Смирись и расслабься

Хосок проснулся от порыва холодного ветра, который влетел в комнату сквозь небольшую форточку. Поежившись, он открывает глаза и потягивается, только уже потом замечая, что Юнги рядом нет. Чон садится на кровати и, потирая свои чуть опухшие ото сна глаза, осматривает комнату. В ней он, как и ожидалось, никого не нашёл. Честно, непривычно встречать утро вот так: спокойно и без всяких происшествий. Внезапно становится скучно. Но зато впервые за долгое время он наконец-то выспался. С мыслями о том, куда же подевался Мин Юнги, Хосок встает с кровати и идет к окну, чтобы после закрыть его. Отодвинув легкий тюль Чон видит, как на улице сгущается туман. Уголки губ неосознанно ползут вниз, и от возрастающей внутренней злости Хосок закрывает форточку и занавешивает окно плотными шторами. Влажность и уныние на улице заставляют его поежиться от фантомного холода. Поэтому достав стопочку чистой одежды, он направляется в ванную, чтобы хоть чуть-чуть унять взявшийся из ниоткуда озноб. Сидя в теплой воде и согревая свои замерзшие конечности, Хосок продолжает думать, где же его ненаглядный Мин Юнги. Но внезапно посетившая мысль о том, что Юнги будто кот, свободолюбивый и своенравный, из-за чего предсказать его действия просто невозможно, поэтому приходится только ждать. Что собственно и делает Чон, просто ждет, пока с неба упадёт удача, ибо боится менять русло своей спокойно текущей реки. Согнув ноги в коленях и обняв их, Хосок наблюдает за тем, как из крана падают капельки и образуют круги на воде. Вся прошедшая неделя была полна приключений и разных событий, одна встреча с Юнги чего стоила, при этом он впервые вышел на сцену, и даже неплохо выступил, хоть и проиграл в итоге. Создавалось такое впечатление, что он усердно бьет изнутри по стенкам скорлупы, за которой сидит, боясь показаться миру. И пусть он танцор и рэпер, но до сих пор скован невидимыми, созданными самим собой рамками, что изо дня в день давят невыносимым грузом... Встряхнув головой и ударив рукой по собственному отражению в воде, Чон встает и выходит из ванны, накрывая бедра полотенцем. Он не хочет развивать свои мысли дальше, не хочет снова загнать себя в придуманный тупик и страдать днями напролёт. Поэтому единственный выход спастись от нежеланных мыслей–работа. Хосок проходит в комнату и подхватывает ноутбук, устраиваясь в плетеном кресле. Он не успевает включить аппарат, как его отвлекает телефонный звонок, поэтому кряхтя приходится встать и найти наглого нарушителя тишины. Преступник находится на тумбочке под книгой, которую Чон читал вчера утром. Суша мокрые волосы полотенцем, которое до этого висело на шее, Хосок смотрит на экран, проверяя того, кто ему звонит. И только он открывает рот, чтобы поприветствовать звонившего, как в его ухо влетает крик: - Чон Хосок, какого черта ты не берешь трубки? Ты время видишь? Уже двенадцатый час, твою мать. Где тебя носит?! - голос Чонгука, заставляет Хосока поморщиться и отодвинуть телефон от уха. - Я спал... - тихо, будто боясь побеспокоить затихшего Чона своим голосом, произнес красноволосый. - Спал... - озадаченно вторит Чонгук, и если бы Хосок мог, то увидел бы как тот чешет затылок. - Господи, ты меня так напугал. Это твой неандерталец тебя портит, совсем перестал мне звонить... - обиженно профурчал в трубу Гук, и своей фразой вызвал у Хосока смех. - Что смеешься? - Я думал ты не страдаешь от дефицита моего внимания. У тебя же полно друзей. - Любимого братика никто не заменит... - смущенно мямлит Чонгук. - Во всяком случае, ты помнишь, какое сегодня число? Честно, в последнее время Хосок и за временем не особо следил, что уж говорить о числах. Даже удивительно, что до жути пунктуальный Чон вот так вот изменяет самому себе. - Помню, - посмотрев на экран телефона, отвечает Хо и его лицо становится печальным. - Ну и отлично, - радуется Чонгук. - У меня еще есть дела, я вечером позвоню, и давай чтобы не как утром. Хорошо? - Угу, - кратко отвечает Хосок и кладет трубку, после тяжело вздыхая. Он бросает телефон на кровать и идет одеваться в пижаму и теплый свитер, решая сегодня провести весь день в номере. Но попавшаяся на глаза гитара портит