Тяжесть собственных мыслей

«В какой-то момент мои крики уже перестали будить кого-либо в доме…» Анна с трудом выбивает на клавиатуре каждое слово. Внутри все чувства вперемешку с болезнью сбиваются в один комок и неприятно клокочут. Хочется плакать, разбивать посуду и залезть куда-нибудь под плинтус. Вместо этого в инстаграме появляется новый пост. Телефон улетает в неизвестном направлении. Туда же отправляется надежда на счастливое будущее. Анне двадцать, мать его, четыре года, странный, практически неизвестный науке синдром, пятьсот тысяч подписчиков в инстаграме и дыра внутри размером с небольшую вселенную. В принципе, жить можно. Как говорят многие надоедливые комментаторы «у тебя же не рак», «зачем ныть, если твой диагноз почти никак не мешает обычной жизни?», и «главное — выставить напоказ болезнь, которой у тебя нет, и спокойно зарабатывать на этом деньги». Какому-нибудь обывателю со стороны может показаться, что так все и есть. Только вот дела обстояли абсолютно не так. «Анне двадцать четыре полных года, и на протяжении последних десяти лет она пытается бороться со своим сознанием и поставленным диагнозом — синдромом Алисы в стране Чудес.» — Примерно так выглядели заголовки большинства не очень известных газет еще месяц назад. Каждый спешил написать эксклюзивный репортаж с места, где жила больная, взять у нее интервью, сделать кучу фотографий и, главное, заработать с этой истории как можно больше денег. Больше всего, как думают многие, заработала сама Анна. Наверняка, очень странно выглядит ситуация, в которой человек, будучи пораженным странным недугом, решает в какой-то момент открыться миру и попытаться помочь тем, кто страдает от подобных проблем. Наверное, подобный жест расценивается нашим обществом не как проявление альтруизма (помилуйте!), а как наглый способ заработать себе небольшое состояние. Все логично, не правда ли? Не правда. Анна сидела возле кровати и едва сдерживала слезы. В ее небольшой комнатке не горел свет, из-за чего редкие лучи, пробивающиеся сквозь решетчатый балкон, падали на дрожащие девичьи руки и ноги, даря легкое, успокаивающее, нежное тепло. Впрочем, было не до этого. Казалось, что очередной приступ мелькал где-то на периферии сознания. Еще чуть-чуть, несколько мгновений, и тело начнет принимать причудливые, несколько дикие и абсолютно непонятные формы. Или же мир вокруг начнет меняться — тут уж как повезет. Анна закрыла глаза руками. Но проблема крылась не в зрении, а в сознании, которое влияло на все тело. Анна, естественно, это знала. Но не могла перестать предпринимать попытки убежать от своих приступов. «Иногда кажется, что если ты закроешь глаза, все пройдет. И это самое большое заблуждение, в которое только можно себя погрузить.» У Анны был тяжелый случай. Ее болезнь постоянно прогрессировала, не давая даже спокойно выйти на улицу выкинуть мусор. Галлюцинации мешали не только психологическому состоянию, но и угрожали физическому. Постоянная дезориентация в пространстве в буквальном смысле сбивала с ног время от времени. Очень тяжело жить, когда твое сознание постоянно вырисовывает все новые и новые подробности окружающего мира. Анне не помогали манипуляции с зеркалом. Многие больные постоянно смотрят в зеркало, чтобы понять, как на самом деле выглядят они сами и окружающий мир. Чаще всего, это помогает именно тем «Алисам», у которых основным проявлением синдрома является изменение в размерах собственного тела. Мозг Анны же менял абсолютно все. И когда она смотрела в зеркало, нередко оно само уменьшалось на глазах и практически исчезало из виду, становясь размером с муравья. Анне не помогало лечение мигрени. Правильнее сказать снятие симптомов и уменьшение боли, ведь пока что в мире вас вряд ли смогут полностью избавить от этого недуга. Тем не менее, Анна принимала таблетки, систематически посещала невролога и добросовестно следовала всем его предписаниям. Это