Видящая смерть

В помещении, где работает Голди, довольно прохладно. Впрочем, если двигаться, это почти незаметно, но Рид сидит в старом, порядком продавленном кресле. Он был бы рад забраться на него целиком и подтянуть колени к носу, чтобы согреться, но не уверен, что ему это разрешат. В конце концов, он ведь не гость и не клиент, чтобы позволять себе такие вольности. К тому же это некультурно. С другой стороны, Риду чертовски любопытно, и это несколько компенсирует неудобства. Перед ним разворачивается работа сотрудников похоронного бюро, обычно скрытая от чужих глаз. В жизни ведь как бывает: человек заключает договор и получает всё готовенькое – красивое (насколько это возможно) тело родственника для прощания, красивый зелёный холм на кладбище или аккуратно задрапированный постамент в крематории. Потом речи, цветы, музыка… Всё торжественно, в каком-то смысле прекрасно и даже отчасти романтично. А здесь и сейчас нет никакой романтики. В руках Голди Доу – нечто вроде палитры. Только вместо красок – тени, основа, румяна и что-то ещё, несомненно, важное и нужное. А ещё у неё столько кистей, что любой пейзажист обзавидовался бы их разнообразию. На столе лежит тело молодой женщины. Ну, как тело… Всё, что выше талии, почти прекрасно в своей мёртвой юности, кабы не царапины на лице, но ноги – длинные и стройные – перебиты и изуродованы. Это заметно даже под простынёй. - Байкер. – Голди невозмутима. – Её подрезали. Выезд на встречку – и привет, дальнобойщик. У меня где-то на полке был плед. Рид нехотя покидает нагретое место, находит старый шерстяной плед и всё-таки забирается в не успевшее остыть кресло с ногами. - Приступим, моя леди, - мурлычет Голди. – Отбрось дорогие одежды. Больше ты не сможешь славить свою гордость… - Отпусти свои плотские услады. Я пришел призвать тебя сегодня вечером, - не к месту улыбаясь, подхватывает Рид. – Вы знаете эту балладу? - Странно, что её ещё кто-то знает... Что за смелая попытка? Моли, и дай мне знать: откуда ты пришёл? Куда идти должна я? Должна ли я, кто леди, поклониться столь лику бледному? Кто ты? - Так ты меня не знаешь? Скажу тебе тогда: я тот, кто побеждает всех сынов земных. Без похвалы, без почестей, бесплатно. Мне имя Смерть! Слыхала обо мне? Оба смеются. Пока Голди прячет уродующие лицо мотоциклистки царапины под слоем грима, они читают балладу по ролям: Рид цитирует Смерть, Голди – даму. - Могила – это место, где всех ждёт встреча. Богат ли, беден, мал или велик. О, если б жизнь была товаром, то золото могло бы жизнь купить. Богатые бы жили… - заканчивает она и добавляет: - Но это невозможно. Вы любите Лорку, агент Рид? - Доктор, - наконец-то поправляет он. – Я агент, но все зовут меня доктор. Только Джей-Джей зовёт меня по имени. Я хотел сказать: агент Джеро, - спохватывается Спенсер. – И да, я люблю поэзию Лорки. - Доктор чего? - Вообще-то у меня три докторских степени: по математике, химии и инженерии. А ещё есть степень бакалавра по психологии, социологии и философии. – Рид краснеет. - Сколько вам лет? – изумляется Голди. – Вы гений? - Ну, у меня эйдетическая память, и я читаю со скоростью двадцать тысяч слов в минуту… - Он запинается и краснеет ещё сильнее. – Да, я гений. - Не стоит этого стесняться, - говорит Голди и просит: - Почитайте мне Бодлера. - Стихи или прозу? - Сами выбирайте, доктор… Остаток дня пролетает незаметно. Устраиваясь спать на диване в квартире Голди, Рид думает, что давненько его не слушали так внимательно, когда он говорит не о трупах или убийцах. Обычно люди пугаются его интеллекта или скучают и обрывают разговор. Засыпая, Спенсер размышляет о маме, и ему немного жаль, что Голди Доу – ровесница Хотча. Утро начинается с отличного кофе и стука в дверь. Выспавшийся Рид с оружием в руках открывает и видит сонного Моргана. - Нашли заявление об исчезновении священника из церкви Святого Михаила, - бухает Дерек с порога. – Есть следы борьбы, кровь на полу, но тела нет. Дело за малым: выяснить, где труп. – Он выразительно смотрит на курящую Голди. – Только так мы поймём, стоит ли копать в этом направлении. - Меня работа ждёт. – Она тушит сигарету. – Поехали. - У вас не найдётся чашечки кофе для преданного охранника? – Дерек улыбается самой очаровательной улыбкой из своего богатого арсенала соблазнителя. - Я и доктор Рид уже позавтракали. Но вы всегда можете сбегать в кафе, что в двух кварталах от конторы, - милостиво предлагает она. И всё бы