Кованая сталью

      Арья застыла в дверях кухни Харренхолла. В детстве она слышала слишком много жутких историй об этом месте и знала, что оно такое же дремучее и проклятое, как все семь преисподней вместе взятые. Она знала, что владение постоянно переходит из рук в руки — никому не нужны проклятые развалины, покрытые сплетнями, позором и разочарованием. Она знала, что именно здесь Рейгар Таргариен назвал ее тетю Лианну королевой любви и красоты, тем самым погубив ее. Несколько дней назад Арья на цыпочках обошла территорию и, обнаружив полуразрушенное турнирное ристалище, задумалась, где же сидел ее отец. Она поразмыслила и поняла, что ему, возможно, понравилось бы место сзади, но Лианна, если она была так похожа на Арью, как говорил ее отец, перебралась бы ближе к передним рядам. Она представила себе отца молодым, еще до того, как он познакомился с ее матерью, леди Кейтилин, до того, как Арья с ее братьями и сестрой стали для него чем-то большим, чем мыслями и грезами. От этих мыслей девушке стало грустно, и она не стала больше поворачивать голову в ту сторону, хотя каждый день, а иногда и по вечерам, оказывалась на том же месте.       Старк поняла, почему люди с таким отвращением относятся к Харренхоллу. Воспоминания делали воздух горьким, а землю — гнилостной. И все же ее не убили. Да и вообще никого не убили. Братство все еще было заперто в хлеву, где раньше, возможно, держали скот, их продолжали пытать и кормили только для того, чтобы они оставались в живых и могли отвечать на вопросы о своих планах. Арья отогнала эти мысли: что она могла сделать для этих людей?       Ей поручили работать на кухне. Солдаты искали Братство несколько месяцев, и после того, как наконец нашли, им больше никто не был нужен. Особенно после того как Братство назвало ее каким-то мальчиком-слугой, которого они нашли в ближайшей таверне и который последовал за ними, чтобы попытаться украсть у них немного монет. В эту ложь было трудно поверить — с каждым днем Арья всё больше превращалась в женщину, а при себе у неё была Игла, которую у неё снова отняли, но они каким-то образом купились. И, казалось, стоило Джендри только сказать «я кузнец», как ему практически передали управление кузницей. К удаче принца, никто за пределами Королевской Гавани не видел его лица. Арья полагала, что за это принцу стоило бы поблагодарить королеву Серсею. Девушка не видела Баратеона уже несколько дней.       Лорды Харренхолла сменяли друг друга так часто, что девушка не могла с уверенностью сказать, кто им управляет, — она знала лишь то, что этот кто-то был не на ее стороне, но едва ли это сужало список. Арья смотрела через кухонную дверь на загон, где человек по имени Полливер коршуном кружил вокруг членов Братства, лежавших в грязи усталыми и избитыми. Возможно, это был…       — Мальчик, — позвал голос, и Арья обернулась. — Отнеси еду в кузницу, а когда закончишь, возвращайся, тебе предстоит обслуживать Башенный зал, а выглядишь ты дерьмово, так что сначала приведи себя в порядок. — Девушка протянула руки и молча приняла поднос. Повар, передавший его ей, понюхал воздух над ее головой и фыркнул. — И побыстрей неси, понял? От тебя несет мочой и мокрой псиной, и я не хочу, чтобы это испортило мою еду. — Старк молча кивнула и, отвернувшись, закатила глаза.       Приближаясь к открытой двери кузницы, она почувствовала, как усиливается жар, ей стало душно и пот покрыл ее кожу.       Джендри неустанно работал в кузнице. От жара огня у девушки закружилась голова. Воспоминания о кузнице в Красном замке заплясали у нее перед глазами.       — Арри? — Старк замерла на месте и сосредоточилась на фигуре юноши, стоящем перед ней: рваная и пропотевшая бежевая рубаха покрывала его тело, а по ногам спускались коричневые бриджи, похожие на ее собственные, — униформа бедных душ Харренхолла. Она протянула ему еду, но не сказала ни слова. — Как долго ты здесь стоишь? — Арья пожала плечами.       