Соулмейт для джедая

      Кошмары и правда не мучили Энакина, да и заснул он легко, благополучным крепким сном проспав до самого утра, впервые за многие дни, которым уже и счет потерял, проснувшись с полностью восстановленными силами, лениво потягиваясь в кровати. Однако, нежиться в кровати все еще не представлялось возможным. Энакину предстояла одна из наиболее сложных миссий в жизни: изменить не только собственное будущее, но и будущее своих близких, а вместе с тем, возможно — всей Галактики.       По правде говоря, Энакину всегда казалось, что менее всего он годится на роль спасителя Галактики, даже при всей своей самоуверенности и привычке надеяться исключительно на себя. Но он уже видел вариант будущего, в котором ему довелось стать ее разрушителем. И надо сказать, Энакина он устраивает значительно меньше.       Принимая утренний душ, на скорую руку сооружая себе завтрак и одеваясь, решив, что пора бы приучаться к простой человеческой одежде, а потому заместо привычной робы выбрав подаренную ему Оби-Ваном черную рубашку с воротником-стойкой, Энакин рассуждал о том, что ему предстоит сделать. Сейчас ему следовало бы связаться с Советом, но здесь же и крылась проблема: он больше не джедай, и вряд ли кто-то станет слушать его речи, не подкрепленные ничем, кроме «честного слова». Будь на Корусанте Падме, она бы, возможно, и согласилась его выслушать, но вся проблема в том, что Амидала еще вчера отправилась на арест Гривуса, о чем оповестила Скайуокера в их последнюю встречу. Оставался такой наименее нервотрепный для Энакина (да и для большинства членов Совета) вариант, как передать информацию через посредника. А у Энакина был лишь один человек в Храме Джедаев, которому он доверял, как самому себе…       Час спустя, Скайуокер дожидается Асоку за столиком в полупустом в столь ранний для выпивки час, баре, где назначил девушке встречу, заказав себе кружку коррелианского эля, дабы скрасить ожидание.       — Скайрокер, ты место получше найти не мог? — интересуется Асока тотчас же, стоит ей усесться за столик напротив Энакина, скептически оглядевшись вокруг. — Кеноби на свидание ты бы тоже сюда позвал?       — Ну знаешь, Шпилька, Оби-Ван, в отличие от тебя, не столь привередлив на этот счет. Между прочим, это заведение — одно из лучших на Корусанте, — фыркает Энакин, сделав очередной глоток эля.       — Ага, я в курсе, — морщится Асока, которая к барам, а в особенности — этому конкретному месту, питает не самые теплые чувства после недавнего случая.       — Может, тебе тоже выпить заказать? — усмехается Энакин, неожиданно развеселившись, глядя на хмурое лицо подруги, и едва не подавившись элем, когда девушка с тем же непроницаемым выражением лица показывает ему фак.        — Так, лучше выкладывай, что это там за теория вселенского заговора, ради которой ты притащил меня в это место, — Асока складывает руки на груди, смотря на Энакина с выражением лица, позаимствованным, должно быть, у ее наставницы.       — Так, с чего бы начать? — поджимает губы Энакин, побарабанив механическими пальцами по столешнице. — Начну, пожалуй, по порядку. Вчера я побывал у канцлера. И убедился в правдивости слов Дуку: он владыка ситх.       — Та-а-ак… — протягивает Асока, резко выдыхая. — Ну, если это только начало, и в том же духе пойдет и дальше, в таком случае, пожалуй, закажи мне чего-нибудь выпить.       — Мудрое решение, — соглашается Энакин, заказывая у официантки вторую кружку того же некрепкого эля — для Асоки, и продолжает. — Он пытался склонить меня на свою сторону, обещая взамен на это научить меня какой-то ситхской технике, которая помогла бы мне спасти Оби-Вана. И если честно, я думаю, что вполне бы мог согласиться, если бы…       — Если бы… Что? — недоверчиво хмурится Асока.       — Сегодня ночью у меня было видение, или сон, я до конца не понял, что именно это было, но ко мне снова приходил мой учитель, Квай-Гон. Он был… призраком. Но не в этом суть. Он показал мне то, что назвал моим будущим. В нем я стал кем-то другим, меня звали… лорд Вейдер… — Энакин кусает губу, делая паузу, дабы сформулировать то, что собирается сказать дальше, и в один глоток допивает пенный напиток.       — Вейдер? Знаешь, звучит очень пафосно, — смеется Асока, получив свою порцию напитка. — Можешь использовать это имя, как псевдоним в гонках.       — Шпилька, соберись, пожалуйста! — неожиданно нервно прерывает Энакин веселье девушки. — Я, а точнее, Вейдер, творил ужасные вещи в этом видении. Я вряд ли когда-то это забуду… — хватается он за голову. — Мой собственный двойник ворвался в Храм Джедаев с легионом клонов, убивал тех, с кем с детства рос бок о бок, убивал даже невинных детей, юнлингов! И самое страшное… Он убил тебя, — перейдя на хриплый шепот на последней фразе, Энакин запрокидывает голову назад, дабы из глаз не потекли слезы при воспоминаниях о смерти Асоки в своем видении будущего.       — Энакин, но… Это же просто сон. Я не верю, что ты мог бы… — испуганно шепчет Тано, распахнув свои и без того огромные глаза.       — Я тоже не хотел в это верить, — он закрывает лицо руками, уткнувшись в свои ладони. — Оби-Ван… Был мертв в моем сне. Но теперь я понял, что он умер из-за меня, он не захотел бороться с болезнью, не захотел жить в мире, где есть Вейдер, — Энакин сдавленно всхлипывает и поднимает на девушку взгляд лихорадочно горящих глаз. — Я должен попросить тебя об одолжении… Мне нужно, чтобы ты пошла в Совет и доложила им на Палпатина. Но это не все. Возможно, он сумеет исполнить свои планы в жизнь и без моей помощи. Ты должна предупредить всех джедаев, это касается клонов… В них заложена программа. Программа под названием «приказ шестьдесят шесть», направленная на истребление джедаев. И… Кое-что еще. Если что-то пойдет не так — как можно скорее улетай сама и забирай младших учеников. Я не уверен, что это понадобится, но если что-то произойдет — я буду там.       — Если что-то происходит — ты всегда оказываешься там, — улыбается Асока, но теперь ее лицо выглядит взволнованно. — Тебе из сна все это известно? Ты вообще уверен, что это действительно не просто сон?       — Асока, я прошу, поверь мне! — умоляет Энакин, сложив руки в замок. — Если не ты — то кто сможет мне поверить?       — Эй, — она тянет руку к его лицу и касается пальцами щеки. — Я всегда на твоей стороне, ты же помнишь?       — Спасибо, — одними губами шепчет Энакин, чувствуя, как камень падает с его души. Один из многих камней, лежавших на ней неподъемным грузом.       Едва попрощавшись с Асокой, Энакин отправляется в больницу, навестить Оби-Вана. Возможно, врачам все же удалось выяснить причину его состояния за то время, что его не было рядом. Скайуокер изо всех сил старается не думать о том, что видел во сне, о том, что он знает, что его любимый может умереть, но не знает, может ли он выжить. В сердце теплится надежда на то, что если он не допустит ошибки — спасет и Оби-Вана.       Но после того, как его не пропускают в палату к возлюбленному, Энакин буквально чувствует, как его до костей пробирает леденящий, словно тот самый, могильный, холод. Стоит из палаты выйти уже знакомой ему врачу, как несчастный буквально кидается к ней, склоняясь к невысокой женщине, цепляясь за ее одежду пальцами, с единственным вопросом:       — Что с ним?       От врача он узнает, что Оби-Ван находится в коме. По невыясненным причинам, количество мидихлориан в его клетках упало с положенных здоровому человеку двух с половиной тысяч до пятиста, и продолжает снижаться даже после попытки переливания донорской крови. В его организме не найдено никаких вирусов, инфекций или патологий, и вероятнее всего, причина случившегося кроется именно в этом.       — Берите мою, — умоляет Энакин, едва не плача. — У меня их много, этих мидихлориан, мне не жалко. Я все отдам, до единой. Всю до последней капли отдам, если понадобится.       — Хорошо, — с тяжелым вздохом соглашается врач. — Нам понадобится не так много, как вы думаете. Но для начала, придется взять вашей крови на пробу.       Энакин торопит врача, соглашаясь на все сопутствующие процедуры. Слушает удивленные возгласы медиков о том, что такого быть не может, что такой уровень мидихлориан слишком высок даже для того, кто был джедаем, но останавливает их от повторного взятия анализа, заверяя, что ошибки здесь нет. На счастье, его кровь подходит Оби-Вану, но Скайуокер уже ненавидит себя за выпитую кружку эля, когда врач говорит о том, что стоит для начала вывести из крови алкоголь. Дополнительные минуты ожидания, каждая из которых больно бьет по нервам Энакина. Гораздо больнее, чем игла, оказавшаяся в его вене.       Все время непосредственной подготовки к операции, Энакин беспокойно елозит на койке, в то время, как к его руке снова присоединяют катетер с длинной тонкой трубкой, а врачи и помогающие им меддроиды суетятся вокруг, устанавливая какие-то приборы. Он пытается разглядеть через всех их Оби-Вана, лежащего на соседней койке, но все, что он может — дотянуться до него при помощи Силы. Он думает о том, что когда больница, врачи, обследования и операция окажутся позади, это станет их новым любимым поводом для шуток — частичка Энакина внутри Оби-Вана.       С каким-то упоением и нежностью Энакин наблюдает за тем, как его кровь перетекает в тело его любимого, чтобы подарить ему жизнь. Им обоим. Слышит, как врачи говорят о том, что уровень мидихлориан в клетках Оби-Вана медленно приходит в норму. Со счастливой улыбкой закрывает глаза и про себя считает секунды, минуты, параллельно представляя их будущее. Новое будущее. Пытается примерить на себя новую фамилию. Энакин Кеноби. Ему нравится, насколько естественно это звучит в его голове, вызывая абсолютно верные ассоциации — Энакин принадлежит Кеноби.       — Пресвятая Сила! — отчаянно восклицает врач. — Это невозможно! Они снова падают!       Совершенно странным образом к Энакину приходит до сих пор дремавшее где-то на задворках сознания осознание того, что именно послужило причиной происходящего, и порождает взрыв, панику в его голове:       — Прекратите! — вскрикивает он, едва не подскакивая на койке и так резко вырывая катетер из вены, что кровь продолжает стекать по его руке. — Остановите операцию!