Тяжесть собственных мыслей

«Это немного странно, когда ты просыпаешься утром, и стены комнаты давят на тебя со всех сторон из-за того, что твое тело увеличилось десятикратно в своих размерах. Наверное, это даже очень странно, но я предпочитаю, все же, добавлять немного — людям проще меня слушать, а мне свыкаться с мыслью, что так просыпаться я буду в течение всей своей жизни…» Исаак закрывает потрепанный ежедневник и убирает его в сторону. Ему девятнадцать, и его старшая сестра, в свои двадцать четыре, почему-то решила признаться миру, что она сумасшедшая. Рассказать, что в течение десяти лет ее мучает собственное сознание. Рассказать, как тяжело жить с ее проблемой и как сложно от этой проблемы избавиться. Только о своем решении она не сказала никому из близких — просто завела блог и начала его ретранслировать везде, где только можно. Фейсбук, инстаграм, твиттер. Сейчас в их районе каждый знал, что у Пирсов все не особо ладно. Как так вообще получилось, что никто из большой семьи не смог помочь бедной девочке? Тошнило от людей и их пронырливости. Исаак чувствовал себя потерянным и обманутым. Анна решила, что может выпячивать свою болезнь, торговать ей и изменять действительность так, как это делает с ней ее же мозг. Можно говорить на большую аудиторию о том, как тебе плохо, — и тысячи людей протянут руку помощи. Можно рассказывать о том, что у тебя никогда не было такой поддержки, — и тебя вознесут на руках все сочувствующие. А можно было просто не отказываться от работы с психотерапевтом в старших классах. Исаак делает себе кофе и идет на балкон. Он старается не выходить на улицу без надобности — теперь каждый, кто его знает, смотрит с презрением. Каждый, кто в курсе о проблемах его сестры, уверен, что Исаак виноват в происходящем не меньше, чем сжатые сосуды в ее голове и чертовы мигрени. Из всех членов семьи, почему-то, ответственность пала на него. Не на отца, катающегося по командировкам. Не на их среднюю сестру, которая третий год пытается строить карьеру в Америке. А на Исаака. Ведь именно он всегда делил с Анной комнату, провожал на свидания и заступался за нее перед нерадивыми кавалерами. Он, будучи ребенком, всегда защищал ее, а тут — вот тебе на! — не смог. За такое нынешнее общество сносит голову куда быстрее, чем кажется. Ведь кто-то да не углядел. На кого-то груз ответственности должен пасть. Анна ведь не при чем — она безобидная жертва безразличия и наплевательского отношения. Сущий ангел, страдающий от плохо известного науке заболевания. Исаак закуривает и смотрит вдаль. Он прекрасно помнит, как в день ее пятнадцатилетия, подарил небольшого плюшевого медведя, деньги на которого копил почти три месяца. Когда Анна взяла его, ее глаза светились от радости. Она обняла Исаака, а потом начала кричать и убежала в другую комнату. «Он снова стал маленьким! Снова стал маленьким! Я его раздавила, когда обнимала!» — доносилось из кухни. Тогда маленький Исаак не понимал ничего, ему было всего десять. Но с того дня все в семье стали тише. Болеющая мама больше не вставала с кровати, а болезнь Анны прогрессировала каждый день. Приступы случались очень часто, и, как правило, Исаак был рядом: переносил ее крики, обнимал и успокаивал. Приносил мороженное. Убирал разбросанные вещи с пола. Учился чинить кровать, которая у Анны ломалась постоянно из-за неспокойного сна. Он всегда делал все для того, чтобы помочь сестре пережить этот недуг. Как оказалась, всего оказалось недостаточно для решения проблемы. Анна пишет в своем блоге, что не находила поддержку. Дает интервью направо и налево. Ходит на консультации к психотерапевту. Рекламный пост в ее инстаграме стоит больше, чем вся стипендия Исаака за год. А он чувствует, как мир сжимается до невероятных размеров. Только, в отличие от случая Анны, это не обман зрения и тела, его не обманывает собственный мозг. Это — реальность, в которой он оказался заключенным в клетке из неблагодарности и свинского отношения к себе. Мир действительно становится меньше, сужается до размеров балкона, на котором Исаак стоит. Мир уменьшается, потому что предательство сестры рушит Исаака сильнее любой болезни. Приходит уведомление о новом посте в Фейсбуке Анны. «Большое спасибо я хочу сказать…» — продолжение будет выглядеть в духе «всем, кто меня поддерживает, кроме моей ужасной семьи.» и никак иначе. Исаака тошнит. Он залил в себя за последние два дня больше кофе, чем за всю свою жизнь. Он курит, а руки трясутся, и пепел с кончика сигареты летит на головы прохожим. Исаак садится в кресло. Солнце, скрытое за тучами, кажется очень маленьким. Его свет, пробивающийся через сгустки грозовых облаков, все равно немного слепит глаза. Исаак смотрит вверх, на огромный пылающий шар, и тот начинает увеличиваться в размерах. Это секундное помутнение, похожее на солнечный удар, тянется, кажется, вечность: солнце становится больше, крупнее, ярче, но отвести взгляд получается не сразу. Исаак идет на кухню, чтобы сделать себе еще немного кофе. Он не знает, что синдром Алисы — заболевание, чаще всего, передающееся от родителей к детям. И что проявиться оно может в любом возрасте. Поэтому Исаак выпивает еще одну кружку кофе и вновь берет в руки ежедневник сестры. У него в запасе примерно три месяца, прежде чем он почувствует себя на ее месте.