Смирись и расслабься

В голове играет похоронный марш, и Юнги уже видит как все его планы, надежды и светлое будущее с Чон Хосоком скрываются за крышкой деревянного сундука, после торжественно уходя под землю. Сколько раз он уже наступал на эти грабли? Два? Три раза? Почему он не ценит свой и Хосока труд, постоянно все разрушая? - Идиот, идиот, идиот, - сгибаясь пополам, цедит Юнги, и несколько раз бьёт себя ладонью по голове, словно от этих действий у него появится мозг, а ситуация волшебным образом сама исправится. Однако слезами горю не поможешь, поэтому перед глазами стояла одна цель - догнать Чона, объяснить Чону, извиниться перед Чоном (все склонения фамилии вошли в чат) и попробовать не сделать все ещё хуже. Решив не терять времени, Юнги вскакивает с кровати, готовясь с низкого старта полететь за Хосоком, но его тормозит телефон последнего, что упал на пол. В этот момент перед невидимыми зрителями вырисовывается живописная картина: Мин смотрит на телефон, телефон смотрит на Мина, и все по новой. А в душу будто кошки насрали, и теперь этот навоз воняет, напоминая о своем происхождении. Горько так вздохнув, Юнги наклоняется за телефоном, сдувает пылинки и бережно, словно сокровище, кладет в карман, лелея надежду о том, что это ему как-нибудь поможет (нет). Спустя немного времени, Чон отыскивается в коридоре, на их этаже. Он сидел на полу за поворотом, который вел к лестницам, уперевшись лбом в колени и тихо с кем-то разговаривал по стационарному телефону. Хотя не трудно было догадаться, попахивало Чонгукки... И как бы ревностная ревность сейчас не одолевала Мина, как бы его губы не скривились в отвращении к Чонгукки, сейчас он видел лишь маленькую уставшую фигуру своего Хосока, и от этого сердце действительно болело. Как он посмел вообще его так обидеть? Он же Мин, мать его, Юнги, который не стесняется попросить номер, чтобы написывать красноволосому круглые сутки, сказать какую-нибудь нелепость, да черт возьми признаться и объяснится, в конце концов припереться в итоге к зданию его компании и орать под окнами о своей большой любви К САМОМУ МИЛОМУ СОВЕНКУ НА СВЕТЕ. А что он сделал в итоге? Утопил все в дерьме. - ... я знаю, но меня не так сильно волнует коллаборация. Ведь... - Хосок грузно, будто на его сердце давит огромный булыжник, вздыхает, - я не смог отметить вместе с тобой твой день рождения. Да и подарок я сломал... Прости меня... - для Юнги голос Хосока звучал на пределе срыва, как будто красноволосый сейчас превратится в большую слезную каплю и исчезнет в ворсинках ковра, коим был устелен весь их этаж. И даже без преувеличения, голос Чона подрагивал и труда не составляет понять,что глаза были на мокром месте... Юнги раздавил своего совенка, свою маленькую птичку... И от осознания этого, ему хотелось голыми руками выдирать свои отросшие волосы, тем самым заставив кровь прилить к голове и мозгу, чтобы впредь быть умнее. Сидя на полу, но по другую сторону от красноволосого, слушая тихое бормотание, Юнги закусив свою ладонь, пытался сдерживать крики на самого себя, потому что ему больно от того, что Хосоку больно. И это замкнутый круг, в который Мин сам же себя и загнал, плотно привязав свою душу к Чону. Из внезапного самокопания Юнги выводит более живой и повеселевший голос Хосока, который бурно обсуждал с братом праздничный торт, такой вкусный и... И кажется Мин придумал, как будет извиняться (только не повторяй ошибок прошлого Юнги, не надевай костюм горничной, Хосок этого не переживет).

