будущем собственных чад, закрывая глаза на последствия. Что же касаемо учебы, то младший оказался довольно смышленым, только вот слишком выделялся на фоне окружающих, за что и получил статус выскочки, который со временем переросло в «нелюдимый и избегаемый всеми». Тот еще ярлык, но из-за него парень стал настоящим объектом травли. Не обходилось и без избиений. Поэтому в своей комнате он хранит небольшой набор для оказания первой помощи, а в кабинете медсестры он является довольно-таки частым гостем. Старший же давно закончил школу и по настоящее время учится в институте. Что сказать, судьбы их, в этом плане явно оказались противоположными: старший, что в школе, что в институте никогда не становился изгоем, совсем наоборот он был душой коллектива, отличался хорошими оценками, хорошим поведением, у него даже девушка была. О чем можно было бы еще мечтать… Но за всей этой шелухой он скрывал куда более несчастного человека — отношения начинали изживать себя, и чувства проявлял только он; друзья, все как один, шаблонные и ненастоящие в общении и поступках. Но, как бы грустна не казалась их жизнь, друг для друга они всегда оставались хорошей поддержкой. Именно старшему брату младший начал рассказывать про не самых лучших одноклассников, а тот в свою очередь показывал, как оказать самому себе первую помощь. Каждый вечер для них кончался посиделками в обществе друг друга, ароматного чая и какого-нибудь фильма — и наверное это можно даже назвать неплохой жизнью, за исключением пары синяков на ребрах у одного и ноющей души у другого, конечно. — Когда-нибудь я точно их сорву, — пробормотал старший, подходя к стене, увешанной плакатами, и начиная к ним притрагиваться. Пусть увлечения братьев и не были одинаковы, но иногда они сходились во мнении насчет тех или иных вещей, особенно в музыке. Младший не прихотлив, а старший буквально влюблен в нее, и готов переложить эту любовь на брата. — Если из-за этой чертовой воды пострадает хоть один плакат, я клянусь, твоей девушке будет с тобой очень скучно, — оторвавшись от монитора компьютера, парень выпрямился в кресле и, размяв шею, повернулся к брату. Его лицо скрывал капюшон огромной черной толстовки, поэтому различить какие эмоции его одолевают было сложно, но брат догадывался, хотя все равно оставался немного растерян из-за неожиданной фразы, сказанной буквально в тот момент, когда его рука чуть не дотронулась до плаката, — Намджун, не делай вид, что не понял на чем построена эта угроза. Ты ведь знаешь, что в этой комнате огромное количество острых предметов, да и я позаботился, чтобы звукоизоляция была на уровне.       Намджун понимал и даже немного пугался таких выпадов со стороны брата, и все из-за того что такие «угрозы» были довольно частыми явлениями в их отношениях. Каждая их перепалка могла кончаться примерно такой угрозой, но старший слишком любил лицо своего брата в такие моменты: надутые губы, сведенные брови, небольшая морщинка на лбу и слегка порозовевшие щеки — загляденье, а не братец. Возможно из-за этого он и подводил младшего к той самой невидимой черте его терпения, чтобы потом немного прыснуть со смеха и обнять непослушного, выбившегося из-под контроля ребенка-переростка. — Ха-ха, — саркастично протянул Намджун, оборачиваясь к брату. — Как думаешь, оценит, а? — немного встряхнув головой, он уставился на Чонгука. Его же реакция была как всегда красноречива — он просто не понял, о чем речь. Для Чонгука брат всегда был идеалом, предметом восхищения и просто дорогим человеком. Разве могло быть в нем что-то плохое, что нельзя было оценить? — Ты правда считаешь, что она еще будет что-то в тебе оценивать? — Чон не спеша развернулся на своем кресле к брату, сложив руки на груди. Медленно он осмотрел Джуна и, не заметив значительных изменений, выдохнул. — Готов поспорить, что она уже давно нашла себе кого-то третьего и над тобой просто смеется! Разве ты этого не понимаешь? Ты же не глупый парень! Да и чувства собственного достоинства ты еще не лишился!       