тоже не помогало. По сути, вообще не помогало ничего. И тогда небольшой отдушиной стал блог. Анна очень хорошо помнит тот день, когда наблюдающий психиатр посоветовал ей попробовать разговаривать с неопределенным количеством людей. Выбрать любую известную интернету площадку для ведения блога, изливать туда все свои переживания и попытаться понять, что ты не одинок. В теории все выглядело достаточно просто. На практике блог Анны оказался вообще никому не нужен. Она вела его больше двух лет, получая раз в пару месяцев комментарии вроде «сочувствую :(». Но, по правде говоря, было чуть легче потому, что переживания теперь не скапливались внутри, как снежный ком. Ровно два месяца назад, в мае, произошел перелом. По какой-то нелепой случайности на страницу Анны попала достаточно известная инстаграм-блоггерша, аудитория которой, если верить количеству подписчиков, насчитывала порядка восьмидесяти тысяч человек. Непонятно, зачем, но эта дама рассказала об истории Анны на своей странице. А примерно через два дня позвонил первый журналист. Поначалу было не совсем понятно, что происходит. Люди массово подписывались, писали чувственные комментарии и предлагали помощь. В личных сообщениях набралось порядка тысячи сообщений от психотерапевтов, экстрасенсов и иных небезразличных людей, предлагающих свои услуги. Но, надо понимать, что Анна славы не искала. Ей просто вручили известность на погнутом блюде и сказали принять внутрь. Съешь меня — выпей меня — выплюнь меня. Рассказавшая об истории Анны девушка помогла ей с оформлением профиля, фотографиями и всем остальным. Рассказала, как лучше писать тексты. Пару раз прорекламировала Анну у себя на странице повторно (уже за деньги), а через какое-то время сама стала просить рекламу. Собственно говоря, Анне было плевать. Поначалу она чувствовала поддержку и принимала сочувствие. Ей было приятно, что люди интересуются ей. Этот интерес помог найти десяток больных по всему миру, страдающих от синдрома Алисы или подобных ему достаточно редких болезней. Анна помогала этим людям — находила в их странах хороших психотерапевтов, вырученные с рекламы деньги уходили на обследования и наблюдение у врачей. Анна поддерживала связь с каждым, но в какой-то момент все это перестало помогать ей самой. Нацепив на себя маску, Анна продолжала писать в блог и помогать людям. На себя уходило не так уж много, так что никакой жалости по отношению к спускаемым на едва знакомых людей денег не было. Анна никогда не была в торговом центре больше десяти минут, поэтому на шоппинг ей тратиться не приходилось. Анна не ходила на учебу или работу, поэтому ей не нужно было тратиться на проезд. Анна сидела сутками в доме, иногда выходя на балкон, поэтому деньги ей нужны были только для того, чтобы оплачивать аренду квартиры, заказывать уборку раз в месяц и покупать еду с доставкой на дом. С этим, в принципе, до этого прекрасно справлялись отец и сестра. Даже к врачу ходить уже не было сил. И хотя клиника находилась в пяти кварталах от дома, Анна уже не посещала приемы — разговаривать приходилось по скайпу. Друзей не осталось. Семья постоянно была в разъездах. Единственный, кто всегда был рядом, — Исаак. Но сейчас Анна его не беспокоила. Брат учился, уделял все время своему образованию, поэтому она никогда не просила его не о чем. Иногда звонила и писала. Не более. Ломать жизнь единственному человеку, который о тебе заботился абсолютно всегда, не хотелось совсем. Поэтому Анна просто сидела у кровати и закрывала глаза. Поэтому дыра внутри расползалась и поедала все на своем пути. Поэтому Анна держала заказанную на каком-то сайте плотную веревку. Каждому бы захотелось повесится с такой жизнью. Наверное. Только вот эта веревка в квартире находилась уже примерно три дня. Не хватало решимости, чтобы, наконец, осуществить задуманное. Но и цепляться уже не за что было, так что использование злополучной веревки