***

Если когда-нибудь кто-то спросит, как выглядит непризнанный мастер спорта по бегу, то можно смело показывать тем людям Мин Юнги. Потому что кажется, если прицепить к последнему удочку, на которой будет висеть фотография Чон Хосока, то он поставит новый рекорд и нагнет всех мировых звёзд. Ибо как по другому объяснить ту скорость, с которой Юнги бежал ко второму лестничному пролету на этаже, и буквально слетел с него, чтобы уже через пару секунд, быстрее лифтов в их отеле, оказаться в холле рядом с рестораном, у витрины со всякими пирожными? Однако время непозволительно затягивалось, по мере налетающих на голову Юнги мыслей о том, какие же пирожные любит Хосок. Он же не знает, а поэтому в купе с плохим настроением красноволосого, есть риск получить этим же пирожным в лицо. Нет, в принципе Мин не против, если это будет от Хосока. Но вот как последний будет себя чувствовать, если Юнги принесет нелюбимую сладость? А если любимую, то еще больше расстроится из-за того, что испортил. И что делать-то теперь? Юнги нащупывает сзади себя стул, стоящий за одним из, внимание, занятых столиков, и бессовестно приземляется на него. Одновременно с этим, Мин взывает к миру и своим хромосомам, чтобы они генерировали для него больше идей по приношению извинений для его совенка. Но тут будто из под земли перед ним появляется официант, предлагая блюда и напитки для парочек. Погодите, для парочек?... Как в режиме слоумо, Юнги поворачивается к сидящему перед ним человеку (до этого он игнорировал его и демонстрировал лишь свой обросший затылок). Он видит как у того на лице медленно появляется улыбка, обрамленная тоненькими противными черненькими усишками, что больше походили на волосы с лобка приклеенные двухсторонним скотчем. И как глаза незнакомого оппонента исчезают в складках изрядно загоревшей на лице кожи. - Срань господня! - далеко не мужским голосом взвизгивает Юнги, и пытается отодвинуться от стола, чтобы быстрее встать из-за него. Но ножка массивного стула зацепилась за ковер, и поэтому вся конструкция никуда не сдвигалась, а Мин тщетно продолжал барахтаться и дергаться, словно у него начался приступ эпилепсии посреди озера, которое он переплывал. - Я не с ним, он не со мной! - кричит Юнги в лицо официанту, привлекая к себе всеобщее внимание и, кажется, последний узнает своего самого проблемного клиента, который пару дней назад точно так же кричал лежа на полу. В какой-то момент, Мин слишком сильно толкается о стол, стул подозрительно покачиваясь, стремительно начинает лететь назад, утаскивая за собой и блондина, а после с тупым звуком приземляется на застеленный ковром пол (слишком много ковров). Юнги стонет, мотает головой из стороны в сторону, и не может прийти в себя. Перед глазами все плывет, а где-то на периферии сознания он слышит противный и скрипучий, словно несмазанная калитка голос. - О боже, ему же нужно, нУЖнО сделать массаж сердца и искусственное дыхание, срочно! - знакомый незнакомец вскакивает из-за стола, роняя свой стул на пол, и подрывается к лежащему, все еще ничего непонимающему Мину. Юнги чувствует, как по его телу начинают бродить чьи-то руки, и блять, как бы он хотел, чтобы они принадлежали Чон Хосоку. Но Хосок обижен и сидит в своем номере. Тогда кто же. Кто же сейчас... - НЕТ НЕ НАДО!!! - глаза Мина резко распахиваются, перед собой он видел лишь одно большое темное круглое лицо, он в раз приходит в себя, но ему тут же становится дурно, ведь покушаются на его тело, на его почти невинные губы. Сейчас ему просто необходимо сохранить свою псевдо гомо девственность для Хосока, необходимо. И в момент это становится целью всей его жизни, которая сейчас загонялась в рамки пары минут, пока он не спасет свою шкуру. Он не живет, он выживает, пока он не рядом с Чоном. По мере приближения чужого тела к его собственному, Юнги пытается сливаться с полом. Над ним залегает большая тень, скрывая в миг солнечный свет, которым служили хрустальные люстры ресторана. Мин в последний раз посылает фантомного голубя с признанием Хосоку, и мольбу о спасении высшим силам, и резким движением отлетает к витрине с пирожными (кажется, есть он их больше не будет), и ударяется о нее затылком, чувствуя как на груди остывает мазнувший поцелуй знакомого незнакомца, который в итоге упал лицом в пол. Говоря спасибо вселенной за его спасение, Юнги на четвереньках пролезает под соседним пустым столом, и пулей вылетает из ресторана, снова побивая все мировые рекорды по бегу. Но в этой ситуации жалко не Мина, который боялся остаться опороченным до конца жизни, и даже не мужчину, что в итоге разбил об пол нос и обтекал сейчас кровью, а официанта, который все это время стоял рядом и с большими, словно у лемура, глазами наблюдал за всей развернувшейся драмой, думая только о скором увольнении.

