Багровый закат

Малиновый рассвет подобно буре рассекает по бескрайнему небу, постепенно погружая округу в тёплый розовый.Жаркое дыхание солнца выжигает плечи до ещё более смуглого оттенка, как бы много на ней не было защитного крема.Взрыв оттенков пунцового — это способ сполна напиться чистой эстетикой или поднять своего друга в шесть утра, чтобы чуть позже изводить его возгласами о небывалой красоте филиппинского неба? Да и впрочем, какая разница.Первый заслуженный отпуск без контроля — это уже подарок судьбы, особенно, когда вот так рядом с другом бегаешь восходы встречать, дабы костями прочувствовать мимолётную свободу, да юность, которой сполна никогда не было. Каникулы для каждого мембера что-то своё, особое.Например, для Хоби — это способ отдохнуть от жёсткой хореографии, расслабляясь в тихом танце у реки под любимую спокойную музыку.Для Намджуна без нервотрёпки писать текста и музыку, не напрягая себя мыслями о сроках, Шуга больше стремится к хорошему нормальному сну, хотя от Намджуна его только это и отличает.Тэхён загадочно наслаждается всем сразу, сплотившись с Джином.На вилле, любезно предоставленной компанией, остаются только Чонгук, да Чимин, в то время рэперы и вокалисты сваливают подальше от макнэ, чтобы хотя бы в свой выходной не быть няньками. Они и не представляют, какой подарок дарят двоим сумасшедшим донсенам, вручая им билет в свободный круиз по закоулкам славного курорта.Чонгук будоражит Чимина который день, не заставляя пожалеть о том, что именно он с ним остался.Утром у них по расписанию красивые рассветы у спокойного залива, где ощущение времени теряется в атмосфере покоя.Днём — всегда по-разному, плавание, простой человеческий релакс под палящим солнцем без боязни загореть, чёрт, да потому что на сцену не скоро, позволительно.Ночь полна диких развлечений, клубы, пожалуйста, поцелуи с незнакомствами? Дико, да, вот так дико, но да, можно.Сейчас можно. После очередной потасовке в клубе без разговоров вышвыривают двоих идиотов за шкирку через задних ход.Из губы Чимина незаметно струится кровь, а колени с дрожью ведут к Чонгуку.Смешно, очень, вырывается наружу клочок дикого крика на всю округу, адреналин — заводит.Жутко от вида двоих, складывается впечатление, что вообще на голову долбанутые, такие есть, сегодня, можно же. Нет, нельзя. —Чон Чонгук, ты лучший.— пересекая расстояние в метр Чимин криво подходит к почти трезвому другу, поднимая с мокрого асфальта, как последнюю собаку, чёрт, а ему так весело. Чонгук неодобрительно цепляется за плечо, но позволяет Паку помочь, пока собственные ноги в косе боли еле могут двигаться. —Хён, давай завтра им машину взорвём.— раскат хохота Чимина разбегается в переулке, будоража, кажется, спящих там бездомных, но Чонгук тянется, чтобы тоненьким пальцем прижаться к пухлым губам Чимина, но встречается с усталостью, подгибающей его.— Теперь нас ждёт сюрприз, Джун обещал, сука.— через зубы шепчет Чонгук, бесполезно борясь в схватке с собственным заплетающимся языком. —В смысле? — пьяно отзывается Чимин, почти спотыкаясь о камень на дороге. —Тот парень в баре…— сухо щебечет Чонгук, путаясь в буквах в голове, алкоголь повлиял не так, как удар от громадины охранника.Точно сотрясение.— Джуна друг, всё ему расскажет.— с большим усилием договаривает Чонгук. Пак сводит брови на переносице.Ему думается, что теперь их заставят вернуться к работе, выгонят с курорта, заберут деньги, пришлют Шугу на исправительные беседы, а если брать глубже и искать чего похуже — больше никогда не разрешат им вместе путешествовать. —Значит, Джун лишится своего отпуска из-за нас и будет нас мучить из-за этого? — в тихом ужасе продолжает беседу Чимин, добираясь до подъехавшего такси. Чонгук в его руках уже слишком обмяк, чтобы отвечать, хотя изо всех остаточных сил пытается долго не игнорировать Чимина.В силу того, что в крови Чима даже больше алкоголя, чем в крови младшего он не возражает затянувшемуся молчанию, укладывая Чонгука на заднее сидение такси, пропахшего сигаретами. —Водичка? — разглядывая бутылку в руках Чимина лепечет Чонгук, откинув мокрые волосы назад. Жарко, грязно, хочется пить. Внимательность? Мольба.Воды! Хён долго молчит, поэтому Чонгук сам хватается за воду и осушает бутылку быстрее биения сердца, нещадно хочется ещё. —Приедем домой кулер выпью.— грозится Чон в беседе с самим собой. —Так Джун приедет всё-таки? Скажи что нет.Всё похерит хён наш.— бормочет Чимин, будоражась с голоса Чонгука. Оба безжизненно валяются сзади, заставляя уставшего таксиста слышать бессвязную речь, полную запинок. —Нет, но думаю лучше бы Джун.— томно выдыхает Чонгук.— Скорее всего, приедет тот, кто разрешил нам…— Чон запинается в икоте.— остаться без опеки. — успешно заканчивает фразу и валится на плечо Чимина. —Кто? — безуспешно останавливать, сердце шумно колотится, не учитывая всю расслабленность пьяного тела. —Твой любимый менеджер.— прерывисто горько вылетает изо рта Чонгука, впиваясь прямо под кожу Чимина. Трезветь мгновенно — невозможно, но у Пака получается. А ведь изначально успешным планом было сбежать подальше от того, при виде которого ненароком роняешь влюблённые взгляды, обволакивая сердце жгучим ощущением любимого тела рядом, когда ваша кожа практически дышит в унисон, пока его губы багровые от привычки их искусывать шепчут тебе о том, что ты красивый до ужаса и фанатки будут с ума сходить, но сам не сходит.Чимин не судит, понимая, что ориентацию нельзя повернуть в другую сторону. Он крошечный, в глазах Чимина — да, вот такой необыкновенно крошечный.Ну и что, что старше.Когда это имело значение.Он иногда глупит пуще ребёнка, закатываясь в младенческом смехе, потому что он умел делать это искренне, не прикрывая лицо ладонями, позволяя увидеть другим, как кожа комкается в эмоциональных неровностях, да и пусть, зато так красиво. Но каникулы — не только возможность полноценно отдохнуть и зажечь с лучшим другом, каникулы — побег от невыносимой любви, что никогда не должна была приключится с Чимином, побег от невзаимного лучшего чувства. Чи Гэмэ, как проклятие, прикрывшееся под знаменем «менеджер».Именно для Чимина, чтобы всегда рядом, чтобы чувствовать знакомый парфюм на шее, пока обнимать позволительно.Может, для кого-то счастье всегда быть с тем, кого любишь.Пока это не в одном направление пару лет, пока есть надежда, а тут уже исчерпанный пустой сосуд, да, Пак впервые устал от порывов юношеской любви, что без разрешения пускает в сердце имя того, кто никогда не будет твоим.

