Смирись и расслабься

- Что?... Уезжаешь? - сознание, словно эхо, повторяет Чонову фразу, и Юнги не может поверить. Он такой дурак и почему-то думал, что у них ещё много времени, но проблема застала врасплох в самый неподходящий момент. Ведь Мин только начал получать доверие Хосока, и оказалось, что всего одна фраза может разрушить, всё то, чего он так долго добивался. Ещё сквернее то, что в этом совершенно не было их вины. Кто же знал, что любимая работа разрушит всё в самом начале. Как будто Юнги долгое время строил мост, но когда цель была достигнута, то оказалось, что доски были гнилыми и обрушились прямо под ним. Юнги отвернулся от Хосока, чтобы не показывать своего эмоционального состояния, и от волнения начал кусать губы. Ему мало того времени, что они провели вместе, но даже эту часть пытаются забрать. Почему-то казалось, что и вовсе ничего не было. - Во сколько? - тихо спрашивает Мин, и Чон хотел было ответить на вопрос, но внезапно зазвонивший телефон отвлекает его. Юнги взглядом мажет по Хосоку, и сгорбившись ещё больше отворачивается, в тайне проклиная того, кто прервал их и без того хрупкий разговор. Чон отвечает на звонок, но совершенно отсутствует в разговоре, на самом деле наблюдая за Юнги. Ему безумно хочется узнать, какие эмоции сейчас на лице Мина, грустно ли ему, расстроился ли, или может рад, что мелкая обуза скоро покинет его. А может там эмоция, описание которой Чон и вовсе не знает. Но из-за того, что упрямый Юн прячется, Хосок не сможет узнать совершенно ничего, поэтому лишь наблюдает за тяжело поднимающимися плечами и от досады сжимает ладонь в кулак. Монотонное бормотание в трубке стихает, и Хосок отмирает, когда его начинают звать по имени. - Да Чонгук, я понял, спокойной ночи, - на самом деле Чон пропустил всё мимо ушей, и что самое интересное, ему было совершенно всё равно, какая важная информация могла быть утеряна. Его больше волновало состояние Юнги, ведь Хосок его никогда таким не видел. Хотя процент того, что он всё себе просто напридумывал, тоже есть. Мин слышит имя звонившего, и ненависть к этому человеку стремительно возрастает. Потому что Юнги не знает Чона так хорошо как Чонгук, не пробыл с ним с самого младенчества как Чонгук, он и половины не может из того, что может позволить себе Чонгук: касания, объятия, ночные разговоры, внезапный звонок поздно ночью, и совершенно наплевать, что их чувства и намерения отличались. Прижав телефон к груди и ощущая, как сильно бьётся сердце, Хосок осторожно приближается к Юнги, стараясь не издавать ни малейшего звука. Он тянет свободную руку вперёд, чтобы дотронувшись до плеча Мина, развернуть его к себе лицом. - Хо... - Юнги опережает Чона и разворачивается первым, моментально теряясь, потому что между их лицами какая-то чёртова пара сантиметров. Вообще, чувствовать себя таким робким непривычно. Не сказать, что Юн такой чёрствый, просто порой отвыкаешь от давно забытых ощущений. Хосок резко притворяется, что начинает кашлять и отстраняется, присаживаясь обратно на кровать, и пытается смотреть куда угодно, только не на Мина. - Можно попросить тебя кое о чём? - собравшись, спрашивает Юнги, глядя в окно, а потом поворачивается к Хосоку, внимательно наблюдая за ним. Чон кивает и принимается внимательно слушать, тем временем Мин облокачивается локтями на колени, но зрительного контакта не прерывает. - Можем весь следующий день провести вместе? А потом я отвезу тебя в аэропорт, если хочешь, - Юнги как будто сдерживал себя, и неизвестно от внезапно накатившей тоски, даже при том что они ещё не прощались, или от того, что в итоге не смог озвучить. Чон сначала удивляется такой просьбе, ведь они и без того проводили целые дни вместе, но лишь ещё раз кивает, соглашаясь. И ведь он совсем не понял, что Мин спрашивал, потому что раньше он по своему желанию вторгался в личное пространство, совершенно не спрашивая об этом Хосока. - Ах, ты, наверное, устал, - внезапно заметался Юнги, и совсем забыв о боли начал расстилать кровать. Он просто боялся, что внезапно может дать волю чувствам, но пока был не уверен, хочет ли их показать Чону, хотя на нём и так всё было написано. Но всё же он пытался поскорее уложить Хосока спать, чтобы в полной темноте привести своё состояние в надлежащее равновесие. На удивление, Чон и сам быстро ложится в кровать, совершенно не возникая по поводу того, что они не помылись перед этим. Он как обычно ложится лицом к стене, но в этот раз его накрывает одеялом Мин. Последний выключает свет, и комната погружается в темноту, которая должна была спрятать все рвавшиеся наружу эмоции. Сквозь небольшую щелочку между плотными шторами на Юнги светит луна, и своими серебристыми лучами делит его лицо на половину; это напоминало маску шута, у которой одна сторона задорно улыбалась и источала радость, а другая принимала на себя весь удар несправедливости жизни, от чего и была печальна. Хосок лежал с открытыми глазами, тоже готовясь ночью о многом подумать, однако же сон его быстро сморил, всё-таки из-за сегодняшнего пережитого стресса он потерял много энергии. Чего не скажешь о Юнги, на которого сон не действовал, даже при том, что он провёл весь день в тренажерном зале. Возможно, новость об уезде Чона его так шокировала, а может быть он просто в последний раз наслаждался спящим под боком Хосоком.

