Видящая смерть

Когда около двух часов дня Хотч появляется в прихожей её лофта, Голди краем глаза отмечает, что агент очень устал. Даже его тёмный официальный пиджак кажется уставшим и невыспавшимся. В одной руке Хотч держит кейс, в другой – бумажный пакет. С полчаса агенты тихо переговариваются. Голди неинтересны их разговоры, но, кажется, дела совсем плохи. Неудивительно – вчера перед сном она читала с планшета разгромную статью, автор которой не стеснялся в выражениях в адрес полиции и Бюро. Если Голди правильно помнит, Хотчнер – глава группы агентов. Значит, ему достаётся сильнее прочих. А, впрочем, это не её дело. В конце концов, она платит налоги. Сегодня у Голди выходной. Она тепло прощается с агентом Росси. Именно прощается, а не говорит "до встречи". Закрывает за ним дверь и берёт пакет, который протягивает ей Хотчнер. В пакете бутылка "Бушмилл", и это приятно удивляет. Вряд ли он оплатил её из своего кармана, но всё равно приятно. Ирландцы лучше всех разбираются в виски, а агент Хотчнер, похоже, разбирается в сортах. Выбросив пакет, Голди теряет к агенту всякий интерес. Она сидит на подоконнике, курит и наслаждается мягким вкусом алкоголя. К чести своей, Хотчнер не пристаёт к ней с разговорами. Он снимает пиджак, достаёт из кейса какие-то бумаги, и в квартире Голди воцаряется тишина городского шума и шелеста, изредка прерываемого звонками его телефона. - Снимите чёртов галстук, - спустя пару часов молчания просит Голди. – Вы не на работе. - Я работаю. – Он удивлён её словам. - Вы не в офисе, - веско замечает она. – Снимите. Он раздражает. Какое-то время он медлит, но всё же распускает узел. Шёлковая лента опускается на стул, на спинке которого висит пиджак. - Вы хоть понимаете, о чём просите? – Голди усаживается рядом. – Стоит мне выйти на улицу, посмотреть кино, заглянуть в журнал, - она тыкает пальцем в стопку глянца, – и я вижу смерть. Я смотрю на вас и вижу, как вы умираете. А вы хотите добавить мне этого зрелища, как будто его и так мало! - Мисс Доу… - Вы встретили на улице мальчика с собакой? Макс как раз в это время ходит гулять со своей псиной. Хотчнер кивает. - Ему восемь, и он не доживёт до десяти. Он пойдёт выгуливать пса. В парке на него нападёт педофил. И я вижу это! - Вы говорили с его родителями? - Они не стали меня слушать. – Голди допивает бокал и закуривает. – Я не могу напиться и отключиться из-за той срани, которую вижу каждую секунду! И пользы вам от моих слов никакой. - Я бы так не сказал, - мягко говорит Хотч и, поразмыслив, добавляет: - Вы простите меня за прошлый визит. Однажды мы уже сталкивались с экстрасенсом. Настоящим экстрасенсом. - И вы не придумали ничего лучше, чем подсунуть мне снимок жены? - Это был спонтанный поступок. Извините. Голди видит в его глазах искреннюю потерянность, раскаяние и бесконечные горе и скорбь. Она наливает бокал и вздыхает. - Давайте ваши картинки. - Вы не будете против, если я запишу наш разговор? – Он кивает на телефон. - Разговора не будет. Я вас не услышу. Делайте, что хотите. По очереди касаясь снимков, она негромко, в подробностях рассказывает, как умирают кладбищенский сторож, фотограф, смотритель кладбища и колдун. Голди не страшно и не противно. Она не устаёт. Просто монотонным голосом описывает, как умирают все эти люди, роняя пепел сигарет на их фотографии. К концу рассказа в лофте нечем дышать, и она распахивает настежь окна и приветливо машет рукой Максу, который повёл собаку на вечернюю прогулку. - Гот хочет, чтобы ему рассказали о смерти. – Голди смотрит на Хотчнера, который и сам похож на мертвеца. – Он больше не боится. Теперь смерть для него – нечто желанное, что можно потрогать и полюбить. Он воспринимает смерть буквально, как человека. - Могу я спросить? Если не хотите, не отвечайте. Как давно вы живёте с этим? - Вот только не надо меня жалеть и сочувствовать. – Голди садится на подоконник, свесив ноги на улицу. Её лофт на пятом этаже. – Когда умерла мать, меня не было рядом. Я всё представляла, как это случилось, и однажды увидела. А потом начала видеть остальных... Вы смотрели фильм "Куда приводят мечты"? - Очень давно. – Он осторожно подходит, чтобы успеть подхватить, если она сорвётся. - Закажите какой-нибудь еды, а я поищу диск. Остаток вечера они смотрят фильм и едят курицу в остром соусе. Голди пьёт виски и курит. Хотч пьёт кофе, который