Не виноватая я

Этим вечером у Бартемиуса Крауча было прекрасное настроение. Ему легко удалось вместе с Хвостом бесшумно пробраться в дом мракоборца Грюма. Подозрительно легко, мягко говоря. Даже после того, как неуклюжий Хвост разбил случайно вазу, старик ничего не заподозрил. Барти сначала хотел придушить горе-шпиона. Он никогда не понимал, зачем Лорд держит при себе это трусливое ничтожество. Однако, кто посмеет осуждать решения хозяина? Вскоре гнев Пожирателя остыл. Приложив палец к губам, Крауч-младший мысленно выругался, ожидая, — неуклюжий толстяк снова натворит каких-нибудь глупостей. Но его опасения не оправдались. — Хрр, — гулко раздалось из спальни на втором этаже. — Хрр. Грюм беспечно дрых. Старая лестница под шагами незваных гостей скрипела, тщетно предупреждая хозяина дома об опасности. Но тот не желал просыпаться. Проблем с проникновением в спальню также не возникло. Дверь в комнату бесшумно отворилась, стоило только Петтигрю плавно взмахнуть палочкой. — Вот мы и встретились, старый идиот, — Крауч дерзко улыбнулся, склонившись над беспечно спящим магом. Бледно-зеленый Аластор лежал на полу, трогательно свернувшись калачиком. Рядом с ним лежала недопитая бутылка самогона. Грюм обнимал краснощекую толстобокую матрешку в красном платке. Экс-мракоборец тосковал. Вид неуютного холостяцкого жилища явно вызывал грусть. Повсюду пыль, лежащие в беспорядке вещи, опять-таки, готовил бывший аврор гораздо хуже Бабы Яги. Что ни говори, а его дому явно не хватало женской руки. Душевности тоже. Сам хозяин не был особо рад гостям. Кто знает, возможно, под личиной дорогого гостя прячется проклятый Пожиратель? Если бы не Дамблдор, Грюм задержался бы в Китеже гораздо дольше, тем более милая старушка предлагала перебраться к ней насовсем. Слишком тоскливо будет одинокой старой женщине после того, как она выдаст замуж единственную внучку, да и то приемную. Хотя, по правде сказать, не совсем одинокую, Лада пусть даже на далеком расстоянии не даст бабушке заскучать. Не совсем беззащитную. Все-таки, особо не напрягаясь, суметь отбиться от трех здоровенных пьяных мужиков, причем их же не менее пьяным товарищем, — весьма ценное умение. — Просыпайся, спящая красавица. За тобой пришли, — Барти с удовольствием отвесил безмятежно дрыхнувшему пленнику смачную оплеуху. Грозный Глаз замотал головой. Обвел обидчика мутным взглядом. Мысли в голове стали какими-то тяжелыми, неповоротливыми. Мозг после особенно вредного для печени подарка Бабы Яги отказывался работать. Тем не менее, веснушчатый, светловолосый незнакомец кому-то ему напоминал. — Бабуся, — озвучил свою догадку экс-мракоборец. Молодой Пожиратель тяжело вздохнул, борясь с искушением послать Аваду в пьяного аврора. Нет, конечно, ему приходилось в Азкабане не сладко. Одиночная камера, вонючая бурда вместо еды, опять-таки вынужденное соседство с дементорами не прибавляло бодрости. Конечно, пшеничные волосы при таких паршивых условиях потеряли свой былой цвет. Некоторые пряди выцвели, поседели со временем. Морщинки вокруг глаз появились. Но чтобы его назвали бабуся?! — Шизоглаз, ты забываешься, — прошипел волшебник, стараясь сразу не придушить пленника. — Нет, не бабуся, — огорченно констатировал Грюм. — Я понял. Ты это, ик, русалочка. Хвост мерзко захихикал. Барти злобно посмотрел на невольного свидетеля комичной сцены, прикидывая в уме, сколько зубов ему можно выбить, чтобы Темный Лорд не разозлился. Аластор же, решив, русалочка просто стесняется, ласково прошептал. — Ничего не бойся. Пожирательские отродья не посмеют тебя трогать, пока ты со мной. Старый Грюм никому не позволит тебя обидеть. Подари мне поцелуй. Бац. Удар, а затем еще один. Бутылка самогона нашла свое применение. Бартемиус широко улыбался, глядя на бессознательные тела. В доме повисла долгожданная тишина. Грозный Глаз не оказал достойного сопротивления, даже не хотел оказывать, зато очень хотел поцеловать своего похитителя. Вот после этого пьяный экс-мракоборец точно не выжил. Крауч, конечно, при необходимости весьма исполнительный, но поцелуи с аврорами не входят в его обязанности. Старик Муди на удивление