2
6 февраля 2018 г., 01:30
Вскоре у Билли появился младший братик по имени Джорджи, отчего тот был неимоверно счастлив. А вот Пеннивайз, напротив, не выглядел слишком уж радостным. Теперь Билли больше внимания уделял мелкому человечку, чем Оно. Теперь Оно частенько дулось и хандрило в углу комнаты ставшего старшим Денбро. Джорджи, будто специально, заходился громкими рыданиями всякий раз стоило Пеннивайзу приблизиться. Почти всегда Билли выбирал Джорджи. Не Оно. А Джорджи. Однажды Пеннивайз так из-за этого разозлился, что пропал на целых два месяца.
А, когда вернулся, его человек плакал, заперевшись в своей комнате.
Пеннивайз почувствовал смутный отголосок триумфального наслаждения и едва сдержался, чтобы не заурчать от удовольствия, когда Билл бросился к нему и повис на шее. Мальчишка крепко вцепился в него, громко рыдая и шмыгая носом — Оно думал, что человек плачет потому, что соскучился. Но чувства стремительно сменились, перевернулись на сто восемьдесят градусов, стоило Оно увидеть фиолетово-красные отметины, выглядывающие из-за рубашки с длинными рукавами. Пеннивайз низко зарычал, рассматривая синяки на руках мальчишки и остальных, не скрытых одеждой, участках кожи. Билл охотно протянул руки своему другу и дал тому все рассмотреть.
— Кто-о-о-о? — тихо прошипел Оно Биллу на ухо, медленно поглаживая огромной рукой, обтянутой в перчатку, голову мальчишки, прижимая того к своей груди.
Билл откашлялся и попытался ответить — после потрясений слова всегда давались еще тяжелее:
— Од-д-д-д-н-н-ноклассники, — приглушенно выдохнул он и сильнее вжался лицом в грудь Пеннивайза. Оно зарычал еще громче и крепче прижал Билла к себе, защищая от всего мира.
Ночью Билл так и уснул в объятьях Пеннивайза, а на следующий день, придя в школу, изо все сил старался не плакать и не реагировать. Не поддаваться, когда ему подставляли подножку, когда давали затрещины, когда группа хулиганов избивала его в коридоре. Билл терпел.
А вот когда Билли вернулся домой и не обнаружил ничего, кроме пустой комнаты — никакого Пеннивайза — сердце немного дрогнуло. Все были заняты: мама возилась с Джорджи, отец пропадал на работе. Денбро тоскливо свернулся калачиком под одеялом, но тут же буквально слетел с кровати, почувствовав знакомый запах сахарной ваты и попкорна. Его крепко обняли знакомые холодные руки.
— Г-г-где ты был? — тихонько прошептал Билл, уютно прижимаясь к своему другу и вслушиваясь в незнакомую мелодию, которую мурлыкал себе под нос Пеннивайз.
— Больше никто не сделает тебе больно, Билли, — таким же шепотом ответил клоун.
Билли снова не почувствовал того самого металлического запаха. А ученики, которые издевались над Денбро, вроде как столкнулись с каким-то диким животным и все разом загремели в больницу…
***
Родители и все остальные родственники просто души не чаяли в малыше Джорджи. Можно было бы подумать, что Билли чувствует себя неоцененным, забытым или злится из-за того, что все внимание отдано младшему брату. Но, на деле, Билл совсем не возражал, потому что у него был свой особенный друг — Пеннивайз. Вот только, по мере того, как Билл становился старше, клоун постепенно исчезал из его головы, пока и вовсе не стал далеким, тусклым воспоминанием. Семья и одноклассники — никто его не замечал, предпочитая компанию Джорджи. Да Билл и не был против, ему вообще было все равно. Денбро нравилось просто запираться в своей комнате, сочинять стихи или рисовать. А однажды Джорджи вернулся с прогулки под дождем и рассказал Биллу о клоуне из канализации. Утраченные было воспоминания хлынули стремительной волной в прорвавшую плотину сознания. Пеннивайз. Билл совсем не удивился, когда той же ночью, рисуя в своей альбоме, почувствовал знакомый запах сахарной ваты и попкорна. Не удивился, когда длинные холодные руки сомкнулись на его шее, а над ухом послышалось приглушенное урчание. На губах Билла дрогнула улыбка: — П-пеннивайз, — тихо прошептал он, и клоун еще глубже зарылся лицом Денбро в надплечье. Урчание стало громче. Билл снова чувствовал себя маленьким ребенком, как тогда, той далекой ночью. Он умиротворенно сидел в объятиях Пеннивайза, рассказывал о всем, что успело произойти за время, которое они не виделись. Рассказывал о клубе Неудачников, о банде Генри Бауэрса, рассказывал ему — другу. Пеннивайз громко зарычал, когда Билл обмолвился, что делал с ним Генри последние несколько лет: — Разреши мне убить его, Билли, — едва не хныча, заканючил клоун, зарывшись носом в волосы мальчишки. Билл тихо вздохнул: — Н-нет, — невнятно пробормотал он. Теперь-то Денбро сложил два и два, понял, что это именно Пеннивайз разобрался когда-то давно с теми хулиганами из начальной школы. Биллу бы стоило разозлиться. Или прийти в ужас. Но, положа руку на сердце, у него никак не получалось заставить себя искренне заволноваться о людях, которые над ним издевались. Зато Билл немного поворчал на Пеннивайза за то, что тот когда-то подсунул ему кровь вместо краски. Впрочем, видимо зря только силы тратил. На лице клоуна отчетливо читалось выражение: «Я ни о чем не жалею».***
А еще позже, когда Неудачники рассказали о своей встрече с Пеннивайзом, Билл пришел в настоящую ярость. Он штормом ворвался в свою комнату, где клоун радостно пережевывал чью-то свежеоторванную руку. — Не пугай моих друзей! — выпалил Билл, осуждающе прищурив глаза. Пеннивайз широко ухмыльнулся окровавленными губами: — Но ведь страх так вкусно пахнет. Билл обреченно закатил глаза, когда клоун, закапав слюной на пол, шумно облизал губы. — Не. Пугай. Моих. Друзей. Шагнув вперед, Денбро с каждым произнесенным словом тыкал пальцем в грудь Пеннивайза. Оно выгнулся словно кошка, оскалил частокол зубов и обнял Билла за талию холодными руками. Денбро со вздохом сжал переносицу: — В общем, еще раз так сделаешь, и я запрещу тебе спать со мной в постели и есть в моей комнате, — мимоходом добавил Билл, сам удивляясь тому, как может оставаться таким спокойным, застав у себя в доме клоуна, жующим человеческую руку. Жалобно взвыв, Пеннивайз пробормотал короткое «ладно» и, надув губы, уткнулся лицом Биллу в живот. Денбро пронзительно завизжал: — Не вздумай испачкать кровью мою рубашку!