Джендри ел, а она ждала, когда он закончит. Он знал, что она по-прежнему не разговаривает с ним, а он не хотел вести неуклюжий монолог. Кузнец быстро запихивал в рот еду, устав от работы с самого рассвета. Но кормили его здесь хорошо, поскольку он был единственным кузнецом. Сначала он все же попытался затронуть несколько тем, но ни на одну из них не получил ответа от Арьи.       Он попробовал расспросить о ее работе на кухне, рассказать о своей работе в кузнице, о некоторых сведениях, собранных за последние несколько дней, — впрочем, делиться было нечем. Наконец он сделал паузу и по-настоящему посмотрел на нее, уже не чувствуя, что теряет от этого что-то. Арья выглядела потрепанной и усталой, словно не ела и не спала все те дни, что они провели здесь. Он отломил кусок от краюхи хлеба, которую она ему дала, и бросил ей, он упал ей на колени.       — Ешь, — приказал он, надеясь, что она скорее отреагирует на приказ, чем на заботу. К его удивлению, девушка лениво откусила кусок хлеба.       В дороге она была злой, решительной и волевой, как и всегда, а теперь казалось, что стены Харренхолла сломили ее дух. Джендри беспокоился о ней, причем больше, чем мог предположить. Он слышал, как люди говорили о каком-то кухонном немом, и знал, что это может быть только она. Они гадали, есть ли у немого язык. Они гадали, кто этот немой — он или она. Они гадали, удастся ли им застать его одного, чтобы выяснить это. И пока они гадали, Джендри волновался все сильнее. Она не могла долго сохранять это прикрытие, и только боги знали, когда они выберутся отсюда. Кроме того, он знал, что скоро она сорвется, вырвется из своего молчания, вины, горя, и тогда нападет. И тогда они убьют ее за это. Но она все равно не позволит ему помочь. Слишком она была упряма.       Он жестом указал на небольшое жилое помещение за кузницей, которое принадлежало ему.       — Там есть ванна с водой, сходи, помойся.       Девушка скептически посмотрела на кузнеца.       — Вода, наверное, уже совсем холодная, но у меня уединенно, а такое здесь трудно найти, — добавил он. Ее глаза потупились, и он вздохнул. Она проигнорировала его предложение, словно не только перестала говорить, но и оглохла. Однако затем Арья медленно поднялась и направилась в заднюю часть кузницы. Джендри улыбнулся и быстро закончил трапезу.       Вернувшись к работе, он прислушивался к плеску воды. Когда девушка вернулась через несколько минут, она выглядела худее, чем он когда-либо видел ее, и была бледной, как призрак.       — Иди сюда и согрейся, — сказал он, и она послушалась.       Ее вновь обретенное послушание обеспокоило Джендри. Но Арья стояла рядом с ним у очага, пока он опускал только что выкованный меч в ведро с холодной и грязной водой. Стоя рядом с ней, он заметил, что она подстригла волосы: они были неровными и клочковатыми, но это уже не могло сделать ее похожей на мальчика. Когда волосы быстро высохли перед огнем, он заметил, как они слегка завиваются вокруг ее щек. Его кулак сжался вокруг рукояти молота. Он услышал, как по двору снаружи движутся стражники, и напрягся.       — Харренхолл находился под контролем Ланнистеров, затем они передали его Мизинцу. Насколько мне удалось выяснить, он «потерял» его за кругленькую сумму в результате захвата домом Болтонов. Болтоны связаны со Старками, но не думаю, что мне нужно говорить тебе, что это не та связь, которой стоит доверять. — Арья кивнула. — Будь осторожна, Арри. — Джендри нежно положил ладонь на ее руку, но лишь на мгновение прикоснулся к ней, после чего она выскользнула и вышла из кузницы, унося с собой пустые миски.       — Кузнец, — Джендри поднял глаза от огня, — ты должен подняться в зал Главной башни и показать свою работу. — Он кивнул, переняв молчание Арьи. И послушно выполнил приказ.       