Милый хиромант

      «Снова это место?» - подумала девушка, когда ей на глаза попалось выцветшее граффити, оставленное кем-то давным-давно на пошарканной кирпичной стене. Каяо не могла вспомнить, отчего ей знаком этот гиблый район с замусоренным и разбитым тротуаром и старыми жилыми многоэтажными домами, которые были построены, как она решила, еще до революции. Девушка также не могла понять, как оказалась здесь и в Токио ли она вообще, ведь такого района она припомнить не могла, хотя знает столицу как свои пять пальцев. Но, несмотря на все эти вопросы, что роились скопом у нее в голове, Каяо узнавала каждый кирпичик и каждый окурок, что попадался ей под ногами, пока она медленно брела около дороги. Куда бы девушка ни завернула, она заранее знала, что ждет ее за тем или иным поворотом, и ощущение дежавю не покидало Хироманта ни на секунду.       «Я уже была здесь. И не раз» - сделала вывод Каяо, из-за чего ей самой стало не по себе. Ее смущала не только мрачная обстановка вокруг, но и тот факт, что этот район был совершенно заброшен. За все время, что она проделывала путь из неизвестности в неизвестность, девушка не встретила по дороге даже кошку, не то, что другого человека. Всматриваясь в здания, что окружали ее со всех сторон, Каяо также не заметила в них даже признака на чье-либо присутствие. Хотя на улице стоял сумрак, но ни в одном из окон она не увидела и малейшего огонька, а большинство из них были либо разбиты, либо заколочены. Хиромант бывала и в бедных районах Токио, так называемых «гетто», но это место даже приблизительно не было похожим на нечто подобное. Улицы, по которым Каяо бродила, были не просто бедными и неухоженными, а заброшенными уже давным-давно, чему свидетельствовал не малый слой грязи и мусора, а также трава, усердно выбивающаяся из широких трещин в асфальте. И хотя интуиция Хироманта твердила ей, что это место не имеет ничего общего с Токио, но по какой-то причине она чувствовала себя предельно уверенно и передвигалась по улице так, словно она здесь хозяйка. Каяо пыталась усердно вспомнить, почему этот район неизвестного города так хорошо ей знаком, но пока вопросы оставались без ответа.       Девушка толком не понимала, куда идет и зачем, но ноги словно сами несли ее в нужном направлении. Чем дальше она углублялась во мрак этого места, тем больше девушке казалось, что ей необходимо идти именно этим направлением. Каяо уверенно пересекла улицу, после чего остановилась у заброшенного ржавого автомобиля. Бегло оглядев его, девушка заметила следы желтой краски под слоем ржавчины и грязи, и решила, что когда-то давно этот автомобиль был именно желтого цвета, но сейчас от него почти ничего не осталось, разве что каркас и разодранные сиденья. С усмешкой Хиромант отметила, что у машины даже руль украли, но она не стала задерживаться на одном месте слишком долго и интуитивно направилась в сторону одного из жилых домов. Какая-то неведомая сила тянула ее туда, но перед тем, как войти в темный подъезд, у которого даже входной двери не было, она остановилась и стала внимательно всматриваться внутрь. Каяо попыталась уловить хотя бы малейшее движение в темноте, но это здание, как и все остальные в этом районе, на вид совершенно пустовало. Что или кого именно девушка пыталась найти в этом доме – даже ей неизвестно, но что-то внутри Каяо подсказывало: именно сюда ей стоит зайти. Что она, собственно, вскоре и сделала.       Едва Хиромант пересекла порог подъезда, как ей в нос ударил неприятный запах сырости и плесени. Будучи чистюлей по своей натуре, девушка едва сдержала рвотный рефлекс и накрыла ладошкой рот и нос, чтобы не чувствовать неприятную вонь. В темноте она передвигалась медленно и с осторожностью, внимательно прислушиваясь к малейшему шуму. Чтобы не споткнуться на лестнице, Каяо стала опираться о стену рукой, так как перила были давно сломаны, и таким образом в полусогнутом состоянии начала подниматься наверх, ступенька за ступенькой.       Спустя пару минут, ее глаза уже привыкли к темноте, и девушка стала различать отдельные объекты и даже заметила на стене потертую цифру «2», которая обозначала номер этажа. «Мне нужно на четвертый» - вдруг пришло на ум Хироманту, чему она вновь удивилась. Почему именно на четвертый этаж? Что она должна там увидеть? Хотя ноги Каяо словно на автомате тащили ее дальше по лестнице, но умом она понять не могла, что же вообще здесь происходит и для чего ей идти туда. Но спорить с самой собой девушка не стала и послушно последовала зову своего внутреннего голоса, поднявшись уже на третий этаж. Но дальше она так и не пошла, застыв у очередной лестницы и настороженно подняв голову наверх, в сторону четвертого этажа. В этот момент Каяо показалось, что она слышала чей-то тихий голос и шорканье, поэтому замерла на какое-то время, боясь не то, что выдохнуть, а даже моргнуть. И вновь эти звуки повторились, но уже более отчетливо, и Хиромант распознала в них детский плач. По крайней мере, голос показался ей слишком тонким для взрослого человека, но кто именно плачет: мальчик или девочка, ей было непонятно.       «Там ребенок? Что он там делает совсем один?» - спросила себя девушка, решив все же не гадать, а самостоятельно прояснить ситуацию. Миновав первый ряд лесенок, что вели на четвертый этаж, Каяо вновь приостановилась, чтобы убедиться, что ребенок еще там, и она услышала тихое хлюпанье. Решившись все-таки подняться на заветный этаж, Хиромант оказалась на очередной грязной лестничной площадке, и ее взгляд сразу же устремился в сторону одной из заброшенных квартир, деревянная дверь которой была распахнута настежь. Прислушавшись, Каяо поняла, что эти звуки доносятся как раз из той квартиры, поэтому незамедлительно решила войти внутрь, и уже с порога стала кликать ребенка:       - Эй, здесь кто-нибудь есть? – но на ее вопрос так никто не ответил, правда ей показалось, что плач стал куда тише. Похоже, этот ребенок из страха решил затаиться. – Если здесь кому-то нужна помощь, то откликнитесь! Я с добрыми намерениями! – но и на этот раз Каяо никто не ответил, а детский голос совсем затих.       Девушка не знала, в какой из комнат может прятаться ребенок, но решила заглянуть в каждую по порядку. Она пересекла коридор, после чего оказалась у одной из дверей и отворила ее, начав внимательно прислушиваться. Эту комнату освещало только тусклое свечение со стороны окна, но в остальном в квартире хоть глаз выколи – настолько темно. Каяо уже хотела было войти в эту комнату, но вдруг она услышала странный звук, который в такой гробовой тишине показался ей даже слишком громким, и девушка незамедлительно бросилась в сторону самой дальней комнаты. Ей показалось, что на пол обронили нечто маленькое: может камушек или другой предмет, но этот звук точно доносился из-за двери в конце коридора. Добравшись до нее, Каяо не стала церемониться и уверенно прошла в комнату, в надежде найти того, кому нужна ее помощь.       Едва Хиромант переступила порог, как заметила в дальнем углу маленькой комнаты небольшой человеческий силуэт, который пытался отчаянно спрятаться в тени. Каяо убедилась, что плач, который она ранее слышала, действительно принадлежал ребенку, поэтому перестала чувствовать страх и медленно начала приближаться к нему, приговаривая успокаивающим голосом: - Эй, все хорошо. Я тебя не обижу, малыш. . .       Силуэт дернулся, но ребенок так и не решился двинуться навстречу девушке. Каяо, боясь его напугать, на некоторое время замерла на месте, пытаясь успокоить ребенка и убедить его в том, что она пришла с миром и желает ему только добра. Хиромант пыталась разглядеть ребенка, и с трудом она различила в нем мальчика примерно семи лет, по крайней мере это было понятно по комплектации и одежде. Из-за тени, что скрывала лицо этого мальчика, Каяо никак не могла понять, что с ним: плачет он или испуган, и не ранен ли, поэтому девушка попросила у него разрешения подойти ближе. Ребенок опять-таки ничего не ответил, но и не стал пятиться от нее, словно выжидая, когда та приблизится.       - Я ничего тебе не сделаю, не бойся меня, хорошо? Я только посмотрю, в порядке ли ты и попытаюсь помочь, - с улыбкой обратилась к мальчику Каяо. Когда она оказалась прямо перед ним, то сразу же присела на корточки, чтобы не испугать его еще больше, и протянула к нему свою руку, продемонстрировав свою открытую ладонь в знак того, что она действительно не намеревается причинять ему боль. – Меня зовут Каяо. А тебя как?       Мальчик вновь не издал и звука, поэтому Хиромант слегка подалась вперед, чтобы разглядеть его, и в тот момент, когда она, наконец, смогла различить черты его лица, то ее бросило в легкий озноб. Встретившись с ним взглядом, Каяо услышала отчетливый шепот, обращенный к ней. «Тенко» - повторял этот тихий, даже загробный голос, который доносился у нее прямо в голове. Губы мальчика не двигались, да и этот голос показался ей больше женским, поэтому Хиромант сразу же сделала вывод, что это не он с ней говорит.       «Тенко. Шимура Тенко» - упрямо повторял этот женской голос, и Каяо словно облили ледяной водой. Она усердно пыталась вспомнить, где же слышала это имя раньше, кому же оно принадлежит, и ее взгляд вновь был устремлен на мальчика.       - Ты. . . Шимура Тенко? – тихо спросила его девушка, после чего со стороны ребенка последовала незамедлительная реакция. Его полные ужаса и отчаяния большие глаза словно заглядывали ей в душу, и в этот момент что-то больно кольнуло ее прямо в груди. Эти глаза, эти окровавленные шрамы на личике ребенка, эти непослушные, грязные, светлые волосы. . . Все это показалось ей до боли знакомым, словно она хорошо знает этого мальчика. Словно он имеет какое-то отношение к ней. – Ты Шигараки? Ты Шигараки Томура? – неожиданно сорвалось с ее губ, хотя Каяо и сама до конца не могла понять, что говорит. Это имя вырвалось у нее само по себе откуда-то из самых глубин ее подсознания, но как девушка не старалась осознать происходящее, у нее никак не получалось вспомнить, чьи это имена. Правда, ощущения внутри были противоречивыми. Каяо казалось, что она вот-вот была готова вспомнить, но вновь девушка теряла мысль и возвращалась к картине перед собой.       «Шимура Тенко» - продолжал твердить голос в ее голове. «Шигараки Томура» - отвечала ему Хиромант, не сводя взгляда с ребенка. Ее глаза блуждали по лицу мальчика, изучая каждую черточку, каждый рубец на его бледной коже, и она никак не могла понять, откуда и почему ей все это кажется таким знакомым. Особенно ее взгляд притягивала маленькая аккуратная родинка, расположенная под нижней губой мальчика, и именно это темное пятнышко вызвало у Каяо особые эмоции, которые она также не смогла объяснить.       - Я. . . Я хочу помочь тебе, малыш, - наконец, нашла в себе силы заговорить Каяо. Она с жалостью оглядела кровоподтеки на лице мальчика и ее рука сама по себе потянулась к его руке. – Пошли со мной, не бойся. Я тебе помогу, - на лице Хироманта появилась грустная, но добрая улыбка, когда она заметила, что мальчик стал тянуть свою руку ей в ответ. Едва они соприкоснулись своими пальцами, как мальчик остановился и вновь поднял на нее свои глаза. Каяо также замерла, увидев, что тот приоткрыл рот, готовясь что-то сказать, и она решила обрдрить его: – Не бойся, ты можешь довериться мне. Просто доверься мне, Тенко.

***

      Сжимая руку в крепкий, почти каменный кулак, словно тем самым пытаясь удержать в себе эмоции, парень в который раз поднял ее, но вновь одернул, так и не решившись постучать в заветную дверь. Ликование уже давным-давно как переросло в сомнения и сожаление обо всем, что он сделал ранее, но не порог этой комнаты, не порог своей гордости Томура Шигараки переступить никак не мог. Нет, он не жалел о том, что сделал с тем мужчиной, Кеном, и даже периодически ругал себя за излишнюю мягкость. Ему, наверное, стоило убить соперника сразу же, но злодей ограничился одним лишь его пальцем, посчитав, что этого будет предостаточно.       И этого явно было даже слишком достаточно, так как с того самого момента Андо Каяо не разговаривала с ним и практически не покидала свою комнату, чтобы не пересекаться с Томурой. Первые два дня злодей еще как-то терпел это затворничество, но на третий одиночество стало его добивать и парень начинал предпринимать попытки вытащить Каяо из комнаты, правда, действия Шигараки оставались довольно пассивными из-за его же нерешительности. Но не сказать, что Каяо напрочь игнорировала лидера. Если он обращался к ней с каким-либо вопросом, она ему отвечала, но сама в диалог вступать явно не хотела. Хотя Томура был доволен тем, что девушка снова не сбежала к своей подружке Футаре, но нехватка общения с Хиромантом была слишком ощутимой.       Как долго она собирается обижаться на него? Томура начинал постепенно жалеть о том, что поступил так с ней, но вовсе не по причине того, что ему стало жаль девушку, а из-за того, что теперь он страдает от дефицита внимания с ее стороны. С одной стороны Каяо находится от него в двух шагах, но с другой он остается в одиночестве. Правда, несмотря на все вытекающие последствия, Томура все равно был удовлетворен своей местью. Парень был счастлив тому, что вопрос с соперником был решен, и Каяо точно не решится взглянуть на других мужчин после такого, но сердце его обуяла тревога. А посмотрит ли она на него после всего, что тот сделал? Но ведь Шигараки так поступил ради них обоих, разве нет? Ради того, чтобы их отношения не посмел разрушить кто-то извне, кто-то третий. Ведь он спас их маленький общий мир от нехорошего влияния, разве можно его за это осуждать? Томура остается в смятении.       Последние несколько часов злодей только и делает, что периодически бродит около двери спальни Хироманта, пытаясь решить: постучаться ему или нет. В последний раз он видел Каяо с утра, когда та прошла в ванную и обратно, но больше он с ней не сталкивался за сегодняшний день. Иногда Томура прислушивался к звукам, доносившимся из-за этой двери, словно пытаясь убедиться, что девушка еще жива, и к своему облегчению улавливал то звуки музыки, то неразборчивое бормотание нескольких людей, признав в этих голосах актеров одного сериала.       Но в какой-то момент Шигараки решил: а чего ему-то бояться? Что Хиромант может ему сделать? Он лидер альянса или кто? Если Каяо его подчиненная, то он имеет право делать и говорить все, что захочет, не задумываясь о ее мнении на этот счет. И эти мысли придали парню уверенности, поэтому он даже не стал стучаться, а сразу опустил свою руку к дверной ручке, с решительностью надавив на нее, после чего раздался щелчок и дверь отворилась. Но когда тот слегка толкнул ее, то к своему удивлению заметил, что дверь не поддалась, словно что-то загородило путь. Надавив на ручку еще сильнее, Томура сделал шаг вперед и вновь толкнул дверь, после чего увидел в дверном проеме знакомое лицо. Как раз в тот момент, когда злодей намеревался войти в комнату, Хиромант собиралась из нее выйти, и от столь нелепой ситуации эти двое замерли на месте, уставившись друг на друга сквозь приоткрытую дверь.       