всю малину, и Чона кольнула в сердце совесть. Он же все-таки обещал Гуку, что привезет эту несчастную гитару. Посмотрев на часы, Хосок прикидывает время до закрытия магазина, и примерное до окончания дождя, и поняв, что у него есть пару свободных часиков, со спокойной душой возвращается к ноутбуку. Но вот не работой он начал заниматься. Просто так некстати попался аккаунт Глосса в твиттере, и Чон решил немного посмотреть... *** От безумно сильного ливня Хосока отделяет только стеклянная дверь отеля и пара метров, укрытые крышей. Сглотнув вязкую слюну, Чон выходит на улицу, где его встречает порыв холодного ветра. Хосок несколько секунд прикрывает лицо рукой, а потом открывает зонт. Поправив гитару в чехле и набравшись мужества, Чон выходит из-под козырька и решительно проходит первые десять метров, после останавливаясь. Его дыхание начинает учащаться от окутывающей, словно туман паники. Положив зонт на плечо, и уставив взгляд в небо, откуда летят на землю хрустальные капельки дождя, Чон вспоминает слова Юнги. "...нужно бороться с собственными страхами, и быть сильным. Главное найти опору..." - проговаривает про себя Чон и, вспомнив, ради кого он всё-таки вышел на улицу, вздыхает выставляя руку из под зонта. Рукав толстовки моментально намокает, а ладонь прошибает холодом, но Хосок упрямо держит руку под дождем и не убирает. Сердце бьётся всё быстрее, подкидывая нежеланные воспоминания. Руки начинают дрожать и совсем не от холода, что сейчас царствовал на улице. Вдруг левую ладошку, которую он выставил из-под зонта, начинает пронзать ужасная боль, будто это вовсе не капли воды, а иглы, что проходят мягкую ткань насквозь. Хосока начинает трясти, и он одергивает руку, убирая обратно под зонт, как будто на нее вылили кипяток. Становится жарко, а кроссовки, что промокли, как будто обжигает лава, отчего Чон подгибает пальчики на ногах. Воздух резко становится тяжелым и Хо начинает задыхаться. Чон собирает остатки мужества в руках и задушено пискнув, бросается обратно к дверям в отель. Внезапные сильные порывы ветра, тормозят отчаянные попытки Хосока спрятаться. Поэтому выпустив зонт из рук, он преодолевает оставшийся путь без него, за считанные секунды промокая. Словно ураган он проносится мимо ресепшена, бросаясь к лестнице, будто убегает от уродливого чудовища, что пытается сожрать его. Бездумно пробегая лестничные пролеты, Чон выбегает в коридор. Подняв глаза на дверь, он понимает, что прибежал к номеру Юнги. Хосок все еще тяжело дышит и нервно оглядывается по сторонам. Немного подумав он разворачивается обратно к лестнице, и бежит на свой этаж. Забежав в номер, Чон закрывает дверь и будто в момент теряет все свои силы. Но ему все ещё страшно. В сырой и грязной обуви широкими шагами он проходит прямо в комнату и швырнув гитару куда-то на пол, подходит к кровати. Содрав одеяло и укутав им себя, Хосок прячет голову в подушках, в момент сжимаясь. Его тело всё еще непрерывно дрожит, а из глаз начинают течь слезы. Срываясь на рыдания, жадно глотая воздух, из-за чего создаются задушенные вздохи, Чон вспоминает про брата. Дрожащей рукой он тянется к заднему карману джинс, доставая оттуда телефон и нажимает первую кнопку быстрого набора. Гудки мучают, словно адский визг, заставляя Хосока вдавливать голову в подушки, в ожидании родного, невероятно теплого голоса брата. На очередном вздохе, Хосок давится собственной слюной и начинает судорожно кашлять, пытаясь при этом снова набрать в легкие воздуха. Из-за кашля начинают подступать рвотные позывы, и неестественно выгнувшись в спине, Чон давит голову в подушке. Со свистом набрав воздуха в опустошенные легкие, Хосок слышит голос на другом конце провода, и задушенно вздохнув пару раз, произносит, моля о спасении: - Чонгууук... *** Через два часа успокоившись, не без помощи Чонгука конечно, Хосок засыпает, окончательно растратив все свои силы. Проснувшись от беспокойного сна, Чон видит лишь зияющую темноту комнаты и ощущает вязкий холод, окутывающий его из-за влажной одежды. Хосок лежит и смотрит как сквозь плотные занавески пробиваются тусклые вспышки молний, и пытается успокоить зачатки вновь подступающего страха. В голове