Багровый закат

Под подкорками кожи непотребно сильно ожогами остаются его прикосновения. «Ты забудешь об этом?» «Обещай, что забудешь.» Стыд от пят до макушки покрывает тело, бросить в реку камень, привязанный к ноге, утонуть — не страшно.Страшно оглянуться.Его глаза навсегда в памяти, а горечь сожаления поперёк горла и не вздохнуть полной грудью, трескается сердце, простужается душа, всё от него, к чёрту.Чимин тащит ногами по пляжу, тонет на секунду в песчинках, но на зовущий голос не оглядывается, бежит слепо, слёзы размыли горизонт и со скрежетом стискивает зубы, изнуряет себя виной, эта лишняя, ни к чему не нужная его любовь всё сожгла.

***

Неловко, когда твои чувства буквально сыплются с тебя и ненужностью давят на горло человеку рядом.Просыпаться, торчать в комнате по несколько часов и выходить под вечер, чтобы добежать до пляжа, попрощаться с солнцем.Это глупо, так думает даже Чонгук, никогда ни в чём не упрекавший, но это необходимо первые четыре дня.Гэмэ незваной тенью под дверью постоянно с уставшим голосом плюётся извинениями.Но не нужны, не за что извиняться. Единственной радостью является окна с видом на фиалковое небо, белый, как снег песок и лазурное море у подножия.Тихо ветер нашёптывает одиночество, сводит с ума летящие в небе птицы и он, как побитый растерянный мальчишка прячется под ограниченным пространством средь недопетых песен. На пятый день изнеможения он складывает себя по частям, как мозаику и идёт, выходит, зная, что попадётся на глаза другим двум людям, которых он избегал последние дни.Бьёт сразу под дых подле двери ванной комнаты, Гэмэ обвёрнутый в полотенце с влажными прядями ошалелым взглядом сверлит растерявшегося Чимина. —Доброе утро…— а он молчит, боится, что в голосе блеснёт слабина. Обходит, слабо кивая, но спотыкается о руку животом. —Ну чего ты? — Гэмэ словно скулит и его стеклянные глаза с жалостью проносят обратно в прошлое, где он утопает в песчинках. —Я не обижаюсь, но мне сложно сейчас, ладно? — выговаривает Пак, не принимая и не понимая внезапное внимание. —Приходи поесть, Чонгук приготовил что-то маломальски вкусное, а я у себя поем.— рука всё ещё на животе не даёт сделать лишний вздох, Чимин кивает и обходит преграду. Он оглядывается на Гэмэ и нелепо врезается в его глаза, тоже решившие посмотреть.