***

Возможно, если бы люди знали, то они бы поняли, почему запыхавшийся Юнги (которому уже предлагали воду ,таблетки и скорую) оказался в цветочном магазине, с букетом карамельных яблочек на длинных шпажках, с просьбой о том, чтобы его "букет" запаковали в красивую пленку с золотыми узорами. Но они не знают, поэтому бескультурно таращатся на него, а некоторые даже фоткают, узнав в нем звезду. И возможно, Мин немножко боится того, что о его извинительном подарке Чон узнает раньше, чем получит. Боже, дай сил. Откровенно повиснув на стойке, за которой все еще недоумевающий флорист запаковывал карамельные яблоки, Юнги выбирал ленточку, которая служила бы завершающим штрихом на его картине любви к Чон Хосоку. И вот вроде бы все, произведение искусства в руках Мина, сердце наполнено надеждами, но чего-то явно не хватает, такого юнгиевского, отличительного. Не успев отойти от стойки, Юнги останавливается и начинает оглядывать помещение в поисках того не знаю чего, но что точно должно быть подписью под его картиной. Подписью. Мина как молнией прошибает, разгоняя мурашки по всему телу. Мин Юнги и без стихов, без лирики, не Мин Юнги. Поэтому он вальяжно подходит к стенду с открыточками и начинает свою новую борьбу. Какую выбрать? Большую или маленькую? Пеструю или однотонную? Какие любит Хосок? Какие? На помощь Мину подрывается консультант, сразу поняв, что клиент попался ему необычный, но на удивление богатый, а богатые люди это хорошо. Престиж, как никак. - У нас есть новые креативные открытки, которые поют, когда их открывают, - консультант берет со стеллажа предложений товар и демонстрирует все его достоинства, на которые у Юнги почему-то дергается глаз и кривится губа. Чтобы Хосоку и такое, да ни за что в жизни. Порнография какая-то. - А нет ничего более изящного и хрупкого, но не очень большого и вычурного? - да, Мин думает он точно описал Чона, и возможно уже немного представляет то, что хочет видеть. - И без надписей, пожалуйста.

