Глупая псевдонаука

6 октября, 1997 год.

      Тео находился в маленькой комнате без окон, расположенной в задней части библиотеки, данная комната была обязана своим существованием профессору Трелони, об этом он узнал совсем недавно. Теодор сел за широкий дубовый стол, покрытый фиолетовой атласной тканью, морально готовя себя к неизбежному, поместил крошечные душистые лавандовые свечи в небольшие подсвечники, сияние, исходившее от них, озарило мрачную комнату. Благодаря освещению комната значительно преобразилась, наполнив окружающее пространство запахами блюза, оттенками зеленых, пурпурных и красных цветов, которые отражаясь от стен, создавали что-то волшебное.       Юноша подумал, что в комнате было немного жарко. Он встал, слегка расслабив воротник рубашки, и сделал пару-тройку шагов вокруг стола. Тео чувствовал себя комично, никогда раньше он не страдал клаустрофобией до сегодняшнего дня. В данный момент стены стали давить. Это было бы странно, если бы он страдал от боязни замкнутых пространств, ведь большую часть своей жизни слизеринец провел в подземельях. Волнение дало все же о себе знать, и, чтобы унять дрожь, он сжал руки в кулаки, оставив на внутренней стороне ощутимо, казалось бы со скоростью света потевших ладоней, следы от ногтей.       Тяжелая дверь распахнулась, разрушая ту хрупкую атмосферу, созданную уединением Тео, впуская холодные потоки воздуха. Появилась тень, бросающая идеальный силуэт на дальнюю стену, исходя из чего, он мог предположить, что обладательницей этой самой тени была невысокой девушкой с копной вьющихся волос.       Теодор повернул голову в сторону двери и застал у дверного проема Гермиону Грейнджер, которая несла тяжелую сумку, а ее красивое лицо было искажено гримасой недовольства. Свет за ней бросал темные оттенки таким образом, что волосы гриффиндорки были похожи на крылья ангела, а сама она была будто послана свыше, чтобы наказать его за все преступления, которые он еще не совершал.       Будучи еще четырнадцатилетним подростком, он был увлечен этой девушкой. Тео уже и не помнил сколько же ночей подряд она преследовала его во снах, не желая оставлять подсознание. Даже в этой мешковатой одежде волшебница была прекрасна. В памяти отпечатком остался тот самый день, когда Гермиона была ослепительна, затмив первых красавиц Хогвартса, а танец с Крамом стал ее триумфом. Весь вечер он не мог оторвать от нее глаз.       Гермиона Грейнджер определенно обладала всеми качествами, чтобы с гордостью носить звание «выдающейся и удивительной ведьмы столетия», даже несмотря на вспышки агрессии, которые происходили на третьем курсе на уроках Прорицания, где она всячески демонстрировала отвращение к данной области знаний. Его поражало в ней все — сострадание и помощь отверженным, доброта к окружающим, желание помочь и защитить, и даже, казалось, заоблачные амбиции делали ее несколько милой.       Он видел в Гермионе Грейнджер ту, что знала, чего хочет, уверенную в себе, четко следующую своей цели. Каждый свой недостаток она могла обратить в достоинство — прекрасную девушку в своем несовершенстве.       А сейчас он усмехнулся, она выглядела крайне забавно, несмотря на раздражение и некую угрюмость, даже это не заставило его усомниться в ее красоте.       — Я не вижу в этом необходимости, — вместо приветствия пробормотала она, бросив со злостью тяжелую сумку на мраморный пол.       — В чем именно? — негромко поинтересовался Тео, зажигая последний фитиль.       — В этом! — воскликнула она. — Это вздор. Честно, не могу поверить, что профессор МакГонагалл впутала тебя в это, Нотт. Уверяю, что без твоей помощи я в кратчайшие сроки могла бы достигнуть необходимого уровня!       — Видимо профессор так не считает, — ответил ей Тео, не поднимая головы и тщательно поправляя скатерть, пытаясь настроить себя на рабочий лад. — Послушай, Грейнджер...       — Гермиона, — вмешалась она. — Я настаиваю.       — Хорошо, Гермиона, — продолжил он. — Я не понимаю, откуда у тебя взялось это безумное, необъяснимое желание сдавать все предметы, и я в курсе, что профессор Трелони не собирается в этом участвовать. Я просто предлагаю тебе поскорее со всем покончить, — рукой он показал на соседний стул, невербально предлагая сесть. — Начнем. Что ты знаешь о Прорицании?       Со вздохом она опустилась на стул, положив руки на колени.       — Немногим больше, чем примитивная теория третьего курса, но эти гадания на хрустальных шарах мне не интересны.       — Третий год, — повторил за ней Тео. — Черт возьми, — не сдержался он, — этого чертовски мало!       — Следи за языком, — поправила она, сузив глаза. Он нахмурился, а девушка продолжила, — я схватываю налету.       — Достаточно ли быстро, чтобы за месяц освоить материал четырех курсов? — возразил он, расстроенный подлянкой, которую ему подкинула «старая мышь».       Он рассчитывал на то, что у нее были познания в этой области, просто она не спешила поделиться подобной информацией со всеми. Жадная до знаний Гермиона должна была изучать самостоятельно Прорицания, вне зависимости интересует ее это или нет.       — Как я и сказала — я быстро учусь. Насколько все сложно?       — Прорицание требует каждую часть тебя — твой ум, душу, сердце. Это не то, чему можно просто научиться.       Ее хмурый взгляд смягчился, обозначив любопытство.       — Так ты лучший?       — Я считаю все это увлекательным, — Тео пожал плечами.       — Это жульничество, — опровергла его слова она.       — И поэтому ты здесь. Добровольно, — напомнил Тео, наклонившись к своей сумке и вытащив хрустальный шар. Это был большой шар, покрытый дымчатым узором с небольшим лиловым оттенком. У самого основания, украшенный камнями аметиста. Он ухмыльнулся, поймав озадаченный взгляд девушки. — Что же, начнем с основ, Гермиона. Палочка тебе не понадобится.