Милый хиромант

      Курогири знает, как никто, насколько большая пропасть между миром героев и миром злодеев не в пользу последних, ведь он не один год занимается поисками достойных представителей столь мрачной сферы деятельности, которые действительно смогли бы оказать Альянсу Злодеев значительную помощь в воплощении их задумок. Отыскать среди тысячи пустышек хотя бы одного по-настоящему сильного, да к тому же еще и неглупого человека в нынешнее время, когда зло скатилось до уровня мелких воришек и хулиганов на районе - очень непросто. Пока герои развиваются с бешеной скоростью, злодеи же в это время спускаются все ниже, буквально, в самые недра, принимая облик тени города, но даже при этом Курогири не забывал одну простую истину: чем ярче свет, тем отчетливей становится тень. Мужчина верил, что героям никогда не взять полное господство над миром, ведь вечный закон мироздания гласит о том, что свет не может существовать без тьмы, также как и день без ночи или солнце без луны. Но вопрос состоял лишь в том, где на самом деле здесь тьма и свет, и имеют ли люди право браться судить о таких вещах. Курогири часто задавался вопросом, почему именно такие как он и Шигараки Томура воспринимаются людьми, как нечто неправильное, как что-то такое, чему нет места в мире, и его рассуждения доходили до того, что во всем лежит вина на самом обществе, а никак не вселенской несправедливости. Людей нелюдями делают люди – как бы нелепо это не звучало, но Курогири придерживается этого мнения, и оно подтверждалось всякий раз, когда мужчина сталкивался с очередной чужой судьбой, отвергнутой остальным миром по той причине, что этот человек просто не вписывается в общепринятый канон. Хотя мужчина уже давно свыкся с тем, что его и других подобных ему воспринимают как отбросы общества, но это не значит, что внутри себя он примирился с этой, по его мнению, несправедливостью. Возможно, из-за желания продемонстрировать людям всю степень их заблуждения Курогири и продолжает следовать за Томурой Шигараки, но здесь также имеет место быть еще одно желание – обрести свое место. Никому, и даже самому Шигараки, в чем человек-туман был уверен, не нравится вести беспорядочный образ жизни, скитаясь с места на место в поисках угла, куда бы приткнуться и, по его мнению, люди, которые утверждают, что их устраивает такая жизнь, просто лукавят. Для многих, кто оказался в такой ситуации, подобный образ жизни не предел мечтаний, а лишь вынужденная мера, превращающаяся со временем в привычку.       Именно это явление Курогири наблюдал и в Андо Каяо, с которой тому посчастливилось познакомиться. Чем больше он узнавал Токийского Хироманта, тем больше он убеждался в правильности своего решения привести ее в альянс. И хотя девушка придерживается нейтральной позиции и явно разделяет не все взгляды Шигараки, но при этом она за несколько недель принесла альянсу больше пользы, чем, возможно, сам же лидер этого альянса. Ее отточенный ум и необычная сверхспособность стали ценным приобретением для их злодейской группировки, и даже сам Томура, который практически никого в своей жизни не признавал, кроме самого себя и своего учителя, все-таки смог оценить по достоинству такой весомый вклад. Хотя он лично Курогири так и не поблагодарил за ценную «находку», так как слов благодарности в лексиконе этого человека попросту нет, но мужчина видит, что Шигараки выделяет Каяо на фоне других, и это Курогири стал расценивать еще и как комплимент в свою сторону.       Но, невзирая на всю видимую пользу Хироманта для Альянса Злодеев, Курогири начинало казаться, что Шигараки относится к девушке не только как к орудию в достижении своих целей, но и как к человеку, что само собой является чем-то удивительным и исключительным для такого, как он. Томура всегда позиционировал себя, как человека асоциального и нетерпимого, сторонящегося к одиночному образу жизни затворника, именно поэтому разглядеть даже малейшие отклонения от его привычной манеры поведения было сравнительно легко. Обладая детской прямолинейностью, Шигараки всегда тяжело давалась сдержанность, а про терпение и речи быть не может. Если парню что-то не нравится, он предпочитает заявить об этом сразу же, но вот когда дело обстоит с тем, что ему приятно – здесь все куда сложней. Томура всегда чурался позитивных эмоций, словно боясь сломать годами выстроенный образ вредного, капризного ребенка одной довольной улыбкой или одобрением с его стороны. Ему всегда казалось, что люди вокруг не достойны хорошего к себе отношения, и чтобы тебя уважали или хотя бы боялись, нужно нести угрозу, а улыбки и веселье – это удел слабых и глупых. Томура был уверен, что даже одна такая улыбка способна переменить отношение окружающих к тебе, а выглядеть в глазах других глупым клоуном он хотел меньше всего. Но причина неприязни к улыбкам и радости была куда глубже, чем казалось, и корни этой неприязни тянутся из самых потаенных углов души Шигараки. Улыбка является символом общества, которое парень ненавидит всем своим черствым сердцем, и поэтому парень не улыбался сам и стремился уничтожить главный пропагандистский образ этого улыбающегося общества – героя Всемогущего. Каждый раз, когда злодея тянуло улыбнуться, он вспоминал широкую, ослепляющую своим ярким светом улыбку Всемогущего, и все желание как рукой снимало. Максимум, что Шигараки мог из себя выдавить – это кривую ухмылку или звериный оскал, но улыбкой это никак не назовешь. Возможно, еще и по этой причине парень предпочитает скрывать свое лицо, чтобы окружающие никогда не видели его истинные эмоции и слабости, которые могут в неподходящий момент вылезти у него на лице. Чтобы случайно не дать слабину, лучше просто натянуть на себя «маску», и чем страшней она будет, тем меньше люди будут пытаться узнать твой истинный облик. И с этим Шигараки всегда преуспевал, или, по крайней мере, до знакомства с Хиромантом точно.       