Поднявшись наверх, Джендри расслышал, как снаружи раздается смех, но вошел в комнату молча. Он ожидал худшего: увидеть стоящего перед ним лорда Болтона, человека, который посещал Королевскую Гавань три года назад и мог узнать Джендри, если тот был настолько проницательным, как о нем говорили. Вместо этого перед ним предстал молодой человек, не слишком высокий, но крепко сложенный. Он вздохнул с облегчением, осознав, что теперь стоит перед Рамси Сноу, бастардом Болтона. И тут же его охватила новая волна паники.       — Ты выковал для меня новый меч? — спросил он. Джендри кивнул и преподнес ему изделие, преклонив колено.       — Да, мой лорд, — пробормотал он, старательно изображая говор простолюдина.       — Скажи-ка мне, достаточно ли он хорош, чтобы срубить голову последнему бастарду короля? Говорят, он бродит где-то по округе, и я намерен его найти, — похвастал Рамси, осматривая меч.       — Что ж, мой лорд, — размышлял Джендри, — если он такой упрямый бык, как о нем говорят, то, возможно, мне стоит наточить его для вас поострее. — Рамси рассмеялся, и его люди присоединились к нему. Позади него открылась дверь, и вошла Арья, неся поднос с напитками. Она поставила их перед мужчинам и принялась убирать со стола.       — Очень хорошо, — одобрил Рамси, наблюдая за тем, как Арья возится с посудой. Его взгляд метнулся к Джендри, и он направил лезвие меча на кузнеца, прежде чем бросить меч обратно. Джендри потянулся вперед и поймал клинок в руку, едва заметно поморщившись, но Рамси, казалось, ничего не заметил. Бастард с интересом наблюдал за тем, как один из его людей подошел к Арье.       — Ты, должно быть, новенькая на кухне, Немая. — Он лукаво хихикнул и оглядел остальных мужчин: — Мы тут поспорили, есть у тебя щелка или нет. Я говорю, что да, другие говорят, что нет. Тот, кто выяснит это, получит возможность трахнуть тебя первым. — Он опустился между ног Арьи, заставив Джендри неосознанно крепче сжать в ладони лезвие меча. Он принялся считать мужчин в комнате, и кто из них вооружен, чтобы понять, скольких он сможет убить, прежде чем они остановят его. Ему нужно было только задержать их настолько, чтобы Арья смогла сбежать.       Но тут лицо мужчины побледнело, а глаза расширились. Он медленно отступил от Арьи, а она едва подавляла ухмылку, появившуюся на ее губах.       Рамси явно было скучно наблюдать за выходками его солдат.       — Ну вот, не девчонка, а просто симпатичный мальчишка. Вы все еще хотите трахнуть его или мы можем продолжить? — Мужчина молчал, и Рамси посмотрел на Джендри и Арью. — Свободны. — Он взмахнул рукой. Джендри и Арья исчезли через ту же дверь, и Арья побежала вниз по ступеням так быстро, как только могли нести ее ноги.       В тот вечер Джендри сидел в кузнице и работал дольше необходимого. Наверное, уже было ближе к утру, чем к вечеру. Он точил клинок для Рамси Сноу — клинок, который должен был однажды перерезать ему горло. В кузню кто-то вошел. Он знал, что это Арья, хотя мог только догадываться, почему она проснулась и почему она здесь.       — Что сегодня произошло? — спросил он. — Я думал, нам обоим конец.       Девушка улыбнулась — хотя Джендри не был уверен, можно ли называть это так — и потянулась к груди, доставая маленькую, помятую сосиску, и со смехом бросила ее в огонь.       — Проявила изобретательность, — объяснила Арья. — Ты сказал мне быть осторожной. И я подумала, что никто не захочет трогать евнуха.       Он рассмеялся вместе с ней, и, хотя смех ее звучал глухо, в нем было больше эмоций, чем она выражала за все то время, что их держали здесь. И это было самое близкое подобие улыбки, которое он видел у нее за последние месяцы.       — Хочешь, я подлечу твою руку? — спросила она, указывая на буро-красную засохшую кровь и грязь, покрывавшую правую ладонь Джендри. Глупый бык, подумала Арья, подходя к нему.       — Нет, все в порядке, правда. Тебе лучше вернуться в свою комнату, Арья, что ты вообще здесь делаешь?       Она пожала плечами, доставая из-за пазухи бутылку вина.       — Я знала, что ты слишком глупый, чтобы самостоятельно перевязать рану. Кто-то должен это сделать, пока твоя рука не сгнила, а иначе какой от тебя будет прок? — Арья вытащила пробку зубами и взяла его за руку, которую Джендри с готовностью протянул, слишком отвлеченный звуком ее уже такого незнакомого голоса, чтобы спорить, пока она подогревала вино на огне кузницы. Арья больше не улыбалась, без сожаления глядя на то, как вино разливается по его ладони и кончикам пальцев. Джендри вздрогнул от боли. Арья сполоснула его руку самой чистой водой, какую только смогла найти в грязной кузнице, и вытерла остатки крови тряпкой. Она зашила рану, как могла, иголкой и ниткой, которые взяла у одной из спящих девушек, с которыми делила комнату.       Джендри взял бутылку вина и сделал глоток, пока она работала, небрежно пролив вино на рубашку.       — Не трать его зря, повара проверяют количество каждое утро. К тому же, если мне не изменяет память, когда ты пьешь слишком много, ты становишься излишне разговорчивым. — Она явно пыталась пошутить, но, как только слова слетели с ее уст, Джендри вспомнил события, произошедшие после его последней пьяной выходки. И он заметил выражение лица Арьи, когда она тоже об этом подумала.       Девушка зашивала глубокий порез на ладони, а Джендри стискивал зубы от боли и пил вино маленькими глотками. Они сидели в тишине. Арья больше не хотела говорить, а Джендри не знал, что сказать.       Она закончила шить и зубами перекусила нитку. Когда Старк начала перевязывать рану, она неожиданно заговорила:       — Почему у него не было плана? — спросила девушка, и Джендри сразу понял, что речь идет о ее отце. В памяти всплыла их ссора в лесу.       — Он не был готов к тому, что случилось, никто из нас не был готов, — признался Джендри. Пальцы Арьи на мгновение задержались на шраме на его предплечье — на том самом, который зашивала Санса в Красном замке вечность назад.       Девушка покачала головой и продолжила работу.       — Нет, он был самым умным человеком из всех, кого я когда-либо встречала. Он знал, что произойдет.       — Арри, никто из нас не мог этого предвидеть. Он был гениальным человеком, но Ланнистеры — хитры, они манипулируют, обманывают, у них нет стыда и нет принципов, когда дело касается их секретов. Мой отец умел многое, но игры престолов были не для него, он воин, а не политик. Ланнистеры предают, даже друг друга, они готовы на все, чтобы остаться на вершине и сохранить свои тайны. Мы все поняли это слишком поздно.       Арья только покачала головой, завязывая ткань в узелок на его руке и слегка отстраняясь.       — Ты ошибаешься. Я много думала над этим: он точно знал, что произойдет, поэтому и выслал мою мать из столицы, и меня с Сансой он тоже хотел отослать, ты знаешь это. Но что, если отец не просто так устроил мои уроки с Сирио, может он хотел, чтобы я умела сражаться, чтобы, возможно, могла вернуться и спасти его? Что, если у него был план, и он рассчитывал на меня, а я его подвела? — Крупные слезы беззвучно скатывались по ее щекам, а голос звучал все тише и тише.       — Арья, то, о чем ты говоришь, — просто безумие. Ты горюешь и тоскуешь по нему, но твой отец не рассчитывал на то, что ты вернешься и спасешь его, он планировал, что я увезу тебя как можно дальше от Королевской Гавани и уберегу от любой опасности. Не то чтобы мне это удалось, но… Все, что его волновало, когда он узнал, какой опасный секрет раскрыл, — это спасение семьи. Он был не из тех, кто отказывается от своего долга или думает о собственном благополучии. Лорд Старк умер, и его назвали предателем, но он был честен до конца.       Арья продолжала всхлипывать, но все это время молчала и прятала от него лицо. Все, что Джендри мог сделать, — это обхватить ее руками и прижать к себе, пока ее маленькое тело содрогалось от ярости и печали.       — Тебе нужно поспать. Иди ляг в мою постель, я собираюсь еще немного поработать.       — Над мечом, которым тебя хотят убить? — ехидно спросила она.       — Да, над ним. Я разбужу тебя, чтобы у тебя было время вернуться в свою комнату. — Арья кивнула и поднялась, в оцепенении плывя туда, куда он указал.       