quiet water.

так спокойно на дне это храм, где можно не дышать не нужно молиться и говорить теперь я здесь навсегда [florence + the machine - never let me go] Переход из Хотлэнда в Ватерфолл сопровождался сильным перепадом температуры. Санса всегда пробирало несмотря на то, что, живя в Сноудине, он привык к холодной температуре, и поэтому он удивился, когда на лице Чары увидел лишь облегчение. - Я ненавижу жару, - призналась она, с наслаждением вдыхая сырой воздух пещер. – Всегда ее тяжело переношу. Санс кивнул, не зная, что ответить на это. Но Чаре, видимо, и не нужно было что-то услышать от него – она легкой походкой пошла вперед, утопая ногами в длинной траве и цепляясь пальцами за головки камышей. Сансу ничего не оставалось, кроме как поспешить за ней. Прошел уже год с того раза, когда он впервые увидел испуганную молчаливую девочку, цепляющуюся за платье Ториэль и смотрящую на него огромными глубокими глазами. С того времени Чара немного изменилась: у нее отросли волосы до лопаток, раны после падения почти зажили, оставив после себя только мелкие шрамы, а постоянное выражение испуга на лице сменило немного настороженное, но все же спокойствие. Изменения были так заметны, что на ее фоне Санс чувствовал себя застывшим во времени, поэтому на сегодняшнюю прогулку он натянул на себя свитер, стащенный из старых отцовских вещей. Он был немного великоват, что усугубляла огромная куртка, тоже Гастера, но кто-то ему сказал, что так сейчас модно. Вообще, он не планировал сегодня выходить из дома – ему нужно было доделать крупное домашнее на завтра – но звонок от Ториэль перебил все планы: она очень извинялась, но всей семье Дриимуров было необходимо отвезти приболевшего Азриэля к врачу, а оставлять Чару одну они немного побаивались, поэтому на Санса была возложена ответственная миссия – выгулять девочку, чтобы она не грустила в одиночестве. Ему было очень приятно, что его считали каким-то близким другом Чары (хотя их встречи ограничивались зависанием в лаборатории Гастера, где они играли в догонялки, мешали отцу работать и с восхищением рассматривали всякие непонятные приборы и колбочки со странными жидкостями), но необходимо было отправиться сразу после звонка, из-за чего Санс не успел помыться и очень переживал, что от него могло пахнуть. Изо всех сил он надеялся, что отцовский одеколон скрыл вонь от пота и слюней, которые он постоянно пускал во сне. Прогулка по Хотлэнду была явно не лучшей идеей, учитывая чарину непереносимость жары, королевский город она знала вдоль и поперек, а для Сноудина у нее не было подходящих теплых вещей, поэтому было принято решение навестить Ватерфолл, в котором Чара была нечасто, и она обрадовалась возможности исследовать малознакомую территорию. Санс был готов прыгать от неожиданного подъема настроения, когда он увидел, как уголки губ на чужом лице осторожно приподнялись. И вот так они оказались здесь, в царстве ледяных ручьев, камышей и шепчущих эхо-цветов. Санс без остановки болтал, рассказывая, что где находится («вот там будет магазинчик Герсона, чуть дальше – ферма семьи Блуков, а если пойти по той тропинке, можно попытаться найти скрытую деревню Тэмми… правда, у меня это пока ни разу не получалось»), а Чара терпеливо его слушала, не прерывая лишними расспросами. «Может, ей просто неинтересно?» - успел расстроиться Санс, но его сомнения тут же рассеялись, когда Чара поинтересовалась у него, откуда он все это знает. - ну… - он растерянно замялся, даже остановившись на пару секунд, заставив Чару сделать то же самое. – я много читаю, наверное. в библиотеке уйма книг посвящена разным местам Подземелья. и папа много всякого рассказывает… - А сколько всего таких больших территорий существует? – видимо, Чару настолько это заинтересовала, что она позволила себе перебить Санса, правда, тут же смутившись из-за