Смирись и расслабься

Через открытую форточку ветер приносит в номер звуки проезжающих по шоссе машин, вечерний запах и тепло. Юнги так же перемещает свою вторую руку на плечо Хосока и пытается углубить поцелуй. Но придя в себя Чон отстраняется, упираясь руками ему в грудь, и все такими же большими глазами смотря на Мина. Красноволосый переводит растерянный взгляд на одеяло, которое валялось где-то в ногах. Посмотрев на него пару секунд натягивает до самого подбородка и отворачивается к стене, ложась спать. Отмирая, Юнги смотрит на красную макушку и опускает голову. Вот надо же было все испортить, когда Хосок только-только начал доверять ему. Идиот. Отворачиваясь к окну, Мин накрывается одеялом, оказываясь с Хосоком спина к спине. Вместе с мыслями о том, что Чон не прогоняет (наивный ребёнок не хочет, чтобы блондина резанули), пролетает и его образ за секунду ДО. Но в тот момент Юнги подчинился неожиданному порыву сердца и эмоциям. Уж очень Хосок выглядел домашним и уютным, хотелось... хотелось всегда видеть его рядом. Повторяя за красноволосым, Мин натягивает одеяло до самого подбородка, и смотря на плетеное кресло, на котором мигает лампочка заряжающегося аккумулятора от ноутбука, думает над тем, что будет делать завтра. Ему действительно стыдно, даже всегда эгоистичное Я упрекает его в поспешных шагах. *** Хосок просыпается от того, что его плечо ужасно затекло и ноет. Открыв глаза, он видит лежащую на его руке голову блондина. Оглядев их, Чон замечает, что нога Мина так же закинута на него и еще кое-что... Рука Юнги мирно покоится рядом с резинкой его спальных штанов. - Твою мать! - одним пинком Хосок скидывает с себя тело блондина, а вторым отравляет его на пол. С тупым звуком Юнги приземляется на ковер, попутно задев своей дурной башкой прикроватную тумбочку. Поднимаясь и потирая ушибленное место, Мин не добро зыркает в сторону Хосока. Но моментально этот взгляд грустнеет(?), потому что при виде взмыленного и раздраженного Чона что-то совсем не весело. Без лишних слов Юнги поворачивается в сторону двери и поспешно уходит, оставляя и без того озадаченного Хосока в полном ауте. Что-то не очень хорошее екает в сердце Чона, потому что он не любит видеть грусть на лицах других людей, а Мин казался совсем разбитым. *** Заходя в своей номер, Юнги понимает, что на нем хосокова одежда, но возвращаться он не намерен. Пока что. Двери-то закрылись и хочешь не хочешь к Хосоку все равно тянет, и тут уже даже гордость не преграда. Плюхаясь на кровать морской звездой, Мин вздыхает. Все что попадает в его поле зрения, это пятно на ковре, которое он лично поставил в первый день. Юнги морщится потому, что сразу всплывает причина. Он отворачивается к стене и вспоминает, что бедные трусы до сих пор валяются за кроватью. Мин тянется за ними, а после того, как достает, крутит на пальце и запускает в сторону окна. Еще один тяжёлый вздох и его кровать подскакивает от громкой музыки. Пытаясь понять, что где и как, Юнги принимает вертикальное положение. Музыка все еще играла и Мин узнал в этом черту своего любимого мальчика. Биты идут откуда-то снизу и, сложив два и два, Юнги понимает, что номер Хосока под ним. Всё, что потом делает Мин, не поддаётся какой-либо логике и объяснениям. Потому что он достаёт из своего чемодана, который до сих пор стоит в углу, фотокамеру и USB-провод, изолентой (не спрашивайте откуда она, я и сама не знаю) приматывая их друг к другу. Свободный конец он подключает к ноутбуку. После Мин направляется к форточке, которая всё это время пряталась за занавеской, и открывает её, впуская