становится пусто, когда Чон блокирует ненужные мысли; так же пусто как и в его животе, который уже битый час пытается доораться до своего горе хозяина. И о боги, он наконец-то услышал. Чон чувствует себя Буратиной, ибо конечности задубели и напоминали дерево. Кряхтя, Хосок поднимается с кровати и, содрав с нее постельное бельё, бросает его на середину комнаты, следом за ним летит и мокрая одежда. Сил складывать все в ровные стопочки нет, поэтому потом, когда настроение будет получше. Разглядывая себя в зеркале, Хосок ужасается. "Да этим чучелом можно отпугивать ворон в огороде" - думает Чон, проводя ладонями по опухшему лицу; в это время кожа готова скрипеть от его прикосновений, потому что до жути раздражена. Выпив стакан воды, чтобы умирающий кит не мучал его своими предсмертными серенадами, Чон залезает в душ, с облегчением вздыхая, будто ощущая, как вся грязь этого дня с него смывается. Когда Хосок выходит из душа, на часах уже девять вечера. Совсем скоро ресторан, который находится на первом этаже отеля, закроется. Поэтому нацепив шерстяные носочки, пижамные штаны, две толстовки и очки, так же не забыв про тапочки, Чон выходит из номера и вызывает лифт. Несмотря на то, что до закрытия ресторана осталось всего ничего, он был переполнен посетителями. Вот именно сегодня, когда Хосок не в презентабельном виде, все решили набить свои животы. Тяжело вздохнув, Чон говорит официанту свой заказ, сквозь очки наблюдая за ним. Как только работник ресторана отходит от столика, Хосок опускает голову на руки и давит в себе крик отчаяния. От душевного вопля Чона отвлекает грохот за спиной. - Сэр, с вами всё в порядке? - слышит Хосок и, как большинство людей в помещении, поворачивается к источнику звука. Чон видит Мин Юнги собственной персоной, который болезненно постанывая валяется между столами, а над ним хлопочет бедняга официант. От каждого его прикосновения Юнги вскрикивает, чем вгоняет молоденького парнишку в состояние депрессии и глубочайшего испуга. Хосок снимает свои солнечные очки, чтобы убедиться, не привиделось ли ему. Но Мин всё так же валяется на полу, даже когда перед глазами Чона не стояла преграда из тёмных стеклышек очков. Ну вот, нежданно негаданно, кот Юнги вернулся восвояси, а Хосок не знает радоваться ему или нет. Но вид совсем поникшего официанта, заставляет его подняться со своего места и поспешить на помощь. - Я разберусь, спасибо, - говорит Чон и присаживается на корточки возле Юнги. - А вот и лекарство подъехало, - Мин опускает на пол голову и закрывает глаза. - Хосок~и, унеси меня отсюда. Холодно. - Ты будешь мне должен за то, что приходится таскать тебя везде, - вздыхает Хосок и берет Юнги за руку. Последний жалобно пискнул. - Я так понял, идти ты не сможешь, поэтому крепись. Юнги напрягается всеми клеточками своего тела, когда Чон закидывает его к себе на плечо и с кряхтением пытается встать на ноги. - Ах~, всегда мечтал прилюдно сделать каминг-аут, - мурлычет за спиной Юнги, и своей болтовней снова раздражает Чона. - Хосок~а, люби меня всего... Самообладание Чона доходит до пика, и он со всей своей хосоковской силы шлепает Мина по заднице, призывая заткнуться. На эти действия Юнги совсем не тихо простонал на весь ресторан. В смущении опустив голову, Чон вылетает из ресторана. Но с Мином было не так тяжело выдерживать осуждающие взгляды, как если бы он стоял тут один. *** - Ты специально всё это делаешь? - спрашивает Хосок, открывая дверь своего номера. - Делаю что? - спрашивает Юнги, бессовестно разглядывая упругую попку Хосока. У него просто потрясающий вид, и грех этим не воспользоваться. - Аргх, ты невозможен, - злится Чон и сбрасывает свою ношу на кровать. - Ай, будь осторожен, - стонет Юнги, блаженно улыбаясь. - Сделаешь так еще раз, задушу тебя подушкой, - говорит Хосок и убирает кучу грязного белья, которое валялось посреди комнаты. - Как так? - открыто издевается Мин и наблюдает за тем, что делает Чон. И вообще-то последнему совсем не свойственно оставлять после себя беспорядок, да и еще эта гитара, валяющаяся в неестественном изгибе. Почувствовав, что что-то не так, Юнги решает перестать издеваться над своим совёнком. - Ладно-ладно, мне