было лишь вопросом времени. Анна открыла глаза и огляделась по сторонам. Мир, на удивление, был обычный и правильный. Настолько, что мурашки по коже пробежали. Анна редко видела свою комнату без искажений: от постоянного стресса, который лишь ухудшал состояние, галлюцинации, даже самые незначительные, преследовали ее почти всегда. То нога упрется в стенку, до которой порядка пяти метров, когда ты сидишь на полу. То один из тапочек рядом станет безумно маленьким. Такие изменения уже не сильно будоражат сознание, но все еще не дают спокойно жить. Анна подбирает телефон, экран на котором предательски треснул, и открывает фейсбук. Совсем недавно по интернету гуляла новость о том, что бот этого сайта спас девушку от самоубийства. «Посмотрим, так ли хорошо он работает.» На новый пост и одну выкуренную сигарету уходит четыре минуты и двадцать четыре секунды. Петлю сделать оказывается проще, чем думалось. Анна берет табуретку, и та увеличивается в размерах на какое-то время. Она становится настолько огромной, что упирается в потолок. Анна ждет: ей некуда торопиться. В бот, спасающий самоубийц, как-то не верится. В конечном счете табуретка просто сдается и уменьшается до прежнего состояния. Безусловный плюс синдрома Алисы: приступы, как правило, длятся пару минут. Но все это сопровождается жирным минусом: каждая минута будет казаться вам вечностью. Анна залезает на табуретку и подвешивает веревку к перекладине на потолке. Кажется, риэлтор, подбирающий в свое время нужную квартиру, точно знал, чем именно клиентка будет тут заниматься. Дизайнерское решение и оформление потолка не самым обычным образом сейчас играли на руку отчаявшейся Анне. Она слезла и взяла в руки телефон, предварительно закурив еще одну сигарету. Под постом уже оказалось очень много пальцев вверх и комментариев. Анна улыбнулась и бросила телефон на пол. На этот раз он окончательно сломался. Табуретка слегка покачивалась из стороны в сторону, но все же держала на себе труп, который пока еще дышал и подавал иные признаки жизни. Анна, улыбаясь, натянула на шею петлю и хорошенько ее затянула. Оставалось докурить сигарету и случайно упасть с точки опоры. Случайно — это, наверное, не совсем то слово. Страшно не было. Было немного обидно, что мир не научился справляться с огромным количеством бесконечно ужасных вещей. Было обидно, что у «Алис» не может быть нормальной жизни. Было обидно, что жалкое существование одной больной девушки не приносило никому радости. Ну хоть попрощалась нормально, да? В голове проносятся строчки из недавно опубликованного поста. «Большое спасибо я хочу сказать Исааку. Он всегда был единственным, кто помогал мне вне зависимости от своих проблем. Я буду скучать, братик. Люблю. Вечно твоя, Ан.» Анна улыбается, бросая тлеющий окурок в сторону. Анна улыбается, когда табуретка под ногами кренится набок и падает. Потом улыбка пропадает. Веревка давит очень сильно, чудом не ломая позвонки на шее. Дышать не получается, хотя именно в этот момент очень сильно хочется. Обдумать принятое решение не хватает времени: воздух заканчивается, а боль, обволакивающая шею, растекается волнами по всему телу и заставляет трястись. Время тянется медленно. Секунды растягиваются в недели. Смерть уже где-то рядом: стоит за шкафом и, улыбаясь, машет своей погнутой косой из стороны в сторону. Счастливого спасения не случается. Боты фейсбука не приходят на помощь, отец не приезжает случайно навестить дочь, Исаак не читает пост и даже не догадывается, что происходит в голове его сестры. Наверное. Позвонок, все же, хрустит, когда воздуха в легких уже нет совсем. Приехавший на вызов Исаака полицейский тушит тлеющую на полу сигарету и осматривает комнату, а сам Исаак не проходит в комнату, потому что краем глаза видит висящий у потолка труп. Анна улыбается, глядя с фотографии на могиле, напоминая каждому, что счастливых концов в этой жизни не бывает.