***

Чимин встречает Чонгука возле стойки и они на секунду зависают в немой беседе.Объясняться смысла нет, но на самом деле, если младший не узнал ничего от Гэмэ, возможно, догадывается наполовину. —Привет.— он осторожничает, спокойный тон, размерные движения, выражение лица само благословение. Это если Пака никак не бесит, то точно умиляет в друге. —Хочешь услышать душераздирающую историю? —он взглядом цепляется за усталое лицо Чимина и кивает, поднося тарелки к столу. Вкус омлета во рту, спустя столько дней голодовки, как изысканное блюдо от повара с пятью звёздами мишлена.И пусть с кусочками скорлупы и неумелыми руками макнэ.Обволакивает язык, ползёт по стенкам желудка и оседает в приятной лёгкой насыщенности. —Так что за история? — обрывает Чонгук, ощутимо громко отхлёбывая чай. Чимин обернулся, надеясь не быть услышанным и тяжело выдохнул. —Думаю, ты и так понимаешь, но если быть точным…то я рассказал ему… Чонгук раззявил рот, пронизывая удивлёнными глазами тело Пака. —И мы целовались.— дополнил Чимин, в то время Чон опрокинулся на спинку стула, растопырив глаза. —Чего делали? Господи…ты и… Гэмэ? Господи. —Да хорош, не кричи так.— Пак потащил его за руку и вернул в привычное положение. —И почему вы тогда друг друга игнорируете? — нахмурившись, спросил Чонгук. А если быть точным, игнорировал только Чимин. —Очевидно, потому что ему моё признание нахер не сдалось.— хрипло сказал он и закусил губу, стараясь потушить разгоревшийся внутри огонь. Чёрт, кажется, воспоминания давят на глотку, а слёзы сами по себе готовы скатиться, но он делает ещё один вздох. —Ты в порядке? — решает спросить Чонгук, а Чимин мечется между тем, чтобы наврать во благо им обоим или сказать правду, застывая в молчании. Но до того, как Чонгук хочет повторить вопрос на кухню входит Гэмэ, нарушив своё обещание.Чимина словно на атомы расщепляет, он ударяется взглядом о его полураздетое тело, отворачиваясь к Чону, залипшему на менеджера.За это получает пинок под столом в ногу.И хочет растаять, как под лучами солнца снег, исчезнуть скорейшим образом. Это нечестно, он соврал, обещая поесть у себя, хотя, может, дело в том, что обед уже закончился и он не обязан сидеть в комнате до ночи.Но, видимо, Пак обязан, поэтому переждав немного он встаёт и идёт в комнату. Уверенно быстро, игнорируя еле слышимые вопросы Чонгука, а потом, словно о стену спотыкается, прикрывает глаза, вздыхает и разворачивается.Возвращаясь на кухню, ведь уже до того это всё осточертело. Он присаживается обратно на стол, оставаясь незаметным для занятого чем-то Гэмэ и почти засопевшего Чона. —Куда вечером пойдём? — спрашивает он, будоража макнэ до резких волнующих движений. —Чего? —Хочешь вечером в клуб? — он оборачивается на менеджера и виновато опускает взгляд, ближе пододвигаясь к Паку. —Нам этот дьявол не позволит.— говорит Гук и Чимин включает непонятную уверенность, меняя даже взгляд, а из глаз почти сыплются искры. —Гэмэ-хён, —сначала голос ощутимо дрожит, но он сменяет отчаянье злостью, —Почему ты нам не разрешишь в клуб? —впервые за столько дней разговор, а у него тон неуважительный. Менеджер не отвлекается от дел, пока в конце концов не заканчивает, тогда он обращает внимание на Чимина.Ощущение у младшего, что оба ведут какую-то дебильную игру, а, может, уверенность, а не ощущение. Он смотрит на хёна и ловит себя на мысли, что взгляд его пиздец притягательный, особенно, когда серьёзный. —А ты себя вёл хорошо? — строго бросает он, приподнимая бровь. —А ты как думаешь? — с похотью в глазах спрашивает Чимин и обхватывает ложку ртом, показательно проводя языком вне рта. Да что с ним такое? Гэмэ потупляет взгляд на чашке в руке, будто его знаки не тронули и вообще Чимин, как дитё малое для него. —Каникулы же, пойдёмте.— быстро проговаривает он, пока Чонгук удивлённо офигивает на стуле. —А тебя никто не приглашал.— добавляет Чимин и младший пинает его под столом, потому что он готов испортить всё. —Тебе бы это говорить.— бросает Гэмэ и уходит в другую комнату. —Вот сука же.— тихо шепчет Чимин. —Это чё щас было? — Чимин отмахивается и хмурится. А Гэмэ не так прост, как казалось.

***

Do I wanna know? Хочу ли я знать? If this feeling flows both ways Взаимно это чувство или нет.