Томура не знал, как правильно стоит воспринимать дружелюбную манеру поведения Каяо: как искреннее ее отношение к нему или как снисходительность. Девушка с самых первых минут их знакомства вела себя так, словно Шигараки ее старый друг, и, кажется, ее не смущали ни его гнусный характер, ни отталкивающий внешний вид. Даже попытки держаться от нее в стороне или припугнуть ее парня не спасали, ведь Каяо своим поведением создавала впечатление, что ей ни Бог, ни черт не страшен, а уж какой-то там Шигараки Томура и подавно. С этой стороны злодей завидовал Каяо и ее причуде, ведь больше всего он жаждал познать девушку, и способность считывать информацию о человеке через ладони была бы как нельзя кстати. Томура был готов обменять свою причуду на подобную причуде Хироманта хотя бы на две минутки, чтобы разобрать девушку по полочкам, но, к сожалению или радости, Андо Каяо оставалась для него по сей день загадкой, которую так не терпелось разгадать. Сама Каяо даже не догадывалась о том, какое неизгладимое впечатление она произвела на молодого лидера Альянса Злодеев, или, возможно, догадывалась, но не придавала этому значения, ведь девушка считает, что в ней кроме таланта мухлевать в азартных играх ничего особенного нет. Когда Шигараки спрашивал себя, чем его именно так привлекает Хиромант, он и сам не мог дать себе однозначный ответ, ведь с виду Каяо не представляла собой ничего сверхвыдающегося. Просто талантливый шулер с удобной для такого промысла причудой, не обделенный умом и талантом находить общий язык с разными людьми. Томура не раз встречал людей с подобными качествами и не считал Хироманта какой-то особенно выдающейся личностью, но было в ней что-то такое, что заставляло людей проникаться к ней доверием, и, кажется, это магическое очарование действовало даже на Шигараки. Его это злило, вызывало негодование, но одновременно с этим искреннее любопытство и, желая утолить его, парень был готов немного поступиться своими принципами. К тому же Шигараки не мог отрицать и тот факт, что только благодаря талантам Хироманта за прошедшие недели сотрудничать с альянсом вызвалось больше сотни людей, половина из которых из себя что-то, да представляют. Каяо по-настоящему «вытягивает» альянс, и именно на ее способности Томура был готов поставить многое. Но только ли на способности?       В отличие от Шигараки Каяо не страдает социопатией, поэтому ей совсем не в тягость работать с разношерстными людьми, а с представителями преступного мира общаться девушке куда интересней, чем с обычными, ведь среди них порой встречались очень интересные личности, изучать которых для Каяо сплошное удовольствие. Когда-то давно, до того как она ступила на кривую дорожку, девушке очень импонировала профессия психолога, и вполне возможно, если бы не кое-какие жизненные обстоятельства, она сейчас училась бы на психолога, а не сидела в баре в компании преступников. Но, как всем известно, жизнь – штука непредсказуемая, но Каяо не привыкла на нее жаловаться, поэтому получала лично от своей жизни все, что могла, и новые знакомства – тоже.       И в очередной раз выпроводив из бара парочку кандидатов на вступление в Альянс Злодеев, Хиромант вернулась на свое место у барной стойки и решила обмозговать свежую информацию. Курогири, который уже не раз наблюдал за причудой девушки в действии и должен был уже привыкнуть к этому, по-прежнему удивлялся тому, как Каяо удается справляться с таким объемом информации о совершенно посторонних людях. Для таких случаев у него по привычке были припасены таблетки от головной боли, так как без них девушке приходилось туговато. Однажды Курогири стал свидетелем того, как от перенапряжения Каяо просто потеряла сознание, и с тех самых пор он лично закупался обезболивающими специально для нее. Последствия использования причуды Хироманта были не слишком приятными, но головная боль – это не самое серьезное, что беспокоило девушку. К физической боли та уже давно привыкла, но самое худшее в подобном таланте – это необходимость раз за разом проживать чужую жизнь, чувствовать душевные терзания других людей, как свои собственные, а порой ей приходилось продолжительное время восстанавливать свои собственные воспоминания, которые частенько терялись в хаосе, что творился у Каяо в голове. Из-за того, что за последние несколько недель Хироманту приходилось использовать свою причуду большое количество раз, она практически перестала спать и проживала день за днем на обезболивающих таблетках. И это стало заметно по ее чрезмерно побледневшей коже и слишком ярко выделяющихся на ее фоне синяках под глазами, которые та старалась прятать за слоем тонального крема, чтобы ее не принимали за неизлечимо больную или наркоманку.       Глядя на все это, Курогири стал испытывать к Каяо некое сочувствие, и он все-таки решился выразить свою мысль по этому поводу: - Если ты не хочешь просить у Шигараки разрешения на отдых, то я могу замолвить за тебя словечко. Каяо, тебе стоит отдохнуть как минимум недельку. Как бы ты не красилась, но выглядишь ты уже совсем неважно, пусть это звучит не совсем корректно.       - Курогири-сан, спасибо за заботу, - тихо усмехнулась девушка, устало подперев свою голову рукой, - но это не так уж и сложно для меня. Я привыкшая.       - Но не до такой же степени. Ты больше года провела в психиатрической лечебнице в изоляции и практически не контактировала с людьми. Наверняка, твой организм просто отвык от таких нагрузок. Ты вообще спишь?       - Сплю, когда могу, - когда мужчина поставил перед ней стакан с виски, Каяо с недоумением подняла на того глаза. – Я не любитель таких напитков. Горько слишком. Лучше дай мне таблетку.       - Тебе не таблетка нужна, а расслабиться. Просто отдохнуть, - настаивал на своем Курогири. – После крепкого алкоголя тебя разморит, и ты точно уснешь.       - Но я же за рулем.       - Я умею водить. Если нужно – я тебя довезу до дома.       - Ты такой заботливый, Курогири-сан, - с какой-то растерянностью улыбнулась Каяо. – Слишком заботливый для злодея.       - Если мы злодеи, это еще не значит, что нам чужды любые человеческие чувства и поступки. Я уважаю старательных и трудолюбивых людей, и поэтому мне будет жаль, если ты себя доведешь до больничной койки. Шигараки Томура очень ценит тебя и, думаю, он не будет против, если ты отдохнешь от всей этой суеты хотя бы пару дней.       - Шигараки меня ценит? По нему не скажешь, - тихо рассмеялась Каяо и обхватила своими пальцами стакан с алкоголем, но все еще не решаясь выпить содержимое.       - Он никогда в этом не признается – таков наш лидер. Скрытный, горделивый и жесткий, но я знаю его слишком хорошо, чтобы быть уверенным в своих словах. Шигараки относится к тебе благосклонно, и он всегда отмечает тех людей, кто в чем-то, да помог ему, а ты принесла уже немало пользы альянсу, - мужчина кивнул в сторону стакана с виски. – Выпей. Не переживай насчет машины.       - Ла-адно, - устало потянула та, подняв стакан. – Убедил. Но если я что натворю по пьяни – отвечать будешь ты, чертов бармен! – усмехнувшись, Каяо сделала глоток и от горько-сладкого привкуса горячительного напитка сразу же поморщилась. – Фу, ну и дрянь же этот ваш виски.       - Этот еще ничего – он не из дешевых, - с усмешкой отметил Курогири. – Просто виски считается больше мужским напитком. Женщины, которые не слишком налегают на алкоголь, не привыкли к его терпкости. Но по сравнению с джином виски – это просто вода. На вкус, как тройной одеколон, - тихо рассмеялся тот. – Я несколько раз его пробовал, но все эти разы пожалел об этом. Ужасное английское поило, которое и сами англичане пьют разведенным. В чистом виде джин лучше не пить, а вот коктейли на его основе получаются неплохими.       - А какой алкогольный напиток, не считая коктейлей, тебе больше нравится? – поинтересовалась девушка, продолжая понемногу осушать стеклянный стакан.       - Лично я люблю ром, - Курогири на секунду призадумался. – Пробовал очень много разновидностей этого напитка, но мое сердце замерло только на «Санта Терезе». Невероятный вкус. Отдает богатым ароматом карамели, какао, а иногда даже кофе. В меру терпкий, в меру сладит и горчит, а послевкусие настолько яркое, что хочется еще и еще. Но ром – штука коварная, так что с ним нужно аккуратно. Не заметишь, как переберешь и все! Ты где-нибудь на теплотрассе в одних трусах.       Каяо залилась смехом, а мужчина ее в этом поддержал. После того, как приступ смеха унялся, Хиромант не могла не отметить: - Ты это из личного опыта почерпнул, а, Курогири-сан?       - Не то, чтобы из личного, но я тоже иногда перебирал с алкоголем, поэтому знаю, что говорю. А про теплотрассу я так, к слову, - попытался оправдаться мужчина, но на девушку это явно не подействовало, так как она продолжила смеяться.       - Теперь я знаю, чем угостить Шигараки!       Едва Каяо упомянула лидера злодейского альянса, как вдруг до ее ушей донесся слабый звон колокольчика, и она тут же перевела взгляд в сторону входной двери. Когда на порог бара ступил Томура, Курогири со свойственной ему учтивостью поприветствовал его, а Хиромант же просто улыбнулась, допив залпом остатки виски из своего стакана. Парень одарил эту парочку слегка раздраженным взглядом, после чего приблизился к барной стойке и сел на привычное место почти у самого ее края.       - Курогири, ты что, решил ее споить? – с неким упреком в голосе поинтересовался у мужчины Томура, бросив взгляд в сторону девушки и ее стакана, в котором еще недавно был виски.       - Нет, он просто помогает мне расслабиться после трудового дня, - усмехнулась Каяо, после чего протянула свой стакан бармену и потребовала повторить порцию. – И мне это, вроде как, начинает помогать.       - Каяо много работала и заслужила отдых, как мне кажется, - решил объясниться Курогири. – Может, ты отпустишь ее на пару деньков отоспаться?       - Может, скорее набухаться? – тот с еще большим упреком посмотрел на Хироманта. – Пьющие бабы – это еще хуже, чем пьющие мужики.       - Ой, Шигараки, - цокнула Каяо, - ты же знаешь, что я не пью. Максимум, что я могу себе позволить, - это банку пива раза два в неделю от силы, а бывает я даже пиво не пью. Просто у меня реально уже голову сносит от всех этих людей, с которыми мне приходится работать. Побыл бы ты на моем месте, понял бы.       - Если бы я бухал каждый раз, когда чувствую себя злым и уставшим, - я уже давно стал бы непросыхающим алкоголиком, - огрызнулся Томура. – И к тому же: разве ты не за рулем? Не боишься разбить свою «малышку» и себя заодно?       - Курогири-сан уже предложил мне услуги личного водителя, так что я могу со спокойной совестью напиться сегодня, - захихикала та, осушив вторую порцию виски одним большим глотком. – Фу! Все равно дрянь!       На этом моменте, пока Курогири и Каяо бурно обсуждали виды алкоголя, Томура призадумался, внимательно наблюдая за этими двумя. Когда девушка осушила свой стакан уже в третий раз, его одолели какие-то смутные чувства по этому поводу. Он не мог понять, отвращает его вид пьющей Каяо или это чувство больше походит на беспокойство, чем на отвращение, но в его голову прокралась мысль, которую он сиюминутно озвучил: - Я сам тебя отвезу.       - Чего? – переспросила девушка, бросив на лидера недоумевающий взгляд. – Ты? А ты водить-то умеешь?       - Опыт был. Ничего катастрофически сложного в этом нет, - поднявшись со своего места, парень приблизился к Каяо и бесцеремонно отобрал у нее прямо из рук стакан с новой порцией алкоголя. – Хватит уже с тебя, алкоголичка.       - Эй! – возмутилась Хиромант, потянувшись своей рукой к заветному стакану, но Томура тут же всучил его бармену. – Тебе вообще какое дело до того, сколько я пью? Нашелся тут папочка, - шутливо упрекнула его девушка.       - Если это будет сказываться на твоей продуктивности, то вот тебе ультиматум: либо ты перестаешь бухать, либо проваливай на все четыре стороны. Тебя уже вон разносит, куда ты еще в себя пихаешь?       - Да нормальная я, чего ты пристал? – поднявшись на ноги, Каяо слегка отошла от барной стойки и развела руки в стороны, как бы демонстрируя, что стоять ровно она в состоянии. – Видишь?       - Я серьезно, - Шигараки скрестил руки на груди, после чего пристально уставился на Каяо. Пусть лица его было не видно, как и всегда, но девушка ощутила на себе крайне агрессивный взгляд, и когда та издала смиренный вздох, парень немного успокоился. – Если Курогири так настаивает на твоем отдыхе, то поехали прямо сейчас. Ты мне здесь нужна в нормальном состоянии, уяснила? Какой толк от твоей причуды, если главный твой орган, а именно – мозг, не работает?       Хиромант и человек-туман переглянулись, после чего на лице девушке появилась растерянная улыбка. Скорее всего, мужчина ответил ей такой же улыбкой, но с мимикой у местных злодеев, как успела заметить Каяо, дела обстоят плохо. Девушке ничего не оставалось, как пожать плечами: - Я уж думала, ты за меня переживаешь, а ты только за мою причуду беспокоишься. Эх!       - Заканчивай дурачиться и тащи свой зад вниз, - с этими словами Шигараки покинул бар, оставив Курогири и Хироманта вдвоем.       - Что это вообще было? – с нервной усмешкой поинтересовалась у мужчины Каяо.       - Кто его знает, - с задумчивостью ответил человек-туман, продолжая смотреть на дверь, за которой только что скрылся лидер альянса. – Кто знает.       В тот самый момент, когда Томура покинул бар, он сразу же пожалел о том, что позволил себе пойти на поводу своих эмоций. Проанализировав все, что он ранее сказал, он разозлился на самого себя, на Каяо, которая довела его до этого своим развязанным поведением, и на Курогири, который стал всего этого свидетелем. С другой стороны он был рад, что именно Курогири все это видел, а не кто-либо другой, ведь кому-кому, а человеку-туману он все-таки доверял. Этот человек не из тех, кто станет много болтать или спрашивать лишнее. Если даже Курогири понимал больше, чем ему нужно понимать, он из чувства такта никогда об этом не скажет, что Шигараки в нем и нравилось. Но это не отменяло того факта, что парень действительно поставил себя в неловкое положение. Ведь на самом деле: какая ему разница, что случится с Каяо? Даже если она сама сядет за руль и разобьется где-нибудь за углом, разве его это хоть каплю тронет? Шигараки оправдывал свою излишне эмоциональную реакцию тем, что он не желает искать замену такому талантливому человеку. Какой бы Каяо не была, но для альянса она очень полезна и даже Томура это признавал. Но даже если это и так, и ее жизнь дорога ему только из-за ее причуды, то почему он не позволил Курогири отвезти девушку, а взялся за это сам? Всю дорогу до Токио, где и проживает сейчас Хиромант, Томура пытался ответить на свои же вопросы, но каждый раз, когда он бросал взгляд на соседнее кресло, на котором развалилась девушка, вся логическая цепочка, которую он с трудом выстраивал в своей голове, рушилась, и его вновь одолевали незнакомые ему ранее чувства.       Каяо уснула почти сразу, как автомобиль тронулся в путь, что лишь подтвердило его предположение о том, что девушка совершенно не умеет пить. Зачем она выделывалась в баре – тот только мог догадываться. Может, хотела его нарочно позлить, а может она и правда ощущала себя слишком измотанной и уставшей. В какой-то степени Шигараки мог понять ее, ведь он и сам много работает головой, правда не в таком смысле, как она, но умственный труд не легче физического. Отсюда систематический недосып, невроз и желание забыться где-нибудь или в чем-нибудь. Понимая это, Томура из своих соображений практически не употребляет алкоголь, а заменяет его на кофе, ведь с таким образом жизни, как у этих двоих, недолго и спиться. Парень не хотел этого признавать, но вполне возможно, что увидев ее с алкоголем, он просто забеспокоился, что у девушки расслабляться таким образом войдет в привычку. Ему нравится Каяо такой, какая она есть, и меньше всего Шигараки хочет, чтобы она испортила себя. Впервые человек действительно ему симпатичен, и утрачивать эти новые впечатления парню совсем не хочется. Вполне возможно, что помочь ей он вызвался из своих личных, эгоистичных побуждений, а также из любопытства. Спросить напрямую где живет Хиромант он не решался, ведь это выглядело бы с его стороны как минимум странно, и наверняка у девушки появилось бы много вопросов, поэтому Томура пошел более извращенным, но с виду совершенно невинным путем, и таким образом напросился к ней в гости, ведь наверняка пьяная Каяо сама себя до дома не доведет. Не сказать, что Шигараки Томура любитель ходить по гостям и распивать чаи, но дом может многое рассказать о его владельце. Поскольку парень ничего толком не знает о Токийском Хироманте, но узнать хочется, попасть к ней домой – это самый лучший вариант познакомиться с ней поближе не вступая в задушевные беседы, на которые у злодея что-то вроде аллергии.       Найдя логичные оправдания своему поведению, Шигараки заметно успокоился и начал принимать всю ситуацию, как что-то вполне нормальное и не нуждающееся в разъяснениях. Он решил, что, возможно, побывав у Каяо дома, он утолит свое любопытство, и все эти странные чувства к ней улетучатся, словно их и не бывало. Такое происходит, когда избалованный ребенок получает в руки заветную игрушку и, изучив лично все ее функции, теряет к ней интерес и переключает свое внимание на новую игрушку, которой у него еще не было. Скорее всего, хваленый Токийский Хиромант, о котором он столько слышал от того же Курогири, просто стал для Томуры эксклюзивной игрушкой. Ему было приятно осознавать, что он перехватил далеко не самого последнего человека в преступном мире, и что сами якудза мечтают прибрать Хироманта к своим рукам. Как только среди преступников пошел слух о том, что прославленный шулер Японии присоединился к Альянсу Злодеев, у тех проснулся нешуточный интерес к пока небольшой преступной организации, и этот интерес только сыграл Шигараки на руку. Присутствие Каяо удобно злодею со всех сторон, а на одном ее имени альянс может неплохо расшириться, поэтому ее жизнь все-таки имеет ценность. Но только ли по этой причине, или имеются еще и другие, более личные? Когда Томура задумывался над своим отношением к Хироманту, его тело пробирало мелкой дрожью, а мысли начинали путаться, порой позволяя себе непростительные вольности, которые очень злили парня. Впервые его воображение рисовало настолько яркие, точные и нескромные картины, и хотя он всеми силами пытался отвлечься от подобных фантазий, но стоило Шигараки бросить свой взгляд в сторону девушки хотя бы на мгновение, как его воображение бралось за старое с новой силой.       