To Love Yourself

Солнце выглядывало из-за пушистых облаков, и лёгкий ветерок гулял по парку. Санс был счастлив. Он растянулся на клетчатом одеяле, позволяя солнечным лучам приятно греть его кости. Неподалёку над кустом жимолости монотонно жужжали пчёлы, летая от цветка к цветку. Справа от Санса сидела Ториэль — она замерла в одной позе, смотря в небо, и на её лице отражалось почти сонное спокойствие. — Мам, а когда мы будем есть? Санс поднял голову и посмотрел на Фриск, сидевшего у его ног. Ребёнок вытащил наушник из одного уха и смотрел на Ториэль в ожидании ответа. — Мы можем поесть сейчас, если хочешь, дитя моё, — сладко ответила она. Фриск с энтузиазмом закивал, и Ториэль подвинула к себе приготовленные заранее контейнеры с едой и разложила овощные сэндвичи. Фриск поморщился, выбор матери его явно разочаровал. Ториэль мягко парировала: — Никаких возражений. Здоровое питание — ключ к счастливой жизни, — она перевела взгляд. — К тебе это тоже относится, Санс. Санс ухмыльнулся: — хех, никаких возражений, ты же знаешь, я очень ценю домашнюю еду, — он сделал один укус и улыбнулся. Нужно всего лишь осилить листья салата, а дальше будет уже не так плохо. Ториэль улыбнулась в ответ и сама принялась есть свой сэндвич. Она посмотрела в небо и указала на облако вдалеке: — Смотри, похоже на собаку! Санс приподнялся и посмотрел туда, куда указывала её рука: — хах. мне кажется, это скорее мышь. слишком большие уши. Ториэль усмехнулась: — А что ты видишь, Фриск? Фриск оторвал глаза от телефона: — Да, мам, выглядит круто, — его взгляд вновь обратился к экрану. Ториэль уже открыла рот, чтобы что-то сказать ребёнку, но Санс прервал её, положив руку на плечо: — не волнуйся об этом, тори. — Ему стоило бы провести этот день с нами, вместо того чтобы утыкаться в телефон, — неодобрительно заметила она. — эй, это и его выходной тоже. пусть проведёт его так, как ему хочется. По правде говоря, Санс просто не хотел, чтобы день был испорчен неловким молчанием и неудобными разговорами. И если Фриск хотел слушать музыку, его это полностью устраивало. Ториэль вздохнула и покачала головой. Она расправилась с оставшимся куском сэндвича одним укусом и снова улеглась на одеяло, обращая взгляд в небо: — Что скажешь о вон том? Санс лёг на спину: — ох, это точно овощник. посмотри на эту ухмылку. Ториэль хихикнула. Внезапно Санс почувствовал, как в его кармане завибрировал телефон. Пока он менял позу, чтобы достать его, вызов уже был сброшен. Но прежде чем он успел проверить звонившего абонента, экран засветился новым вызовом. — Кто это? — гриллби, — Санс сразу сбросил. — он знает, что сегодня я с тобой. Обычно Гриллби уважал его планы побыть наедине с Ториэль или Папирусом, поэтому сейчас такая настойчивость казалась странной. Возможно, он просто забыл. Стоило признать, Санс уже давно не заходил в бар, и Гриллби вполне мог хотеть его видеть. Но даже если он забыл, после неотвеченного звонка он написал бы сообщение. Санс положил телефон на одеяло и снова обратил взгляд к небу, выискивая глазами следующее интересное облако. Очередная вибрация оповестила о новом уведомлении, и он нервно схватил телефон вновь. — Если тебе нужно ответить, пожалуйста, не смущайся, — мягко сказала Ториэль. Но на экране отображалось лишь время — полдень. Никаких вызовов и сообщений. Санс поднял глаза и увидел, как Фриск что-то быстро печатал на своём телефоне. Фух, просто кто-то из друзей ребёнка. И в этот момент теперь уже его телефон запульсировал в его руках. Одно новое сообщение от Гриллби. Санс раздражённо вздохнул и открыл чат. * Прости, не хотел беспокоить, но здесь офицер полиции ищет тебя. Санс моргнул. Офицер полиции? Гриллби имел в виду Королевского стража? Он помотал головой. Нет, Гриллби всегда выражал свои мысли очень ясно. * ты имеешь в виду человек? Ответа не пришлось ждать долго. * Да. Она находится здесь уже несколько часов и отказывается уходить, пока не поговорит с тобой. Посетители не очень ей рады. Санс быстро принял сидячее положение. Постоянные клиенты бара были не особо благосклонны к людям. Некоторые из них открыто придерживались антилюдских идей. А что если из-за того, что офицер отказывалась уйти, кто-то из монстров спровоцировал бы конфликт… — тори, мне очень жаль, но это срочно. Ториэль посмотрела на него в замешательстве, и он кратко пересказал ей переписку. — мне правда жаль, что приходится уходить так скоро. Она нахмурилась: — Не беспокойся об этом. И пожалуйста, держи нас в