Не виноватая я

— Вставай, гость иноземный. Завтрак поспел. Грюм нехотя разлепил глаза. Вернее, один глаз. Второй подвижный, так и остался незакрытым. Экс-мракоборец давно уже к нему привык. Вставать не хотелось жутко. Но вид бодрой старушки с крючковатым носом, седыми патлами волос на голове и пугающей улыбкой, открывающей кривой ряд острых желтых зубов, явно говорил — выспаться ему сегодня точно не дадут. — Кукареку, — снова заорал проклятый петух. Экс-мракоборцу захотелось зашвырнуть в него протезом. Но старый волшебник подавил в себе это желание. Грозный Глаз сразу невзлюбил эту птицу. И было от чего. Вечно потрепанный другими соседскими петухами, прихрамывающий на одну ногу, этот петух обладал высоким боевым духом вместе с непомерной драчливостью. Он обожал будить гостя, а однажды, пользуясь открытым окном, петух тихо влетел к нему в комнату, клюнув того прямо в дико вращающийся искусственный глаз. Грюм, конечно, придушил бы мерзавца, но у обидчика оказалась слишком хорошая реакция, спасшая ему жизнь. Аластору оставалось только довольствоваться парочкой птичьих перьев, вырванных из хвоста пернатого нахала. Воспользоваться палочкой гость не мог. Слишком уважал хозяйку дома, не одобряющую всякую иноземщину. — Ладушка, вставай, — голос Бабы Яги зазвучал из соседней комнаты. — Ах, негодница, опять проснулась ни свет ни заря. Ну, погоди, если узнала, что ты мою ступу трогала… Ответа не было, только слышалась ругань Яги. Та распекала непутевую внучку. Приемную внучку, если быть точнее. Четырнадцатилетнюю авантюристку, бомбу замедленного действия, с невинными голубыми глазами, которые абсолютно не сочетались с характером их обладательницы. Ладу, фамилию девочки никто не знал, вечно тянуло на поиски приключений. Достаточно вспомнить, что в девять лет малолетняя хулиганка чуть не подорвала дом, — двухэтажный уютный терем, подарок самого царя-батюшки за заслуги Яги перед Китежом — столицей сказочной Руси. Старушка занималась целительством. При этом была настоящим профессионалом своего дела. Плату за свое мастерство не брала, но с удовольствием принимала помощь по хозяйству. В ее каморке под лестницей стоял котел и шкафчик с множеством склянок, баночек, колб. Туда-то умудрилась пробраться малолетняя исследовательница. Вид этого богатства сильно впечатлил девочку. И она, не утруждая себя соотношением компонентов зелья, его объема, времени изготовления попросту вылила в кипящий котел, все, попавшееся ей под руку. Результат не заставил себя долго ждать. Бабахнуло не слабо, а остатки черного густого варева, к тому же еще пахнувшего тухлыми яйцами, разлетелись по всему первому этажу, так как дверь каморки снесло напрочь. В итоге, в кухне еще долгое время было невозможно есть (Остатки зелья, конечно, убрали, но запах оказался больно крепким), домовенок Кузя долгое время прятался за печкой, боясь показаться на глаза злющей Яге, а об юную экспериментаторшу сломали веник. Другая шалость Лады чуть было не перессорила жителей всего Китежа. Девчушка просто хотела, чтобы люди были честнее и добрее друг к другу. А поскольку добро требует смелых шагов, чтобы достичь определенной благой цели, эти шаги были сделаны. Решительно настроенная правдолюбица просто взяла и вылила зелье правды в общий колодец. Но зелье обладало особым эффектом, человек, выпивший его, просто не мог держать правду в себе, спеша поделиться ею со всеми людьми. Вскоре весь Китеж внезапно прозрел. Мужья теперь знали о тайной жизни жен, жены о тайной жизни мужей, дети о родителях, родители о детях. Но переплюнул всех юный монашек. Забравшись на колокольню мужского монастыря, он при всем честном народе признался, что живет с настоятелем своего монастыря. Дело завершилось банальным мордобоем. А осторожная внучка несколько дней боялась показаться на глаза сердитой бабуле, а потом еще на несколько дней она полюбила спокойную размеренную жизнь на бабушкином огороде, поскольку волшебное средство, именуемое в народе ремень, умело отучать от шалостей. Но последний проступок, совершенный буквально год назад, был наиболее ярким. Лада, подкупив черного бабушкиного кота Васеньку внеочередной порцией сметаны, дабы тот не будил хозяйку, решила полетать в ступе. Обычно Баба Яга запрещала внучке заниматься полетами. Но запретный плод сладок. Кто же знал, что ступа взбрыкнет, не желая слушаться нового наездника. В общем, попалась проказница упырям. Двум неказистым босым мужичкам со спутанной бородою, одетым в красные косоворотки и рваные портки. От упырей так воняло потом и мертвичиной, что их