этого. – Извини… - да ничего… - он растерянно почесал голову. - нам вообще известно пять, это Руины, куда ты упала, Сноудин, где я живу, Ватерфолл, Хотлэнд и Новый дом… но много где пишут, что локаций в нашем Подземелье куда больше, просто у нас пока ресурсов не хватает, чтобы их исследовать. Чара задумчиво покивала, смотря куда-то вдаль. Кажется, эти слова погрузили ее в размышления. - Знаешь, - начала она говорить, - места здесь совсем не похожи на мир там… наверху. Даже эти пять мест, которые ты перечислил, они… отличаются от тех, где жила я. Санс хотел спросить, что она хотела этим сказать, но не успел – Чара зашагала дальше, резко замолчав, и он благоразумно решил не развивать эту тему. Честно признаться, Ватерфолл он любил почти также, как родной Сноудин. Здесь было тихо, прохладно и спокойно, это место идеально подходило для моментов, когда необходимо очистить голову и отдохнуть от бытовухи. Иногда он сбегал сюда после особо сильных ссор с отцом, падал лицом в землю и долго-долго плакал, сжимая траву под ладонями, пока ветер ласкал его и эхо-цветы шептали что-то успокаивающее. Многим монстрам, пребывающим в депрессивном состоянии, советовали прогулки по Ватерфоллу – и Санс понимал, почему. Иногда отец уходил куда-то, без предупреждения и уточнения, куда именно, а по возвращению от него пахло сыростью и землей. Санс никогда не спрашивал, куда он ходил (в отличии от Папайруса), потому что прекрасно понимал. Чара, идущая впереди него, споткнулась и растянулась бы на земле, если бы Санс не успел схватить ее за локоть и придержать. Она обернулась, смущенно хмурясь. - здесь иногда бывает скользко, или попадаются всякие коряги, - предупредил Санс. – смотри под ноги, лишним не будет. - Иногда я ужасно неуклюжая… - пробормотала Чара, неловко переминаясь с ноги на ногу. - поверь, с Папсом ты точно не сравнишься. его способность падать на ровном месте меня поражает! серьезно, обрати внимание как-нибудь – он катастрофически часто это делает. Чара хихикнула, и в этот момент они осознали, что Санс до сих пор держит ее за локоть. Он тут же отдернул руку, пряча ее за спиной, и хотел извиниться, но Чара, избегая неловкой ситуации, направилась дальше, в этот раз намного аккуратнее и смотря под ноги через каждый шаг. Санс последовал за ней, гадая, почему его так смутило обычное прикосновение. Все это было каким-то… странным. Общение с Чарой было странным. Эмоции, которые он испытывал – тоже странные, он пока не мог их объяснить, и слишком стеснялся у кого-то спросить совета. Они проходили мимо фермы Блуков, когда Чара повернулась и указала пальцем в ее направлении. - Давай туда сходим. Я никогда не видела привидений… хочу познакомиться с ними. Санс уже хотел согласиться, но внезапно в его голове вспыхнула идея. Черт, как он вообще мог забыть об этом месте? - давай, но… чуть попозже. я хочу тебе кое-что показать. только обещай никому из взрослых не рассказывать. и… вообще лучше никому не рассказывать. Чара нахмурилась. - Это что-то опасное? - нет! – Санс замахал руками, в ужасе, что она может отказаться. – это очень безопасно. просто… это место типа моего секрета, и о нем никто не знает. а тебе я хочу показать. И, чтобы не выглядеть глупо, добавил: - ты больше других этого заслуживаешь. Кажется, вышло только хуже. Но на Чару это сработало: она еще пару секунд металась, с одной стороны побаивалась незнакомых мест, но с другой – с ней был Санс, и он еще делился своим секретом персонально для нее… В конце концов, она согласилась. - Неловко отказывать теперь, - она покачала головой. – Веди. - да, только вот… - осталась одна мелочь, о которой нужно было рассказать. – я все-таки немного боюсь, что ты можешь кому-то рассказать – ну вдруг тебя заставят! – поэтому… ты можешь закрыть глаза, пока мы идем? Чара непонимающе нахмурилась. - А как я тогда буду