Я изменюсь, наверно

POV Юнми Мои всхлипы становилось громче. Нужно убираться отсюда, но ноги не хотели идти. Всё тело не хотело двигаться. Юнми, возьми себя в руки! Просто встань и выйди. Как же легко это сказать, но я переосилила себя и вышла. За что?! Сколько раз я уже задала себе этот вопрос? Какая же наивная я была. Я верила им. Хотя в глубине души понимала, чтл они врут мне. Но я не хотела снимать розовые очки, а теперь они разбились стёклами внутрь. Я понимала, что Ева мне не подруга, что она не просто так уходила к другим. Но я оправдывала её перед собой, хотя это она должна была оправдываться. Каждый раз, когда она уходила, я же знала что она не считает меня подругой. Но почему…? Почему я верила? Та же история с папой. Он говорил, что старается измениться, но даже не хотел этого. И я опять верила ему, но знала, что он не измениться. Зачем я жила в иллюзиях? Как же обидно, но я сдерживала слёзы всеми силами. Я больше не хочу притворяться. Я не хочу быть такой наивной. Нет смысла винить только их. Я тоже виновата, ведь это я всё придумала. Говорила, что всё хорошо, хотя всё далеко не так. Допритворялась? И что теперь делать? Куда идти? Кому я нужна? В голове сидела только одна мысль. Мне больше нет места в этой жизни. В нескольких метрах от меня стояла пятиэтажка. Туда я и направилась. Слёзы всё так же тщательно пытались литься из моих глаз, но я держалась. Я сильная. Я не хочу умирать со слезами на глазах. Уже возле подъезда, у меня зазвонил телефон. Мне уже было всё равно кто это, меня ничего не спасёт. И не смотря на экран я подняла трубку. — Юни? Это ты? — я остановилась и стояла в ступоре, — Я знаю что это ты. Извини, что сбросила. Я удивилась, что спустя столько лет, ты звонишь мне. Что-то случилось? — голос был мягким, заботливым и таким…родным. Я не выдержала и начала реветь в телефон. Моя речь была не разборчива, но последние слова я выдавила из себя более менее внятно: — Мама…помоги мне. — Юнми, успокойся, пожалуйста. Расскажи, что случилось. — её голос дрожал, было понятно, что она волнуется. До конца я не могла успокоиться, но всё-таки смогла рассказать ей всё. — Дорогая, почему ты раньше не позвонила мне? Я немедленно заберу тебя. Когда у тебя последний экзамен? — Мама тоже плакала после моей истории. Я почувствовала что нужна ей, от этого стало легче. — Третьего июня. — После результатов, я сразу же куплю тебе билет и ты прилетишь ко мне. — Спасибо, мам, но разве у тебя есть на это деньги? — Мне было приятно, что мама заберёт меня, но я не хотела доставлять ей неудобства. — Об этом не беспокойся, отец, наверно, тебе совсем ничего не рассказывал. Возвращайся домой и постарайся не пересекаться с ним, малоли что может случиться, но не смей ночевать на улице. Я волнуюсь. — Хорошо, я иду домой. Пока. — Пока. В ближайшее время позвоню тебе и сообщу о билете. На этом я отклюсилась. Звонок мамы, стал вторым дыханием. Так давно я не чувствовала искренней заботы. На душе было спокойно. Но моя обида переросло в злобу. И я вспомнила о Еве. Завтра выскажешь мне всё? Ну что ж, я тоже тебе кое-что выскажу. В моих глазах зажёгся огонёк, которым я завтра сожгу всех. Хватит быть паинькой. [Утро. Школа.] Я стояла перед школьными воротами, долго решаясь войти в них, но другого пути нет. Идя по коридору, я оглядывала все лица и в душе радовалась, что больше никогда не увижу их. И вот я увидела свою цель. Она мило беседовала со своими « подругами». Увидев меня, она радостно помохала мне рукой, а я лучезарно улыбнулась ей. Сколько же в нас лицемерия. Но пора прекращать нашу « прекрасную дружбу». Она шла ко мне так же улыбаясь, а её подруги внимательно смотрели в предвкушении того, как она будет унижать меня. — Привет, Юнми, — она тянула руки, что бы обнять меня. Но тут я замахиваюсь и со всей силы даю ей пощёчину. Девушка не удержалась и упала на пол.Звук удара раздался эхом по всему коридору. У всех пресудствующих отвисла челюсть, наступила тишина и все взоры были направлены на нас. — Упс, я нечайно! Извини подруженька, — с наиграностью сказала я, — Тебе наверно больно? — и тут с моего лица ушла вся наигранность и взгляд стал серьёзным, — А ты знаешь как больно было мне? Ты хотела унизить меня? Ну Извини, что не получилось! Какая же ты лицемерая мразь, я ведь верила тебе. Я верила в нашу «дружбу», а ты нагло пользовалась мной. Но серой мышке надоело сидеть сложа руки. — я села на корточки, что бы смотреть ей прямо в лицо, — Хотя знаешь, мне даже жаль тебя, да и твоих подруг тоже, — я перевела взгляд на них, те просто стояли с округлёнными глазами.- Ненавижу таких девочек, которые окружают себя толпой подруг. Это похоже на «курятник лицемерок», где пожирают друг друга сплетнями, завистью и соревнованиями, при этом мило целуясь в щечку. Ну что ж, продолжайте лизать друг другу жопы, что бы казаться хорошими. Я встала с корточек и повернулась к «зрителям». Увидев их сдержанные улыбки, я обратилась к ним. — Вам смешно? — на моём лице появилась ухмылка. — А вы ведь ничем не отличаетесь. Ведь когда Юнги сказал вам унижать и гнобить меня, вы все, как верные собачки, послушали его. Это же так здорово, всей школой гнобить одного человека. Но как же я рада, что вылезла из этого дерьма. Пока все смотрели на меня, я уверенной походкой шла к выходу. Но у выхода я остановилась и повернулась к ним. — Удачи, псины. — подмигнув сказала я и скрылась за дверью. [Дом] Я была очень рада, когда «попращалась» со всеми. Надеюсь больше никогда их не увидеть. В той школе я запомнилась серой мышью, но больше я ей быть не собираюсь. Осталось только сдать экзамены и дождаться звонка от мамы.