легко поддался заклятию Империус. Без сопротивления заполз в сундук. Зайти туда, как приказывал Пожиратель, узник не смог. Правда, Грозный Глаз попытался прихватить с собой заветную бутылку, но вредный тюремщик не позволил, решив по возможности отучать пленника от пьянства. Быть снова русалочкой он не хотел. Хвост очнулся сам. На удивление быстро. Не дожидаясь неприятностей, Питер Петтигрю трансгрессировал в одном известном ему направлении. И вовремя. Потому что в дверь позвонили. Волшебник грязно выругался, искренне желая неведомому гостю оказаться в желудке обкурившегося вусмерть оборотня. Оборотное зелье Барти выпил залпом. С трудом подавив рвоту. Грюм оказался крайне неприятным на вкус. — Да иду я уже, иду, Мерлинова борода, — выругался сердитый слуга Волан-де-Морта. — Привет. Ого, как тебя корежит. С похмелья что ли? Руки дрожат. А глаз, как дергается глаз. Кстати, дашь поносить? Обещаю, верну. Наверное. В коридоре стояло юное недоразумение. Нахальная девчонка с сережкой в носу. На вид, лет тринадцати-четырнадцати, не больше. Светлые волосы были расстрепанны, голубые глазища зыркали по сторонам с любопытством. Гостья сосредоточенно жевала жвачку, прижимая к себе мелкую собачонку. Нелепую кучу железок с проводами. Глаза собачонки мигали ярко-оранжевым светом. Рядом с девчонкой стояла толстая зеленая сумка на колесиках. — Это Х-40. Экспериментальная модель, — пояснила она ошарашенному лже-Грюму. Тот во все глаза смотрел на пса-робота. — А по-нашему Тузик. У бабули просто ученые гостили, заблудились бедные. Оголодали совсем. Смешные такие. Подумать только, какие странные люди из будущего. Их корабли давно бороздят космические просторы, а они домовенка Кузю испугались. — Эх, — девочка вздохнула с сожалением. — Жалко, Яга мне бластер стащить не разрешила. И в космическую экспедицию не пустила. Я, говорит, тебя по всей галактике искать не намерена. — Ты кто? — Пожиратель удивленно протер глаза, видимо, ожидая, что видение исчезнет. Но не тут-то было. Гостья прошла на кухню. Бартемиус не мешал. Мало ли, может, у Грозного Глаза были родственники. Дальние, к тому же, еще бедные сквибы, уважающий себя волшебник никогда не наденет какую-то рвань, а тем более не забудет палочку. То, что рваные джинсы скоро станут в среде маглов вполне распространенным явлением, не имеющим ничего общего с бедностью, Крауч не знал. — Лада я. Неужели забыл? Хотя у стариков память слабая, но не настолько же, — девчушка открыла холодильник, задумчиво прицокнула языком. — М-да, в доме бардак, есть нечего. Воспитывать тебя надо, Грюм. Мне бы бабуся за такие фокусы давно бы голову открутила. Но ничего. Все поправимо. Деньги есть? — Ты слишком много себе позволяешь, деточка, — прорычал маг. — Понятно, денег нет, — Лада философски пожала плечами. — Я скоро. Тузик, иди сюда. Грюм хороший, он тебя не обидит. Правда? — голубые глаза с надеждой посмотрели на Пожирателя. — Правда, — нехотя подтвердил тот, думая, в какую переделку влип на этот раз. Впрочем, его опасения не оправдались. Гостья оказалась совсем не дурной хозяйкой. Барти с удовольствием уплетал яичницу с беконом, пирожки с мясом, котлеты. Внучка Яги тем временем без помощи магии подметала, мыла полы, убирала из самых злачных углов паутину. Ее очень заинтересовал сундук, но волшебник был начеку. К тому же, мощные запирающие чары были не по зубам девчонке, пусть даже такой шустрой. — Спать лягу на диване, — заявила Лада. — А сейчас можно мне немножко погулять? Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Голубые глаза смотрели с надеждой. — Куда? — хмыкнул насмешливо Крауч. — Ночь на дворе. — Спасибо, — крикнула проказница и прежде, чем он успел возразить, хлопнула входной дверью. Уставший сторонник Волан-де-Морта только пожал плечами. Все равно вернется. А воспитанием можно заняться утром, после сытного ужина слишком хочется спать. От пьяного Муди сейчас тоже ничего не добьешься. Даже под заклятием Империус старик сейчас такого наговорит, хоть добровольно в Азкабан сдавайся. «Нужно присмотреться к девчонке», — мысленно сделал себе заметку Бартемиус перед тем, как нырнуть в мягкую постель.