Угольно-чёрная футболка оголяет фарфоровые руки в карманах тёмных тугих джинс.Полуживое лицо превращается в стабильно нормальное под слоем крема и тональной основы, и даже под покровами пережитков еле как выползает улыбка. «Надо набухаться» — последний раз, когда Чонгук слышал это от Чимина всё закончилось приездом Гэмэ, в этот раз фраза вызвала пугающее седьмое чувство. Он смотрит на него исподлобья, свесив голову набок, резкая жестикуляция и напряжении по венам пугают макнэ, ему кажется, что Чимин на пути совершения большой ошибки. —И зачем ты только надел этот чокер? — как бы критикуя, говорит макнэ. Чимин сглатывает замечание и продолжает красоваться у большого зеркала. —Ты думал о том, что твои тени привлекут к нам внимание? — он не успокаивается, потому что в животе его неприятное саднящее чувство ближущихся неприятностей.И неизвестно как всё это воспримет менеджер.Хотя в голову Чону приходит только то, что Пак как раз делает всё это для него. —Чонгук, ты похож на бомжа, а я хотя бы на человека, ты больше внимания к нам привлечешь.— макнэ ёжится и не хочет отвечать на шутливую колкость, зная что не со зла и зная, что Чимин, как натянутая тонкая нить и дотронься её — разорвётся к чёртовой матери. —Чим-Чим, — дурацкое прозвище, —Скажи, это всё из-за него? Пак останавливается в движении, цепляет глаза на Чона в отражении и сквозит его взглядом, нервно вздыхая. —Не заморачивайся насчёт этого, я всё решил. Да нихера он не решил.И это знает чуть ли не каждый в доме, но уверенность в нём явно накрывает тонкой пеленой всевидящие глаза макнэ и успокаивает его, ложно успокаивает. —Вы го…— он липнет взглядом на бледной крепкой шее, сглатывает слюну, признаёт поражение, умирает, а потом продолжает фразу, —товы? — Гэмэ, как мальчишка у стены комнаты в простоватой одежде, поджав хвостик ловит самодовльный взгляд Пака и его вальяжную тень, идущую к выходу. —Поехали.— роняет Пак и выходит, а Гэмэ как бы спрашивает у Чонгука, что за дела и тот плечами жмёт только, убегая за засранцем сразу же. В машине начинается настоящий цирк и макнэ становится жертвой свидетелем игрищ двух ненормальных психов.Чимин хлопает дверьми сразу, как входит в авто, он слышит, как в мозгах звенит от шума и знает негласное замечание Гэмэ не хлопать дверьми, нарочно переступая через его желания ещё с самого начала.Гэмэ отвечает, включая песни, что Пак давно записал в безнадёжно убогие и прибавляет звук до макимума, зная, как чувствителен мелкий к громкому шуму. И всю дорогу Чимин случайно (не случайно) пинает кресло переднего сидения Гэмэ, а потом терпит то, как его нога вжимает педаль до предела и резко тормозит на пустой дороге, вмазывая голову Пака в кресло.Он думает, что это безрассудно так поступать с машиной на прокат, но сказать ничего не может, поэтому снова пинает кресло. Клуб их встречает потными пьяными телами, диджейским сетом, гремящим на всю округу и бесчисленным количеством того, что можно влить в себя, выжигая пустой желудок.Чимин сразу отлипает от их компашки и показательно идёт к бару, в то время Гэмэ чувствует себя матерью, которая должна смотреть за капризным ребенком, но не может, потому что под боком ещё один ребенок. Его разносит только с первой бутылки текилы, он чувствует себя сексуальным и желанным, ощущая взгляды незнакомцев на его крепких хорошо сложенных бёдрах, пунцовых от укусов аккуратных губ или же на заднице, которой он успевает вильнуть в танце под песню с сексуальным подтекстом.Но сегодня всё подаётся под соусом с сексуальным подтекстом.И он не понимает, насколько сильно впитывает себя в это атмосферу, пока сам не становится ею. —Чим, пожалуйста, хватит…—макнэ скулит под ухо через оглушающую музыку, его слова парализуют Пака на долгие секунды, он, кажется, ненадолго понимает, что творит и как некстати губа его в дрожи давит на горло, вот-вот заплачет.