Ни Томура, ни Каяо не знали, что друг другу сказать, поэтому девушка молча открыла дверь до конца и теперь их отделяли друг от друга только порожек и собственные чувства. Какое-то время парень и девушка просто смотрели друг другу в глаза, не решаясь заговорить, хотя им обоим было что сказать. Томура растерянно оглядел Хироманта с головы до ног, оценив очередную черную мешковатую футболку с ярким рисунком в виде желтых цветов, и случайно заметил в ее руках чашку с недоеденным рисом. Похоже, девушка намеревалась пройти на кухню, но Шигараки так и не двинулся с места, чтобы ее пропустить, а неожиданно отобрал у той чашку. Каяо ничего на это не сказала, а лишь растерянно отвела взгляд в сторону.       - Мне нужна твоя помощь сегодня. Ты долго намереваешься отлынивать от своих обязанностей? – Томура постарался сделать свой тон более строгим, но этот вопрос был больше похож на просьбу, чем на приказ.       - Я не отлыниваю. Я уже сделала часть своей работы, - спокойно ответил Хиромант, стараясь не встречаться с тем взглядом.       - Когда это? Ты же не выходишь из своей берлоги.       - Я попросила Курогири забрать меня. Ты просто не заметил моего отсутствия.       - Так ты все-таки сваливала из дома, пока я не видел? С помощью Курогири? – Шигараки нервно усмехнулся, когда понял, что зря так волновался о ней. Ему казалось, что та впала в депрессию и не вылезет из своей постели минимум месяц, но, разумеется, это не в духе Андо Каяо. Эта девушка больна только одним – трудоголизмом, и естественно не станет придаваться самоистязанию слишком долго. – Хорошо. Но могла бы оповестить меня.       - Я никогда не забываю про свои обязанности, Томура, ты же знаешь. Мне нужно перед отъездом доделать свои дела, чтобы потом не было проблем.       - Подожди, - злодей одарил Хироманта более хмурым взглядом. – Каким еще отъездом?       - Я как раз собиралась сказать тебе, что уеду на денек. Может, на два. Может и на три, как получится.       - В смысле? Ты даже не знаешь, насколько точно уезжаешь? – возмутился Шигараки. – И куда же ты намылилась? Снова к своей тупоголовой извращенке?       - Нет, я не к Футаре, - Каяо издала тяжелый вздох и сделала шаг назад в свою комнату. – Давай не будем обсуждать это на пороге. Заходи. Нам есть о чем поговорить, - с этими словами девушка прошла к своей кровати и присела на нее, Томура же, пройдя вслед за ней, поставил грязную чашку на рабочий стол Каяо и сам присел не так далеко. Хиромант какое-то время задумчиво смотрела в пол, но после вновь решилась заговорить: - В общем, нам необходимо расстаться.       - В каком это смысле «расстаться»? – парень издал нервный смешок и даже с некой тревогой посмотрел на Каяо. – Объясни.       - В том смысле, что нам нужно побыть раздельно друг от друга. Но на этот раз я ставлю тебя в известность о своем намерении. Я уеду из города. Куда – не скажу, но это необходимо для нас обоих. Все начало заходить слишком далеко.       - Далеко? Что зашло слишком далеко по-твоему? – Томура не совсем понимал, что та имеет в виду под этими словами, но это только усилило чувство тревоги.       - Наши отношения. Нас заносит куда-то не туда. Я пытаюсь все расставить по полочкам, но понимаю, что не справляюсь. Томура, я не справлюсь сама. Я бы хотела, чтобы ты помог мне, но ты приносишь мне лишь страдания.       - Что я сделал? – нервно усмехнулся парень, уставившись куда-то в потолок. – Ну, отрезал я тому гандону палец, и что? Скажи спасибо, что я его не убил. Я поступил даже слишком мягко, но я просто убедился, что у тебя действительно с ним ничего не было. Если бы было. . . тогда это другой разговор.       - Вот об этом я и говорю, Томура, - Каяо подняла на него свои печальные глаза и одарила его таким проникновенным, тяжелым взглядом, что злодею даже не по себе стало. – Я дарю тебе добро, а ты отвечаешь мне злом. Я забочусь о тебе, а ты издеваешься надо мной. Я с тобой настоящая и искренняя, а ты всегда лжешь и изворачиваешься. Ты приписываешь мне поступки, которые я даже не собиралась совершать, а после, основываясь только на своих бредовых догадках, делаешь ужасные вещи, считая, что это правильно. Кен ничего плохого не сделал ни мне, ни тебе. Да, я ему действительно нравлюсь и мне это понятно, но что здесь такого? Почему ты считаешь, что я обязательно должна переспать с каждым, кто проявляет ко мне даже малейший интерес? Ты же сам прекрасно знаешь, что я не такой человек, но почему ты все равно думаешь о таких вещах?       Томура даже не знал, что ответить ей на все это. Она так пристально смотрела ему в глаза, дожидаясь его реакции, что парень только окончательно растерялся, но все-таки выдавил из себя предложение: - Он просто взбесил меня.       - Боги, да тебя все бесит! – Каяо всплеснула руками и, издав ироничнй смешок, с изумлением уставилась на лидера. – Ну, скажи же мне, Шигараки Томура, скажи мне! Скажи мне то, о чем ты действительно думаешь! Неужели ты так уверен, что я не смогу понять тебя? Я знаю тебя может даже лучше, чем ты знаешь сам себя, но твои поступки меня убивают! Убивают все желание быть с тобой, убивают все хорошее, что было в наших отношениях. . . Да все убивают! Ты убиваешь меня морально каждый чертов день, Шигараки! Почему ты так поступаешь, ответь! Почему ты не можешь просто попытаться принять меня и мое отношение к тебе без всех этих испанских страстей?       - Не начинай снова истерить, иначе я за себя не ручаюсь! – Томура, не выдержав напряжения, которое уже стало бить его по вискам, резко вскочил с постели и стал нервно бродить по комнате. – Все эти страсти разводишь здесь ты, а мне это все нахрен не нужно, ясно?!       - Неужели? – Каяо откровенно усмехнулась над его словами, после чего сразу же поймала на себе крайне раздраженный взгляд Шигараки. – То есть, ты хочешь сказать, что это я ревную тебя к каждому столбу, кидаюсь на тебя за малейшую глупость, отрубаю пальцы всем, с кем ты общаешься и слежу за каждым твои шагом что ли?       - Да один раз отрезал палец, и все! Я монстр воплоти, маньяк и психопат, расчленяющий людей на куски! Скажи спасибо, что твоя сиськастая лесбиянка все еще жива и невредима. Ты не представляешь, как я мечтаю оторвать ей башку, но ведь до сих пор этого почему-то не сделал, ты не заметила?       - Да ты услышишь меня, наконец, или нет?! – Каяо подорвалась с места и встала напротив парня, загородив ему собой проход. – Ты хочешь, чтобы я была с тобой, но при этом делаешь все, чтобы меня оттолкнуть от себя. Где логика, дорогой? – девушка ощутила, как ее начинает потряхивать, но она все равно продолжала стоять на своем. – Я забочусь о тебе, исполняю твои приказы, лечу тебя, когда ты лежишь тут и подыхаешь, ношусь с тобой, как с маленьким ребенком, потакая всем капризам, но вместо обычной человеческой благодарности получаю лысый хер! Я разве прошу тебя о чем-то? Разве я требую взамен того же? Я устала терпеть к себе такое отвратительное, жестокое отношение, потому что я этого не заслужила! Я всегда была честна с тобой, я взялась помогать тебе со всей искренностью потому, что я увидела, что ты совсем один и ты сам не справляешься. В моих действиях никогда не было корысти. Ты думаешь, так легко жить с тобой под одной крышей, Шигараки? Да более ужасного соседа у меня еще не было, но разве я выгоняю тебя? Я устала быть всепрощающей и всепонимающей, у меня тоже есть чувства и есть гордость, ясно тебе?!       - А я что, принуждал тебя ко всему этому? Я затащил тебя в альянс силой или, может, я вынудил тебя жить со мной под одной крышей? Ты все это сделала сама, это лишь твое решение! Не нужно сваливать на меня все дерьмо! Ты прекрасно знала, на что идешь!       - Да! Да, я знала! Я знала, что это будет большая и толстая жопа, но я все равно пошла на это, потому что ты мне небезразличен, как ты понять этого не можешь?! – Каяо поняла, что если продолжит и дальше так кричать, то, в конце концов, она взорвется и доведет себя до истерики и слез. Не желая красоваться перед ним в таком неприглядном свете, девушка отдышалась и сбавила тон голоса, попытавшись сохранить самообладание. – Я всегда разговаривала с тобой открыто, и я готова повторить все, что говорила ранее. Я поцеловала тебя в тот первый раз потому, что хотела поцеловать. Потому что меня тянуло к тебе, потому что ты мне нравишься. Мне не стыдно в этом признаться, ясно? Ты нравишься мне, именно поэтому я до сих пор терпела все, что ты творил, надеясь как полная идиотка, что ты однажды одумаешься и поймешь, что все это не нужно. Что не нужно мне делать больно, угрожать и пугать, чтобы я продолжала оставаться с тобой. Что не нужно кидаться на всех людей, что меня окружают, чтобы ты продолжал оставаться центром моей вселенной. На сегодняшний момент, ты оставался самым главным человеком в моей жизни, ведь всех, кого я так любила, уже давно нет. Я не скрываю и то, что чувствую к тебе безумное влечение, но ты так сильно пугаешь меня, что я боюсь перешагнуть черту дозволенного, так как ожидаю, что ты просто уничтожишь меня. Томура. . . – на момент Каяо опустила глаза и как-то грустно, задумчиво уставилась в пол, но когда она вновь подняла голову и посмотрела на Шигараки, у того внутри что-то предательски екнуло. Эти большие бездонные глаза как-то странно засияли, но совсем не от радости, а от глубокой печали. В глазах Хироманта он заметил слезы, которые та, похоже, с трудом сдерживала. – Ты. . . Ты заставил меня бояться. Я боюсь тебя, Томура. Мне страшно.       