Всю дорогу до дома Хироманта он то и дело невольно поглядывал на рядом спящую девушку, и из-за переполняющих его эмоций Томуре порой тяжело давалось управление автомобилем, но сколько он не пытался совладать с желанием смотреть на нее, это желание было сильнее него. Ему нравилось видеть ее, пристально разглядывать ее лицо и тело, пока та этого не замечала, и парень даже успел заметить несколько маленьких родинок у нее на шее с правой стороны, которые размещены на ее коже в форме квадрата. Сейчас, пока Каяо спала своим очаровательно-пьяным сном, Томура впервые пригляделся и заметил, что ее густые черные ресницы еще длинней, чем когда ее глаза открыты. Шигараки очень нравились черные брови девушки, которые ровными дугами обрамляли ее глаза, делая взгляд Каяо выразительным и магнетически притягательным. Парень давно заметил, что взгляд Хироманта разительно отличается от всех, кого Томура встречал за свою жизнь. Вполне возможно, что эти бездонные черные глаза сразили его с первых же секунд, как он только поймал на себе ее взгляд. И хотя лицо и фигура Каяо не отвечали в полной мере канонам красоты, один ее взгляд, по мнению Шигараки, стоил тысячи красивых лиц и накаченных задниц. Про такую как Каяо Андо можно смело говорить, что она берет не внешностью, а своей харизмой. Чего-чего, а харизмы у Хироманта хоть отбавляй, и это заметил не только Шигараки, но и множество других людей, которые готовы за ней пойти.       Познакомившись с Каяо, Томура сделал вывод, что его возбуждают не так женские прелести, сколько ум. Глупые девушки ему никогда не нравились: ни в жизни, ни в кино, ни в аниме, ни в играх. Девушка может быть не слишком привлекательной внешне, но если она обладает неординарным мышлением, некой мудростью и отточенным умом, Шигараки мог обратить на такую внимание, но обычно подобных он находил лишь в виртуальном мире, чем в реальном. Говорят, что мужчины боятся умных женщин, и в чем-то Томура мог согласиться с этим утверждением. От такой дамы никогда точно не знаешь чего ждать; от такой не сбежать и не спрятаться. Пустышка может заинтересовать на одну ночь, возможно и на две, но умная женщина может заговорить с тобой лишь раз, и тебе придется погибать в ее омуте до конца своей жизни. Томура точно не знает так ли это на самом деле, ведь в своей жизни он с подобным не сталкивался, но он может представить себе как это происходит у других. Молодой злодей впечатлительный и любопытный, но не влюбчивый, да и такое чувство, как влюбленность было чуждо для него. Во все эти тонкости взаимоотношений мальчиков и девочек он не был посвящен, ведь в свое время он все это упустил, отдав предпочтение совершенствованию самого себя, которое тянется по сей день. Парень считал восхваленное веками понятие «любовь» просто мифом, который придумали слишком инфантильные и романтичные неудачники, а к плотским утехам он относился ровно никак, и долгое время он вообще приписывал себя к асексуальным людям, ведь потребность утолить инстинкты к размножению в его жизни особо не проявляла себя. Так продолжалось ровно до того момента, пока в один из дней Шигараки случайно не поймал себя на мысли, что он хочет раздеть Андо Каяо. Эта мысль испугала его своей неожиданностью и дальнейшей навязчивостью, и хотя он даже стал вести борьбу против своих же чувств, приказать себе не думать о Хироманте, как о женщине у него так и не получилось. В конечном итоге парень даже начинал мириться с этими желаниями, оправдывая себя обычной человеческой физиологией, а никак не вдруг возникшими чувствами к этой девушке. По крайней мере, он вполне успешно убеждал себя в этом.

***

      Смотря на ночной Токио сквозь огромные окна квартиры одной из его высоток Шигараки казалось, что до города можно дотянуться рукой, но к сожалению толстое стекло стояло стеной между ним и возможностью погрузиться в ночное очарование мегаполиса. Эти четыре широких окна в пол являются «сердцем» двухкомнатной квартиры и главным ее украшением. Натюрморты и пейзажи, украшающие идеально выбеленные стены меркли по сравнению с видом, простирающимся за окнами, размещенными в гостевой зоне. Парень не был удивлен тому, что напротив окон Каяо решила поместить диван, ведь такой живописный вид на японскую столицу может заменить даже телевизор. Зачем изучать криминальную сводку на новостных телеканалах, если можно созерцать суету большого города из такого удобного положения. А заметив в углу комнаты у самого последнего окна черное электронное пианино, Томура сделал вывод, что Каяо не чужда романтика, раз она предпочитает музицировать, глядя в окно. Да и вообще он был удивлен тому факту, что девушка дружит с музыкальными инструментами. Парень всегда считал, что у пианистов длинные ловкие пальцы, но руки Каяо с ее короткими худыми пальчиками не производили на него впечатления человека, общающегося с музыкой на «ты».       Несмотря на то, что квартира Каяо состоит из кухни-студии, спальни и санузла, она впечатлила Шигараки своими габаритами и просторностью. Конечно, он не совсем понимал, зачем одинокой девушке столько места, да и мебели в квартире было сравнительно немного, но похоже Хиромант любитель свободы и простора, а так же порядка, так как обойдя всю квартиру Шигараки не мог не отметить, что в ней очень чисто и опрятно. Парень не является знатоком роскоши, но даже такому как он было понятно, что квартира не из дешевых, да и меблирована она очень качественно. Весь интерьер выдержан в светлых, немного консервативных тонах; украшений по минимуму, но зато квартира напичкана продвинутой электротехникой. Особенно Шигараки впечатлил холодильник, и он не смог не отметить, что и сам бы от такого не отказался. Парень не мог с уверенностью сказать, что Каяо по-настоящему шикует, но на себе она не слишком экономит, раз решилась снять такую квартиру, да еще и в элитном районе Токио. Шигараки не понимал к чему такие траты и столь помпезные условия для проживания, но даже ему эта квартира показалась вполне практичной и уютной, хотя понять, почему в спальне Каяо кровать именно круглая, да еще и такая большая ему не удалось. Зачем такой маленькой и хрупкой девушке, проживающей в гордом одиночестве настолько большая кровать?       