идти? Видел, как я недавно чуть не упала? Вдруг я врежусь в дерево? - ну, я тебя за руку поведу. Это был очень страшный момент. Санс почувствовал, как в ушах бешено застучало сердце, дыхание участилось, и он сам не понимал, почему так взволновался. Ему показалось, что его сейчас стошнит – и в этот момент все прекратилось, потому что Чара послушно закрыла глаза и протянула ему ладонь. Сансу казалось, что он пялился на ее пальцы вечность, боясь прикоснуться, но покашливание Чары его поторопило, и он аккуратно дотронулся до чужой руки. Он еле-еле держал ее, боясь сделать больно или нарушить какие-то границы, пока Чара сама не взялась покрепче и поудобнее, и теперь они держались за руки, стоя по колено в камышах. Санс не позволил себе размышлять об этом, а двинулся вперед, ведя за собой свою спутницу. Идти было недолго – минут пятнадцать, но из-за потеющих от волнения рук дорога казалось бесконечной. В основном они молчали, тишину нарушали лишь звуки шагов и обычных звуков Ватерфолла. Иногда Санс негромко озвучивал, где следует перешагнуть корни дерева, где пригнуться, а где идти осторожнее, чтобы не поскользнуться в луже. Чара послушно выполняла все эти действия, а Санс гадал – стучало ли у нее сердце также, как у него? Наконец, они прошли последнюю камышовую полянку, повернули за угол пещеры, и Санс отпустил чужую ладонь. - мы на месте. можешь открывать глаза. Чара послушалась. Они стояли на небольшом клочке суши, со всех сторон окруженные эхо-цветами. Впереди была пещерная река в десяток метров, мерно текущая куда-то по своим делам, несущая кувшинки, на которых периодически появлялись лягушки, а на другом берегу виднелось камышовое поле, прерываемое узкой тропинкой, которая извивалась и загибалась за угол пещеры. В начале тропинки стоял какой-то указатель, но отсюда не было видно, что на нем написано. Санс прошел чуть вперед, опускаясь на корточки у края берега и опуская ладонь в воду. - здесь вода намного теплее, чем обычно. теплое течение наверное какое-то проходит, или еще что-то… тебе нравится? Чара, не отвечая, медленно подошла к Сансу, стоя на самом краю, так близко, что он побоялся, что она сейчас упадет. Она оглядела все пространство вокруг, а потом указала пальцем на другой берег. - А что там? Санс пожал плечами. - не знаю. я думаю, это какой-то обходной путь к чему-то. наверное раньше эта тропинка соединяла оба берега, а потом часть почвы просела и залилась водой. хорошо бы мост построить, только, видимо, тут настолько редко ходили, что все просто забыли об этом месте, - пустился он в размышления. - я все думаю как-нибудь переплыть реку, но я не очень хорош в этом и боюсь потонуть. Чара опустилась на одно колено, опуская ладонь в воду. - И правда теплая. Не раздумывая, она стащила себя босоножки и погрузила покрытые мелкими ссадинами ноги в реку, с удовлетворением выдыхая. Санс сделал то же самое, закатав шорты повыше. Было приятно после долгой прогулки отдохнуть вот так вот, болтая ногами в воде и, запрокинув голову, рассматривать стены пещеры, усеянные кристаллами, которые освещали пространство. - как думаешь, откуда они тут? – озвучил свои мысли Санс. – я раньше думал, что это отец сделал, но недавно он сказал, что эти кристаллы уже были, когда монстров изгнали в Подземелье. Чара издала задумчивое «м-м-м». - Может, их кто-то сюда приделал до вас? В смысле… В Руинах же наверняка кто-то жил. Не могли же они просто так появиться. Санс покивал головой. Он действительно читал в книгах монстров-историков предположения о древней цивилизации, которая здесь обитала до них, но, кроме архитектуры в Руинах и этих кристаллов, от них ничего не осталось. Было непонятно даже то, являлись они людьми или монстрами. Они еще немного поболтали, делясь своими догадками, а потом, когда тема для разговора исчерпала себя, замолчали. Повисла тишина, но это