***

Сколько бы Юнги не пытался, уснуть всё равно не получалось: мешал каждый шорох, голоса проходящих в коридоре людей и собственные мысли. Каждые полчаса Мин вставал, чтобы пройти несколько кругов по маленькой комнатушке, а потом снова лечь в кровать и не заснуть. Это быстро надоедает, Юнги начинает ворочаться, чтобы найти удобное положение, но лишь только тревожит сон Хосока, который всё ещё пребывая в сонливом состоянии поворачивается к нему лицом и начинает сталкивать с кровати. Это заставляет Мина успокоиться на некоторое время и просто наблюдать за мирно спящим Чоном. Юнги думает, почему раньше не догадался просто наблюдать, это всегда хорошо у него получалось. В тусклом свете луны Хосок казался ещё прекраснее, его лицо было спокойным и умиротворённым. Хотелось остановить этот момент и больше никогда его не покидать. В какой-то момент Мин задумался о том, когда успел перейти границу от простого восхищения до довольно серьёзных чувств. Но если это Чон, то Мин не против. Юнги не выдерживает и заправляет выбившуюся прядку красных волос Хосоку за ушко, очерчивает большим пальцем контур губ и совсем невесомо касается своими, а после встаёт с кровати, потому что вдохновение настигает внезапно и его нельзя упустить. Жаль конечно отрываться от столь притягательного Чона, но писать песни он любит не меньше. Мин решает быстро сходить за своим ноутбуком, потому что, по-сути он в чужом номере, и копаться в хосоковых вещах как минимум некрасиво. Он тихо выходит в коридор и оставляет свой тапок в двери, чтобы потом не ломиться посреди ночи к Чону и не будить его. Прыгая на одной ноге, уже на середине пути Юнги сдаётся, боль в мышцах, из-за неправильных тренировок, просыпается и бьёт по нервным окончаниям. И Мин забивает на всё, уже уверенно шагая, решая что помоется когда вернётся в номер Хосока. Проходя в комнату, которая в самом начале даже понравилась Мину, он ощущает холод и опустошенность. Чон за несколько дней буквально привязал Юнги к своему присутствию, поэтому теперь, когда совёнка не было рядом, пусть даже на пару минут, Мин реально хандрил. Это уже походит на зависимость, только не к наркотикам, а к человеку. Однако хандра быстро проходит, Юнги не задерживается в своём номере, ибо берёт только ноутбук и сменную одежду, а после возвращается к Чону. Мину так необычно ощущать переизбыток эмоций, даже когда он не пишет тексты, для него это действительно было редкостью, и определённо чем-то новым. Юнги сразу идёт мыться, не хватало ещё грибок подхватить, да и Чон слишком на него повлиял своей чистоплотностью. Решая, что хорошее полезному не мешает, Мин наполняет ванну и, захватив с собой ноутбук, чтобы время не тратить, начинает работать. Мышцы поют оду о спасении, потому что напряжение окончательно спадает, ну это конечно не без помощи вечернего массажика Хосока, и всё идёт как по маслу. Юнги определённо получает кайф от того что делает, а такое в нынешнее время встретить очень сложно. И тут до Мина доходит, почему за столь короткое время, Чон Хосоку удалось сразить его наповал. Потому что он слишком настоящий. По прошествии целой недели в компании этого человека Юнги понял, что Хосок и Джей Хоуп это одно целое, по-сути нет никакого сценического образа, все чувства максимально оголены и не притянуты за уши. Даже сам Мин не может похвастаться такой откровенностью, потому что из-за быстрого роста аудитории, в какой-то момент на него обрушилось слишком много дерьма, и он не хотел, чтобы люди могли воспользоваться его слабостями. Но вот Хосок совсем отличался, и это притягивало, возможно, именно поэтому множество людей и подарили ему свои сердца. На эмоциях Юнги разом написал целую песню, и результат его полностью удовлетворял. Вода в ванной уже совсем остыла, и он решил, что уже пора нормально помыться и идти в комнату. Может, Хосок уже проснулся и тихонько ждёт, пока он выйдет, не желая с утра поднимать шумиху.