курсе. Санс наспех поцеловал её в щёку и повернулся к Фриск. Он всё ещё копался в телефоне, на его лице читалась явная озабоченность. — извини, малой. как-нибудь в другой раз, ладно? Фриск кивнул, не поднимая взгляда и продолжая печатать сообщение кому-то. Санс ступил в пустоту и переместился прямо в тускло освещённый бар. В воздухе пахло жареной едой. Он огляделся вокруг: Гриллби готовил напитки за барной стойкой, излучая яркий свет вокруг себя; на барных стульях, оживлённо разговаривая, расположились Догго и Пёс Побольше, а за ближайшим столом сидели Большой Рот и Пьяный Кролик с одной порцией картошки фри на двоих. В дальнем же углу помещения Санс заметил тех, кого он меньше всего хотел видеть сейчас в баре — Панка Хомяка и его антилюдскую шайку. Компания состояла из двух ярких монстров-птиц, высокого, покрытого шрамами медведя и юного взволнованного сноудрейка. Они приходили сюда не каждый день, но когда такие дни случались, беседы за их столом всегда были пылкими. Часто в своих разговорах они упоминали своих друзей и членов семьи, переехавших за пределы территории горы Эботт. Они рассказывали свои версии новостей, снова и снова ругая человеческих репортёров за неверную информацию, передаваемую СМИ. Обычно это бесило простых посетителей, оказывавшихся в этот момент в баре. Как-то раз они даже обсуждали план по групповому нападению на пару случайных туристов в городе. К счастью, тогда Гриллби прервал сомнительный разговор, впрочем это не помешало им напиться и продолжить разглагольствовать в том же духе. А сейчас они бросали злобные взгляды в сторону женщины в полицейской форме с длинными, заплетёнными в косу волосами, которая сидела за соседним столиком. Да, у Гриллби точно были все основания для звонка. Если с человеком что-то случится, и не просто с человеком, а с офицером полиции, человеческое правительство это так не оставит. Азгору придётся вмешаться, и далеко не все монстры поддержат мир. Многие слишком устали от того, как люди с ними обращаются, и тогда… Санс помотал головой, отгоняя мысли прочь. Ему придётся разобраться с этим до того, как ситуация выйдет из-под контроля. Он сделал глубокий вдох, натянул на лицо улыбку и направился к столику. Женщина сразу повернулась к нему, но её вид не выражал ни намёка на доброжелательность. Санс не был уверен, был ли этот хмурый взгляд навечно впечатан в черты её лица, или же она просто не была рада его видеть. Тем не менее, он продолжал лучезарно улыбаться и протянул офицеру руку. — приятно познакомиться. я санс. санс скелет. слышал, вы меня искали? Женщина бросила холодный взгляд на протянутую руку и предпочла проигнорировать приветственный жест. Она кивнула, указав на место напротив. Санс убрал руку и сел за столик, продолжая улыбаться, несмотря на растущее раздражение. — ну так, эм, не уверен, что расслышал ваше имя. — Офицер Ханси, — грубо сказала она, сверкнув значком. — что ж, приятно. Офицер внимательно смотрела на него, её руки аккуратно расположились на столе. Она не говорила ни слова, и Санс стал сомневаться, правильно ли Гриллби её понял. Быть может, она искала вовсе не его. Его улыбка сменилась странной неестественной гримасой, и когда он уже готов был спросить, чего ей нужно, офицер заговорила. Приглушённым, но твёрдым голосом она начала объяснять: — Я занимаюсь расследованием недавних террористических атак. Вы наверняка о них слышали, — Санс кивнул. — Что ж, террористы осмелели и теперь под угрозой находятся более крупные города. На прошлой неделе один из наших оперативников внедрился в экстремистскую группу в столице. Нам удалось выяснить, что они используют магию. Улыбка Санса исчезла: — постойте, что? Люди используют магию? Невозможно. Да, барьер, удерживающий монстров в Подземелье, был создан семью людьми, но это было страшной редкостью. Обычно для этого людям требовались долгие, интенсивные тренировки с монстром. Или же человек мог получить какой-то уровень владения магией, убив достаточно монстров. Так было в случае людей, создавших барьер. Но они убили очень много монстров. Бесчисленное количество монстров. Определённо больше, чем пропадало за последнее время. И даже им потребовалось с упорством оттачивать свои навыки, чтобы создать барьер. Люди и магия просто не ладили между собой. — Активность группировки возросла, когда ваш вид начал иммигрировать с этой территории. Я не думаю, что это совпадение. — простите? — в голосе Санса прозвучал намёк на злость. — Когда наш сотрудник