не была тревожная, неприятная тишина, а скорее спокойная и умиротворенная. Та тишина, которую приятно разделить с другом, не боясь неловкого молчания. Они посидели в ней какое-то время, периодически переглядываясь и улыбаясь. Наконец, Сансу пришел в голову вопрос, который он давно хотел задать, но немного боялся. - тебе нравится в твоей школе? По тому странному блеску, мелькнувшему в глазах Чары, Санс понял, что его волнения были оправданы. Всегда, когда он встречался с Чарой после учебного дня, она выглядела странно подавленной, но не поддавалась на расспросы. Вероятно, не поддастся и сейчас… - По правде говоря, - сердце Санса екнуло, когда она все же начала с трудом отвечать, - я… иногда попадаю в неприятные ситуации. Она помолчала. Санс терпеливо ждал, позволяя ей собраться с мыслями. Мгновение казалось даром - Чара слишком редко делилась чем-то личным. - Отношение ко мне… не всегда хорошее. Конечно, у меня есть пара приятелей, с которыми мы болтаем на переменах, и учителя в основном ко мне внимательны… Но иногда… Чара вздохнула. - Я человек, и это видно невооруженным глазом, а монстры боятся людей. И я понимаю, почему! – поспешно добавила она, видя, что Санс открывает рот, чтобы что-то ответить. – Многие мои одноклассники наслушались рассказов родителей о том, какие зверства творили люди в годы войны. И это нормально – бояться подобных мне… просто иногда… Она зажмурилась, будто ей было тяжело говорить. Санс, не зная, как поддержать, положил руку на ее плечо. - Иногда страх заставляет действовать агрессивно, - выговаривает она, с таким видом, будто каждое слово причиняет ей невероятную боль. – Они пытаются что-то предотвратить… и я страдаю из-за их страха. Не говоря больше ничего, она слегка приподняла рукав, и Санс с ужасом увидел, что ее предплечье покрыто синяками, которые поднимались выше. Убедившись, что он достаточно все рассмотрел, Чара повернулась полубоком, оголяя нижнюю часть спины и живота и демонстрируя там такие же синяки. Некоторые из них уже пожелтели, другие были украшены ссадинами и царапинами. - Это не так больно, когда привыкаешь, - будто оправдывая своих мучителей, пробормотала Чара, возвращая одежду обратно. – Раньше я падала в обмороки, но потом привыкла… - это ужасно, - не позволяя ей говорить дальше эти мерзкие оправдания, перебил Санс. – почему ты никогда не говорила об этом никому? - Я не хотела доставать лишних хлопот, - дернула плечом Чара. – Один раз Азриэль увидел, и мне пришлось соврать, что я просто так неудачно упала. Он так расстроился, что расплакался… Что с ним будет, если он узнает правду? Вдруг, если я настучу, ему также достанется от этих хулиганов? - а учителя? неужели никто не вступается? – Санса трясло от несправедливости. Чара отрицательно покачала головой. - Мне кажется, они приветливы ко мне только из-за просьбы Ториэль и Азгора. Иногда я вижу их в окне, когда это все происходит на заднем дворе школы… Они никогда не вмешиваются. Могут одернуть в классе, если меня начинают дразнить, но не большее. Санс, потрясенный, молчал. Он не знал, что на это все ответить. Ему захотелось встать, помчаться к этим гадам и испробовать на них все атаки, которые он только знал, которым его научил отец. Только мысль о том, как расстроилась бы от этого Чара, останавливала его. Его стала бить мелкая дрожь от ярости, и только прикосновение чужой руки позволило ему взять контроль над собой. - Я понимаю, почему они так делают. Правда. - но тебе же больно! – взрывается Санс, чувствуя, как на мгновение в его глазах вспыхнул синий огонь – настолько он был зол. – как они смеют так с тобой поступать? разве ты сделала кому-то плохо?! Он вскочил с места и зашагал туда-сюда, злобно пиная траву, пытаясь успокоиться. Чара терпеливо наблюдала за его шагами. - Люди способны на многие подлости, сами того не зная, - произнесла