нечего, вот только Морган не имеет права оставлять подопечную. Даже на минуту. Какие уж тут два квартала… С Морганом ей скучно. Он слушает музыку, которую она не любит, и ёжится от холода, как давеча Рид, но Голди не обращает внимания на его озябшие руки. Общих тем для разговора у них так и не нашлось, и потому Голди почти рада, когда в обед приезжает агент Росси. - Я привёз фотографию отца Картера. Если вы не против. – Он протягивает ей снимок. - Против. – Она берёт фотографию и отчётливо видит церковь – цветные витражи на библейскую тему, ряды скамеек, треск многочисленных свечей у алтаря. В церкви пусто. За кафедрой возится, точно мышь, толстенький, добродушного вида священник. Должно быть, готовится к проповеди, которую уже никогда не прочитает. Слышатся шаги и плеск святой воды. Кто-то вошёл. Голди не видит, кто именно, но знает: жить отцу Картеру осталось недолго. - Здравствуйте, - вежливо здоровается Картер. – Могу я вам помочь? - Да, святой отец, - полный отчаяния и надежды красивый низкий голос. Картер сходит с кафедры и останавливается в нескольких дюймах от визитёра. - Успокойтесь, молодой человек. Присядьте. Чем могу служить? - Расскажите мне о Смерти, - с мольбой просит посетитель. - Вы верите в бога? – мягко спрашивает Картер. - Я уже не знаю, во что верить, отец. Расскажите о Смерти. - Смерть неизбежна, но не стоит её бояться. Бог приютит всех верующих в него. Простит и подарит покой, которого все мы так жаждем… Голди Доу слушает и отмечает, что отец Картер был очень хорошим и преданным слугой Господа. Отчасти ей жаль его. Наверное, паства обожала своего священника. - А какая она? – спрашивает голос, в котором начинает прорезываться нетерпение. – Она красивая? - Я не совсем вас понимаю. – Картер смущён. – Смерть подчас величественна, но порой тела калечатся… - Причём здесь тела? Я спросил о Смерти, а вы мне толкуете о каких-то телах! - Не стоит так волноваться, молодой человек, - уговаривает Картер. – Если вам станет легче, смерть никто не видел во плоти… - А как же художники? – Голос заметно теряется. – Те, что писали Смерть? - Это художественный вымысел. – Картер начинает нервничать и внезапно понимает, что сболтнул лишнего. - Я вам не верю! Скромный, мягкосердечный, всю жизнь посвятивший Господу отец Картер не успевает даже вскрикнуть. Голди Доу считает удары и возвращает снимок Росси. - Восемнадцать ран: шесть в грудь, шесть в живот и… Не думаю, что стоит уточнять. Где труп, я не знаю. Я вижу смерть, а Картер умер в своей церкви. Росси и Морган не скрывают разочарования. - Ну хоть что-нибудь? – просит Дэвид. – С меня ужин. - Он спросил о смерти. Убийца хочет знать, как она выглядит. - В смысле? – переспрашивает Морган. - В прямом, - раздражённым тоном отвечает Голди. – И ещё… Он упомянул художников. Не конкретных, но он сказал "писали смерть". Обычно люди говорят "рисовали". Мне нужно работать… Очень скоро Голди понимает, что с агентом Росси ей явно повезло. Дэвид Росси вежлив, галантен и образован. А ещё он итальянец и, как все итальянцы, легко поддерживает разговор, не давая беседе скатиться в тоску. Оказалось, он писатель, и Голди с интересом слушает о его работах. Росси проявляет встречный интерес, и время с ним летит незаметно. - Я знаю один итальянский ресторанчик. – Закончив работу, Голди с тоской думает о предстоящих выходных, понимая, что Росси сменит Хотчнер и ей придётся терпеть его попытки уговорить её помочь агентам. – Там подают восхитительную пасту. Вы обещали ужин. - И всегда держу слово, которое дал даме, - отвечает Дэвид и с улыбкой подставляет локоть. Они ужинают, разговаривают. В какой-то момент Голди предлагает собеседнику немного пройтись, чего не делала лет пять, если не больше. Росси соглашается. За то время, что они проводят вместе, он ни разу не заговаривает с ней о её проклятом даре, и Голди думает, что ещё чуть-чуть – и она будет готова снова влюбиться. - Кто сменит вас? – интересуется она, прежде, чем отправиться спать. - Возможно, агент Джеро. - А вы не могли бы договориться с начальством и задержаться? - Я попробую, - с улыбкой отвечает Росси и звонит Хотчу. Тот соглашается и обещает завтра во второй половине дня сменить его. Услышав их разговор, Голди серьёзно заявляет: - Передайте агенту Хотчнеру: пусть купит бутылку виски. Если уж ей предстоит сомнительное удовольствие присутствия Хотчнера в её квартире, так пусть их хотя бы будет трое: она, он и старик Джек Дэниелс.