Рассвет засиял над головой Джендри, пока он без устали трудился в кузнице. Он размышлял о том, что, возможно, именно такая жизнь подходит ему больше всего: он и кузница, никто не знает его имени и даже не интересуется им, пот на лбу и спине, Арья в его постели.       Джендри оставил работу и подошел к ней: она спала глубоко и почти безмятежно. Он с удовольствием зевнул, наблюдая за ней. Это был заслуженный сон, и он не хотел ее будить. Он лишь протянул руку и провел по ее щеке, убирая прядь каштановых волос за ухо. Арья осторожно перехватила его за руку, и память Джендри ушла к ночи на Королевской дороге, когда они путешествовал с Йореном и его людьми, когда Джендри приснилось, что к нему прижимается ее тело. Тогда они только отправились в путь, и она еще казалась такой юной. Но теперь уже нет.       Джендри попытался вырваться из ее хватки, но не смог, хотя, возможно, тянул не так уж сильно. Вскоре он оставил попытки и лег рядом с ней на соломенную подстилку, его руки с нежностью обхватили ее и притянули ближе к себе.       Когда он проснулся, над ним стояла Арья. Солнце еще полностью не взошло над Харренхоллом.       — Я хочу повидаться с Братством, — заявила она.       Джендри медленно поднялся с кровати. События ночи все еще туманились в его голове.       — Что?       — Мне нужно, чтобы ты пошел со мной во двор, где они держат Братство. Я хочу поговорить с ними.       — Арья, я не думаю, что это хорошая идея, — признался Джендри, покачав головой.       — Почему нет? Что ты предлагаешь — сбежать вдвоем и оставить их здесь? Если ты прав, и у моего отца действительно был план, то эти люди были его частью, а ты хочешь просто бросить их здесь.       Джендри кивнул.       — Я не говорю, что мы бросим их, но, Арья, они находятся под постоянным наблюдением, как ты предлагаешь нам добраться до них?       Девушка вздохнула и осторожно поправила сапоги на своих маленьких ножках.       — Я об этом позабочусь.       — Арри… — начал Джендри, но она прервала его.       — В последнем разговоре с отцом он попросил меня довериться тебе. Он сказал, что ты будешь оберегать меня, и заставил меня пообещать, что я доверюсь тебе, когда придет время. Я готова это сделать, но готов ли ты тоже довериться мне? — спросила Старк, ее серые глаза были широко распахнуты, а голос дрожал и был непривычно серьезным.       — Да, — ответил опальный принц, почти не колеблясь.       — Хорошо, тогда пойдем. Нам нужно спасти Братство.       Они вышли во двор, и замок показалось им тихим, почти мертвым. Необычно для земель, управляемых Болтонами, необычно для любого места в опасном Вестеросе.       Когда они проходили через дверной проем во двор, Джендри увидел тела двух мертвых стражников, спрятанных в тени.       — Арья, что ты…       Она снова прервала его, отмахнувшись:       — Успокойся, это не я.       Девушка подбежала к избитым, окровавленным и находящимся на пороге смерти членам Братства, напоила и передала им украденные с кухни припасы.       Энгай открыл глаза, хотя его правый глаз был слишком опухшим.       — Малыш Арри, я все еще не сдох, — усмехнулся он и тут же зашелся в кашле.       — У вас будут неприятности, уходите, сейчас же, — проворчал Торос, его тон был серьезным и глубоким.       — Мы вас вытащим, — ответила девушка, ее маленькие пальчики играли с веревками и кандалами, которыми они были скованы.       — Кто эти «мы»? — сонно спросил Лим, у которого из раны на лбу текла кровь, и он, казалось, едва держался в сознании. Рядом с ним лежал обмякший паренек с широко раскрытыми, немигающими глазами.       — Ну, я, Бык, — пожала она плечами, — и он, — Арья указала через плечо на вход во двор, где рядом с двумя трупами стоял мужчина. С одной стороны его волосы были белыми, с другой — рыжими.       Джендри снова охватило беспокойство — чувство, к которому он уже привык за месяцы, проведенные в Харренхолле.       — Что ты наделала, Арья?