***

На рассвет Чимин никак не соглашается, проводя последние часы до приезда в холодной кровати, пусть самой мягкой, шикарной, пусть, пока не ощущается как острый камень.Под уговоры Чонгука приходится встать, даже принять контрастный душ, нескоро ещё приводящий в себя. Намджун устраивает взбучку, попали на видео, разгромили бар и подрались с охранниками.«Безответственные» — где-то уже слышали.«Никогда больше чтоб вдвоём», « Приеду — прибью» — Намджун славный парень, даже ругается не строго, больше с доброй злость. Но Чонгук принимает близко к сердцу, ища в близком друге поддержки.Не пробиться через оболочку усталого непонятно от чего хёна.Лохматый, в сером худи по террасе, пока никто не видит льёт слёзы, грубо умалчивая от всевидящего макнэ истинные потрясения, сквозящие тело мысли. —Дурак, это не небо плачет, это ты ревёшь.— шепчет в неспокойный ветер Пак, прежде чем рухнуть в море. «Ты сам не свой, хён» — в полдень. «Да что не так с тобой?» — чуть позже. «Расскажи хоть что-то!» — уже нервно вечером, когда терпение пересекает допустимые границы. Чимин незаслуженно грубит Чонгуку, колко на каждую фразу, пока друг оборачивает вокруг себя железный щит, который всегда будет убран по первой просьбе.Человеческой просьбе.Не так, чтобы жесткостью под дых, просто искренне честно, пренебрегая извинениями.Да кому они нужны, когда так больно?

