Соулмейт для джедая

      Утро для Энакина как-то не задается с самого начала. Начать хотя бы с того, что он снова проспал от силы часа три. Скайуокер уже начинает задумываться, как бы выпросить у врача сильное снотворное в другой раз, поскольку в голову ему приходит мысль, что он уже начинает забывать, как это — здоровый сон более пяти часов подряд, при котором тебя не мучают кошмары.       У Энакина возникает чувство, будто он и сам уже болен. Каждое движение отдается болью в голове. От голода и недосыпа начинает тошнить. Но глядя на Кеноби, понимая, что ему во много раз хуже, Энакин снова сжимает руку любимого и стискивает челюсть, чтобы не заплакать, испугав и заставив волноваться Оби-Вана еще сильнее.       «Поешь и выспишься, когда все это закончится и вы оба вернетесь к нормальной жизни», — говорит он себе. Такая вот странная привычка — говорить с самим собой с позиции стороннего наблюдателя. Но, что еще более странно, помогает сохранять трезвость рассудка. Ненадолго.       Как раз в то время, когда Энакин с ложечки, как маленького, пытается накормить любимого завтраком — какой-то странной жидкой похлебкой, которая даже выглядит безвкусной, но тем не менее, врач настаивает, что Оби-Вану необходимо питаться, и в этом Энакин с ней в принципе согласен — в палату заходит, а вернее — врывается, незнакомая женщина. Худая, невысокая, бледная, рыжеволосая, и… Очень похожая на Оби-Вана. Впрочем, дама-то при ближайшем рассмотрении оказывается вполне себе знакомой, просто Энакину требуется время, чтобы признать в ней саму королеву Набу.       Женщина некоторое время молча смотрит на Оби-Вана, затем ее взгляд задерживается на Энакине, с губ срывается полный раздражения вздох, и она обращает еще более негодующий взор обратно к Кеноби:       — Ну знаешь, братец, — начинает королева, и Энакин сразу улавливает, что тон ее не предвещает ничего хорошего. — Это уже выходит за все рамки. Я сейчас даже не стану делать поблажек на то, что ты болен. Слухи о твоем романе с этим… С этим джедаем дошли уже и до Набу, ты вообще думаешь своей головой?! Что теперь скажут о нашей семье?.. И что уже говорят! Я немедленно прилетела сюда, чтобы убедиться в ложности этих слухов, и что я вижу своими же глазами?!       Энакин чувствует себя лишним и растерянным. Но очень быстро это чувство сменяется раздражением. Даже не так. Злостью. Злостью и обидой за Оби-Вана. Как может эта женщина думать о репутации и постороннем мнении, когда ее брат, близкий человек, в больнице в тяжелом состоянии? Когда она своими глазами видит болезненно-розовые пятна на белой, как мел, коже, глубокую синеву под светлыми глазами, неужели ее драгоценная репутация — все, о чем она может думать?       — Молодой, человек, вы можете выйти? Мне надо поговорить с моим братом один на один! — дамочка свысока смотрит на Энакина, и даже тон ее голоса звучит пренебрежительно, заставив Скайуокера поежиться, вспомнив те далеко не самые приятные моменты своей жизни, когда любой мог обратиться к нему в таком тоне.       — Хорошо, я уйду. Но знаете, что, ваше величество?.. — закипает Энакин, поднимаясь со своего места, твердо вознамерившись высказать этой леди все, что о ней думает перед тем, как покинет палату.       — Он никуда не пойдет, — холодно произносит Оби-Ван, уже мягче обращаясь к Энакину. — Эни, сядь, пожалуйста, на место… — брови королевы, изогнувшись тонкой дугой, ползут вверх, а Оби-Ван продолжает. — Вчера Энакин ответил согласием на мое предложение, так что будь добра проявить уважение к будущему члену семьи Кеноби. Мне совершенно нечего скрывать от своего будущего мужа, так что, с твоего позволения, дорогая сестрица, он останется здесь. А еще ты могла бы поблагодарить человека, который спас жизнь твоего брата по меньшей мере три раза. Я мог умереть еще вчера, если бы рядом не оказался Эни. Я надеюсь, ты поняла меня? Теперь я готов тебя выслушать!       Но ни она, ни Энакин не успевают ничего ответить, поскольку, едва закончив свой монолог, Кеноби падает на подушку, теряя сознание. Ни слова не говоря, Энакин пулей уносится в коридор:       — Врача, быстро!