***

Юнги вышел из ванной и чувствовал себя отдохнувшим, даже несмотря на то, что не спал уже второй день. Он проходит в комнату, где спал Чон, конечно же не отказав себе в том, чтобы посмотреть на своего совёнка. Последний же выглядел настолько милым, что даже холодный Глосс растаял, хотелось затискать это чудо здесь и сейчас. Однако, Юнги замечает, что одна милая пяточка торчала из под одеяла и мёрзла в одиночестве, ну как он может пройти, ничего не сделав с этим? Мин подходит к кровати, и опираясь на её край коленом, начинает подтыкать одеяло Чону, делая из него куколку бабочки, конечно же не забывая и про замершую пяточку. Он чувствует себя невероятно комфортно, и понимает, что ему нравится заботиться о Хосоке, нравится охранять его безмятежный сон, всё нравится и Хосок нравится. На такой прекрасной ноте, Юнги ещё пару минут смотрит на объект своего обожания, и уходит работать на кресло, чтобы не мешать. Мин открывает одну сторону занавески, потому что просыпающаяся в пять утра природа слишком прекрасна, а другая остаётся закрытой, чтобы солнечные лучи не разбудили Чона. Юнги забывается в работе, и казалось, что не будет вечером столь нежеланного расставания. Самое интересное, что он с Хосоком ещё не в таких отношениях, чтобы просто оставаться на связи, писать друг другу, не то чтобы Мин боится сказать об этом, просто в этом случае всё зависит далеко не от него. Ведь Чон легко может добавить его в чёрный список, или вовсе сменить номер, есть множество вещей, которые не позволят свершиться их встрече. Когда тут Хосок считай был под пристальным наблюдением, то в другом городе максимум, что сможет сделать Юнги, это следить в соц.сетях за ним. Но сколько бы Мин не утрировал, ему явно нужно чаще смотреть по сторонам, и не только самому дарить заботу, а так же принимать её от других. Самостоятельность слишком затянула его, что помощь извне стала казаться чем-то сверхъестественным. Хосоку снится беспокойный сон, на фоне того стресса, что он испытал за прошедший день. Это заставляет его резко проснуться, потому что бродить по тёмным закоулкам своего прошлого Чон не любил, и каждый раз пытался убежать от этого. Он открыл глаза и с облегчением осознал, что находится в своём номере и в полной безопасности. Моментально тело расслабляется, а сон почему-то забывается, и от него остаётся лишь лёгкий шлейф беспокойства, который так же рассеивается, когда Хосок поворачивает голову и видит Юнги. Последний сидит у окна на кресле, подогнув одну ногу под себя. Утренние лучи солнца освещают его сосредоточенное из-за работы лицо, и делают невероятно красивым, казалось, что он светился изнутри. Хосок давно слышал, что работа украшает людей, но видел такое впервые. Чон перекатился на живот, обнимая подушку Юнги, которая была приятна из-за своей прохлады и, немного поёрзав, стащил с себя одеяло и зажал его между ног. Такое спокойное утро его ужасно разморило, поэтому улыбаясь как самый довольный кот на свете, Хосок продолжал наблюдать за Мином, впитывая его необыкновенную эстетичность. Сонливость всё ещё пыталась сморить Чона, поэтому он через дымку наблюдал за Юнги, но всё рушится, когда по комнате разносится трель телефона. Хосок хмурит брови и берёт трубку. Сразу же пропадает приятная нега ленивого утра, заставляя спуститься с небес на землю. Юнги не удивляется, когда слышит уже давно знакомое "Чонгуки", он просто отворачивается, не желая слушать разговор и ещё раз вспоминать о том, что вечером придётся оставить совёнка на попечительство самому себе. - В шесть у меня самолёт, - с отсутствующим видом сообщает Хосок и сбрасывает звонок. В комнате внезапно повисает неловкость, поэтому Чон спешит ретироваться в душ. Настроение Мина сразу понижается до нуля, и с тяжелым вздохом он закрывает крышку ноутбука. Вот так просто рушится прекрасное утро. Юнги встаёт с кресла, проходит круг по комнате и плюхается на кровать, тяжело вздыхая. Снова тоска сковывает сердце, даже дышать становится тяжелее. На телефон Хосока приходит сообщение. Пока экран не погас, Юнги успевает увидеть отправителя, поэтому его лицо сразу кривится. Но даже так Мин всё ещё продолжает гипнотизировать бедный телефон, будто от его взгляда что-то поменяется. Однако, он просто оттягивал момент и решался на одну вещь, которая может после испортить их с Хосоком отношения, но в тоже время Мин сможет чуть дольше быть рядом с совёнком. Юнги чувствует себя ужасно зависимым от общества Чона, потому что, не будь это так, он бы не совершал самую глупую и необдуманную вещь в своей жизни.