она, не пытаясь остановить его. – Я испытала это на себе. Санс остановился и медленно повернулся к Чаре. Она смотрела на него с какой-то ужасно тоскливой улыбкой. - что ты имеешь в виду? Смешок. Сансу стало не по себе от того, сколько боли он в себе содержал – больше, чем во всех этих синяках вместе взятых. - Люди убили мою мать. Они гнались за мной, чтобы сделать то же самое. Вероятно, когда я убежала, они прикончили и моего отца. Чара не плакала, пока говорила это. В ее голосе звучали лишь пустая усталость и горечь. Так звучат, когда говорят о чем-то, из-за чего провели многие бессонные ночи. - Они загнали меня на эту гору. У меня был выбор – отдаться в их руки или прыгнуть. Между верной смертью и людьми я выбрала смерть. Каждый раз, когда Чара открывалась ему, Санс удивлялся стойкости ее психики. На ее месте он бы давно если не сошел с ума, то… стал бы более злобным. Намного. Чара не была злобной. Она нечасто показывала и доброту посторонним, но, присмотревшись, можно было увидеть, как она любит Азриэля и своих приемных родителей. Она выслушивала бесконечную болтовню новой лаборантки Альфис, играла с Папайрусом во все его детские головоломки и всегда выполняла поручения Гастера, если он давал какие-то из них, поймав ее в Лаборатории. Конечно, она не была наивной и открытой по отношению ко всем; умела огрызнуться и постоять за себя, но иногда… иногда она шла на жертвы, если понимала, что это необходимо – например, терпя издевательства одноклассников, чтобы не навредить Азриэлю. Чара умела любить лучше, чем кто-либо другой. Любить молча, ненавязчиво, отдавая всю себя и не прося ничего взамен. Санс подумал, что восхищается ей. - Так что я понимаю, почему меня боятся. И не злюсь. Ну, только чуть-чуть может быть, - подытожила Чара. Пустота в ее голосе исчезла, и она попыталась весело улыбнуться, но получилось все равно немного с грустинкой. – Вот, теперь ты тоже немного понимаешь. Санс опустился снова рядом с ней, на этот раз осмелев и придвинувшись намного ближе. Без слов, он накинул на нее свою куртку и приобнял. Он не знал, как передать весь тот спектр чувств, который ощущал, поэтому решил, что лучше ничего не говорить. Чара ничего не сказала на это. Но и не отстранилась, наоборот, прижалась чуть крепче. Санс снова запрокинул голову, и сверкание кристаллов вновь ему о чем-то напомнило. - там, на поверхности… ты видела звезды? Ему пришло в голову, что попытка отвлечь ее от тяжелой темы воспоминанием о ее мире была, наверное, не самой лучшей, но было уже поздно. - Да, не один раз, - кивнула Чара. – Я жила в месте, где ночное небо очень хорошо видно. Очень часто были звездопады… - это что? Чара удивленно на него посмотрела снизу вверх из-за капюшона куртки, а потом рассмеялась. Сансу показалось, что у него не хватает дыхания. - Я и забыла, что ты не знаешь. Это когда звезды падают… - они могут падать? – ужаснулся Санс. – это же очень опасно! как люди спасаются от них? Чара начала смеяться еще сильнее. - Это фигура речи такая, они на самом деле не падают. Ну то есть они падают, но не долетают до поверхности, сгорают в атмосфере, а мы внизу видим это в виде такого следа на небе, который появляется на пару секунд, - она прочертила линию пальцем в воздухе. - что-то такое проходят в старших классах... Санс невольно задумался о том, что вещи, которые монстры изучают на уроках перед выпуском, Чара уже знала перед падением, когда ей и восьми лет не было… Все-таки люди – удивительные существа. Мысль пришла ему в голову, и он выпалил ее прежде, чем успел обдумать. Может дело было в успокаивающей атмосфере, романтично мигающих кристаллах или в том, как их плечи прикасались друг к другу, а может, из Санса вырвалась частичка того, чего он отчаянно избегал даже в собственных мыслях, но тем не менее... - ты звезда, получается? Чара приподняла брови, удивленно