Позади него парень, он откровенно кадрит его, намекая на секс, а Пак, как последняя шлюха готов прям сейчас и здесь, но на самом деле не готов. В долгих секундах молчания он слышит свой внутренний плач и берёт себя за кадык, умоляя не делать этого, а потом снова в неосознанность с головой, теряясь, потому что там он плакать не будет, там под защитным механизмом. —Чонгук, ты такой красавец.— только шепчет он в ответ и длинными пальцами по щеке макнэ, обосновываясь на губах его влажных большим пальцем руки, а потом с нажимом два раз поперёк и Чон перехватывает руку. —Ну чего ты творишь? — он видит в глазах напротив мимолётный страх, а потом укоризну, пробивающую серьёзность Чона и меняя её на дрожь. —Уйди прочь или поцелуй меня.— он ставит невыполнимую задачу перед макнэ и глушит в нём надежду, но всё же если доводить Гэмэ до истерики, то с ним, а не с тем, что позади отчаянно ждёт. Но, как не ожидалось, Чонгук проскальзывает рукой под шею Паку и близится, теряясь в парном дыхании, но его решительность обрывает Гэмэ, прямо буквально, выбивая руку от шеи. —Какого чёрта? — спрашивает он сходу у макнэ, а тот жмёт плечами. Действительно текила взяла. —Я вас обоих убью, вы вообще видели тут камеры, он понятно, а ты Чонгук, какого ты творишь? Ты гей? — налетает с вопросами менеджер, топя мелкого в нерешительности. —Нет, просто…— он мнётся, так ничего и не сказав, а Пак улыбается, глядя на взъерошенного парня. —А ты, — он поворачивается к Паку, спотыкаясь об его нахальный взгляд прямо в губы менеджеру, —Почему так себя ведёшь? — он долго смотрит ему в глаза, а потом движение Чимина в другую сторону разбавляет в кипящей крови порошок ревности.Чимин решительно быстро впивается в губы незнакомцу и получает в ответ такой же решительным поцелуй. Ну, а Гэмэ не решаясь что-либо сказать хватает его за тонкое запястье и ведёт в толпу, а макнэ в свою очередь теряется у бара, понимая, что сейчас к ним лучше не лезть. Через толпу сильной хваткой до посинения он ведёт Пака к выходу, прямо через сигаретный терпкий дым, а потом они вдвоём на тихой улице под хмурым небом в немой беседе.Чимин трёт руку, действительно обнаруживая покраснения и бесится якобы с этого, хотя вовсе не от того. —Кретин.— он бросается на взгляд менеджера, абсолютно растеривая своё уважение где-то давно в бокале с водкой. —Злишься на меня? — спрашивает он, останавливаясь глазами на опущенном к асфальту лице. —За руку или за сердце? — усмешливо спрашивает Пак, а потом хохочет. Завтра он определенно будет жалеть об этом, но сейчас он в дрова пьян, раскрепощён и чувствует себя тошнотворно красивым. Гэмэ не отстраняет взгляд от глаз Пака на долгие секунды, а тот, как под давлением хохочет из-за этого глупо слишком. —У меня есть правило.— вдруг начинает Гэмэ, приближаясь. —Правило? — Пак вздымает бровь вверх. —Да, наши отношения не должны состоять из обид до тех пор, пока я не виноват, а сейчас похоже, что я твоя жертва.—серьёзно произносит Гэмэ, смотря на застывшего у дверей Пака и он слушает с обидой впитывая, горечью напиваясь. А ведь он прав. —Тогда если не хочешь, чтобы я целовался с другими — поцелуй сам, либо не лезь, это моё правило. Гэмэ непоколебим в выражении лица, серьёзностью он расщепляет на атомы Чимина и все его слова звучат так глупо, так неслышно. —Иди за макнэ, домой поедем.— безапелляционно произносит он и разворачивается, идя в сторону машины. —Да блять.— Чимин сжимает кулаки и входит в клуб, как расстроенный ребёнок слишком много силы вкладывая в шаги, топая по полу, но благо музыка заглушает его психи.

