Милый хиромант

      Развернув скомканный им же клочок бумаги, Томура вновь пробежался взглядом по содержимому оставленной Каяо записки, потому что все никак не мог прийти к нужному выводу из всего произошедшего. Он задумчиво переводил взгляд то на измятые простыни и подушку рядом с собой, то на записку, повторяя это вновь и вновь, словно пытаясь всякий раз убедиться, что эта ночь не была плодом его больной фантазии. Сердце злодея начинало биться учащенно, когда перед его глазами всплывали сцены, которые он пережил, вроде бы, совсем недавно, а словно и не переживал никогда. Каяо сбежала так стремительно, что воспоминания о прошедшей ночи согревала только разбросанная по комнате одежда, а также следы безудержной страсти на постели. Шигараки точно не понимал, что сейчас чувствует, но неожиданное исчезновение девушки расстроило его не так сильно, как он сам того ожидал. Внутри парень ощущал очень приятное волнение, которое разливалось по всему телу и заставляло его трепетать перед своими воспоминаниями.       Удовлетворение. Скорее всего, Шигараки Томура впервые почувствовал удовлетворение, ведь этой ночью между ним и Хиромантом произошло нечто больше, чем просто секс. И хотя это был первый подобный опыт в жизни молодого злодея, но дело было даже не в желании вкусить неизведанное, а в том, что этим жестом они подтвердили взаимность своих чувств друг к другу. Пусть Томура так ничего и не сказал девушке, но в постели он попытался выразить все, что чувствует к ней на самом деле, и ему показалось, что Каяо отвечала тем же. То, что произошло между ними ночью, это не просто приятное времяпрепровождение – это выплеск самых сильных эмоций, которые те копили в себе не один день. Томура по-разному представлял себе этот опыт, но случившееся превзошло все его ожидания. Парень даже похвалил сам себя за то, что он так подробно изучил интимный вопрос в теории, ведь эти знания, которые он копил, сыграли ему на руку.       Раньше, до того, как все это произошло, Шигараки пребывал в сомнениях по поводу того, смог бы он не ударить в грязь лицом перед желанной девушкой, если между ними все-таки что-нибудь произойдет. Хотя и у той почти не было сексуального опыта, по крайней мере, приятного точно, злодей только гадал о том, как себя правильно повести в такой ситуации, чтобы оставить после себя хорошие впечатления. Но сколько бы тот ранее не готовился к желанному исходу событий, все произошло настолько неожиданно и в один миг, что Томура даже сам не понял, как Каяо оказалась в полной его власти. Впервые парень не корил себя за свою несдержанность, ведь только благодаря своему неуемному темпераменту он все же добился того, чего так страстно желал.       Чтобы не истязать себя тяжелыми думами, Шигараки крепко сжал в кулаке записку, после чего отряхнул свою руку от того, что осталось от бумаги, и разлегся на подушках, предавшись воспоминаниям. Сейчас, пока он пребывал в состоянии покоя, злодей мог трезво проанализировать все события и что-нибудь решить для себя. Андо Каяо. . . Если Томура раньше не понимал, кто она для него, то после всего произошедшего он и подавно запутался. Можно ли считать теперь ее своей девушкой? Он прекрасно понимал, что этот совместный с ней шаг поднял их странные и нелегкие отношения на новый уровень, хотя официально парой те себя не провозглашали. А есть ли в этом смысл? Томура не любит формальности и, насколько тот знает, Каяо солидарна с его мнением, так можно ли считать их отношения чем-то серьезным? Шигараки были приятны мысли о том, что в его мрачной жизни, наконец, появился просвет и желанная девушка теперь всецело принадлежит ему, но того волновало и мнение самой Каяо об этом. Какое место Томура Шигараки занимает в сердце Хироманта? Кем они отныне будут являться друг для друга?       Невзирая на срочный отъезд Каяо неизвестно куда, Томура все равно пребывал с утра в довольно хорошем настроении, что с ним происходит не так часто. В оставленной девушкой записке было сказано, что она некоторое время желает побыть в одиночестве, и попросила Шигараки ее дождаться. Хотя парень не знает насколько и куда Каяо уехала, но после прошедшей ночи его одолевает некая эйфория, поэтому тот не слишком вдавался в эти вопросы. Раз она заверила его в том, что вернется - значит, вернется, ведь Хиромант всегда держит свое слово и Томура знает об этом лучше всех. Парень еще долгое время не мог собраться и встать с постели, потому что желал подольше задержаться в этом состоянии глубокого удовлетворения, вдыхая запах тела Каяо, которым были, буквально, пропитаны подушки и простыни. На этот раз девушка пахла совсем по-другому: не легким и сладким парфюмом, не шампунем и не кофе, а самой собой. Томуре всегда было непонятно, когда люди говорят, что секс имеет запах, но теперь он лично убедился в достоверности этого утверждения. Зарываясь лицом в подушку, злодей с благоговением упивался этим ароматом и старался вспомнить каждую, даже малейшую деталь прошедшей ночи. Ему очень хотелось встретить утро вместе с Каяо, и он даже ощутил некую тоску, но все же дал себе слово, что еще наверстает упущенное. Теперь-то Томура точно не вернется на свой диван, ведь он получил официальное приглашение остаться.       