Чонгук встал со своего кресла и пересел на кровать, подзывая к себе брата. Этот парень несмотря на свой возраст всегда заботился о Намджуне, словно курица-наседка. Даже вся та напускная гордость отступала, словно плохая погода, стоило Чону увидеть грустное лицо брата. Как-то и проблемы уходили на второй план, хотелось только настроение брату поднять. Это, кстати, было у них общим. — Знаешь, у меня как-то был друг по переписке, — начал Чонгук, дождавшись, когда Намджун сидеть рядом. — Он всегда казался мне таким сложным и непонятным, хотя на самом деле он был самым настоящим дураком. Он всем всегда улыбался, а мне в сообщениях иногда рассказывал, какие же они дураки. Хотя и меня от таких разговоров любил отгораживать. Он больше любил слушать, как я проклинаю своих из школы, — говорил, так тебе станет легче. И вот, в какой-то момент он перестал отвечать на мои сообщения. Конечно, меня это очень сильно разозлило, я себе места не находил. Понимаешь?       О таком Чонгук брату еще никогда не говорил. Это так отличалось от тех разговоров, об одноклассниках, что Намджун даже глаз от пола поднять не решался. Слишком личное. А вот Чонгук уже сил в себе не находил, чтобы говорить. Даже ком к горлу подкатил, что дышать становилось тяжелее, а нос все не прекращал шмыгать, внезапно покраснев. Было Чонгуку как-то не по себе, что-то с ним было не так. Наверняка, простуда. — А потом мне написали с его аккаунта и сказали, что он мертв. Сбросился с крыши. Я тогда еще больше ушел в себя. Помнишь же? Ты больше всех меня в то время донимал. Для меня этот человек был очень важен. Он напоминал тебя. Я просто не хочу, чтобы ты закончил также. — Но я же не он, — Намджун усмехнулся, хотя про себя все равно заметил, что задумывался о таком исходе. Не такой уж он и счастливый. — Как я могу тебя бросить, а? — Ты слишком на него похож. Такой же грустный, — на секунду он даже задумался, обдумывая, что сказать дальше. — И не говори, что я не могу говорить о том, что вы похожи, не зная его в живую. Вы все равно похожи. — Старею — становлюсь слишком предсказуемым, — за последнее время это была самая искренняя улыбка из тех, что появлялись на лице Намджун, тем более под такое милое кряхтение Чонгука. А ведь Джун просто погладил его по голове, да, немного сильнее и быстрее положенного, но Гуку, как бы он не дуйся, все равно это нравилось. — Пойду я, слишком уж засиделся. — Ты реально сейчас пойдешь к этой швабре? После такой истории? Тебе вообще плевать? — дать бы в этот момент Чонгуку скалку, так он бы вырубил брата и оставил в комнате на сохранение. А так он просто вскочил с кровати и состроил самое милое выражение лица, на которое способен (хотя, надолго его никогда не хватало). — Вот так значит? Ну и прекрасно, ступай к своей курице, а когда она тебя кинет на три веселые буквы, не смей даже показываться у меня в комнате и плакаться.       Чонгук ведь серьезно, он больше не хочет подобного отношения к брату. В своей голове у него уже созрел план о том, как бы незаметно подсыпать этой идиотке яда в кофе, да так чтобы она наверняка не побеспокоила никого. У него на столе уже лежала тетрадь, где он расписал подобные мысли, да во всей красе. Чон как раз и сел за стол, чтобы открыть этот кладезь зла, чтобы добавить пару пунктов. А вот Намджун что-то долго не выходил из комнаты. — Может побьем твоих одноклассников? — как гром среди ясного неба, заявил Намджун. — Я позову своих парней, подстережем твоих и покажем им, чего ты стоишь. А если не выйдет, будем думать по ситуации. — Ты хоть понимаешь, о чем болтаешь? Как такой хиляк, как я, сможет изменить их всех? — Помнится мне, ты игру новую купил. Может сыграем? И ты не один, у тебя ведь есть я.