Видящая смерть

Вы так долго оставляли меня одну бороться со смертью, что я чувствую и вижу только смерть! Эмили Бронте "Когда на востоке восходит Венера, а Юпитер затмевает Солнце, на Земле рождается человек, обладающий даром бессмертия…" Именно так должны начинаться подобные истории. Но эта начинается с того, что Голди Доу наносит последний штрих на своё "полотно" и закуривает. У неё нет чувства удовлетворения. Голди закончила работу и точно знает – клиент останется довольным, - но чувства удовлетворения нет. Его никогда не было, этого чувства, хотя Голди Доу всегда работает на совесть. Она настолько серьёзна, что порой забывает о времени. Все уже разошлись, и только она засиделась. Голди работает в похоронном бюро, готовит трупы к похоронам и вовсе не считает свою работу важной. Ей кажется странным желание людей видеть усопших родственников не такими, какие они есть на самом деле. Особенно когда речь заходит о кремации. По секрету, совсем откровенно, ей просто-напросто наплевать. Её уже очень давно ничто не тревожит. Даже смерть любимого пушистого, мягкого и тёплого комка шерсти по имени Кот не стала для неё трагедией. Хотя, справедливости ради, она поплакала, но вовсе не из-за утраты, а лишь потому, что теперь в её квартире окончательно поселились тишина, запах никотина и звяканье горлышка бутылки о край бокала. На всякий случай, чтобы вы знали, Голди Доу не алкоголик. Она обычная женщина, обычного роста и веса. Ещё немного, и она пройдёт точку невозврата, когда женский организм перестаёт быть женским и становится просто человеческим. Детей у Голди нет, но она вовсе не печалится, что так и не исполнила "природное предназначение". Она сильно сомневается, что смогла бы спокойно смотреть на своё дитя. Лицо у неё узкое, а волосы длинные и забраны в узел, который держит кисть для растушевки теней. И она почти не улыбается. В уголках больших пронзительно-синих глаз Голди редко мелькает смешинка. Её клиенты не нуждаются в доброжелательности, а с коллегами она почти не общается. Голди вообще мало с кем общается. Но, чтобы вы поняли, Голди Доу ни разу не социофоб или как там называют людей, стремящихся сократить контакт с окружающим миром до нуля? Потушив свет, заперев все двери и включив сигнализацию, Голди заходит в магазин. Сегодня ей хочется сладкого. Возможно, шоколада, но лучше всего, естественно, ореховая паста с солёными крекерами. В корзинку отправляется бутылка виски, которая глухо звенит, когда ударяется о банку с печеньем. Мимо проходят мать с дочерью. Лицо девочки, когда она оборачивается к Голди, покрывается пятнами, а пышные пшеничные волосы стремительно выпадают. Голый череп ребёнка блестит, как начищенный шар для боулинга. "Просто ли прах станет прахом? Духом парить будем вольным – иль, как материи низкой, пепел и тлен наша доля?" – напевает про себя Голди и опускает в корзинку упаковку яиц. Хорошо, если она успеет съесть их прежде, чем они протухнут. Без особого интереса Голди смотрит на стойку с журналами и газетами. "Вог" или "Космополитен"? На временную вечность запечатлённая красота игривых улыбок, томных взглядов и изящных изгибов. Заманчивые призывы покупать барахло, обещания счастья и уверенности в себе. Рядом с глянцевыми красавицами заголовок в газете: "Труп смотрителя кладбища найден в разрытой могиле!" Голди Доу берёт "Гламур", газету и встаёт в очередь к кассе. Покупает пачку сигарет, выходит на улицу, закуривает и неторопливо идёт домой. Сворачивает под арку, и из полумрака вырисовывается низкая фигура. В свете фонаря блестит лезвие ножа. - Красотка, дай закурить, - хрипит мужчина. – И я буду рад, если ты разденешься. - Просить у женщины сигарету – дурной тон. – Голди тушит окурок носком своей дизайнерской туфли. - Тогда иди ко мне. – Незнакомец угрожающе поигрывает ножом. - Оно тебе надо? Иди-ка ты