в номер прохладный воздух. Встав поудобнее, Юнги начал спускать камеру вниз. Через провод, на котором и держалась вся конструкия, изображение транслировалось на экране ноутбука. Когда Мин увидел Хосока, то перестал спускать провод, останавливаясь где-то посередине чужого окна, чтобы изображение было полным. Чон сидел на кровати и держался за её края так сильно, что костяшки на руке побелели. На лице не было совершенно никаких эмоций, как бывает при глубоком мыслительном процессе; а глаза были пустынными, словно Сахара, и навевали печаль с примесью безысходности. Юнги порядком задумался над тем, что включая громкую музыку, Хосок просто желал забыться и не слышать собственных мыслей. А ведь в тот день музыка была такой же громкой, и этот факт порождает уйму вопросов. Мин пропускает тот момента, когда пара карих глаз в упор смотрят на него через экран ноутбука. - Твою же… - вздрогнув от неожиданности, Мин выругивается и случайно выпускает из рук шнур, на котором держалась камера. – Блять! – стонет Юнги, перевешиваясь за борта форточки, желая бросится за камерой, у которой благодаря его фантазии появились руки, которые махали ему на прощание, и пара грустных глаз. Звук разбивающейся техники ножом прошелся по сердцу Юна, но это ещё пол беды. Повернувшись, чтобы пойти и забрать труп убитой, он получает углом ноутбука, который полетел вслед за шнуром, по жизненно важному органу, после атаки беспомощно падая на пол и начиная подозрительно пищать. Вся жизнь тут же пролетает у Юнги перед глазами, ведь ноутбук самая важная вещь, ибо там все его многолетние труды. Упав на колени, трясущимися руками Мин поднимает хрупкое создание с пола. Как только Юнги видит, что с техникой всё в порядке, а причина душераздирающего крика–заевшая кнопка, из его груди вырывается вздох облегчения. Положив ноутбук на тумбочку, Юнги босиком выбегает в коридор, направляясь к лестнице, ведь камера всё ещё лежит на улице, и любой может подобрать её, пока гуляет. И не дай бог, кто увидит, что там запрятано. Сотрудники отеля недоумевающее смотрят на Мина, который в пижаме и босиком несётся по клумбам. А после, провожая его насмешливым взглядом до лифта (о котором он внезапно вспомнил), после того, как он собрал все "косточки" погибшей. Только когда дверь за спиной закрывается, а тело оказывается на кровати, Юнги чувствует, как от боли у него ноет между ног. Скорчив смешную рожицу, Мин берёт телефон, чтобы постараться не думать о боли. Честно, это хорошо получается после того, как в оповещениях он видит свой аккаунт, упомянутый в твите самого Чон Хосока. Почему-то в голове не зарождается никаких плохих мыслей, ведь это же не он пару часов назад засосал Хосока по самые гланды не спросив его на то разрешение. И с радостной улыбкой открывает твиттер. На этот раз больное сердце Мина не подводит, и с теплой улыбкой он читает довольно милый и добрый пост. "Эй, брат @Gloss, мне втюхали бракованную гитару… Если ты разбираешься в этом, мог бы помочь мне сегодня?" Ах….. родная и любимая френдзона, куда же без неё. Но, кажется, голова Юнги просто не может функционировать нормально, ибо уже вырисовывалась довольно яркая картина того, как мистер Чон, надевая полосатые гольфики, называет его старшим братом. В штанах снова становиться некомфортно, и Юнги решает на некоторое время уединиться в душе. Конечно же не забывая написать ответный твитт. *** Весь радостный и накрахмаленный, светясь как новая лампочка, Юнги стоит у дверей Хосока, который, внимание, САМ ПОЗВАЛ ЕГО НА СВИДАНИЕ ПРОГУЛКУ. И пусть оно и не совсем является таковым, Мина