Все эти вопросы парню хотелось задать Каяо лично, поэтому он то и дело прислушивался к шуму, доносившемуся из ванной комнаты, где минут двадцать назад скрылась девушка. Шигараки очень впечатлило то, что девушка способна так быстро брать себя в руки, ведь еще около часа назад она спала в машине мертвым сном. Невзирая на явное опьянение после нескольких стаканов с виски, Каяо нашла в себе силы пойти в душ, заверив парня в том, что прохладная вода поможет ей прочистить сознание. Но все равно Томура продолжал прислушиваться, и иногда даже подходил к двери ванной комнаты, чтобы убедиться по звукам, доносившимся из-за нее, что Каяо там в сознании и ее не унесло в канализацию случайным образом. Кто этих пьяных знает. Опыт Томуре показал, что пьяные – это сверхлюди, способные на все.       Возвратившись к большим окнам, Шигараки раздвинул чуть шире прозрачные зеленые занавески, чтобы раскрыть по максимуму вид на яркие огни ночного Токио. Он не стал включать свет в комнате, чтобы он не отражался об оконные стекла и не мешал наслаждаться пейзажем за окном. Хотя стиль квартиры Хироманта был не в духе Шигараки, ведь тот предпочитает более темные цвета и от такого большого пространства он немного теряется, но за эти внушительные окна он отдал бы ей должное. Чарующая красота мегаполиса с этого ракурса так пленила его, что он даже не заметил, как глубоко погрузился в свои собственные мысли, стоя у окна, и что шум воды, который ранее нарушал тишину в квартире, давно уже исчез. Томура не услышал даже, как слегка скрипнула дверь со стороны ванной комнаты, и только когда в его сторону послышались размеренные, немного влажные шаги, он наконец отвлекся от своих раздумий и обернулся. Смотря в пол, он заметил пару женских ножек и мокрые прозрачные следы, тянувшиеся за ними по светлому паркету. Подняв глаза чуть выше, он пытался обнаружить хотя бы намеки на одежду, но чем выше устремлялся его взгляд, тем больше он терялся, понимая, что ноги девушки полностью обнажены. В попытке исправить сложившуюся в голове картину, он резко поднял взгляд вверх и к своему удивлению обнаружил, что на Каяо сейчас кроме черных трусов и широкой синей майки ничего нет, правда, не считая опять-таки повязки на лбу, но на этот раз она была белой и махровой, напоминающей своей текстурой простое полотенце. Приглядевшись, он заметил, что эта майка ей явно не по размеру, ведь она довольно свободно свисала с ее плеч, бесстыже оголяя декольте Каяо, но слегка прикрывая часть ее черного белья. Томура не знал, радоваться ему или досадовать тому, что он сейчас не видит, как весь этот срам выглядит сзади, но парень действительно немного растерялся от неожиданно представшей картины. До этого обнаженной он Хироманта только представлял, но этот вид дал ему свежую почву для фантазий, от которых он поспешил отмахнуться, отведя взгляд куда-то в сторону. Сейчас он пожалел о том, что его лицо ничем не прикрыто, ведь по нему девушка вполне могла прочесть все, о чем он может думать. Но, возможно, она нарочно предстала перед ним в таком нескромном образе? Или все-таки сказался алкоголь и та, не задумываясь, приоделась так, как она обычно предпочитает передвигаться по своему дому.       Отойдя от легкого шока, Шигараки все-таки нашел в себе смелость бросить в ее сторону укорительный взгляд и поинтересоваться: - У тебя что, туго с гардеробом?       - Чего? – кажется, Каяо искренне не поняла суть заданного вопроса, но когда парень одарил ее уже более смелым взглядом, указывая на то, что девушка выглядит не совсем привычно для него, та лишь с улыбкой отмахнулась и пожала плечами. – А что такое? Я ведь у себя дома как-никак.       - Ты всегда при гостях выдвигаешься в таком. . . виде? – продолжал пытаться отчитывать ее злодей, но со стороны это скорее походило на попытку скрыть свое смущение и неловкость.       - Да чего ты постоянно ругаешься? Ты бываешь хоть чем-то доволен? – усмехнулась та, отбросив на диван мокрое полотенце, которым она еще недавно пыталась просушить кончики своих волос. – Какое тебе вообще дело до того, как я одета? Это тоже как-то может сказаться на моей причуде? – съязвила Каяо, чем явно задела Шигараки, лицо которого приобрело в миг более мрачный оттенок. – Ой, было бы на что здесь смотреть, - девушка развела руками, демонстрируя без намека на стеснение свое тело. – У меня только сиськи слегка больше мужских, а так я вылитый пацан.       - Ты глубоко заблуждаешься, - неожиданно заявил Шигараки, но продолжать свою мысль он так и не решился, посчитав, что это будет не совсем нормально с его стороны. Говорить комплименты тот никогда не умел, поэтому даже не пытался за это браться в данный момент. Да и что бы он ей сказал? Что находит ее худощавую фигурку очень привлекательной для себя? Что вид ее обнаженных стройных ног вызывает в нем желание оказаться между них? Или что Каяо единственная девушка в его жизни, которая на самом деле ему симпатична? Но вместо этого Томура выдавил из себя с присущей ему черствостью в голосе: - Лично я большие сиськи считаю нелепыми и отвратными. Не загоняйся из-за фигни.       