***

Радостный, накрахмаленный и до жути довольный, Юнги идет по коридору третьего этажа со своим извинительным презентом, на котором свисает изящная маленькая открыточка, и буквально светится весь изнутри. В его голове слова извинений и надежды на светлое будущее с Хосоком. Что еще ему нужно для счастья? Проблема была лишь в незнании нынешнего местоположения Чона. Может, он в номере, а может ушел куда, или не дай бог сгоряча уехал. И Юнги тогда что, зря заказывал билет первого класса на завтра? Чтобы Чон мог с удобством долететь. Не-не, так не пойдет. Однако, была ещё вероятность того, что он сидит на прежнем месте, ибо к удивлению Мина, прошло всего полчаса. Долгих для самого Юнги пол часа. И тут ему на спасение приходит любовь Хосока к долгим разговорам с Чонгукки... Бе.. И действительно, подходя ближе к повороту, за которым находилась вторая лестница, Мин слышит тихое бормотание, и временами появляющуюся руку, видимо от активных жестикуляций, которые сопровождают каждый разговор Чона. Юнги снова крадется к углу, чтобы его не было видно, и пытается не дышать, настраивая себя на нужную космическую волну и поджидая момент. И вот, рука Чона в очередной раз появляется из-за стены, Мин ее ловко перехватывает и сжимает сильно, чтобы не убежал. Это капкан детка. Набрав побольше воздуха в легкие, Юнги готовится прочитать самый длинный рэп в своей жизни - извинения для Чон Хосока. - Хосок, я... мне правда жаль, что я так поступил с тобой, это все из-за чувств, которые я испытываю к тебе. Возможно если бы я сказал раньше, тебе бы не пришлось так грустить из-за потерянного времени, поэтому... - и никто не узнает что "поэтому", потому что подняв глаза, вместо красивого лица Хосока, он видит того самого знакомого незнакомца из ресторана, который покушался на его честь всего пол часа назад. - Ааааа! - вскрикнув, что даже уши заложило, Юнги отбрасывает руку этого человека, пряча свои за спиной, постепенно, маленькими шажочками отходя назад, чтобы хищник не понял, что его жертва готовится к побегу. - Да я даже не обижался, лапуся, - мужчина явно говорил про свой разбитый нос, который сейчас был заклеен пластырем, и заткнут ваткой, чтобы кровь не текла. - ААААААА! - все, что от шока может выдавить Мин. Он откровенно не понимает, как мог перепутать изящную ладошку Хосока с вот этим вот. Как? Мин прикладывает ладонь к лицу, проверяя не болен ли он часом, и сдерживает истерику. Его сознание просто не выдержит такого насилия второй раз за день. Не выдержит, понимаете? Юнги улавливает слабое движение в свою сторону, и инстинкты самосохранения дают по газам. Мин моргнул один лишь раз, и не понял, как оказался во дворе отеля (где его награда за быстрый бег? Мне кажется, он скинул пару кило от стресса и беготни, его нужно кормить, Хосок Ало!). Чувствуя как задыхается, Юнги оседает на земельку, бессовестно пачкая свои парадно выходные штаны, которые надевал специально для покорения неприступного сердечка Чона. И он искренне радуется тому, что свободен. На этот раз добыча оказалась умнее и быстрее Хищника (это новое имя того мужчины, потому что настоящее даже я не знаю, прошу любить и жаловать). Юнги держит в руках букет из карамельных яблок, лелея свой провал, ибо возвращаться в отель ближайшие пару часов он не намерен. Опасно. От нахлынувшего обречения Мин вскидывает голову к небу, чтобы в очередной раз пожаловаться на свое несчастье, но в его поле зрения попадает кусочек многоэтажного отеля, с окнами (какая неожиданность). В голове, словно запретный плод назревает новый план, и Юнги уже не так грустно. Он оборачивается в поисках камешков, которые замечает в клумбе и просит прощения за разорение могилы его камеры, ведь это все ради благого дела. Ради Хосока (без понятия, как Мин еще не вылетел из отеля). Где-то в параллельной вселенной парадно-выходные штаны Юнги живут лучшей жизнью, но не в этот раз. Мин стоит прямо под окнами Чона, которые он нашел, проведя нехитрые математические расчеты, а карманы штанов оттягивают камни. Несложно догадаться, что спустя мгновение светловолосый будет метиться в окна Чона. Главное не разбить. Пожалуйста. Хосок же, по законам всех подлостей выходить не собирается, Юнги уже было начал погружается в отчаяние, но сдаваться не намерен. Люди снова косо поглядывают на него, и прожигают в нем большие дырки, но Мин упорно игнорирует их. Действуя по посылу одной великой фразы "вижу цель, не вижу препятствий" (именно так он и стал довольно знаменитым рэпером, а как же). И вот, Юнги достает свой последний камень, теряя любую веру в свою удачу и по инерции кидает в окно. Окно, в котором, открыв квадратную форточку, стоит с грозным лицом Хосок. Наблюдая за всем этим пиздецом, развернувшемся перед ним, в мыслях Мин обосрался уже несколько раз, и возможно наложил табу на камни, потому что последний прилетел прямиком в лоб Чону (дайте уже Юнги медаль за участие в импровизированных олимпийских играх). Хосок стоит с лицом лица, и Мин это прекрасно видит. Видит и то, как Чон собирается закрывать окно, поэтому действовать нужно быстро, слаженно, со всей душой. - Хосок прости меня! - кричит Юнги уже который раз за день, его голос уже принимается подозрительно хрипеть, но в ответ тишина. - У меня есть яблочки в карамели, выйди пожалуйста, давай поговорим! - на его вопли уже сошлись люди, а некоторые даже высунулись в окна. Во предоставление, какая радость смотреть на влюбленного дебила. - Я тебе не пёс! - единственное, что доносится до ушей Мина, перед тем, как Хосок закрывает форточку и зашторивает окно. Сердечко Юнги ухает в район пяток, и кажется он не дышит совсем, глаза закатываются, а тело собирается войти в страстную любовь с асфальтной дорожкой, но кто-то подхватывает его и что-то кричит о скорой помощи.