***

      Из больницы Энакина выпроваживают, объясняя это тем, что Оби-Вану нужен покой, а им нужно продолжать обследования. Не получив возможности даже взглянуть напоследок на любимого, Скайуокер выходит на улицу, где, как по заказу под настроение Энакина, льет дождь. Он даже усмехается: как лирично. Но рассуждать о поэтичности момента нет времени. Энакину нужно попасть в Храм Джедаев. Неопределенность — хуже всего.       В Храме на глаза Скайуокеру попадаются какие-то падаваны — две девчонки лет по шестнадцать, которые при виде него начинают о чем-то перешептываться, обходя его, но не отрывая взглядов, хлопая любопытными глазками. Энакин не осуждает любопытных подростков. Он слишком хорошо помнит себя в их возрасте, и понимает, что приключись такое с кем-то другим, когда он был падаваном, он был бы впереди планеты всей со своим любопытством. А потому, Энакин как можно более нахально улыбается девочкам, проходя мимо. Пусть им будет, что обсудить, он не жадный.       Следом на глаза Энакину попадаются еще падаваны, которые также с любопытством таращат на него глаза. Должно быть, идут с каких-нибудь занятий. Энакин надеется отыскать среди них Асоку, но вместо нее встречает кое-кого другого.       — Энакин! — к нему подбегает Падме, хватая за руку. — Хвала Силе, ты здесь! Я никак с тобой связаться не могла, магистр Винду уже собирался отправить кого-нибудь тебя искать.       — Винду? Он сильно зол? — усмехается Энакин.       — Как тысяча ситхов, — Падме невольно улыбается, видя, как развеселило Скайуокера это сравнение.       — Превосходно! — смеется Энакин. — То, что надо! — видя недоумение на лице Падме, он игриво ей подмигивает.       — Либо я ничего не понимаю, либо… — начинает Амидала.       Энакин ей подсказывает:       — Либо я придурок.       — А, ну да, конечно, — фыркает девушка, разведя рукой. — Как там сенатор?       Вопрос звучит абсолютно искренне, без малейшей издевки или подвоха, и Энакин невольно снимает с себя маску неуязвимого, позволив себе проявить слабость:       — Он… Он совсем плох, — шмыгает носом Скайуокер. — Врачи не знают, что с ним. Я провел возле него всю ночь, но все равно боюсь… Не оказаться рядом, когда буду ему нужен, — он закрывает лицо рукавом, дабы Падме не видела, как оно исказилось от боли.       — Эни… Вы справитесь, — девушка кладет руку на его плечо и Энакин благодарно улыбается ей.       — Ну… Веди меня к своим магистрам, — бодро восклицает он, справившись с минутной слабостью, загнав боль и страх куда поглубже.       — Знаешь, меня почему-то напрягает твоя уверенность, — хмурится Падме, но все же исполняет его просьбу.       Впервые Энакину не просто не страшно, а действительно весело предстать перед Советом. В последний раз схожие эмоции он испытывал в пятнадцать лет, когда стал организатором массового побега из Храма «навстречу приключениям» среди таких же бунтующих подростков. Тогда он был чрезвычайно горд собой.       — Энакин Скайуокер, — берет слово Мейс Винду. — Означает ли ваше появление перед Советом, что вы раскаиваетесь в совершенном вами проступке и в частности — нарушении Кодекса?       Тут Энакину делается еще веселее. Проступок. Так теперь называют длительный период осознанных отношений с любимым мужчиной, занятия любовью, сон в обнимку и едва ли не совместное проживание. П р о с т у п о к. Скайуокер сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос.       — А что, если нет? — издевательским тоном спрашивает он. — Что тогда?       На лице Винду проскальзывает выражение растерянности, но лишь на считанные секунды, хотя Энакину и этого вполне достаточно. Магистр продолжает:       — В таком случае, следует говорить о применении к вам определенных мер воздействия.       — А почему бы вам просто не вышвырнуть меня из Ордена пинком под зад? Думаю, как минимум лично вы, магистр Винду, грезите об этом с момента моего появления здесь, — расплывается Энакин в ядовитой улыбке.       — Скайуокер, вы забываетесь, — кажется, до белого каления Мейсу Винду оставалось совсем немного.       — Что, нет желания? Ну что ж, насильно мил не будешь, — пожимает плечами Скайуокер, и со спокойным, слегка насмешливым, лицом выдает: — Я ухожу из Ордена.       — Энакин… — шокировано шепчет Падме, уставившись на него огромными карими глазами.       — Уверен ты в своем решении? — интересуется Йода, пока Винду настороженно хмурится, а другие магистры, видимо, в шоке от услышанного.       — Как никогда, магистр, — выражение лица Энакина вмиг становится серьезным.       — Что ж… Держать тебя не в праве мы. Расходятся пути наши отныне. Своим путем пойдешь ты.       Поклонившись, Энакин идет к выходу из зала Совета, по дороге чуть притормозив, подав знак Падме, расстроенно глядящей ему вслед, что подождет ее снаружи. Ему еще надо собрать свои вещи. И разыскать Асоку.       Собрание Совета же продолжается.       — Туманно будущее его. Сомнения Скайуокера одолевают, — озвучивает свои мысли магистр Йода.       — Боюсь, мы рискуем полностью упустить его из вида, — раздраженно произносит Мейс.       — Магистры, я хотела бы внести одно предложение, — объявляет Падме. — А вернее, скорее просьбу, — присутствующие магистры переводят взгляды на нее и девушка понимает, что ее слушают, продолжая. — Я хотела бы, чтобы вы поручили мне расследование убийства графа Дуку. Я думаю, у меня есть некоторые зацепки, и…       — Простите, магистр Амидала, но вам будет поручено другое задание, — безапелляционно отрезает Винду. — Как говорилось ранее, нам стало известно, где может скрываться Гривус. Он нужен нам, живым или мертвым — без разницы.       — Поимка Гривуса войне конец положит, — отмечает Йода.       Падме ощущает себя, будто в тупике. Еще недавно, такое доверие подкупило бы ее. Охота за Гривусом — надо же. Но сложившаяся ситуация пугает девушку своей непредсказуемостью. Падме раздражает непредсказуемость, но по странному стечению обстоятельств, именно она является основной «фишкой» практически всех близких ей людей. Как, к примеру, Энакина и… Асоки.       «И снова вся надежда на Асоку, — думает Падме. — Надеюсь, она не обидится, если я не возьму ее с собой на задание, но здесь, на Корусанте, мне понадобится кто-то, кому я могу доверять, как себе».