Соулмейт для джедая

      — Я так не волновался даже на свадьбе, — бормочет Энакин, ступая по восстановленному Храму Джедаев, опережая сопровождающую его Асоку и Оби-Вана, прилетевшего сюда вместе с ним.       — Эни, стой, послушай! Тебе нельзя волноваться, врач сказал, могут снова начаться судороги и потери сознания, — ускоряет шаг Оби-Ван, почти догоняя любимого и хватая его за руку. Энакин открывает рот, но решает промолчать и не развязывать десятый по счету спор с мужем, который продолжает печься о его здоровье, в то время, как сам Энакин уверен в том, что полностью поправился и готов хоть сейчас лететь покорять гоночные трассы, хотя речь и не об этом. Вместо этого, Энакин сжимает губы и молча сцепляет свои пальцы с пальцами Оби-Вана. Тот же, остановив его и развернув к себе, продолжает: — Ты же прекрасно знаешь, что мы оба будем любить этого ребенка, как родную дочь. Мы обговорили это десятки раз.       — А вдруг она нас не будет?! — по-глупому истерично возникает Энакин.       Успев заранее поговорить с Йодой, он изъявил желание, которое, должно быть, показалось магистру чем-то странным — взять себе падавана, не являясь при этом членом Ордена. Но, так как грандмастер дал слово выполнить любое пожелание Энакина в качестве награды за избавление Галактики от Сидиуса, мудрый Йода просто закрыл глаза на всю странность этой просьбы и распорядился предоставить Кеноби-Скайуокеру падавана. Хоть и неизвестно, увидел ли прозорливый старик ту подоплеку, что скрывалась за этой просьбой.       Пока Оби-Ван успокаивает своего мужа, они подходят к комнате, где их дожидаются те юнлинги, которым пока не нашлось учителей, дабы Энакин мог выбрать себе подходящего падавана. Хотя он-то еще давно выбрал, и прямо заявил Оби-Вану, что не согласится ни на какого другого ребенка.       Когда они заходят, дети смирно сидят по местам, вытаращив на парочку с десяток пар любопытных глазок. Но стоит следом зайти Асоке, как малыши радостно бегут к девушке, окружив ее со всех сторон. И только одна, уже знакомая, девочка подбегает к Энакину, который, взяв малышку за руку, отводит ее в сторону, усаживаясь перед ней на колени:       — Привет… Ты знаешь, для чего я здесь? — начинает он издалека, жестом поманив к себе Оби-Вана, который так и остался стоять на месте в заметной растерянности от происходящего, и видимо, чувствуя себя не в своей тарелке.       — Чтобы забрать меня к себе? — хлопает глазками малышка.       — Да, милая, все именно так. Мы с Оби-Ваном, — он кивает на супруга, — очень хотим взять к себе маленькую девочку, чтобы заботиться о ней и любить, как собственную дочь. Но ты, конечно же, будешь моим падаваном, я буду учить тебя всему, что знаю о Силе, а когда ты станешь постарше — научу тебя пилотировать звездолеты, спидеры, даже гоночные болиды… Да в общем-то, что угодно, конечно же!.. Ну и со световым мечом обращаться научу, — подмигивает малышке Энакин, прекрасно понимающий, чего в первую очередь ждут юнлинги, насмотревшись на поединки старших. Знаем, проходили. Он даже улыбается невольно, вспоминая, как ходил за учителем буквально по пятам, вопрошая, когда у него появится свой собственный световой меч.       — А ты можешь показать свой? — пальчиком девочка указывает на металлический цилиндр, висящий на поясе Энакина.       Свой новый световой меч он собрал совсем недавно, чувствуя себя некомфортно без привычного оружия и уговорив Оби-Вана во время их свадебного путешествия по Галактике посетить Илум, где и раздобыл для себя подходящий кристалл, покуда благоверный остался дожидаться его на корабле. Энакин создал свой меч по образцу старого, безнадежно утерянного в кипящей лаве Мустафара, только вот клинок стал серебристо-белым.       