Понимая, что покинув свой маленький личный рай, он рискует утратить это приятное чувство легкости внутри и снова, нехотя, но погрузится с головою в суету внешнего мира, Шигараки с большим трудом заставил себя оставить квартиру, ведь на часах был уже далеко не полдень, а у злодея хватало своих злодейских дел. Томура попросил Курогири забрать его, ведь телепортироваться на нужное место и быстро и не затратно, нежели пользоваться общественным транспортом. По прибытию в бар, что является неким злодейским логовом уже продолжительное время, Томура провел приятно время за беседой со своим учителем, и тот в очередной раз смог поднять его дух и успокоить после череды неудач альянса, которые молодой лидер тяжело переживал. Юноша скучал по тем временам, когда он мог проводить со своим учителем много времени, когда Томура имел возможность чему-либо учиться у мудрого наставника лично, ведь в такие минуты злодей мог позволить себе забыть о том, что он никому ненужный сирота, от которого отвернулся весь мир. Отчасти, Томура рассматривал Все-За-Одного не просто как учителя, а как человека, что смог заменить ему и отца, и мать, ведь он был совсем маленьким, когда впервые познал всю глубину одиночества.       Бывали случаи, когда Томура, будучи еще ребенком, оговаривался и обращался к учителю как к отцу, но со временем он стал более внимательным и не позволял себе такой вольности. Юноша смутно помнил своих биологических родителей, ведь после пережитого им стресса в детстве и по прошествии времени воспоминания притуплялись и становились размытыми, как и лица людей, которых он когда-то любил. Шигараки было жаль, что у него даже фотографий и памятных предметов не сохранилось из своего прошлого, потому что иногда, когда его одолевала некая ностальгия, злодей очень нуждался в подобных вещах, что могли хоть ненадолго перенести того во времени. Все, что было у парня на сегодняшний момент, - это груз сожалений и, в буквальном смысле, частичка тела человека, что был ему дорог. Но эта давно отмершая плоть не вызывала в нем никаких иных эмоций, кроме печали и злости, но ничего дороже у злодея не было.       Беседы с Все-За-Одного хоть и становились все реже по причине нехорошего самочувствия оного, но Томура не мог надышаться общением с учителем, ведь именно он всегда точно знал, что юный подопечный желает услышать от него. Если б не поддержка со стороны мужчины, Шигараки уже давно бы взял нервный срыв, и он бы бросил все свои затеи, так как любая неудача для парня сродни смерти. И хотя раньше злодею казалось, что он может без стеснений делиться с учителем любыми своими проблемами, но о недавних, довольно значимых событиях, что произошли в его жизни, Томура почему-то промолчал. Парень так и не решился рассказать Все-За-Одного о своих отношениях с Хиромантом, хотя и понимал, что тот мог бы дать ему ценный совет, как старший и более опытный человек. Только Шигараки пытался плавно перевести тему разговора на волнующие его вопросы, как чувство неловкости и стыда заставляли его затыкаться, едва он раскрывал рот. Юноша все же остался при мнении, что посвящать своего учителя в подробности своей личной жизни не стоит, да и наверняка Все-За-Одного никак бы на это не отреагировал, ведь личные и интимные дела подопечного его не касаются. По крайней мере, так думал сам Томура.       У юного лидера Альянса Злодеев по-прежнему оставались вопросы, на которые ему хотелось бы получить ответы, и хотя он пытался найти их в интернет-сети, но самая достоверная информация может быть только с первых уст, а кроме как с Курогири ему на данный момент не с кем было поговорить. Томура долго размышлял, бросая свой взгляд то на стеллажи с алкоголем за барной стойкой, то на самого бармена, который был увлечен чтением очередной скучной, по мнению парня, книгой, и все не мог решиться завести диалог. Шигараки Томура и Курогири не были близки, и друзьями их тем более нельзя назвать, но человек-туман был единственным после Все-За-Одного, кому парень более или менее доверял. Томура всегда считал Курогири очень умным и эрудированным мужчиной, у которого есть ответы едва ли не на все вопросы, а его галантности и вежливости может позавидовать любой джентльмен высшего общества. Юноша всегда гадал откуда в этом человеке столько манер и терпимости, и даже подозревал, что Курогири происходит из какого-нибудь знатного рода, но по каким-то причинам скрывается. О прошлом своего напарника Томура почти ничего не знает, поэтому может только догадываться по каким причинам этот загадочный человек мог присоединиться к Все-За-Одного.       К великому облегчению Шигараки, которого уже распирало от желания поговорить с Курогири на волнующие его темы, тот, неожиданно, сам нарушил тишину и поинтересовался у молодого лидера, оторвавшись от своей книги: - А куда Каяо уехала?       - Хрен его знает, - выдохнул парень, после чего человек-туман одарил того заинтересованным взглядом. Его смутило удивительное спокойствие в голосе Шигараки, ведь обычно он довольно нервно реагирует, когда кто-то упоминает Хироманта. – Резко собралась и самого утра свалила куда-то. Хочет «отыскать ответы на вопросы» – так сказала.       - Не могу не поинтересоваться, - заметил мужчина. – Вы уладили ваши разногласия? Насколько я помню, вы снова разругались.       На этом вопросе Томура непроизвольно дернулся и едва слышно кашлянул, обрадовавшись тому, что его перекошенное от смущения лицо сейчас не видно из-за руки. Хотя этот вопрос, буквально, застал того врасплох, но юноша мгновенно собрался и ответил: - Вроде как.       - Опять-таки, это не мое дело, но если тебе захочется поделиться чем-нибудь, я всегда готов выслушать. Это входит в работу бармена, - безобидно усмехнулся Курогири, уставившись на парня. – Отношения с женщинами – это всегда нелегко. У меня многое было в жизни, и я знаю, о чем говорю. Но Каяо достойная девушка. Достойная того, чтобы за нее немножко побороться.       - Я эту борьбу веду уже черти сколько, - вырвалось у Томуры, после чего тот осекся и замолчал, поняв, что выдал себя с потрохами.       - Если ты что-то чувствуешь к ней, то не нужно этого стесняться. Это вполне нормально. – Курогири отложил книгу в сторону и внимательно посмотрел на юношу, давая понять, что он готов его слушать. – Любить кого-то – это прекрасно. Я сам так давно не влюблялся, что уже соскучился по этим ощущениям.       - Я бы не сказал, что люблю ее! – сразу же перебил того Шигараки, отмахнувшись, хотя и сам до конца не был уверен в своих же словах. – Да, меня тянет к ней. Ужасно. Чертовски сильно тянет, что хочется ее прибить. . . Но любовь? Я даже не знаю, что это такое.       - Любовь не имеет определенного значения. Она многогранна. Любовь бывает какой угодно, к кому или чему угодно и все описывают это чувство по-разному.       - А как бы его описал ты? – поинтересовался Томура, так как именно этот вопрос его очень беспокоит долгое время.       - Что ж, - Курогири призадумался. – В моей жизни было несколько романов, и некоторые из них были по истине безумными. Но ни об одном из них я не жалею, и всех женщин, которых я когда-либо любил, я вспоминаю с радостью и без сожалений, хотя были трудности. Отношения – это всегда труд, но он стоит того, чтобы испытать невероятные чувства, от которых дух захватывает. По мне, наверное, не скажешь, но я тот еще романтик. Если я влюблялся, то погружался в этот омут с головой. Любовь – это нечто настолько неописуемое, что даже в книгах до конца никто так и не смог раскрыть это чувство полностью. Мне кажется, что его и невозможно раскрыть, так как, по моему мнению, любовь – это не одно чувство, а целая их совокупность. Это и страсть, и тоска, и нежность, и даже некое безумие. Это все то, что ты испытываешь к определенному человеку, жизнь без которого тебе кажется какой-то серой и бессмысленной.       - Я все равно не до конца понимаю. . .       - Как же тебе объяснить. . . – вздохнул мужчина, после чего продолжил излагать свою мысль: - Не пытайся найти какое-то однозначное определение термину «любовь». Нет никого, кто бы не умел любить, просто у всех это проявляется по-разному. Когда ты говоришь, что не знаешь, что такое любовь, это вовсе не значит, что ты не способен испытать ее. У любви есть ряд определенных признаков, которые помогают распознать это чувство. Любить – значит хотеть оберегать этого человека, спасать от напастей внешнего мира, желать, чтобы этот человек всегда был рядом с тобой. Когда любишь, человек кажется тебе настолько идеальным, что ты просто не замечаешь никаких «недостатков», которые видят другие люди в предмете твоей любви. Она может быть толстой, с прыщами и ее смех будет заставлять содрогаться от ужаса, но по какой-то причине ты без всего этого не сможешь жить. Ты смотришь на нее и не можешь насмотреться. Ты вдыхаешь ее и не можешь надышаться. Ты прикасаешься к ней и не можешь отлипнуть, желая всегда чувствовать ее в своих руках. Тебе лучше знать, что ты испытываешь к Каяо, но если есть что-то похожее на то, что я описал, я бы смог назвать это любовью.       От такой проникновенной речи Шигараки даже растерялся. Он и не подозревал о том, что Курогири обладает таким искусным даром красноречия, но отметил про себя, что вся эта излюбленная мужчиной литература пошла тому на пользу. Если раньше у Томуры подобные разговоры вызвали бы только приступ тошноты, то сейчас он слушал бармена взахлеб, признаваясь самому себе в глубине души, что в словах Курогири кроется истина.       - Ну, ты тут расписал. . . – нервно усмехнулся юноша, заметно занервничав.       - Это то, что испытывал лично я и многие люди кроме меня. - Бармен с интересом наблюдал за поведением лидера и заметил, как тот немного заерзал на стуле. – И это то, что испытываешь сейчас ты, разве нет, Шигараки Томура? – на это парень ничего не ответил, тем самым негласно дав утвердительный ответ на вопрос. Курогири давно заметил, как сильно лидер привязан к Хироманту, и подобный исход событий был предсказуем. – Ты можешь отрицать это передо мной, перед ней и перед всем миром, но разве есть в этом смысл, когда на самом деле чувства уже есть? Почему бы не отдаться им и просто не наслаждаться этой любовью? Делай это так, как ты умеешь. Я никогда не боялся влюбляться и с удовольствием погружался в это безумие, и ни разу ни о чем не пожалел, пусть отношения и заканчивались. А для чего еще жить, как не в свое удовольствие? Зачем мне мое тело и все эти чувства, если я не позволяю себе в полной мере пользоваться всем этим? Я всю жизнь делал все, что хотел, и я точно знаю, что перед смертью я буду вспоминать свою жизнь с улыбкой. Если ты любишь ее, если ты хочешь ее, то вперед. А если твои чувства окажутся взаимными, то тем более не вздумай тормозить из-за глупых предрассудков и страхов.       - А если они не взаимны? – Томура поднял на мужчину немного растерянный взгляд.       - А ты ее об этом спрашивал? – тихо усмехнулся тот, после чего издал тяжелый вздох и слегка покачал головой. – Ошибка многих людей в том, что они любят решать все за других. Пока не узнаешь наверняка о том, что она к тебе чувствует, то нет смысла утверждать, что твои чувства не взаимны.       - Просто она. . . то целует, то сбегает. То тянется, то отстраняется. Даже после этой ночи она снова куда-то сбежала. . . – поймав на себе немного удивленный взгляд Курогири, Томура понял, что взболтнул лишнего и сразу же скрестил руки на груди, словно готовясь обороняться. – А что такого-то?       - Ничего, - Курогири снова усмехнулся, но едва слышно, и просто кивнул. – Поздравляю со вступлением в ряды взрослых мужчин.       - Издеваться вздумал?! – вспылил Томура, тут же вскочив на ноги и с раздражением уставившись на бармена. Но тот без какой-либо задней мысли рассмеялся. – Еще и ржешь?!       - Но все равно ты еще ребенок, Томура Шигараки.       Частично, но разговор с Курогири помог юноше разобраться в своих мыслях и чувствах и кое-что осознать в отношении Андо Каяо. Он все еще не признавался в том, что испытывает к ней ту самую любовь, которую ему так поэтично преподнес человек-туман, но то, что девушка ему по-особенному дорога Томура уже не отрицал. Возможно, он поступил не слишком красиво, когда отрезал палец тому мужчине, ведь теперь-то злодей верил в то, что у Каяо с ним ничего не было, но Томура лишь желал защитить их отношения – разве за это можно осуждать? Вероятно, что этим поступком он предотвратил нечто нехорошее, ведь теперь девушка навряд ли решится завязывать с кем-либо еще близкие отношения, а значит Томура у той останется в приоритете. Парню и самому не слишком нравится испытывать на себе столь неприятное и колкое чувство, как ревность, но что он мог с собой поделать? Ведь чувства невозможно контролировать, как и мысли, которые и подливают масла в огонь.       Сейчас, после всего произошедшего, Шигараки чувствовал себя удивительно спокойно и уверенно, ведь навряд ли Каяо разделила бы с ним постель, если бы ничего к тому не чувствовала. Зная, насколько эта девушка принципиальна, злодей был почти на сто процентов уверен, что она его все-таки простила за недавние проступки, иначе того, что случилось, не случилось бы вовсе. Томура перебирал раз за разом образы из своей памяти и убеждался, что Каяо было с ним хорошо этой ночью и что к близости тот ее не принуждал, и это было обоюдным желанием. Девушка была удивительно чувственной и активно принимала участие в процессе, порой пытаясь доминировать над ним. Разве можно такую самоотдачу расценивать, как жертвенность?       Любовь между ними или нет – Шигараки все еще не понимал, но ему было просто хорошо с Хиромантом, как хорошо еще не было ни с одним человеком. Парню очень не хватало Каяо рядом с собой в тот момент, когда его так сильно вывела из себя парочка юных последователей Убийцы Героев, которых привел в лигу Гиран. После задушевной беседы с Курогири Томура был немного взбудоражен, а эти двое малоприятных незнакомцев совсем вывели его из равновесия, после чего в баре едва не завязалась резня, которую предотвратил сам же бармен. Кто такие эти Химико Тога и Даби – Томуре не было интересно, но Курогири смог того убедить в полезности их вступления в Альянс Злодеев, который сейчас переживает и без того немалый кризис.       Шигараки Томура не любит людей и совсем не умеет находить с ними общий язык, поэтому предпочел оставить тех двоих на своего напарника, а сам поспешил ретироваться, чтобы выпустить в одиночестве с самим собой скопившийся пар. Бродя по самым злачным улицам и закоулкам города, юноша смог расслабиться и предаться более приятным думам, вновь прокручивая в голове пережитую ночь. Эти приятные воспоминания действовали на него сильней любого антидепрессанта, заставляя Шигараки отключаться от внешних раздражителей и успокаиваться, предвкушая возвращение возможно уже своей новоиспеченной девушки.       