Соленый ветер

Жоффрей посмотрел на Анжелику: она стояла в стороне, глядя, как Флоримон играет с Онориной. Он видел, какой она была напряженной. Конечно, она так и не простила ему дерзкого обмана. Не простила его обвинений в том, что она была плохой матерью. Он был так жесток к ней, но ему так хотелось проверить ее, понять, что за чувства бушуют в ее душе. Да, ему случалось быть жестким, порою несправедливым, но он бы не стал так сурово обращаться со своей драгоценной супругой, если бы не любил так сильно. Анжелика была единственной женщиной, сумевшей заставить его страдать. Ни одна до нее и после нее не заставляла его мучиться и ревновать. Они все были хороши, умны, но не любимы. Жоффрей много лет назад выбрал ее как свою возлюбленную — не только супругу и мать своих детей, но и еще как даму сердца. Они прожили пять лет, пускай не все дни из отведенного им времени оказались счастливыми, но легкая победа обесценивает любовь. Жоффрей долго добивался ее любви и получил ее преданное сердце. Теперь он понял, да и всегда знал, что Анжелика — женщина, которая не может жить без любви и обожания. Это необходимо, как воздух, и когда его не стало рядом с ней, она начала искать любовь, и находила ее. Наверное, если бы король не разлучил их, не захотел отобрать то, что не принадлежало ему, позавидовав богатству графа, то не было бы никаких измен Анжелики. Или все же однажды они пресытились бы друг другом и подались странной моде, когда никто не хранит верность узам брака. Однажды супругов стали бы высмеивать в обществе, и это стало бы причиной многих ссор и слез. Однако все сложилось иначе. Мысль о изменах Анжелики долгое время раскаленным железом жгла сердце Жоффрея, казавшееся ему неуязвимым. Все его теплые воспоминания были отравлены сомнением, он подозревал ее в ветрености, бессердечии, равнодушии к судьбе их детей. Он помнил, как хотел увезти ее из Франции и как узнал, что она стала маркизой дю Плесси-Бельер. Жоффрей злился на самого себя, ненавидел короля, проклинал Анжелику. Хотя с другой стороны, что он хотел? Что он ждал от нее? Когда он разыскал ее, все его существо было настолько раздвоено между сомнениями и непреодолимым влечением к супруге, что он решил испытать ее, выяснить, кто она, увидеть ее словно при ярком свете. Граф опасался и того, что у каждой женщины есть талант комедиантки, пусть даже очень скромный. Но он вновь обрел жену, но не мать своих сыновей. Ему хотелось выяснить и понять все это, и это удалось только тогда, когда они предстали перед ней без всякой подготовки. Жоффрей был удивлен и покорен. Он увидел искренность на ее лице. Ох, если бы знал на самом деле, на что она шла ради детей. Что ей пришлось сделать, чтобы у них было все, чего они были когда-то лишены. Но Анжелика никогда не расскажет ему про это. — Они подружатся, — вдруг произнес Жоффрей, подходя к своей супруге. — Онорина станет центром этого мира, — тихо произнесла Анжелика. Жоффрей улыбнулся. Он понимал, чем стала для нее девочка. Он был настоящим дураком, когда подумал, что его супруга нашла себе очередного рыжего любовника, который успел сделать ей ребенка. Да, он настоящий идиот… Если бы граф знал всю правду, то не сказал бы ей до этого столько жестоких слов. — Пойдемте, — Жоффрей взял ее под руку. Он решил пройтись с ней по холмам, показать ей, какая же красивая эта новая земля. — Куда? — выдохнула она, боясь, что опять Жоффрей преподнесет какой-нибудь сюрприз, что снова выведет ее из равновесия. — Я покажу вам нечто красивое. Она доверилась ему, решив, давно стоит забыть о тех пятнадцати лет, проведенных порознь. Сделать вид, будто их никогда и не существовало, но чтобы это произошло, нужно будет вновь научиться доверять друг другу, как это было когда-то прежде в их жизни. Жоффрей взял ее под руку, Анжелика немного пугливо посмотрела на него, словно они снова стали госпожой Анжеликой и Рескатором. Он улыбнулся ей, чтобы развеять часть ее сомнений. Всего лишь несколько секунд, и ее лицо озарила теплая улыбка. Они пошли по тропинке, ведущей дальше от поселения колонистов. Жоффрей ощутил, как напряжение Анжелики стало постепенно уходить. Она простила его, в этом у него не было сомнений, все женщины готовы во имя любви прощать своих возлюбленных. Над холмом в благоухающем воздухе кружили и щебетали жаворонки. Отсюда открывался вид на зеленые долины, на синюю даль, где над соломенные крышами взлетали дымки и вспыхивали на мгновение отблески вечернего солнца. Еще дальше, внизу, лежали желтые поля, ровные пастбища, на которых паслись лошади, а за ними темнела полоска зеленого леса. Вечер взбудоражил и Анжелику и Жоффрея. Еще чуть-чуть и нужно будет возвращаться в лагерь, ибо в сумраке таится куда больше опасности, нежели в дневном свете. Но пока есть еще несколько мгновений, чтобы насладиться этим чудным, но таким странным вечером. Они поднялись на самую вершину небольшого холма. Перед ними предстала дивная картина. — Что будет дальше? — вдруг спросила Анжелика, разрушая магию этого мгновения. — Нас ждет трудная, но очень интересная жизнь, — ответил Жоффрей, продолжая смотреть вдаль. — Надеюсь, что моя жена будет со мной и сможет стерпеть все невзгоды. — Вы думаете, что меня могут испугать трудности? — она изумлено посмотрела на него. — Думаю, что женщину, которая осмелилась спорить с самим королем, мало что может выбить из привычной колеи, — Жоффрей улыбнулся. Анжелика же нахмурилась. Ей снова захотелось рассказать о своих невзгодах, поведать о том, как она оказалась в трущобах, как ей двигала только месть и желание любыми способами вырваться со дня общества. Поведать о том, как она стала королевой среди нищих, потом хозяйкой таверны, владелицей шоколадного патента, маркизой с разбитым сердцем из-за красавца-мужа, тирана, поднимавшего на нее руку, кандидаткой в фаворитки короля, предметом торга в дипломатической игре, беглянкой, пленницей, наложницей и, самое главное, мятежницей. Ей хотелось обо всем этом поведать, но она сдержалась, решив, что многое лучше Жоффрею совсем не знать, дабы не разжигать ревность в нем еще сильнее. — Ох, Жоффрей, я видела в этой жизни столько, что ничего, кажется, не боюсь. Хотя нет, я боюсь лишь только одного: быть оставленной вами, — она взяла его за руку, приподнимаясь на цыпочках, заглядывая в его черные глаза. — Моя душа, тогда можно смело отправляться в путь. Когда решатся все дела, то мы сможем нырнуть в пучину опасностей, — весело произнес Жоффрей. — Вы не сердитесь больше на меня? — зачем-то спросила она. — Нет, дорогая моя, теперь я думаю, мы квиты. — Я тоже так думаю. Она закрыла глаза, подаваясь вперед к мужу, ощущая, как легкий порыв ветра принес с собой соленый воздух. Там, через океан, находится Франция, куда они вряд ли скоро вернутся. Там она оставила часть своей души, часть жизни. Но все это теперь не имело никакого значения, главное, что она обрела спустя столько лет Жоффрея. Титулы, богатство и милости короля не важны для нее сейчас. Она пресытилась всем этим, может быть, поэтому она сейчас готова к новым свершениям.