это мало волновало. Это же ещё один прекрасный день, чтобы покорить сердце невинного Хоупи, ведь последний уже давно держит миново в крепких тисках, с каждым разом всё больше притягивая к себе. Хосок, который появился в дверном проеме своего номера, буквально выбивает из под ног Мина землю. Потому что, экскьюзми, на нём надето такое же худи, как и на Юнги, правда другой расцветки, но это мелочи. Они словно парочка, которая действительно собралась на свидание. И когда это Юнги успел стать таким сентиментальным? Тоже обратив внимание на одежду Мина, Хосок хотел было вернуться в номер, чтобы переодеться, но блондин хватает его за руку и тянет на себя. - Ключ! – говорит чуть громче, чем надо Чон и подбегает к захлопнувшейся двери. - Ничего, у меня поспишь, - игриво дергая бровями, как в их первую встречу, ухмыляется Юн. – Добро за добро. - Старый извращенец, - бубнит Хосок и идёт вперёд, а у Юнги в голове раз за разом повторяется : "старший братик". Мин, блаженно улыбнувшись, догоняет Чона и подмигивает ему, на что тот хмыкает. *** Хосок шел в смущении опустив голову, потому что любопытные взгляды зевак делали его существование дискомфортным в данный момент. Глядя на Чона, Юнги, тяжело вздохнув, подошел ближе и, обняв за плечи, начал говорить: - Боже, даже девушки так не реагируют на парную одежду, а с тобой-то что? – Хосок поднял на него свой взгляд. – Бро могут надевать одинаковую одежду. Группы, которые выступают, так же носят одинаковую одежду. Мы же не виноваты, что так вышло, - от слов старшего Чон просиял и, выпрямившись, уверенно пошагал вперед. А Юнги отвернулся и чуть не завыл, ведь сейчас он себя лично записал во френдзону. Идиот. *** Весь оставшийся путь они шли в полной тишине. Лицо Хосока было крайне задумчивым. И, вспомнив, утренний инцидент, Юнги мог сказать, что сегодня младший витает в облаках. И как показала практика не очень радужных. Чон резко останавливается перед входом в музыкальный магазин, отчего Мин по инерции чуть не врезается в него. - Что случилось? – выглядывая из-за спины Хосока и внимательно смотря на людей, выходящих из торгового центра, спросил Юнги. - Я гитару забыл, - закусывая губу, ответил Чон, а у Мина глаз задергался. - Хорошо, пошли, может, ещё успеем до закрытия, сократим путь дворами, - Юнги тянет Хосока в обратном направлении, а после заворачивая в какие-то закоулки. *** - Тебе не кажется, что лучше было пойти в обход? – озвучивает свои мысли Чон и оглядывается, ибо они плутали по дворам уже долгое время, Юнги даже пришлось открыть карту на телефоне, чтобы вывести их из несчастных переулков. - Можешь помолчать? Я тут правильный путь пытаюсь найти, - всё раздражение Мина отражалось на его лице. - Можно подумать, это я нас сюда завел, - хмыкнув, сказал Хосок и отвернулся. Моментально его тело прошибает крупная дрожь, а ноги начинают подкашиваться. Чон рукой пытается нашарить Юнги у себя за спиной, но ладошка хватает лишь воздух. Мин равняется с Чоном, встав по правую сторону и, хочет знатно выругаться, смотря в телефон, а потом говорит, что нашел нужную дорогу, но посмотрев на красноволосого, пугается, а потом переводит взгляд на то, что так напугало бедного мальчика. - Сколько лет, сколько зим, - стервозно произносит Юнги, обходя Хосока и вставая перед ним, таким образом отгораживая его от угрозы. Перед ними стояло два амбала, от которых они ещё только вчера убегали. Проклиная все свои необдуманные поступки, Мин убирает телефон в карман и встаёт в более удобную позу, чтобы в любой момент дать отпор. - Хосок, отойди подальше, - Юнги отводит руку