смотря на него. - А? - ну… - Санс смутился. – просто ты тоже упала с неба. Чара застыла на какое-то время в выражении изумления, а потом хихикнула, отворачиваясь, но Санс успел заметить, как ее всегда чуть покрасневшие щеки стали на пару тонов темнее. Они еще долго не говорили. Санс был слишком смущен, чтобы что-то еще добавить, а Чара… Чара, казалось, просто наслаждалась моментом, прохладой Ватерфолла, шепотом цветов, водой, приятно обволакивающей ноги. Она прислонилась к сансову плечу, прикрывая глаза и, казалось, ни о чем не думая в этот момент. Санс не мог понять, что он чувствовал. Все ощущения в его теле, казалось, обострились, все еще было тяжело дышать, несмотря на пещерную свежесть, а глубоко в груди разразилась целая буря. Он испытывал такой спектр эмоций, который даже не мог описать, его бросало то в жар, то в холод, а места, где он соприкасался с Чарой, будто горели живьем… И больше всего в этот момент его волновал вопрос – Чара чувствует то же самое? Санс слишком боялся спрашивать. Он не хотел услышать «нет». Санс вспоминает тот день, когда Чара, пока они идут по Ватерфоллу, в какой-то момент поворачивает в сторону – на тропинку, ведущую к подземной реке, на берегу которой растут эхо-цветы. Санс не сопротивляется, он шагает рядом с ней, готовый, если что, напомнить дорогу, но его помощь так и не потребовалась. В детстве расстояние казалось больше. Сейчас они взрослее, их ноги вытянулись и окрепли, шаг ускорился, к тому же Чара больше не закрывает глаза (Санс удивлен, как она, ни разу не видя дорогу, так хорошо запомнила ее – неужели подсматривала?), и нет нужды за двоих смотреть под ноги. Они доходят за пять минут. Мост между берегами так и не построили. Река по-прежнему течет в своем темпе, пронося мимо кувшинки с лягушками. Эхо-цветы, кажется, даже не изменились в количестве. И они снова тут… как пятьдесят лет (и сотни перезапусков) назад. Только на Сансе уже одежда по размеру, Чара выросла с того момента сантиметров на сорок. И столько воды уже уплыло, сколько нет в этой вот реке, которая мимо течет… Они долго молчат, выдерживают долгую паузу, зная, к чему они оба прислушиваются и чего дожидаются. Стоят долго. Стоят и молчат. Но так и не слышат ни одного отголоска того момента, который когда-то разделили на двоих. Зато… до уха Санса доносится чей-то знакомый голос, приглушенный шепотом эхо-цвета, но все еще узнаваемый, родной до безумия. Он поворачивается на звук, несется, едва не ломая все цветы на пути, Чара еле поспевает за ним, явно недоумевая с такой реакции. Санс бежит так, будто надеется встретить обладательницу голоса, а на деле… Окруженный цветами поменьше, в глаза бросается особенно крупный, возвышающийся над остальными. Его лепестки синее, чем у остальных эхо-цветов, а если опустить взгляд вниз, то можно увидеть, что его корни похожи скорее на дубовые, которые глубоко зарываются в землю, возможно, на несколько метров. Говорил он менее четче, чем остальные, но все же… что-то расслышать все-таки можно было. Санс слышит, как Чара, запыхаясь, подходит к нему сзади, он понимает, что она сейчас начнет недоуменно бормотать, и поднимает руку вверх, не оборачивает. Он понимает, что жест достаточно грубый, способный спровоцировать вспышку раздражения, но… Чара послушно замолкает, будто зная, что в себе хранит этот цветок. «Разве у тебя нет никаких желаний?» - звучит женский нежный голос. К глазам подступают слезы, едва цветок заканчивает фразу, и Санс сжимает кулаки, пытаясь не расплакаться. Чара глубоко дышит сзади него, также вслушиваясь в речь цветка. «Только одно, но… довольно глупое» - второй голос выше, явно принадлежащему ребенку, который еще толком не поставил свою речь. «Не говори так! Давай, я обещаю, что не буду смеяться». Детский голос начинает взахлеб рассказывать о том, как он представляет мир