***

Чимин отходит, потому что рейс откладывают ещё на быстротечный день.Легче? Так думается, даже пока тяжёлая глыба к верёвке, потуже, на крепкой шее подле предыдущих синяков.Сгорая в бледности, с последней каплей синевы не ждали, чтобы снова, вот так, ещё тяжелее. Чай горячее ледяных рук, охвативших кружку, любезно из рук Чонгука поданую.Неслышно позади играет надоедливый телевизор, на незнакомом английском, а через окно свищет ветер, заглушая пару усидчивых мыслей. —К чёрту секреты, если ты вот так открыто ко мне.— выносит Чимин, обращаясь к Чонгуку. Он напротив, но почти неслышно не мешает даже мыслить, а его тело постоянно рядом, как тень Чимина, не напрягает, привычно болтаясь за спиной.Набрал ванну, достал любимый чай, в прошлом году узнал секрет, сохранив лучше, чем сам Пак.Дружба? Настоящая. —Ты ведь знаешь, я как идиот себя веду, когда мне плохо.— нескоро цедит Чимин, не нарочно пропитывая печалью каждое слово. —Да брось ты, с кем не бывает.— понимающе откликается Чонгук, подтверждая свою натуру очередной раз. Чонгук умел не просто слушать, он умел понимать, не возражать и прощать, когда почти не за что. —А в чём вся суть балагана? — рассекая пустоту, наконец спрашивает Чонгук, спотыкаясь о трясущиеся губы Пака.— Расстроен из-за менеджера? Ты Гэмэ не знаешь? Поорёт, потом ещё с нами будет веселится, он из наших менеджеров твой любимый, или не в нём дело? Чимин, как назло давится словами, попутно стараясь не запутаться в беспорядочных мыслях в голове. —Ты прав, в нём.— соглашается Пак, поджимая губы и устремляя взгляд в небо скатывается по удобному креслу вниз. —Но всё не так просто, да? — как всегда в точку предполагает Чонгук. —Да, он мой любимый менеджер, только не потому, что он такой добрый со мной и ласковый, как с дитём малым.— устало повествует Чимин, не чувствуя собственных рук. —Просто я люблю его, не братской любовью, понимаешь? —Ты вляпался.— только произносит Чон, рассуждая о дальнейшем месяце на вилле. Чимин же дикий, влюблённый и молодой, в голову только стоит ударить чему-то — не устоит, расскажет. —Просто держись, изо всех возможных.— советует Чон, серьёзно заглядывая в глаза Чимину. —Я больше не могу.— бессовестно, виновато, смято бросает Пак и уходит прочь, избегая нравоучений. Какой смысл захлёбываться в чувствах, если можно выплыть, бесконечно много раз обжигаясь о медуз.Один раз, признаться — убежать, сдохнуть, раскаяться. Разочарование первый шаг на пути к тому, чтобы выкинуть кого-то из сердца.Знать наверняка, что ваши линии никогда не пересекутся.Топиться в надежде было последним, чем занимался Чимин последние годы после осознания, знал, что хён натурал, что девушка есть, почему-то глупо надеелся.Потому что человек, потому что свойственно постоянно цепляться за веру и надежду. Но осточертело, выбираться из саморучно сделанной тюрьмы, пока горячая влага не выжгла сердце, пока не поздно спасаться, бежать, не оглядываясь назад.