просто нравится наблюдать за твоей реакцией и эмоциями... - Ты ненормальный? - бросает Хосок и уходит в туалет. - Возможно... - блаженно тянет ему в догонку Юнги и расслабляться в кровати. Как же круто снова быть в этом номере, а ведь он даже ничего не придумывал, и вообще не мечтал сегодня отказаться здесь. Но, видимо, это действительно судьба. Расплывшись в еще более идиотской улыбке, Мин наблюдает за вошедшим в комнату Хосоком, который при виде его дебильного лица скорчился в отвращении. - Что с тобой опять случилось? - спрашивает Чон и ставит на пол уже знакомую аптечку. - Давай закажем пиццу, я вроде как лишил тебя ужина. - Какой ты заботливый. Но не уходи от темы. - Я был весь день в качалке и теперь мои мышцы адски болят, - со вздохом отвечает Мин, закрывая от смущения глаза, чтобы не видеть лица Хосока в этот момент. Чон полминуты сидит загружаясь, но вспомнив, что вчера как бы принизил мужское достоинство блондина своим каверзным вопросом, начал в голос смеяться. - Ну что ты ржёшь? - обиженно тянет Юнги. - Может быть я не хочу, чтобы тебя обидели, и вообще мечтаю поносить тебя на руках... - Мин отворачивается к стене и пытаясь не кричать от боли, складывает руки на груди. - Ты идиот, - выносит вердикт Хосок и садится к стене закидывая к себе на колени ноги Юнги. С непониманием Мин смотрит на Хосока, а последний наклоняется к аптечке, достает оттуда крем, а потом тянется к ширинке Юнги. У последнего глаза лезут на лоб, из-за неожиданных действий младшего, и он ошарашенно выдает: - Ты что делаешь? - Мин инстинктивно прикрывает ширинку рукой. - Мерзость, о чем ты только думаешь? - взвыл Хосок. - Я просто сделаю тебе массаж, чтобы ноги не так болели. Мин облегченно вздыхает и помогает Чону снять с себя штаны. - Знаешь, я готов каждый день торчать в качалке до полусмерти, лишь бы ты делал мне массаж по вечерам. - Знаешь, - передразнивает Хосок, - это звучит не очень романтично. Полежав спокойно какое-то время, Юнги начинает блаженно стонать, а у Чона дёргается глаз. Ещё немного посмотрев, на сдерживающего свою злость Хосока, Мин улыбается и прекращает его провоцировать. Сложив руки за головой, Юнги наслаждается столь прекрасным моментом: интимная полутьма в комнате, шум дождя за окном и прекрасный Чон Хосок перед глазами. Через какое-то время, Хосок начинает тихо напевать какую-то детскую песенку себе под нос, и Мин этого ждал. Он уже заприметил эту чоновскую привычку, и она была безумно милой. Снова окутываемый такой спокойной атмосферой, таким домашним совенком Хо, Мин поднимается на локтях. От копошения старшего, Хосок затих и устремил свой взгляд на Юнги, встречаясь с его внимательным и изучающим. Мин скользит по плавным чертам Чонова лица и натыкается на не очень приятную вещь. Юнги тянет руку к Хосоку и прислоняет свою ладошку к его щеке, нежно проводя большим пальцем по опухшим векам, будто стирая невидимые слезинки. - Почему твои глаза красные? - шепотом спрашивает Мин, а в его голове достраиваются остатки пазла: сломанная гитара, скомканное бельё и опухшие веки. Теперь Юнги точно уверен, что что-то не так, но больно осознавать, что вероятнее всего, ему не ответят на вопрос. Так они сидят еще с минуту, пока Мин взвешивает в своей голове все за и против. Всё-таки поддавшись сердечному порыву, Юнги начинает медленно, чтобы не спугнуть, приближаться к Хосоку. Последний внимательно следит за Мином, но не сопротивляться, что не может не радовать старшего. Мин закрывает глаза, останавливаясь в паре сантиметров, и будто чего-то ждет, возможно действий от Хосока, но последний сидит как в вкопанный, Юнги закусывает губу, будто решаясь, и резко отстраняется от Чона, отворачиваясь. - Юнги... - Ничего не говори, - Мин спёрто выдыхает, потому что не дышал всё это время. - Молчи... - как мантру вторит Юнги, ибо ещё одно слово младшего и он за себя не ручается. - Я завтра уезжаю... Сердце Юнги ухает вниз и он прокусывает губу до крови. Мозг отказывается воспринимать только что услышанные слова. Мин поворачивается к Хосоку, чтобы проверить не шутит ли он, но его лицо серьезное, а в глазах плещется грусть(?). А у Юнги получается произнести лишь сдавленное: - Что?..