можно было бы использовать в качестве химического оружия. Неизвестно, чем бы закончилось дело, если бы вовремя не появилась бабуся на верном, парящем в небе коньке Сивке-Бурке. Яга с помощью пары подзатыльников, ударом костяной ногой в пах да простых деревенских выражений черным по-белому объяснила мужичкам, что если они сейчас не уберутся восвояси, то она «засунет помело им…, два раза прокрутит, повернет и обратно не высунет». После таких угроз мужички, естественно, сбежали. Эти три случая были наиболее яркие из биографии юной авантюристки. Но Яга прекрасно осознавала: Лада может вытворить чего похуже. С такой внучкой о спокойной старости придется забыть, хотя бы потому, что дите несовершеннолетнее и сплавить его от греха подальше замуж вряд ли получится. — Эх, угробит меня егоза, — причитала старушка — Не пожалеет бабушку. Кушай, голубь мой, кушай, порадуй меня старую. Грюм опасливо покосился на стол с разнообразными яствами. Блины с медом, пирог с осетриной, огромный каравай. Из напитков: кисель, чай с баранками, ну и, конечно же, гостеприимная хозяйка поднесет милому гостю в знак особого уважения стопку водки. Вымыв руки у рукомойника, Грозный Глаз сел за стол. Стал дожидаться хозяйку, не приступая к еде. Поступить иначе ему мешало воспитание. — Ах, зараза, — с улицы вернулась Баба Яга, перекрестилась, глядя на икону. Богоматерь с младенцем на руках. — Опять Сивку-Бурку трогала. Господи, дай мне сил не прибить непутевое чадо. — Молодежь, — понимающе хмыкнул Аластор. — Они теперь все независимые. Не слушаются нас, стариков. — Я бы выбила из нее дурь, — вздохнула Яга, отхлебнула из фарфоровой чашки глоток горячего чая. — Так ить жалко девку лишний раз трогать. Сиротка она. Бог велел сироток не обижать. Экс-мракоборец усмехнулся. Попытки выбить дурь из девчонки решительно ни к чему не приводили. На памяти бывшего аврора девчонку пороли два раза. Оба раза ремнем. Он, конечно, не видел экзекуцию, но прекрасно слышал сопровождающий этот процесс звуки. Орала юная бандитка знатно. Впрочем, это не помешало ей заинтересоваться искусственным глазом гостя. Лада дважды предлагала сыграть гостю в дурака на артефакт, предлагая тому взамен какую-то безделушку. Гость все время отказывался. В итоге, девчонка попросту попыталась спереть глаз, когда Грюм спит. Естественно, у нее ничего не получилось. — Тяжелый случай, — кивнул бывший аврор. — Однако я заметил у вашей девчонки неплохие способности к волшебству. Ей бы стоило учиться в Хогвартсе. Я бы мог присмотреть за ней, чтобы глупостей не натворила. — Хогвартс? — оживилась старушка, — Это что ж такое? Грюм начал объяснять. Хмурое лицо Бабы Яги постепенно светлело. Надо же, можно будет отдохнуть целый год от внучки. При этом с ней ничего дурного не случится. Неразумное чадо будет в надежных руках постигать волшебную науку, а не пытаться удрать через тайные ходы из города к богатырям с шамаханами драться. Подвигов ей, видите ли, захотелось. Только подвиги разные бывают. В том числе и посмертные. — Ничего не выйдет, соколик, — грустно покачала головой хозяйка терема. — Внучка у меня уж больно шустрая. Трудно будет. — Не труднее, чем сражаться с Пожирателями, — обиженно возразил Грозный Глаз. — Эти сукины дети совсем обнаглели в последнее время. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ, — рявкнул он, услышав осторожные шаги в сенях. Дверь в кухню приоткрылась. В проеме показалась лохматая светловолосая голова проказницы. В голубых глазах девчонки отражались искорки веселья, однако Лада быстро успокоилась. Со всем присущим ей актерским мастерством девчонка потупилась, скользнув быстрым взглядом по пестрому коврику на полу, неловко покраснела, изображая застенчивую девочку отличницу, получившую неожиданно двойку. — Ой, бабуся, здрасте. — Ты где была? — бабуся привычным движением ухватилась за веник. — Курочек кормила. Хорошие курочки. Только петух плохой. Клюется больно. Могу показать. Не виноватая я, — запричитала проказница. — Ты зачем Сивку трогала? — Какого Сивку? — Лада невинно захлопала глазками, но бабуля так грозно замахнулась веником, что внучка решила сказать. — Не трогала я Сивку. Честно. Не трогала. В конюшню просто так зашла, воздухом подышать. Да не могла я по-другому у него такие грустные глаза были. — Завтракать садись, — старушка тяжело вздохнула, отвесила внучке подзатыльник. Та, впрочем, особо не расстроилась. Заученным движением девочка сотворила крестное знамя, поймав суровый взгляд родственницы, вымыла руки. И, не терзаясь особо муками совести, принялась за еду.