спросил у них, как они получили доступ к магии, они сказали, что им помог учёный. Монстр учёный, — она многозначительно посмотрела ему в глаза. — и вы думаете, что это я? — на этот раз ему пришлось приложить много усилий, чтобы сдержать эмоции. — Вы один из многих подозреваемых, да. — слушайте, — Санс пытался оставаться спокойным, — это не я. у меня нет никаких причин делать это. — Вы известны, как частый посетитель данного заведения, в котором ошиваются монстры различных антилюдских настроений, — она указала на компанию Панка Хомяка, которая в свою очередь открыто смотрела на разговаривающую пару и прислушивалась к их каждому слову. — и что? вы собираетесь арестовать меня за то, что я ем здесь? — его голос снова зазвучал раздражённо. — только то, что некоторые монстры здесь слегка… перегибают палку, не значит, что я часть их компании, и точно не значит, что я состою в какой-то дурацкой человеческой террористической группировке. — Если вы не работаете на группировку, то, возможно, вы согласитесь передавать нам нужную информацию? Взвесив услышанное, Санс ответил: — если я что-нибудь услышу или узнаю, я смогу передать это королевской гвардии, и я уверен, при необходимости они смогут передать это вам. Офицер Ханси нахмурилась ещё сильнее: — Мы стараемся не вовлекать власти монстров по… политическим причинам. Кроме того, — она ускорила темп речи, — наши агенты ожидают, что вы сможете дать нам куда больше, чем просто указать на возможных подозреваемых. Ваши знания в области магии могут помочь нам отследить террористов и положить конец их отвратительной тактике. Санс прервался, осознавая её слова: — так, давайте-ка я проясню, — его голос неосознанно повысился. — вы хотите, чтобы я шпионил за монстрами в лаборатории и рассказал вам всё о магии, и всё это без ведома короля азгора или королевской гвардии? Она кивнула, и Санс сжал кулаки на коленях: — не знаю, за какого идиота вы меня принимаете, но я не собираюсь предавать короля только потому, что вы вздумали, что можете так просто запугать меня. Она резко встала из-за стола, возвышаясь над скелетом: — Уж поверьте, это не угроза. Вы и так являетесь подозреваемым и мы будем следить за вами, — она наклонилась к нему и прошептала. — И если вы думаете, что вы единственный, за кем мы будем следить, то подумайте ещё раз. Так что если хотите, чтобы со всеми всё было хорошо, вам лучше начать сотрудничать с нами прямо сейчас. Санс почувствовал, как его глаз наполняется циановой магией. — у б и р а й т е с ь. Когда офицер вновь выпрямилась, пушистая лапа схватила её за плечо и с силой развернула назад. Панк Хомяк и его команда окружили женщину. Её глаза расширились от удивления. — Что ты только что сказала нашему приятелю Сансу, а, человек? — спросил Панк Хомяк. Его рука сжалась на её плече. — панк, дай ей уйти, — когда реакции не последовало, он закричал, — сейчас же! Санс держался, чтобы не выкинуть их всех из бара своей магией. Панк Хомяк отпустил её. Несмотря на очевидный страх, она снова повернулась к Сансу и сказала еле слышно: — Подумайте о том, что я сказала. Мы узнаем, если вы измените своё решение. И она быстро вышла из бара, хлопнув дверью. Молодой сноудрейк нервно встрепетнул крыльями, осыпая пол перьями: — Не могу поверить наглости этой самодовольной, заумной, маленькой... — отстаньте от меня, — Санс тяжело дышал и сжимал руками колени. Ему нужно было держать себя в руках. Он не должен был дать гневу взять над собой верх. Панк Хомяк воскликнул: — Эй! Мы здесь помочь пытаемся вообще-то. Ты не можешь просто так дать этим людишкам управлять тобой! — просто заткнись, прямо сейчас, — выдавил Санс между тяжёлыми вздохами. Откуда-то сзади донёсся вкрадчивый голос Гриллби: — Может быть, вам стоит вернуться к напиткам? – обратился он к компании. Группа пробормотала что-то невнятное, но всё же вернулась к бару, и Гриллби налил им очередной раунд. Одновременно с этим огненный монстр дал знак Сансу, поманив его к задней двери. Санс прорычал в раздражении и направился в сторону барной стойки. Его всё ещё трясло от гнева, и он не мог усмирить магию, синим светом пылающую в его левой глазнице. Как только он добрался до задней стены бара, Гриллби открыл дверь и жестом пригласил его внутрь. Только Санс ступил в кухонное помещение, он моментально начал потеть. Здесь всегда было невыносимо жарко. Вход был доступен только для самого Гриллби и его специальных гостей, и потому температура здесь никогда не регулировалась до уровня