***

После того, как Юнги вкусил запах нашатырного спиртика, его сознание вернулось на Землю. Не сразу, но он понял, что лежит на кровати в своем номере, среди толпы людей (просто подарите уже кто-нибудь ему Хосока и все будет хорошо: мир избавиться от глобального потепления, дети в Африке перестанут голодать, а птица Додо снова будет радовать людей своей забавной фигурой). Заверив врачей, что с ним все в порядке, Мин выпроводил их за дверь. Всех остальных тоже. И тут началось. - Твою мать, - Юнги с горяча пнул кровать, которая попалась под горячую ногу. После конечно пожалев, потому что беззащитная кровать оказалась крепкой дамой, и заставила Мина, скуля, словно побитый пес, осесть на пол. Но боль быстро прошла, по мере погружения в глубокие думы. Как бы, две попытки извинения уже провалены, и это его рекорд если честно, он никогда так не парился над чем-то, а если и парился, то у него все довольно быстро получалось и было тип-топ. Но как бы, Чон Хосок, ты чу, собрался своего ненаглядного в могилу свести? Хотя кто кого, Юнги решил, что если по человечески не получается, возьмет измором. И от этого его дух снова воспрял, как у богатыря, коему вновь дали пройтись по русской землице и вдоволь напиться. Но перед этим было бы логичным возместить все убытки, принесенные Хосоку за все время. И первым пунктом в этом списке конечно же стояла гитара (ревность в этот момент была яростно проглочена). Конечно, Юнги был не очень уверен в своих знаниях в области гитар, но у него были друзья, разбирающиеся в этом, и он надеялся, что они ему помогут. Подобрав себя с пола, Мин невзначай наткнулся на неизменное пятно, которое украшало его ковер. И это заставило его улыбнуться, ведь Юнги вспомнил, с чего же все началось. Вот вроде бы прошла всего неделя, а такое ощущение, что с Хосоком он знаком всю жизнь. Вновь веселенький, вприпрыжку (Юнги, ты помнишь сколько тебе лет?) светловолосый подходит к двери, и не жалея сил распахивает ее, чтобы после со всей гордостью пойти покорять новые высоты. Однако было одно Но, и это Но стояло у его, черт возьми, номера. Хищник собственной персоной, все с той же усатой улыбкой и заплывшими глазами. - Аа! - кажется, при виде него развитие Юнги резко регрессирует и возвращается на стадию австралопитеков, во времена палок копалок. - Я тебя ищу-ищу, а ты все убегаешь, даже спасибо не сказал за свое спасение, - немного подумав и загрузив свои мозговые процессы, Юнги понимает, что это Хищник был тем человеком, который спас его от падения. И как бы инстинкт самосохранения не бил сейчас по вискам, Мин склоняется в благодарственном поклоне. Ну потому что если он снова откроет свой рот, оттуда вылетит только бессмысленное "Аааа". Закрыв дверь, и по стеночке, пытаясь быть незаметным, Юнги двигается в сторону лестницы, а план побега тусклыми очертаниями начинает прорисовыватьмя в голове. Просто бежать, ничего сложного (наверное к окончанию этого дня у Юнги будет две большие накаченные ноги, и одно худое, по сравнению с ними, тело). - Ты снова собираешься сбежать? И это после всего, что между ними было? - слышит Мин, а чужие руки на его собственных заставляют его обернуться, чтобы посмотреть на Хищника многозначительным взглядом, в котором читалось такое простое и испуганное "Аааа". - Я думаю, что за все мои старания, ты должен отплатить мне свиданием, лапусик, - и как завершение невинный флирт в виде подмигивания. Сжав губы в тонкую линию и часто моргая, Юнги смотрит то на Хищника, то куда-то вдаль, представляя там Хосока, и внушает себе, что это все ради их светлого будущего.