в сторону, не давая ему прохода. - Может, решим всё мирным путем? – Чон переводит взгляд на двух людей, которые до сих пор молча стояли и прожигали в них дырку. - Ты понимаешь, что церЕмо… - Юнги заикается из-за того, что мощный кулак прилетает ему в челюсть, когда он отвлекается на Хосока. Мин подозрительно пошатывается и, сделав шаг назад, начинает падать. Хосок подставляет руки и немного приседает, когда Юнги падает прямо на него. Чон аккуратно отошел с блондином в сторону, чтобы ещё раз не попасть под горячую руку. Страх куда-то испаряется и когда один из громил достаёт свой внешний орган, озвучивает вопрос, что давно крутился на языке. - Извращенцы? – он угрожающе смотрел на них, обнимая Юнги, (который сейчас был без сознания, Хосок мог поклясться, что видел как душа блондина покидала тело) таким образом говоря, что не даст в обиду. - Ублюдок, - Чон не знал, кому точно это было адресовано, но это не имело никакого значения. Тем временем громила мочился на кроссовки Мина, чувствуя вкус победы и восстановленную гордость. В глазах Чона это выглядит немного дико (и ему совсем не обязательно знать, что создателем сей чудесной идеи был именно Юнги), и они в его глазах кажутся немного неадекватными и не дружащими со своей головой. Ещё больше удивляет тот факт, что после того, как нужда была справлена, оба парня ушли, он даже испугаться не успел. Тяжело вздохнув и перехватив Мина получше, Хосок забрасывает его к себе на плечо, чтобы донести до отеля. Из кармана Юнги вываливаются ключи и, закатив глаза, Чон начинает аккуратно приседать, чтобы поднять их. - Печенюха? – Хосок разглядывает круглый коричневый брелок с глазами на ключах Юнги. – А она похожа на него, - усмехнувшись, Хосок убирает вещь Мина к себе в карман. Крепче ухватившись за ноги блондина, Чон идёт в направлении, которое показали ему ранее. *** Юнги уже давно очнулся, но не спешил оповещать об этом Хосока. Потому что последний сидел совсем рядом и ворошил его волосы, одновременно массажируя голову и напевая себе под нос незамысловатую песенку. Мин уже был готов снова провалиться в сон, как комната вдруг погрузилась в тишину, а ворошить его волосы перестали. Юнги почувствовал, как Хосок аккуратно пытается слезть с кровати, чтобы не разбудить его. Он касается руки Чона, заставляя остановиться и обратить на себя внимание. - Поделай так ещё, - тянет блондин, делая лицо довольным от воспоминаний. - Много хочешь, - буркнул Чон и отвернулся к окну. Но ведь когда это останавливало нашего Юнги? Он перемещает своё туловище ближе к Хосоку и обнимает его за ногу, снова повторяет свою просьбу, правда уже более капризным тоном. Не обращая на это внимания, Чон поднимается с кровати и Мину просто приходится отпустить его, чтобы не упасть. - Садись, я обработаю твою рану, полученную в бою, - напоминает Хосок, словно издеваясь. Юнги меняет своё положение на вертикальное и, сев по-турецки, положив себе подушку на ноги, ожидает Чона, который пошёл в коридор за аптечкой. Хосок присаживается на край кровати и открывает пластмассовый белый чемоданчик с красным крестом, который покоился у него на коленях. Он аккуратно берёт Юнги за подбородок, боясь причинить боль, и поворачивает его голову вправо. - Наверное, у того парня было кольцо на руке, - говорит Хосок и начинает рыться в чемоданчике, - чтобы он сломал её, - Юнги поворачивается и смотрит на сосредоточенное лицо Чона, который из-за злости к тем парням смешно морщит острый носик и хмурит брови. Несмотря на всю ситуацию, что в итоге сложилась, Юнги хочет расцеловать тех парней, ибо он может