На это Хиромант только нервно усмехнулась, решив принять это для себя, как комплимент. Комплимент в стиле Шигараки. Хотя ее жизненного опыта было достаточно, чтобы понять по одному взгляду лидера, что она его смущает своим присутствием. Это было не удивительным для нее, ведь для парня, который никогда даже за ручку с противоположным полом не держался, вполне естественно чураться вида полуголых девиц. Сама Каяо, повидавшая за свою короткую жизнь много разного, давно утратила такие чувства, как стыд или смущение, поэтому присутствие Томуры ее нисколько не беспокоило. Она не позволила бы себе так выглядеть, если бы на его месте находился опытный хищник, но от лидера она не ждала каких-либо активных действий в ее сторону, ведь наверняка он и сам не знает, что делать в такой ситуации. Но отчего-то Каяо нравилось видеть его таким непривычно растерянным и задумчивым, отчасти даже беззащитным. Словно это не она сейчас почти голая перед ним, а он перед ней, и Хиромант невольно сравнила Шигараки с совсем незрелым подросточком, который впервые в своей жизни заговорил с девочкой. Ее удивлял тот факт, что Шигараки Томура так разительно меняется в ее присутствии, ведь обычно он ведет себя совсем иначе. Лидер всегда казался слишком самоуверенным, наглым и непреступным, но наедине с ней он словно утрачивал эти качества. А может с ней он становится настоящим? Может весь этот образ плохого парня всего лишь фарс, способ оградиться от внешнего мира? Каяо могла такое предполагать, потому что она узнала его куда лучше, чем другие люди, не без помощи своей причуды, разумеется. Наверное, Томура понимает, что притворяться кем-то другим перед человеком, который буквально просканировал тебя насквозь, было бы крайне глупо и неуместно. Это то же самое, если на уже прочитанную книгу натянуть другую обложку с другим названием – содержимое от этого не изменится. Каяо начинало казаться, что из-за того, что она слишком много о нем знает, Шигараки не может выстроить с ней отношения, которые были бы ему удобны. Он осознает, что любое неестественное для него действие в ее сторону будет расценено, как игра и притворство, но и вести себя с ней слишком откровенно он тоже не желал, ведь его истинный облик не нравился даже ему самому. В таком случае Шигараки оказывался в тупике, и его мучил лишь один вопрос: как именно следует себя вести с Хиромантом?       Пока Томура рассуждал обо всем происходящем за чашкой кофе, которым угостила его хозяйка квартиры, он вдруг зациклил свое внимание на том, что Каяо по неясным ему причинам всегда скрывает свой лоб. Раньше он считал, что та красная повязка – это лишь элемент ее своеобразного стиля, но когда парень увидел ее с этой белой махровой повязкой на лбу, предназначенной, похоже, специально для водных процедур, его детское любопытство стало терзать его сознание, и он все-таки решился спросить: - Почему ты всегда прячешь свой лоб?       Похоже, этот вопрос застал ее врасплох, и Каяо заметно растерялась. Шигараки сразу же сделал вывод, что он затронул какой-то важный для нее секрет, и девушка дала это ясно понять своим неоднозначным ответом: - Да так, просто.       - Не надо гнать пургу. С чего бы тебе прятать свой лоб даже после душа, еще и в домашней обстановке? Ты не боишься ходить при мне в трусах, но стесняешься открыть свой лоб? Почему?       - Я не говорю, что стесняюсь, просто не хочу. Я так привыкла.       - Я пошел на поводу твоего желания и показал тебе свое лицо, хотя мне куда удобней его скрывать. Может, будет честней, если и ты покажешь мне, что ты там прячешь? – Шигараки пристально, с легким раздражением уставился ей в глаза, показывая всем своим видом, что он от нее не отстанет, если та не утолит его любопытство. И, похоже, это подействовало.       - У меня не самый красивый лоб, - как-то нервно усмехнулась та, отставив чашку с горячей жидкостью.       - У меня не самое красивое лицо, и что дальше?       - Просто. . . – тяжело вздохнув, Каяо медленно поднялась на ноги и, повернувшись к столу спиной, слегка присела на его край, упираясь в гладкую белую поверхность руками. – Не хочется ковырять старые раны. Настроение не то.       - Если тебе так не хочется, можешь ничего не рассказывать, дай только посмотреть, - с этими словами он поднялся из-за стола и, приблизившись к Хироманту, протянул к повязке на ее лбу свои руки. Та чисто инстинктивно подалась назад, не дав ему дотронуться до себя с первой попытки, но в итоге, когда парня пробрало раздражение, он, не церемонясь, вцепился пальцами в белую махровую ткань и тут же стянул ее с головы Каяо, оголив тем самым ранее скрытый лоб. Увиденное его совсем не разочаровало, а лишь удивило, вызвав естественный вопрос: – Откуда у тебя этот шрам?       Каяо уже и сама долгое время не видела свой изуродованный с криво зажившим порезом лоб, который рассекал его почти во всю длину. Она старалась избегать своего отражения в зеркале, когда на ее голове нет повязки, чтобы вновь не погружаться в пренеприятные события прошлого. И уж тем более она никому долгое время не показывалась в таком виде, поэтому было вполне естественным, что ей стало крайне неловко перед лидером за свой не самый эстетичный внешний вид. Но Шигараки ли говорить об эстетике? Хотя Каяо явно было неприятно, что он видит ее такой, но сам парень не воспринял ее шрам за какое-то уродство, ведь по сравнению с его изувеченным лицом у девушки всего лишь один шрам, и то он не казался ему уродливым. Томуре было не совсем понятно, почему она так боялась показать свой лоб, когда перед ней он без стеснения светит своим не самым миловидным ликом. Но похоже за этим шрамом имеется какая-то очень неприятная для Хироманта история, но девушка была не готова поделиться ею (да и не считала нужным это делать), поэтому она дала на его вопрос вполне лаконичный ответ: - Его мне на память оставил один человек, чтобы я никогда не забывала, из какой дыры вылезла.       - И где сейчас этот человек?       - К счастью, его уже давно нет.       - Ты приложила к этому руку? – решил поинтересоваться Шигараки, глядя ей прямо в глаза, словно он желал прочесть в них ответ до того, как она сама его даст.       - В какой-то степени, можно сказать и так, - Каяо потянулась к своей повязке, чтобы вернуть ее на место, но вдруг ее планы были грубо нарушены одним прикосновением к ее лбу. Почувствовав, как два пальца Шигараки одним медленным движением прошлись по всей длине ее шрама, та заметно вздрогнула и подняла на парня удивленный, даже испуганный взгляд. Злодея очень удивило ее выражение лица, ведь ничего кроме глубокого спокойствия в ее глазах он раньше не видел. Сейчас она впервые выглядела уязвимой перед ним, растерянной и напуганной, но Томуре это показалось даже забавным. – Т-ты что делаешь?       - У тебя широкий лоб. Говорят, что широкий лоб – признак большого интеллекта. Зная тебя, я могу в это поверить, - убрав свою руку от ее лица, он одним резким движением отобрал у нее повязку и отбросил ее в сторону. Та благополучно приземлилась прямо в раковину, и когда девушка с явным возмущением желала броситься за ней, Томура остановил ее: - Это не нужно. По крайней мере, в моем присутствии точно.       - Н-но. . .       - Меня бесит то, что ты слишком много знаешь обо мне, но сама скрываешься. Если ты не хочешь ничего о себе рассказывать, то не лишай меня удовольствия, хотя бы, видеть твой истинный облик. В отместку на то, что ты проникла ко мне в голову, я хочу видеть этот шрам.       Теперь Каяо убедилась окончательно в том, что он все еще злится на нее за то, что она использовала на нем свою причуду. Похоже, он все это время пытался вытянуть ее в такое же положение, в котором оказался сам, и своим отказом сейчас она может очень сильно его разозлить. Портить отношения с лидером ей совсем не хотелось, ведь из более-менее дружественно-терпимых они в любой момент могут перерасти во враждебные. Такая перспектива Хироманта не устраивала, ведь как-никак, но причуда Томуры Шигараки ее действительно немного пугала, хотя она этого никак не показывала. Иметь врага в лице такого человека совсем не выгодно, особенно если учесть, что врагов у нее и без того хватает, и Хироманту пришлось пойти на поводу желания Шигараки. С другой стороны, она тоже считала, что так будет честно, ведь по ее прихоти он снял со своего лица ту мертвую руку, которая ее так напрягает. Оставив попытку спрятать свой лоб, она лишь тяжело вздохнула и покачала головой, смиренно выдав: - Хорошо. Все-таки ты итак позволяешь мне слишком много.       - Например: стоять передо мной в трусах, - скрестив руки на груди, он оглядел ее сверху вниз, и вдруг его левая рука машинально оказалась на его шее. Когда Томура принялся слегка почесывать ее ногтями, он тут же поймал на себе озадаченный взгляд девушки и на секунду приостановился. – Что?       - Ты снова нервничаешь? – усмехнулась та. – Почему? – на самом деле Каяо знала ответ на свой же вопрос, но ей нравилось наблюдать за тем, как парень перед ней теряется, когда она начинает затрагивать провокационные темы. Но не дождавшись ответа, она взяла его за запястье и оторвала его руку от шеи, дав тому понять, что эта вредная привычка ей совсем не нравится. – Шигараки, перестань скоблиться, - девушка преподнесла его руку к своему лицу и принялась разглядывать его пальцы. – Ты когда стриг ногти в последний раз? Зачем ты их грызешь? Божечки, какой же ты не ухоженный. Тебе стоит начать заниматься своим внешним видом, ты же совсем молодой парень. Зачем себя так запускать?       Все время, что Каяо с шутливым упреком отчитывала его, он не сводил с нее своего взгляда, и девушка все никак не могла понять, о чем тот думает. Когда лицо Шигараки так застывает, от него можно ждать чего угодно, но обычно это предвещало скорое извержение вулкана, которое разнесет все на своем пути. Девушка не раз становилась свидетелем эмоциональных выплесков этого неуравновешенного человека, но сейчас он впервые притих на такое продолжительное время. Побоявшись испытать на себе гнев лидера Альянса Злодеев, Каяо все-таки отпустила его руку, и хотела было исчезнуть из виду, чтобы дать тому, если что, перебеситься в одиночестве, но, как оказалось, у Шигараки были свои мысли на этот счет.       Неожиданно для девушки, Томура схватил ее за обе руки и притянул ее за них к себе вплотную, не давая даже шанса вырваться и сбежать. Но от шока, который испытала в этот момент Каяо, она даже не задумывалась о побеге, несмотря на столь угрожающее выражение лица злодея. И хотя тот был явно раздражен и в любую минуту мог бы активировать свою причуду и уничтожить ее руки, он вел себя с ней аккуратно, контролируя каждое свое движение. Смотря в его глаза, Хиромант заметила в них нечто большее, чем злость, но что именно – ей было не совсем понятно, правда ее смутило то, как сильно участилось его дыхание. Вскоре она даже стала ощущать его на своем лице, когда тот, буквально, всем своим телом навис над ней, заставив девушку чуть ли не вдавиться в стол.       - Какая же ты. . . бесячая, - вдруг заговорил Шигараки, когда их лица оказались на довольно неприличном расстоянии друг от друга. – Знаешь, за что я тебя так ненавижу? – Каяо шокировано смотрела на него, боясь даже моргнуть, чтобы упустить ненароком что-то важное. Но когда он наклонился к ее уху, Хиромант вздрогнула в его руках, ощутив горячее, тяжелое дыхание на своей коже, из-за чего все волоски на ее теле разом встали дыбом. Каяо замерла, боясь пошевелить даже пальцем, как вдруг Томура продолжил: - Я хочу стереть тебя в порошок с каждым днем все больше, но не могу. Потому что видеть тебя живой я хочу больше, чем мертвой.       Когда злодей резко отстранился от нее и стремительно покинул комнату, Каяо так и продолжала смотреть в одну точку перед собой, не решаясь даже выдохнуть. И только тогда, когда до ее ушей донесся звук захлопнувшейся входной двери, она ослабила свою хватку и отпустила стол, за который недавно отчаянно держалась, словно за спасательный круг. Позволив себе отдышаться после перенесенного напряжения, Каяо уселась на стол и смахнула пот со лба, пытаясь тут же проанализировать случившееся. Слова Шигараки оставили довольно глубокий отпечаток в ее душе, ведь сейчас он открыто признался ей в том, что она интересует его. Но как именно? Каяо оставалось только допить свой уже остывший кофе и догадываться.