***

В итоге, хоть и согласившись на свидание с Хищником, Мин все равно держал путь в сторону музыкального магазина, заверив надоеду, одним информативным кивком, что он знает, где им стоит провести время. Однако, тактика побега все равно не покидала его разум, и развязка была совсем близко, стоило только подойти к пешеходному переходу. Рядом с которым Юнги думал, под машину кинуться сразу, или все-таки побежать на зелёный. Истерично пиликая, светофор оповещает всех пешеходов о свободном пути, Хищник на удивление идет первым, даже выпустив Мина из своей хватки. И вот оно! Момент, который Юнги не должен просрать. И поэтому припускает в противоположную сторону. Однако пропажа быстро обнаруживается, и грозится быть стремительно пойманной, потому что возможности Мина в беге из-за усталости снова перешли отметку ноль. Юнги оборачивается назад, чтобы оценить все бедствие своего положения, как внезапно сталкивается с чем-то большим, и валится на асфальт. Снова. Очередной визг Хищника не даёт Мину покинуть этот мир раньше поставленного ему срока, и он открывает глаза, перед которыми плывет смутно знакое лицо. Юнги задумывается, пытается вспомнить, и вот оно. В папке воспоминаний под названием "день когда я увидел как танцует Хосок", Мин отыскивает двух больших мужчин, которых он обоссал в отместку за ненависть к Чону. И возможно мысленно Юнги уже обосрался второй раз за день, но его настоятельно начал тормошить Хищник. Мин перехватил его руку, приказывая таким образом обеспокоенному мужчине остановиться, потому что сейчас блеванет, ибо кажется у него сотрясение головного мозга. И тряска действительно прекращается, потому что Хищник в шоке: это второй их тактильный контакт, на который светловолосый пошел сам. Ляпота. С помощью все того же надоеды, Юнги поднимается и из его кармана выпадает телефон Хосока. С такой же скоростью, как на гладком экране появляются трещины, волосы Мина седеют. Еще этого не хватало. - Блять, - коротко произносит Юнги, присаживаясь на корточки и поднимая покалеченную, не меньше, чем он сам, технику (Юнги ты что умеешь разговаривать?). Мин задирает голову вверх, глядя на троих человек, что смотрят на его трагедию пустым взглядом, и в голове пролетает обреченное "просто добейте меня уже". Хотя знаете, если так подумать, новый телефон в подарок Хосоку не такая уж плохая идея. Даже очень замечательная. Покачиваясь от болей в дурной голове, Юнги поднимается с такой гаденькой и широкой улыбкой на лице. - Это вам мой подарок в качестве извинений, - говоря это, Мин хватает Хищника за плечи и пододвигает в плотную к одному из больших мужчин. - С остальным разберемся завтра. А я за гитарой, - восторженно отсалютовав, Мин припускает в сторону музыкального магазина, попутно набирая номер прошаренного в гитарах друга. Да, точно. Юнги купит и гитару и телефон, а старый выкинет в окно, как когда-то сделал со своей камерой. Пускай в той клумбе, под окном, будет их могила, и они воссоединятся в раю как любовная пара. А еще Мин поставит на обои свою фотку, обязательно.