варит сам. Пока он возится с кофеваркой, Голди нажимает на паузу и терпеливо ждёт. В какой-то момент Хотчнер поворачивается и видит слезинку, дрожащую на её ресницах. - Я всегда плачу, когда смотрю эту сцену. Кристи в курсе, что времени больше нет, и принимает решение остаться в Аду. Глупо, но романтично. Ведь он забудет свою Энни. И всё равно остаётся. Вы бы остались? Голди поворачивает голову и смотрит долгим взглядом в его глаза. - Да, - не колеблясь ни секунды, отвечает Аарон. - Она это знала. Голди отворачивается, и остаток фильма проходит в тишине. Когда по экрану ползут титры и играет финальный трек, Хотч тихо спрашивает: - Почему вы не пытаетесь спасти людей? Допустим, родители Макса глупцы, но ведь есть и те, кто поверит вам. - Это невозможно. Смерть нельзя обойти. Она неизбежна, и если я вижу её, то, сколько не пытайся, ничего не изменить. От неё не убежать. Смерть всё равно настигнет любого. У каждого своя Самарра. - О чём вы? - Вы не знаете легенду о Самарре? Что же, ваш юный гений не рассказывал её? Хотчнер отрицательно качает головой. - Всё потому, что вы мало его слушаете. Но, раз уж доктора нет, придётся мне… В Багдаде жил один купец. И вот послал он слугу на базар. Слуга вернулся страшно напуганный и сказал: "Мой повелитель, я встретил на базаре женщину, а когда обернулся, то увидел, что это смерть. Она погрозила мне. Мой повелитель, дай мне коня. Я ускачу в Самарру, где смерть не найдёт меня". Купец дал слуге коня, а сам отправился на базар, нашёл там смерть и спросил: "Зачем ты грозила моему слуге?" И смерть ответила: "Я не грозила. Я удивилась: почему он здесь? Ведь мы должны завтра встретиться в Самарре". Какое-то время они молчат, а после Голди закуривает: - Со временем привыкаешь к этой мысли. Поправить ничего нельзя. Разве что смерть сама не определилась. - Как это? – Хотч не пытается скрыть удивление. - О, вам-то как раз должно быть хорошо известно, что бывает, когда смерть колеблется! – Голди насмешливо щурится. – Тот, кто убил вашу жену, убил и вас тоже, однако смерть так и не определилась. С ней – да. С вами – нет. Потому мы сидим и разговариваем. Но и для вас есть финал. Хотите узнать, какой? - Нет. Но я хочу верить, что увижу, как Джек вырастет и закончит учёбу. Голди смотрит на Хотчнера сквозь пелену табачного дыма. Агент выглядит измотанным и опустошённым. В его глазах почти не осталось надежды. - Дайте мне его фотографию. – Она протягивает руку. - Нет, я не хочу ничего знать. - Минутами ранее вы назвали родителей Макса глупцами, - напоминает ему Голди. – Прелесть в том, что до моего разговора с ними я не видела деталей. Они появились после. А вот теперь Хотч смотрит на неё со смешанным выражением веры и ужаса. Рывком поднимается, достаёт из кармана портмоне и протягивает Голди маленький снимок Джека. - Очаровательный мальчик… - Она улыбается краешком губ и возвращает фотографию. - Вы спрашивали: хочу ли я знать, как умру? – Хотчнер запинается, но продолжает: - А вы знаете, как умрёте? - Да. Если вам интересно, я умру в объятиях агента Моргана. – Голди подмигивает ему. – Почему не в ваших? Вы будете заняты. Ложитесь спать, агент Хотчнер. Поднимайтесь наверх и устраивайтесь. - Но… - Поднимайтесь, - с нажимом говорит Голди. – Вам нужно выспаться. Завтра тяжёлый день. - А вы? - Я хочу послушать музыку. Не беспокойтесь. Я надену наушники. Сообразив, что спорить бесполезно, Хотчнер поднимается по витой лестнице и с минуту созерцает большую кровать. После разувается и, не раздеваясь, укладывается на простыни, пахнущие дорогой имитацией хвои и табаком. Он засыпает в ту же секунду, когда голова касается подушки. Снов в ту ночь он не видит, а если и видит, то они растворились без следа и навсегда исчезли. Оставшись одна, Голди вытряхивает в бокал остатки виски и выбрасывает бутылку. Подключает наушники к моноблоку и гасит свет. По её лицу тягучими нитями скользят разноцветные пятна визуальных эффектов плеера. Голди Доу курит, пьёт виски и танцует под тревожную липкую жутковатую музыку. Движения её плавные, змеиные. Она знает, что будет завтра, но ей не страшно, и она не в такт едва слышно мурлычет под нос: - Ни богатство, ни крах, ни серебро, ни золото. Ничто не нужно мне, кроме твоей души. Я Смерть, никто меня не может превзойти, ведь я буду открывать двери в Рай и Ад. Меня зовут Смерть. Конец настал...