***

Научиться скользить по белоснежным простыням нагим телом и засыпать в первые секунды усталости.Сегодня мучает вопрос, вчера и позавчера было почти также.Его голые запястья свисают с кровати, ловя струю сквозняка и дёргаясь от покладистого сего, но всё равно почти в неживой песни тоскует по кому-то простуженная душа.Темнота комнаты качает в убаюкивающей тишине, но внутри так разгулялся шум, что почти незаметно летят минуты на завешанных часах. Чимин берёт с собой крошечный бутыль коньяка и размеренно по минутам выжигает желудок, понимая, что только таким образом он сможет уснуть сегодня.Но этого больше, чем просто недостаточно, этого катастрофически мало. «Ну что ты как ребёнок?» «Завтра поговорим, ладно?» За дверью слышится смех Чонгука и потом знакомые имена, потому что макнэ вдруг решил позвонить хёнам.Но Чимину мало его тишины, её отнимают и дело даже не в Чоне, дело в навязчиво громком стуке в дверь. —Кто это? — поднимаясь, спрашивает Пак и рассматривает тень за дверью. —Открой, не спишь же.— отвечает Гэмэ и сердце набирает обороты, пока поверхность под телом испаряется и Чимин летит вниз. Он не уверен, хочет ли вообще открывать злополучную дверь, смотреть в его глаза и чувствовать себя виноватым под гнётом грозного взгляда Гэмэ.Но в любом случае ноги ведут к полупрозрачной двери, а руки по щелчку отпирают замок.Ветер нахлынул в лицо, отойдя в сторону впускает гостя и руки в трясучку как ожидалось. —Нос такой красный, замёрз что ли? —говорит Гэмэ, потянувшись к пунцовому носу Пака, но тот, как от огня шарахнулся в сторону, а потом и вовсе спиной встал, шагая до кровати. Но менеджеру всё понятно, что отрезвел парень и что стыдно, и что больно, когда он рядом стоит и делает вид, будто забыл. —Это срочно? —как бы наплевательски спрашивает Чимин, усевшись в турецкой позе, накинув сверху одеяло. А в комнате и правда холодает. Менеджер не медля размашистыми шагами доходит до широкого окна и шустро закрывает его, делая комнату ещё тише, а звуки волн по щелчку пропадают в ушах Пака, который уже несколько часов слушал симфонию природы. От этого он глубоко вздыхает, разнося недовольство по комнате. «Ну и зачем это? Мне не холодно.» — думает Чимин и обиженно складывает руки на груди. —Да, это срочно и тебе холодно, не капризничай.— говорит менеджер, усаживаясь ему на кровать в паре сантиметров от самого Пака. —И что такого срочного? С поддельным равнодушием щебечет Чимин. —Так больше не может продолжаться.—заявляет менеджер и устремляет глаза в глаза напротив. —Что? —Я знаю, что я давно тебе нравлюсь…и что… —Погоди, ты знал? — разрывая глотку кричит Пак. —Тише. —Как…—он мечется глазами от менеджера по всей комнате и путается в мыслях, а ведь он хорошо хранил секрет.Слишком хорошо. —Ты же писал мне записку на прошлых каникулах, а потом ты выбросил её в мусорку…и —Ты в мусорке шарился? Что? — снова перебивает Пак и слышит под ухом томный вздох. —Да нет, господи, ты не попал в мусорку и оставил всё, как есть, а я просто твой подчерк узнал сразу и прочёл. Чимин замолкает в обиде на себя и опускает глаза в одеяло, так глупо было делать то, что он делал и все те слова предательски вычерчиваются в памяти прямо сейчас. —И сделал вид, что не знаешь? — наконец произносит он тихо-тихо, заглушая слова в разочаровании. —Подумал пройдёт, у меня была девушка, да и…ну, эй, Чим-Чим…—он кладёт руку ему на бедро, но Пак отмахивает её, так и не поднимая глаз с помятого одеяльца. —Ты не виноват, ладно, ты не виноват, хорошо? Это мои гормоны, просто ребячество я не знаю почему все так затянулось на эти года.— говорит он и снова чувствует руку, ползущую по бледной коже ноги и крепко ухватившуюся за часть тела его. —Я виноват, что…— он тормозит в мысли, ловит удивлённый взгляд Пака на себе, а потом продолжительно тушит в себе страх, смотря в тёмные глаза напротив, а потом быстро и скомкано целует. Целует вопреки запрету, целует вопреки страху, долго, потому что позволяют, а потом уже смело, чувственно по губам его своими вскользь, влажно, хватая ртом воздух и снова нырять в поцелуй, теряя землю под ногами.Горячо и сладко, Чимин такой нежный и всё, может, от того, что он ещё подросток, но не важно от чего.Гэмэ не против, что в поцелуе больше говорит Пак, но в какой-то момент он чувствует, что должен сказать больше и укладывает под себя Чимина, а он распускает поцелуй и затуманенным взглядом по щекам. —Что происходит? — летит из его уст. —Если не хочу, чтобы тебя целовали другие буду целовать сам, следую твоем правилу.— отвечает Гэмэ, вынося за собой парное дыхание. —И что это значит? Это на сегодня? — заглушая испуг, щебечет он, но его слишком хорошо слышно в поломавшемся голосе. —Это значит, что теперь я официально черчу тебе записку в ответ.— шепчет Гэмэ в трёх сантиметрах от губ Пака. «…И если ты не примешь мои чувства, ничего, я понимаю, но если вдруг всё, как в сказке и я предлагаю тебе „будешь моим парнем“, что ты скажешь?» —Да, я буду.— выносит менеджер, обволакивая шею тёпло нежной рукой и снова целует, —И не только сегодня.— последнее, что он шепчет под ухо Чимину и слышит его по-детски звонкий классный смех.