Когда злодей подумал о том, что у него теперь есть кто-то вроде «второй половинки», он почувствовал себя очень странно, но приятно. Эти ощущения были совсем новыми для Томуры, да он и не думал никогда о том, что в его жизни такое когда-нибудь случится, но теперь юноша частично может понять людей, которые воспевают такое чувство, как любовь. На какое-то мгновение Шигараки даже стал ощущать за своей спиной крылья, которые едва не заставляли того парить при каждой мысли об Андо Каяо. Эти чувства были сильнее него, да он и не пытался их контролировать сейчас, так как эта продолжительная эйфория ему безумно нравилась. Если бы можно было сохранить это состояние на всю жизнь, как подумал Томура, он бы без раздумий это сделал. Частично злодей осознавал, что за белой полосой всегда следует черная, но почему бы не растянуть эту белую полосу как можно дольше?       За своими размышлениями Шигараки не сразу заметил негромкий писк, который чуть позже расслышал за воем сирены проезжавшей где-то неподалеку полицейской машины. Парень остановился и начал прислушиваться, чтобы убедиться, что эти звуки ему не мерещатся, но писк и скрежет стали только отчетливей, когда тот приблизился к мусорным контейнерам, что стояли не так далеко у стены. Теперь Шигараки смог точно различить в этом шуме собачий скулеж, поэтому, присев, парень начал внимательно всматриваться в один из контейнеров. Ничего не увидев, он решил присесть и заглянуть под контейнер, когда неожиданно увидел небольшой темный, лохматый комочек, который забился далеко к стенке. Сомнений не осталось: это скулил совсем маленький щенок, который от испуга спрятался за мусоркой и явно просил о помощи. На это Томура только нервно усмехнулся и слегка просунул свои пальцы под контейнер.       - Эй, вылезай давай. Не боись, ты не ублюдочный двуногий уродец, поэтому пускать тебя на мясную вырезку не буду, - но щенок явно не спешил доверяться незнакомцу, поэтому прижался к холодной стене плотнее, словно ища в ней защиту для себя. Правда, скуление на какое-то время прекратилось. – Слушай, я же сейчас плюну на тебя и уйду. Если ты хочешь жрать, то хватит трястись и подойди, - с этими словами парень глубже просунул свою руку под контейнер, пытаясь ухватиться за лапку зверька, но когда его попытка увенчалась провалом, Томура демонстративно фыркнул и поднялся на ноги. – Ну, ладно! Оставайся здесь!       Решив не нянчиться с животным, Шигараки медленно направился вперед куда шел, как вдруг на полпути его остановило тихое шорканье, раздавшееся за спиной. Едва он услышал знакомое поскуливание, как сразу же обернулся и увидел перед собой того самого щенка, который все-таки решился выползти из своего укрытия, когда парень отошел от мусорных контейнеров. На эту картину Шигараки только закатил глаза и, скрестив руки на груди, вновь обратился к зверьку: - Так ты голодный или нет?       Не дожидаясь ответной реакции, злодей присел на корточки и выставил перед собой раскрытую ладонь в знак мира, чтобы показать животному, что он не собирается причинять тому вред. К облегчению Шигараки, щенок правильно воспринял этот жест и медленно заковылял на своих дрожащих лапках в его сторону, пока расстояние между ними не сократилось до нескольких сантиметров. Томура слегка двинулся щенку навстречу, и хотя сначала зверек попятился назад в недоверии, но, в конце концов, он решился и приблизился к парню, чтобы понюхать предложенную ему руку.       - И что, очень страшно, да? – усмехнулся Шигараки, начав с интересом и легкой тоской разглядывать этого щенка. Отчего-то эта сцена вызвала в нем чувство дежавю, ведь когда-то и он был маленьким, никому ненужным и брошенным на произвол судьбы малышом, которого подобрали, словно ободранного щенка с улицы. Томура прекрасно понимал чувства этого животного, потому что сполна испытал на себе то отчаяние, что виднелось сейчас в больших карих глазах напротив. Этот щенок показался ему очень милым и совсем беспомощным. Он явно не ел несколько дней точно, так как его тощее тельце скрывала разве что черная скомканная шерсть, придавая тому более или менее здоровый вид, хотя как только Шигараки начал его гладить по спинке, он сразу же ощутил под шерстью выступающие кости. В груди злодея стало созревать давно забытое чувство жалости и сопереживания, так как он увидел в этом щенке собрата по несчастью. – Каяо ничего не говорила о том, что домой нельзя приносить животных, так что я приглашаю тебя на ужин, черножопый.       С этими словами Шигараки аккуратно поднял щенка с земли и прижал того к груди, после чего с неким трепетом погладил его по мохнатой головке и едва заметно улыбнулся новому знакомому, когда тот начал активно дергаться и цепляться когтями за черную ткань кофты парня, тут же оставляя затяжки. Томура медленно направился по темному проулку, попутно пытаясь утихомирить щенка, что на эмоциях стал тянуться своей мордочкой к его лицу и пытаться вылизать ему подбородок. Парень слегка поморщился от этих действий и снова прижал животное к груди, но уже покрепче, чтобы случайно его не выронить. И хотя щенок создавал неудобства, но он ни капли не раздражал Шигараки, а напротив смешил своей искренностью.       - Только животные способны испытывать такие чистые эмоции. Почему у нас, у людей, все так сложно? – Томура издал тяжелый вздох и вновь его губы растянулись в легкой улыбке, когда он встретился взглядом со щенком. – Тебя обижать не за что, не бойся. Ты ни в чем не виноват, - злодей медленно поднял глаза и задумчиво уставился в пустоту перед собой. – Ты не виноват.