отсюда. - Слышь, сучка, я не шучу! – Он совсем рядом. - Завязывай с нападениями, - спокойно советует Голди, и её взгляд чуть затуманивается. Она видит человека, стоящего перед ней, в серой робе с номером. Вокруг него люди в такой же безликой унылой одежде – играют в баскетбол, качают мышцы, курят, разговаривают… Один подходит к безымянному насильнику, что-то шепчет ему – кажется, говорит про какую-то Алисию. Другой слегка толкает в спину, и человек из подворотни начинает оседать. Его подхватывают и усаживают на лавочку. Взгляд его стекленеет. Любая помощь уже опоздала… - А кто такая Алисия? – невинно спрашивает Голди и закуривает новую сигарету. - Пошла на хер! – кричит мужчина и убегает, пыхтя и громко топая. - Я бы с радостью, - говорит ему вслед Голди и вспоминает Рэджи, который ничего не боялся. Ах, Рэджи, Рэджи… Неутомимый в постели весельчак Рэджи. Судьбу невозможно исправить, но Голди было с ним очень хорошо. После Рэджи её грел только Кот. Теперь её греет виски. Звякнув ключами, Голди входит в тёмную прихожую и включает свет. Её квартира – просторный лофт с крутой лесенкой, прихотливо вьющейся наверх, к спальне. Окна выходят на кирпичную стену, поэтому квартира досталась ей почти даром. Стена навевала на покупателей тоску. А Голди сэкономила на шторах. Кто станет за ней подглядывать? Кирпичи? Пусть смотрят, ей не жалко. Голди сбрасывает туфли и ставит пакет на стол в крохотной кухне. Вынимает бутылку, открывает холодильник и брезгливо морщится от гадкого запаха безнадёжно прокисшего молока. Омлета на завтрак не будет. Непонятно почему, но продукты в холодильнике Голди очень быстро портятся. Возможно, потому что он достался ей от прежних владельцев и занимается в основном тем, что непомерно расходует электричество. Во всяком случае, Голди такая версия устраивает. Бросив в бокал кубики льда, она закуривает, наливает виски и лезет в недра древнего монстра выяснять, что ещё нужно выбросить. В мусорный пакет летят упаковка молока, позеленевшие стаканчики йогурта, покрытый чёрными пятнами картофель и нечто, отдалённо напоминающее упаковку фасоли. Оставлять мусор до завтра нельзя. Вся эта дрянь воняет, утром будет нечем дышать. Наполовину осушив бокал, Голди вновь надевает туфли и с коротким вздохом жалости к себе плетётся вниз, к мусорным контейнерам. Из квартиры напротив выскакивает мальчик лет восьми. Перед ним радостно несётся счастливый пёс неизвестной породы. - Здрасте, мисс Доу! – кричит мальчишка. - Привет, Макс. – Голди равнодушно улыбается лающей на весь коридор псине. - Вам помочь? Давайте я выброшу. Макс ещё очень мал и потому добр до неприличия. - Не стоит. Я пройдусь. Как твои родители?.. Они спускаются вниз, болтая, точно лучшие друзья, но это не так. Просто Голди хочет, чтобы Макс оставался добрым по возможности дольше. Желательно на всю жизнь. Она знает – эта псина с короткой шерстью проживёт дольше, чем её маленький хозяин. Голди вовсе не добрая самаритянка, но Макс – только ребёнок, открытый, добродушный и очень доверчивый. Одно время Голди порывалась поговорить с родителями паренька, но те не стали её слушать. Родители Макса были людьми верующими и наивно полагали, будто бог защитит их ребёнка. Вместо диалога они позвали Голди на службу. Она отказалась, и больше они не разговаривали. - Пока, мисс Доу! – Макс бежит направо, к парку. - До встречи, Макс. – Голди сворачивает к бакам, отмечая про себя, что именно "до встречи", а не "прощай". Попрощаться они не смогут. Кое-как дотянув пакет, Голди отбрасывает крышку контейнера и застывает, тупо глядя в его пахучее нутро. Первая её мысль: "Слава богу!" Вот уж воистину, она как чувствовала, отказавшись от помощи ребёнка. Дети не должны на такое смотреть. Дети должны смотреть мультики про супергероев, летающих фей и болтливых животных. И уж точно не должны смотреть на труп.