снова сидеть у Хосока в номере и видеть его прекрасное личико. Чон снова поворачивает голову Мина в сторону, поднося к довольно большой и глубокой царапине ватку, попутно начиная дуть на неё, чтобы не щипало. От такой близости Юнги нервно сглатывает, а Хосок подвисает на его кадыке. Но быстро приходит в себя, полностью сосредотачиваясь на обработке ссадины. - Наверное, шрам останется, - сообщает Хосок, выдыхая остатки воздуха из лёгких. Он откладывает кровяную ватку в аптечку и, поставив её на пол, начинает открывать баночку с заживляющей мазью. - Шрамы украшают мужчину, – отвечает Юнги, на что Чон лишь хмыкает. Хосок медленно берет Мина за подбородок и, максимально близко приблизившись, начинает наносить прохладную мазь на рану. Юнги шипит, ибо как тут сдержаться и не натворить глупостей ещё раз, но Хосок воспринимает это по-другому: снова начиная дуть на царапину. В завершение наклеив квадратный бежевый пластырь на Юнги, Хосок отстраняется от него и собрав всё содержимое аптечки обратно, взяв испорченную ватку, уходит в коридор. Мин облегчённо, но в тоже время грустно вздыхая, думает о том, что был на грани срыва, но всё равно Хосока хочется рядом и ближе. Он постарается сдержать себя, чтобы потом в полной мере ощутить результат своих трудов. Пока Хосок копошится где-то за пределами минова зрения, последний замечает, что за окном уже темно, а потом переводит взгляд на гитару, которую они так и не поменяли. Чон возвращается обратно в комнату. Подхватив с кресла ноутбук, он усаживается на кровать. Заметив, что Хосок хочет опять начать работать, Юнги выхватывает технику и откладывает подальше от цепких ручонок. - Отдых. Не забывай про него, – уже в который раз повторяет Мин. - Но… - Нет-нет, - качает головой Юнги, убирая чоновы руки, – если тебе нечем заняться, то лучше поиграй на гитаре (когда совершенно не волнует что она не фурычит). - Я не умею, – надувшись, говорит Хосок. - В смысле? А кто тогда играл на ней день назад? – видимо, от близости с Хо Мину совсем мозг вышибло. - А! это я включил видео на ноутбуке и просто сидел рядом с ней для создания атмосферы. Вообще, если честно, то я не люблю все эти инструменты и музыкальные магазины, а гитару я покупал брату, - рассказывает Чон, зарываясь ногами в одеяло. - Почему? – Юнги был удивлен, что ошибся в своих догадках, но сейчас его волновало совсем другое. - Лучше скажи мне, почему тот чувак так быстро вынес тебя? – переводим темы, да, Чон Хосок? - Я просто не хотел ему навредить, - дуется Юнги и отворачивается от Чона. Последний же недоумевающее посмотрел на "холодного и грубого" Глосса и рассмеялся. Юнги опускает плечи, расслабляясь, и улыбается потому, что Хосок снова смеётся. Мин готов всю жизнь выглядеть нелепо и вытворять всякую хрень, лишь бы только слышать этот смех. - Ладно. Давай спать. Ты довольно тяжёлый, поэтому я устал, - говорит Хосок и закутывается до подбородка, отворачиваясь к стенке. Юнги улыбается от мысли, что Хосок тащил его всю дорогу, плюс ему теперь снова можно спать рядышком с Хосоком. Выключив свет, он забирается к Чону под одеяло, пощекотав его бока. За что получил локтём в живот. Юнги придвигается ближе, чтобы лучше чувствовать запах яблочного геля для душа на теле Хосока. Чертов наркоман. Хосок уже начал дремать и видеть первый сон. Как вдруг резко открыл глаза. - Блять. –он вспомнил, что на Юнги помочились. А ведь он не то, что душ не принял, он даже одежду не потрудился снять. Максимально вжимаясь в стену и пытаясь не думать о всей той грязи, что Мин притащил с собой в постель, Чон пытается снова уснуть.