***

      Никто не любит чувствовать себя в чем-либо виноватым, а Андо Каяо тем более. И без того девушку всю жизнь терзают муки совести за смерть ее брата, да и за многие другие вещи тоже, а тут еще очень неприятная ситуация с Кенджи Кеном и его оторванным пальцем. Каяо долго думала: можно ли как-то исправить эту ситуацию? Конечно, палец мужчине уже назад не пришьешь, но девушка хотя бы может повлиять на то, чтобы в дальнейшем таких случаев больше не было.       С того дня, как Каяо получила от Томуры такой многозначительный «подарок», девушка не выходила на связь с Кеном, да и он сутки не объявлялся. Но когда от него стали поступать звонки и сообщения, она просто-напросто выключала телефон, так как чувство вины и стыда перед ним было просто невыносимым. Каяо не знала, о чем говорить с мужчиной и как оправдать поступок Шигараки Томуры, но в конечном итоге, когда девушка сбежала из дома в поисках покоя для себя, она не смогла покинуть Токио не встретившись с Кеном и не объяснившись перед ним лично.       Сам Кенджи Кен был очень рад и приятно удивлен, когда Каяо после долгого затишья вдруг назначила тому встречу в парке за городом, но в просьбе встретиться он ощутил некую тревогу, исходящую от девушки, да и место встречи показалось ему слишком тайным. Он решил, что Каяо кого-то или чего-то боится, поэтому прибыл в парк даже раньше назначенного времени. Так, на всякий случай.       Каяо была еще более озадачена тем, как тепло Кен встретил ее, когда она припарковала свой автомобиль неподалеку от его. Он улыбался ей так искренне, даже с большей радостью, чем обычно, и от этого девушке стало совсем не по себе. Неужели он ни в чем ее не винит? А может он и не знает о том, что она повинна в его увечье? Каяо предполагала, что Томура мог упомянуть ему о ней, но Кен вел себя подозрительно беспечно, будто действительно был по-настоящему рад ее видеть. Но его радость продлилась недолго, ведь эта натянутая силой улыбка, возникшая на лице девушки, Кену сразу не понравилась. Она явно улыбнулась ему только в ответ на его улыбку, хотя глаза Каяо оставались слишком серьезными и даже печальными. Мужчина счел, что дело в его забинтованной левой руке, которую он с самого начала усердно прятал то в кармане, то за спиной, поэтому сразу же решил попытаться успокоить Каяо.       - Ты такая серьезная сегодня. Не обращай внимания на это, - усмехнулся Кен, демонстративно махнув своей покалеченной рукой. – Для якудза вполне нормально лишиться пальца и даже нескольких. Это старая традиция и все такое.       - То есть. . . – Хиромант с непониманием уставилась на мужчину, - ты сам его себе отрезал? -       Вообще – нет, - тот лишь пожал плечами. – Не знаю, как объясню боссу, из-за чего я лишился пальца, ведь у членов мафиозного клана принято отрубать себе пальцы только за провинность, а я перед ним, вроде как, ни в чем не провинился. Мне уже задают много вопросов, но я отмалчиваюсь. Не хочется рассказывать, как какой-то ненормальный псих непонятно зачем лишил меня пальца. И вроде убивать меня не собирался, но палец забрал! Каких только чудил не бывает на этом свете.       - Постой, - удивилась Каяо, - так ты даже не знаешь, кто и зачем тебе отрезал палец? – Девушка была в недоумении с поступка Шигараки. Неужели он действительно даже не упомянул ее, когда совершал это? Каяо была уверена, что он не упустит возможности позлорадствовать перед своим потенциальным соперником, но, как оказалось, она ошиблась. – Он не объяснил тебе, зачем это сделал?       - Может и объяснял в процессе, но мне тогда было не до того, - Кен, нервно рассмеявшись, одарил девушку немного озадаченным взглядом. – Ну, чего ты так переживаешь? Это всего лишь палец. Я же жив! Правда, мне немного стыдно, что я позволил какому-то отморозку такое сделать с собой, но он застал меня врасплох, я слишком поздно все смог осознать. Моя вина.       - Нет, Кен. . . Это не твоя вина. . . – Каяо хотелось бы, чтобы он никогда не узнал о подробностях этого инцидента, но девушка решила, что ему нужно знать правду ради своего же блага. Она приехала сюда не только для того, чтобы извиниться перед ним, но и поставить точку в их едва начавшейся дружбе, но для этого ей просто необходимо ввести того в курс дела. И пока Кен с таким непониманием смотрел на нее, Каяо все собиралась с духом, чтобы извиниться перед ним. – Ты ни в чем не виноват. Этот человек, что отрезал тебе палец. . . Он сильный, хитрый и мстительный. Тебе было бы нелегко с ним справиться в любом случае.       - Подожди, - Кен слегка встряхнул головой, словно не веря своим ушам. Он не понимал, о ком и о чем Каяо сейчас говорит, но она держалась так уверенно, что ему пришлось воспринять ее слова серьезно. – Ты что, знаешь, кто отрезал мне палец? Откуда?       - Знаю. И даже знаю, зачем он это сделал, - с этими словами Каяо сжала руки в крепкие кулаки и отвела взгляд в сторону, так как ей было стыдно смотреть мужчине в глаза.       - И зачем же? . .       - Из-за меня. . . – девушка произнесла это так тихо, что Кен даже сначала решил, что ему послышалось.       - А причем тут ты? Я не понимаю, - он выдавил из себя нервный смешок и стал пытаться разглядеть на лице Каяо улыбку, которая свидетельствовала бы тому, что она говорит все это несерьезно, но лицо девушки и дальше оставалось каменным. – Каяо, что происходит?       Больше всего на свете Хиромант желала сейчас просто исчезнуть, раствориться в воздухе, сгинуть в небытие, лишь бы остановить этот разговор, но к сожалению она все еще здесь и Кенджи Кен все еще ждет ответы на свои вопросы, и Каяо ничего не оставалось, как на одном дыхании излить тому душу: - Это сделал мой парень. Из ревности. Он решил, что у меня с тобой какие-то. . . не дружеские отношения, поэтому решил напугать меня, чтобы я перестала с тобой общаться. В том, что случилось, есть моя большая вина, если не вся. Прошу, прости меня. . . – Каяо не могла поднять на мужчину глаза, но она чувствовала на себе его пронзительный и шокированный взгляд, - если сможешь. . .       Первое время Кен не знал, что сказать. Хотя он чувствовал глубокое разочарование, так как уже успел построить некие планы в отношении этой девушки, но его задел не тот факт, что сердце Каяо уже занято, а ее жалобное, полное боли выражение лица. Кажется, она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться, поэтому Кен сдержал нахлынувшие на него эмоции в себе и довольно мягко заговорил: - Почему ты не сказала, что у тебя есть парень? Ты же знаешь, что я к тебе неравнодушен. Я бы ни за что не посмел лезть в чужие отношения.       - Все. . . все слишком сложно! – вырвалось у Хироманта едва не сквозь слезы. – Все так сложно, что я сама не все понимаю! У нас с ним очень непростые отношения, и я даже объяснить тебе ничего не могу!       - Каяо, только не плачь, - заметив, как ее начало трясти от собственных же переживаний, мужчина поспешил мягко взять девушку за плечи в попытке немного успокоить. – Это же не ты отрезала мне палец. За что я должен тебя винить?       - Н-но он же из-за меня! . .       - Ты что, контролируешь, что там у других в головах? – когда Каяо подняла на него свои круглые и блестящие от слез глаза, Кен просто не смог сдержаться и с удивительной лаской стал гладить ее по голове. – Я могу понять, почему он это сделал. Возможно, на его месте я бы тоже захотел разобраться, кто там гуляет с моей девушкой. Может, и не таким способом. . . – Кен нервно прокашлялся и украдкой взглянул на свою забинтованную руку, - но его ревность мне понятна. Хотя теперь мне страшно за тебя, Каяо, - с этими словами мужчина внимательно уставился Хироманту в глаза, крепко вцепившись в ее плечи, словно боясь, что она куда-нибудь исчезнет. – Если этот человек способен на такие кардинальные меры в столь нелепой ситуации, то что он делает с тобой? Может, ты его боишься?       Этот вопрос застал Каяо врасплох, так как на него у девушки не было однозначного ответа. Томура Шигараки и правда часто пугал ее, но при всем этом ей действительно хотелось быть с ним, а иногда она даже чувствовала себя счастливой рядом с лидером. Так чего же больше: любви или страха? Хиромант постаралась заглянуть в самые потаенные уголки своего сердца и все-таки ответила на поставленный вопрос: - Нет. Я боюсь не его, я боюсь за тебя.       - За меня тебе не стоит волноваться, поверь. Я вполне способен постоять за себя, пусть уже и с девятью пальцами, - усмехнулся Кен, после чего сразу же поймал на себе ее серьезный взгляд. – Я просто хочу знать одно: счастлива ли ты с ним? Не нужно ли мне спасать тебя от этого человека? Если тебе необходима помощь, то ты можешь положиться на меня.       - Он ничего мне не сделает. Он может сделать с другими все что угодно, но только не со мной – это я знаю точно. Так что за мою сохранность ты можешь не переживать, а вот за твою жизнь я действительно беспокоюсь. . . – Каяо постаралась собрать себя в кулак, после чего смахнула с глаз слезы и с тоской посмотрела на Кена. – Мне правда очень нравится проводить с тобой время, но наши отношения не приведут ни к чему хорошему. Да и ты совсем не знаешь меня. Ты даже не представляешь себе, как мало ты обо мне знаешь.       - И что? Меня даже будоражит эта загадочность. Я бы хотел узнать тебя поближе, но ты, судя по всему, хочешь прекратить наше общение.       - Я вынуждена его прекратить, Кен. Я могу контролировать себя, но не его. Я не хочу, чтобы еще один человек погиб по моей вине. . .       - Еще один? – не понял мужчина, после чего заметил, как Каяо помрачнела.       - Ты и правда обо мне ничего не знаешь. Если бы ты узнал меня поближе, то я бы тебе не понравилась. Мы с тобой из совсем разных миров. – Каяо понимает, что рассказать якудзе о том, что она и есть тот знаменитый токийский шулер, за которым охотятся все мафиозные кланы – это верх безрассудства, но ей все равно хотелось бы объясниться перед ним так, чтобы он ее понял. Но этот факт, как и многие другие из своей биографии она решила умолчать. – Ты. . . очень хороший. И я хочу, чтобы ты жил. Я не достойна того, чтобы из-за меня кто-то лишался жизни. Пока мы не слишком привязались друг к другу, нам стоит разойтись для общего блага. Прости меня еще раз за то, что с тобой случилось. Я правда этого не хотела.       - И я еще раз повторюсь, что тебе не нужно извиняться, ведь на тебя у меня нет никаких обид. Ты знаешь, что я очень не хочу расставаться с тобой, но если тебе это так нужно. . .       - Спасибо за понимание, - на лице Каяо появилась грустная улыбка, когда мужчина с трепетом взял ее за руки, демонстрируя тем самым свое явное нежелание отпускать девушку. – Я бы вернула тебе твой палец, но он куда-то его выбросил. . . – Хиромант вновь ощутила сильный укол вины, когда ее взгляд упал на руки Кена. – Ужасная ситуация. Даже слова подобрать правильные не могу. Какой-то кошмар. . .       - Да выброси ты этот палец из головы! – мужчина громко рассмеялся, пытаясь тем самым перевести эту несмешную тему в шутку. – Не руки же лишился. Без пальца как-нибудь проживу. Не знаю, где ты нашла себе такого неадекватного парня, но если тебе потребуется помощь, то я всегда наготове, Каяо. Правда, никогда не понимал, почему женщин так тянет на всяких сумасшедших отморозков.       - Только таких идиоток, как я, - рассмеялась девушка в ответ, после чего она отстранилась и бросила на друга прощальный взгляд. – С тобой было очень весело. Хотя мы мало знакомы, но я не жалею ни о чем. И спасибо тебе еще раз за то, что спас меня тогда. Отплатила я тебе, конечно, совсем недостойно. . .       - Не думай об этом. – Кен бросил мимолетный взгляд в сторону автомобиля Каяо и заметил на заднем сидении небольшой походный рюкзак. – Ты куда-то собралась?       - Хочу найти кое-кого. Один мой друг сказал, что этот человек может мне помочь разобраться с моей жизнью. Сказал обратиться к нему, когда я начну задумываться о самоубийстве, - Хиромант как-то устало усмехнулась, а мужчине совсем не понравилось то, что он услышал, и он тут же нахмурил свои густые черные брови.       - Это твой парень тебя довел до такого состояния?       - Нет. Это я сама себя довела, - Каяо покачала головой, после чего она направилась в сторону своего автомобиля, а Кен медленно последовал за ней. – У меня так много вопросов и так мало ответов. Буду искать их.       - Я очень надеюсь, что ты отыщешь все, что тебе нужно. – Мужчина продолжал стоять у кабриолета даже тогда, когда услышал звук заведенного мотора, положив руку на дверцу со стороны водительского места. Он испытывал сильную тревогу по поводу этой девушки, ведь по ней совсем нельзя было сказать, что она счастлива в отношениях со своим молодым человеком, но Кен осознает, что не имеет на нее никаких прав и ничего запретить той не сможет. Ему лишь оставалось надеяться, что Андо Каяо действительно сможет справиться со своими проблемами самостоятельно. – Ты сильнее, чем кажешься. Я знаю, что ты осилишь это.       - Очень надеюсь, - на этот раз она улыбнулась мужчине теплее, но легче на душе им обоим от этого не стало. Хотя они одарили друг друга улыбками, но повода улыбаться у них совсем не было. И Каяо, и Кен отлично понимают, что эти улыбки обозначают на самом деле – прощание. – Желаю тебе всего хорошего. Пусть найдется та самая, которая сделает тебя счастливым. Заведи семью, детей, и живи в радость. А я свое дерьмо как-нибудь разгребу!       - Но я просто не могу не спросить тебя. . . – когда Каяо подняла на него удивленный взгляд, Кен со скрытой горечью продолжил: - Ты любишь его?       Наверное, это был самый сложный вопрос, который когда-либо ей задавали, и Хиромант заметно растерялась, пытаясь найти правильный ответ на него. Кена смутило это затяжное молчание, так как оно не предвещало ничего хорошего, а Каяо в свою очередь пыталась расставить все свои чувства по полочкам. Раньше она говорила, что ничего не знает о любви, но вспоминая прошедшую ночь, которая просто не выходила у нее из головы, девушка вновь и вновь переживала те самые чувства, которые раскрылись в том неистовом порыве страсти. Еще вчера Каяо ответила бы на этот же вопрос «не знаю», но сейчас с ее губ сорвался уверенный и однозначный ответ: - Да. Люблю.       На это Кенджи Кен ничего не ответил и только остался провожать взглядом стремительно исчезающий из виду красный кабриолет Хироманта. С одной стороны мужчина был благодарен судьбе за то, что он не успел привязаться к этой девушке слишком сильно, но с другой Кен все-таки прочувствовал ту самую боль утраты, которую он переживал уже не единожды. Бросив взгляд на волнующиеся на ветру ветви деревьев, которые шелестели своей листвой у него над головой, Кенджи Кен мысленно обратился к богам с просьбой оберегать Каяо, ведь ее судьба была ему небезразлична.       - Девушка-загадка. . . – с тяжестью выдохнув свою печаль, мужчина медленно поплелся в сторону автомобиля. – Похоже, я проклят.