***

Юнги не думал, что этот бурный день так его потрепает. Сил не было даже дышать и моргать. Вот она усталость. Но единственное радовало - он купил все, что хотел. И хочет того Чон или нет, Мин всучит ему это, даже если не будет прощен. Но сейчас он стоял с пустыми руками, потому что если случится что-нибудь еще, он уже не сможет защитить свои подарки и скорее всего сам их и раздавит. А после полетит из окна в братскую могилу к камере и телефону. Опираясь лбом об дверь, Юнги нашел в ней поддержку в данный момент. Мысли его были хаотичны, и не хотели складываться в какую-либо конструкцию слов. Но искренность так и пёрла, жаль, что Чон не может почувствовать. Мин даже не уверен, что красноволосый в номере, после того, как он зарядил ему камешком в лоб. - Хосок... - слабо постучавшись, потому что силы все ещё не вернулись, и вернуться не скоро, Юнги прикрыл глаза, чтобы начать свое откровение. И пройдет наверное минут пятнадцать, прежде чем он закончит свою речь, в которой попросит прощения, объяснит всю ситуацию, свое взбалмошное поведение и конечно же наконец признается в своих чувствах, поспешно, но искренне.

***

Злой и раздраженный Хосок сидит в своем номере, закрывшись от всего мира и дуется. Он вроде как начал успокаиваться, и вроде как собирался простить Юнги, потому что отходчивый, но вместо извинений ему прилетел камень в лоб, красота. Чона даже позвали как собаку, думая, что он после всего прибежит, как миленький. Нет уж, дудки. Завтра он уедет и все закончится, только вот непонятно, рад он этому или нет. Милый братик позаботился и заказал билеты бизнес класса, правда поздним рейсом, потому что кто-то забронировал последнее место дневного рейса (интересно кто же). Поэтому теперь Хосок сидел на чемоданах, правда непонятно зачем, ведь у него куча времени. Сейчас его мысли занимала лишь одна несущая проблема: если любимый Чонгук еще мог понять и принять отсутствие брата на своем празднике, но такого не мог сделать рэпер, с которым Чон собирался сделать коллаборацию для нового альбома. Да, Хосок сразу же извинился в твиттере (не без помощи Чонгука конечно, потому что его телефон куда-то пропал), сразу же позвонил в компанию артиста, но все тщетно. Понятно, что его внезапную непунктуальность никто не простит, понятно, что у его уже бывшего напарника загруженный график, и его, Чона, туда с трудом втиснули. Но даже несмотря на это, все равно обидно, ведь виноват в этом только он, потому что не был достаточно внимательным. А Юнги... Юнги просто развлекался, кобелина. Очередной вздох Хосока сопровождается настойчивым стуком в дверь, и конечно, он бы даже не собрался ее открыть, если бы не этот тихий умоляющий женский голос, который прямо таки вынудил его подняться с чемодана. - Здравствуйте господин, я вынуждена напомнить вам, что завтра утром вам придется покинуть этот номер, - она что не видит, Хосок и так безрадостный? Хотя вообще-то это ее работа. Господи помилуй. - Да, конечно, извините, - Чон потирает переносицу, и поклонившись собирается снова скрыться в номере, как плавный жест руки призывает его оставаться на месте. - Прошу простить за мою дерзость, но... - женщина показывает рукой на лежащее рядом с номером тело, коим оказывается сам Мин Юнги. - Этот молодой господин уже несколько часов здесь лежит, и говорит, что ждет вас. Не могли бы вы, кхм... - Скажите молодому господину, - Хосок очень грубо выделил безобидное обращение, - чтобы после того как он пропсихуется, шел в свой номер и больше никого не беспокоил, - рявкнул раздраженно красноволосый и захлопнул дверь. - Эм... - все что может выдать девушка, наклоняясь к Юнги, и думая о том, нужно ли ему сообщать информацию или нет. Честно говоря она чуточку растерялась, потому что таких проблемных клиентов у нее не было еще ни разу. - Слышал, но я не уйду, - говорит настойчиво Мин, и со всей серьезностью смотрит в глаза работницы, словно сейчас он совсем не лежит на полу, больше напоминая дебила, а находится на собрании директоров.