там, наверху, приукрашивая различными выдуманными подробностями. Он возбужденно, звуча все громче, рассказывает, как король всех спасет, как все монстры выйдут на поверхность, в том числе и он сам, и добавляет скромно: «вот мое желание». Обладательница взрослого голоса мелодично смеется, и у Санса от этого болезненно колит там, где у людей находится сердце. «Эй, ты же обещала не смеяться!» - обиженно вскрикивает маленький ребенок, и Чара за спиной вдруг ахает от осознания. - Санс, это же… «Прости, просто это забавно…». Санс вытирает предательски текущие слезы снова и снова. «Это мое желание тоже, Санси». Последнее слово этим приятным голосом отдается эхом в головах обоих, и цветок сворачивает свои лепестки, показывая, что на сегодня с разговорами всё. Только сейчас гремит осознание того, что все остальные цветы, пока этот говорил, молчали. - Санс, это же ты, - потрясенно произносит Чара. Слезы продолжают заливать щеки и капают на и так влажную траву под ногами. - да, - устало произносит он в ответ. – и моя мама. Санс делает вздох, пытается успокоить всю свою сущность внутри себя, которая болезненно рвалась и метала, выдирая из себя клочки шерсти и с тоской воя куда-то вдаль. Не получалось. Он думал, что спустя столько времени ему получится отпустить и переболеть – но было больно, как в день ее смерти. - она мне это место и показала. это был сначала ее с отцом секрет, затем они показали его мне… - голос дрожит. - Папирусу я не рассказывал. он про мать ничего не помнил, может, он даже забыл, что она у него была, как и у любого другого живого существа. Конечно, Гастер тоже знает об этом цветке. Когда трагедия только произошла, он часто куда-то пропадал без объяснений, а, когда он возвращался, от него пахло сыростью и пещерой. Сначала Санс не понимал, куда его папа постоянно наведывается. Спустя пару лет понял, когда сам сюда наведался и увидел отцовскую фигуру, закутанную в черный плащ, слушающую снова и снова мамин голос. Его плечи содрогались. - Санс, - Чарин голос разбивает построенное перед глазами воспоминание плачущего отца. Она трогает его за плечо, ненавязчиво и осторожно, и Санс поворачивается наконец к ней, показывая заплаканное лицо. Холодные слезы текут по костяным щекам. Чарино лицо, кажется, не выражает никаких эмоций, но если приглядеться, можно заметить чуть приподнятые брови и побледневший румянец. Ей действительно жаль. Какой абсурд. Пару недель назад Санс хотел ее прикончить - и теперь она стоит перед ним, разделяя его неизлечимую боль. Сейчас он настолько уязвим, что она может прикончить его одним ударом ножа, спрятанного за пазухой. Но никакого ножа у Чары нет. Они смотрят друг другу в глаза, Санс чувствует, как слезы текут и текут, Чара держит его за предплечье. - Ты помнишь ее, - наконец произносит Чара. – И это уже… дар. В Пустоте все, что у меня было, это воспоминания о… всех, (о тебе – думает, но не произносит) и только они помогли мне не сойти с ума окончательно. Санс медленно кивает, понимая, к чему она. - Перезапуски и время стерли мою память о раннем детстве… Я помню только отрывки, - Чара издает грустный вздох. – Иногда что-то новое всплывает. Но у тебя, Санс, - она указала на цветок, который их слушал только что, - есть что-то большее. У меня нет фотографий, четких воспоминаний, записей. У тебя есть возможность прожить воспоминания. Она усмехается. - Признаться, я тебе завидую. Санс хочет спросить, хочет ли она вернуться домой и попробовать найти родителей, но решает умолчать, потому что уже знает ответ - а Чара бы все равно соврала. В этот раз, когда они идут обратно, глаза закрывает Санс, и рука Чары, держащая его за запястье, греет всю дорогу. Он снова и снова проигрывает в голове их разговор: «это был сначала ее с отцом секрет, затем они показали его мне», и добавляет мысленно – «и ты тоже часть этого секрета».