Продемонстрировав девочке предмет своей гордости, поднявшись на ноги, дабы малышка не могла дотянуться до него и случайно пораниться, Энакин с тихим удовлетворением наблюдает за восторгом, с каким ребенок разглядывает необычный клинок, а затем подбегает и еще несколько любопытных детей, которые окружают его со всех сторон, пока их не отводит обратно Асока.       Деактивировав световой меч и повесив его обратно, Энакин берет на руки малышку, которая доверчиво обнимает его за шею пухленькими детскими ручками, и понимает, что не узнал даже самого главного:       — Как тебя зовут, солнышко?       — Лея, — улыбается девочка, выглядывая из-за плеча Энакина и одаривая своей лучезарной улыбкой Оби-Вана, который волей-неволей улыбается этому крохотному чуду в ответ.       — Лея… — повторяет Энакин. — Красивое имя. А я…       — Ты Энакин, я знаю, тебя все-все знают, нам Асока рассказала, — перебивает его Лея, указывая пальчиком в сторону Тано, которая разводит руками и обезоруживающе улыбается в ответ на скептический взгляд Энакина — так он и думал.       — А я Оби-Ван. Думаю, я не такая знаменитость, как наш Эни, — скромно улыбается Кеноби, хотя во взгляде в этот момент читаются лукавые нотки, и продолжает. — И мне бы тоже очень-очень хотелось, чтобы ты, Лея, жила с нами. Но нам хотелось бы узнать… Ты согласна?       — А вы возьмете с нами моего братика?       — Братика?.. — упавшим тоном спрашивает Энакин, испуганными глазами переглядываясь с Оби-Ваном, который разводит руками.       — Да, братика, — кивает Лея. — Его зовут Люк, и он стесняется к вам подойти, — хихикнув, она указывает ручкой в сторону светловолосого мальчика, который наблюдает за ними из-за кресла неподалеку, а увидев, что на него обращены взгляды сестры и двоих незнакомых взрослых, выходит из-за своего укрытия.       — Поздравляю, у вас двойня, — комментирует Асока, сдерживая смех, что заметно по ее прищуренным голубым глазкам.       А вот Энакину не до смеха. Но он тепло улыбается ребенку и подзывает его к себе:       — Эй, малыш. Иди сюда, не бойся.       Люк семенит своими ножками к Энакину, и он думает о том, насколько неправильно разлучать брата и сестру, которые, вероятнее всего, являются единственными родными друг для друга людьми, и что вряд ли он сможет жить спокойно, оставив крошечное существо одно в этом огромном мире.       — Мастер Скайуокер, а вы будете моим учителем? — ребенок обнимает его за ногу, и Энакину кажется, что если он сейчас разобьет детское сердечко, его собственное тотчас разлетится вдребезги.       Отпустив на ножки Лею, он присаживается на корточки перед двойняшками, и серьезно, как взрослым, и ничуть не слукавив, отвечает им:       — Я бы очень хотел учить вас обоих.       Оби-Ван присаживается рядом с ним и тихо говорит о чем-то с Люком и Леей. Но Энакин уже не слышит, о чем, а вернее — не вслушивается. Он садится прямо на пол и смотрит перед собой, куда-то мимо мужа и пары юнлингов. Ему мерещатся размытые, но знакомые очертания. Его мастер стоит и улыбается, так тепло, но вместе с тем снисходительно, будто Энакин из двадцатитрехлетнего бывшего генерала и джедая снова стал десятилетним падаваном. Лея, уловив взгляд Энакина и обернувшись в ту сторону, неуверенно машет ладошкой… И Квай-Гон, все еще стоящий перед глазами Энакина, ярко улыбнувшись, машет девочке рукой в ответ.       Оби-Ван продолжает говорить о чем-то с Люком. Энакин может разобрать лишь то, как Кеноби рассказывает мальчику что-то про Набу. Кажется, они друг другу приглянулись.       — Так вы возьмете с нами Люка? — повторяет свой вопрос Лея, покрутившись на носочке.       — Конечно, возьмем, — как ни в чем не бывало отвечает Оби-Ван. — Так ведь, Энакин?       В ответ, Энакин лишь улыбается, еще раз взглянув в ту сторону, где только что стоял его учитель, и блаженно вздыхает. Кажется, придется идти договариваться с Йодой насчет второго падавана.