Если раньше подобные слова могли злодея только порадовать и приласкать его самолюбие, то сейчас парень испытал нечто по-настоящему ужасное. Ему нравится чувствовать, когда его боятся и перед ним пресмыкаются, но услышать подобное от Хироманта он не был готов. Каяо была тем единственным человеком, который был с ним рядом из своего собственного желания, а не из страха, и именно из-за этого она стала таким важным человеком в его жизни за каких-то полгода. Она одна никогда не боялась быть честной с ним, высказывать ему все прямо в лицо, не страшась последствий. Андо Каяо – самый искренний человек, который когда либо был в окружении Шигараки, и он всегда это знал, хотя старался убедить себя в обратном. Злодей не раз шел к ней с вопросами или за советом, так как знал, что именно этот человек всегда даст ему только честный ответ и никакой иначе, но каждый раз упрямо подвергал сомнениям каждое ее слово. Отчего так, если Каяо и правда не лгала ему? Неужели Шигараки так сложно принять, что в его жизни существует человек помимо его учителя, который желает ему помочь?       Узнать, что Андо Каяо боится его, это как получить удар ножом в самое сердце. Не этого он хотел, не страха с ее стороны, а всего лишь ее полного внимания, но, похоже, он действительно зашел слишком далеко. Томура искренне верил, что если уберет из жизни Каяо посторонних людей, то она будет только с ним, но все обернулось совсем не так. Заглянув ей в глаза, злодей осознал, что почти потерял ее, и это его действительно испугало. Неужели, он снова останется один? Неужели, Хиромант покинет его так же, как и все, кто когда-либо был в его жизни? Шигараки ощутил полную безысходность и не знал, что ответить девушке на это заявление. Он совсем растерялся, а мысли в его голове спутались в одни большой ком, не давая ему проронить даже слова.       Это затяжное молчание напрягло их обоих, и Хиромант, решив, что Томуре нечего на это ответить, решила сама нарушить тишину: - Мне нужно уехать. Мне это необходимо. Нам обоим необходимо побыть раздельно друг от друга и подумать. Я хочу, чтобы ты осознал, что поступаешь неправильно, и что твои действия приводят в никуда. Мне хочется хотя бы раз услышать от тебя правду. . . Правду, о твоих настоящих чувствах. Если ты действительно чувствуешь ко мне то же самое, что и я к тебе, то скажи мне об этом. Скажи мне честно, кто я для тебя и кем ты хочешь меня видеть, и мы могли бы все решить правильно. Вместе.       - Правду? . . – Томура даже не знал, как именно сейчас следует поступить. Смотря на такую потерянную и расстроенную девушку перед собой, он все никак не мог собраться с мыслями и выдавить из себя хоть что-нибудь дельное. Но парень понял, что если сейчас не ответит ей, то, возможно, потеряет Каяо. Когда она спросила его о том, что он испытывает к ней на самом деле и чего хочет от нее, злодей уже знал ответ, но правильно выдать свою мысль не мог. Шигараки не обладает даром красноречия и он не способен выразить словами все то, что чувствует к этой девушке поэтому не нашел лучшего решения, как сделать то, что он жаждет больше всего. – Меня все это так достало. . .       Каяо не была удивлена тому, что Томура вновь оставит ее вопросы без ответа, поэтому не стала более дожидаться изменений и, покачав головой, развернулась в сторону двери, чтобы покинуть комнату. Но не успела девушка сделать всего один шаг к выходу, как вдруг Шигараки крепко вцепился своей рукой в ее запястье и одним движением заставил ту повернуться к нему вновь лицом. Каяо хотела было что-то возразить, но парень перебил ее неожиданным поцелуем: пылким, несдержанным, полным чувств. Тех чувств, что у него не получилось выразить с помощью слов, и Томура, не стесняясь, продолжал впиваться в губы девушки своими даже тогда, когда он прибил ее к стене всем своим телом, не оставив даже возможности сопротивляться.       Под таким натиском и напором Каяо полностью растерялась, так как этот поворот событий оказался слишком неожиданным для нее. В последний раз Шигараки был таким пылким, когда перебрал с алкоголем, но сейчас ничем терпким от него даже не пахло – парень был абсолютно трезв, хотя по ощущениям злодей мог бы смело сказать, что это самое настоящее опьянение. У Томуры кружилась голова, и он почти ничего не соображал, а все его действия были машинальными и парень едва мог себя контролировать. Он лишь следил за тем, чтоб случайно не использовать на Каяо свою причуду, но в остальном Шигараки полностью ушел в процесс, не давая ей даже попытки улизнуть. Все, чего тот сейчас хотел, - это прижать Каяо к себе как можно крепче, чтобы полностью ощутить ее тело. Его руки без стеснения стали блуждать то по девичьей талии, то по бедрам, иногда позволяя себе коснуться совсем потаенных зон, из-за чего девушка иногда подрагивала и начинала щипаться, пытаясь тем самым заставить лидера остановиться. Но Каяо сопротивлялась без энтузиазма, словно только дразнилась, заставляя Шигараки становиться более смелым и наглым.       «Томура. . .» - это все, что успела произнести Хиромант, когда парень, схватившись за ее бедра, с легкостью приподнял девушку, заставив ту оторваться от пола. Чтобы не упасть, Каяо обвила своими ногами бедра парня, после чего тот только плотнее прижался к девушке всем своим телом, продолжая истязать ее губы жаркими поцелуями. Хиромант лишь на долю секунды подумала о том, что это безумие стоит прекратить, но каждое прикосновение лидера, каждый вздох и каждый поцелуй выбивали из нее даже малейшую идею как-то выбраться из его объятий. Каяо призналась самой себе, что она безумно соскучилась по Шигараки, и соскучилась по таким редким моментам их полного единения. Она до сих пор жалела о том, что в предыдущий раз оттолкнула его и сбежала, не позволив случиться тому, чего они оба так жаждали столько времени, и реакция ее собственного тела на ласки со стороны парня только подтверждали это нестерпимое желание.       Когда Каяо стала также горячо отвечать на поцелуи, Томура воспринял это за сигнал к более смелым действиям. Такое положение было не слишком удобным, так как ему приходилось держать девушку на весу и у него не получалось наслаждаться ее телом сполна, поэтому, подхватив Каяо на руки, Шигараки ловко переместился с ней вместе на кровать, которая одиноко ожидала их все это время. Едва они оказались в мягкой постели, как парень прервал поцелуй, чтобы скинуть с себя верхнюю часть одежды, и Каяо последовала его примеру. Как только девушка оказалась без своей футболки, Томура вновь смог лицезреть столь желанное обнаженное тело, о котором грезит уже не первый месяц. И вновь он мысленно поблагодарил Каяо за привычку разгуливать дома в белье, ведь кроме трусов на ней сейчас больше ничего не было, даже верхней части белья. Грудь у Хироманта не отличается выразительным объемом, а весьма маленькая и аккуратная, поэтому девушка может позволить себе ходить без белья, не испытывая при этом дискомфорт. Но Томура всегда считал ее грудь красивой и даже очень милой, ведь на девушке с такой хрупкой комплектацией грудь большего размера казалась бы несуразной.       Около минуты Томура и Каяо зависли, со смущением разглядывая друг друга. Парень бегло оглядывал ее тело от худеньких плеч и до ног, стараясь успеть запомнить каждый изгиб и каждую родинку, которые ярко выделялись на молочной коже. Шигараки не видел в девушке никаких изъянов: все в ней было для него желанным и прекрасным. Какое-то время он даже боялся дотронуться до Каяо, думая, что она вновь испугается и оттолкнет того от себя. Девушка уловила этот страх и поэтому оторвалась от постели и уселась на колени, чтобы дотянуться до парня и обнять его за шею. Томура на миг растерялся от такого жеста, но с облегчением вздохнул, так как понял, что Хиромант не желает сбегать на этот раз, поэтому трепетно обнял ту в ответ за талию.       - Ты меня сводишь с ума, - произнес на выдохе Шигараки, внимательно уставившись в глаза Каяо. Когда девушка прижалась к его разгоряченной груди своей, а их губы вновь едва не соприкасались, парень не сдержался и прошептал: - Не уходи. Только не снова.       - Я сейчас никуда не собираюсь, - робко улыбнулась ему в ответ Каяо, после чего она вновь поцеловала парня, но уже более нежно. Когда руки девушки скользнули вниз по его спине, Томура вздрогнул от приятных ощущений и только крепче прижал ее к себе за талию, заставив Каяо забраться ему на колени. – Сколько же у тебя шрамов. . .       - Тебя это смущает? Ну, извини, - усмехнулся Шигараки, тем временем наслаждаясь мягкостью и теплотой девичьей кожи, иногда касаясь пальцами длинных черных волос Каяо, которые спадали до самой поясницы. Пока он не решался предпринимать никаких более смелых действий, так как просто позволял себе наслаждаться моментом. Впервые она настолько податливая и ласковая в его руках, и смотря ей в глаза, он не видел ни тени страха, разве что смущение и явное желание остаться с ним. Томура выбросил из головы все сомнения, все неприятные воспоминания и даже этот разговор, который только что между ними произошел. Сейчас ему не хотелось никаких конфликтов, никаких выяснений отношений, никакой мести – только заниматься любовью в упоении. Его пальцы аккуратно скользили по гладкой спине Каяо, очерчивая каждый ее изгиб, но особенно ему понравилось поглаживать талию девушки. Когда его руки плавно опустились на бедра Хироманта, он позволил себе запустить свои пальцы под тонкую ткань ее белья. – Черт, надумаешь сбежать, и я разорву тебе трусы, - с этими словами злодей довольно крепко вцепился пальцами в ткань до хруста.       - Рви, - усмехнулась в ответ Каяо, после чего сразу же заметила, что ее белье стало менее ощутимым. Опустив глаза, девушка к своему удивлению увидела, как ткань на ее бедрах начала, буквально, распадаться на мельчайшие частицы, обнажая ранее прикрытые участки ее тела. – Шигараки, я же пошутила!       - Они тебе все равно сейчас не понадобятся, - это прозвучало с его стороны довольно угрожающе, но Каяо это даже подзадорило. Сейчас Томура впервые посчитал свою причуду очень удобной, так как благодаря этой способности он смог без возни раздеть девушку догола.       - Для девственника ты слишком самоуверенно себя ведешь, - Каяо тихо рассмеялась, но по большей части не из-за своего замечания, а из-за чувства смущения. Ни один мужчина после отчима не видел ее, как говорится, во всей красе, и ей было немного стыдно перед Шигараки за свое, по мнению девушки, несовершенное тело. Каяо не считает свою тощую фигурку слишком привлекательной, да и размер груди тоже вызывал у нее дискомфорт, но Томура явно решил развеять все сомнения девушки по поводу ее привлекательности, когда неожиданно возобновил поцелуй и начал довольно жадно, с желанием трогать тело Хироманта во всех местах, куда только дотягивались его руки.       Эти нескромные ласки постепенно стали взаимными, и уже спустя некоторое время они вовсю стали наслаждаться телами друг друга. Томура и сам был не в восторге от собственной внешности, но старался не думать об этом, внимательно наблюдая за девушкой и за ее реакцией на его действия. Хотя они еще не дошли до самого главного, но злодей уже ощущал некий экстаз только от прелюдий. Вполне возможно, что такая бурная реакция на обычные прикосновения – это нормально, ведь Шигараки подобный опыт переживает впервые. Он много раз представлял себе секс, но даже не подозревал, что близость с телом другого человека может быть такой приятной. Его сознание дурманил запах тела Каяо, тепло, исходящее от ее гладкой бледной кожи и, конечно же, эти томные вздохи, которые раз за разом срывались с ее губ. Но постепенно злодей начал ощущать, что ему этого становится мало, так как жар в нижней части его туловища становился невыносимым и мучительным, что парню даже хотелось завыть от нестерпимого желания.       В конечном итоге Томура не сдержался и повалил девушку на кровать, вновь слившись с ней в страстном поцелуе, но подмяв ее полностью под себя. Каяо бросило в дрожь, когда она ощутила довольно твердую решимость со стороны Шигараки, которая без стеснения впивалась ей между ног. Парень уже явно был готов ко всему, и ждать он также больше не намеревался, так как на скорую руку начал стягивать с себя оставшуюся одежду, правда с его причудой это было сделать проблематично, и Каяо пришла ему на помощь.       Пока девушка избавляла его от одежды, сам Шигараки с любованием наблюдал за ней сверху, правда изо всех сил пытался скрыть свое волнение, которое только возрастало с каждым ее движением. Он изучил многое о сексе и знал об этом процессе в теории, но как использовать эти знания на практике, когда его голова абсолютно не работала, он понятия не имел. Томура решил довериться инстинктам и интуиции, а мозг хотя бы раз в жизни отключить, чтобы лишние мысли не мешали просто наслаждаться этими долгожданными мгновениями счастья. И только остатки одежды злодея полетели на пол, как чувства нахлынули с такой силой, что Томура и сам не заметил, как его рассудок помутнел.       Каяо старалась не смотреть на обнаженного парня, так как просто-напросто боялась умереть от смущения, но мельком она все-таки успела оценить все его достоинства, пока он вновь не принялся отвлекать ее новой порцией горячих поцелуев. И Томура, и Каяо чувствовали жуткую неловкость друг перед другом, поэтому девушка не была против, когда парень решил оставить ласки и удобно разместился сверху. После они замерли на какое-то время и стали просто смотреть друг на друга, помогая настроиться на предстоящее.       - Не пожалеешь? – необыкновенно мягко поинтересовался Шигараки, с трепетом накрыв своими ладонями уши Каяо.       - Я жалею только о том, что мы не дошли до этого раньше, - издав тяжелый вздох, девушка растерянно опустила глаза, и уткнулась своим носом в плечо парня. Чтобы унять учащенное сердцебиение, Каяо начала глубоко вдыхать в себя запах его тела, который уже давно стал ей таким знакомым и родным, что он действительно успокаивал. Девушка не до конца понимает, почему она все еще здесь, все еще с ним, а не сбежала от него куда подальше, но иначе Каяо бы не поступила. Ведь она сама этого хочет, так стоит ли продолжать сдерживаться? Есть ли в этом смысл? – Томура. . . давай, наконец, определимся, чего мы оба хотим.       - Я хочу тебя. Больше ничего, - без капли сомнения ответил парень, после чего разместил свои руки на бедрах девушки и вплотную прижался к ней, уже изнемогая от желания постичь неизведанное. Хотя волнение все еще истязало его, но Шигараки все-таки чувствовал себя теперь более уверенно, так как понимал, что уже назад дороги нет: сейчас его желание, наконец, исполнится.       Каяо было приятно услышать такой честный ответ с его стороны, ведь Томура почти всегда отмалчивается и избегает подобных разговоров, предпочитая просто действовать. Девушка с удивительной лаской погладила злодея по его густым и непослушным волосам, после чего обвила своими руками его шею и с улыбкой проговорила почти шепотом:       - Твое желание взаимно, - и она с замиранием сердца прикрыла глаза.