обычных монстров. Жара только добавила Сансу злости. Гриллби мог бы просто предложить ему встретиться сразу в своей спальне! Гриллби мягко закрыл за собой дверь и рукой указал Сансу подниматься по лестнице, которая находилась в глубине комнаты. Вот только он не учёл полное отсутствие у Санса настроения забираться по чёртовым ступеням. В одно мгновение скелет воспользовался «коротким путём». Стоило сделать это сразу. Из-за двери комнаты донёсся громкий вздох Гриллби. Возможно, Сансу стоило телепортировать и его, но теперь, когда он уже был на месте, возвращаться он точно не собирался. Да и потом, Гриллби всё равно обожал жару. Санс прошагал к кровати, стоящей в центре квартиры-студии. Он шёл аккуратно, чтобы не наступить на разбросанную по полу одежду. В отличие от бара, Гриллби не утруждался поддерживать порядок в своей спальне. Санс никогда не спрашивал, почему его личное пространство так отличалось от рабочего места, но скорее всего, ему просто не хватало времени. Не то чтобы для Санса бардак был чем-то необычным. Кажется, это началось тогда, когда сбросы полностью изменили его жизнь. Годами он не утруждал себя ни стиркой, ни готовкой, ни вообще какой-либо работой по дому. Не удивительно, что без всегда готового помочь Папируса, квартира Гриллби так напоминала старую комнату Санса. Санс упал на незастеленную кровать лицом вниз и фыркнул. Ему хотелось кричать. Или лучше высказать этой женщине всё, что он думал. А может даже показать ей всю свою силу. Он услышал характерный звук отпирающейся двери. Гнев в нём не собирался затухать и лишь разгорелся ещё сильнее, когда Гриллби прошёл в комнату и бросил ключи куда-то в сторону. Он напрягся, выжидая, когда тот заговорит. Конечно, он попросит Санса излить ему душу. Извечная привычка барменов. Прямо как в старые добрые времена. Но сейчас он был не в настроении. Хотя бы раз в жизни ему хотелось просто лежать и представлять, как он размазывает лицо человека своим бластером в отместку за угрозы. Но Гриллби не подавал голос. Вместо этого Санс услышал шум на кухне. Бормоча под нос ругательства, он перевернулся на спину и посмотрел в сторону входной двери. Бармен был у кухонного стола и наливал воду в чайник. Санс громко проворчал: — ты же знаешь, я ненавижу это. Гриллби поставил чайник на плиту и выкрутил температуру. — Тебе нужно успокоиться, — тихо сказал он. Санс сжал кулаки и закричал: — не знаю, слышал ли ты, что мне сказала та женщина, но думаю, у меня есть все основания для того, чтобы быть в бешенстве! Гриллби быстро вышел из кухни и сел на край кровати: — Санс, ты же знаешь, посетители слышат тебя отсюда. Тебе нужно успокоиться. Это было предупреждением. Всем было известно, что гости заведения могли слышать всё, что происходило в спальне Гриллби. И если антилюдская шайка услышит его, они решат, что Санс передумал и теперь поддерживает их идею применения насилия по отношению к офицеру полиции. Но сейчас ему было абсолютно плевать. Нужно было сразу дать им запугать её. Она заслужила это, запугивая Санса. — гриллбз, если бы ты слышал… она даже не пыталась… если бы ты был там… — ему уже не хватало воздуха, но он никак не мог остановить свой гнев. — такая проблема не решится ромашковым чаем, гриллби! хотя бы иногда я имею право позлиться, знаешь! Гриллби вздохнул: — Задери футболку. Санс молча смотрел на него пару секунд. — нет! я не в настроении! Он что, правда ожидал получить из этой ситуации выгоду в виде хорошего агрессивного секса или что? Да что, блять, было у него в голове? — Доверься мне, — его очки слегка съехали на нос, когда он посмотрел на Санса сверху вниз. — Пожалуйста. Санс сорвал с себя куртку, рывком снял футболку и в ярости закинул одежду в дальний угол комнаты. — ну? доволен? — он скрестил руки на груди, отказываясь смотреть на бармена. Гриллби наклонился к нему и прикоснулся к его лбу тёплым поцелуем: — Да. Спасибо. Огненная рука потянулась к его груди, и Санс почувствовал его жар. Осознание того, что произойдёт дальше, настигло его слишком поздно. Прежде чем он успел запротестовать, нежные языки пламени уже окутали его душу. Гриллби бережно взял маленький орган и осторожно вынул его из груди друга. Санс резко вздохнул, его настигло лёгкое головокружение. Задержав дыхание, он пробормотал: — да ладно, гриллбз, это не честн...ааа... Последний слог превратился в приглушённый стон, когда Гриллби прошёлся мягкими пальцами по изгибам его души. Он дёрнулся от нежного прикосновения и стал медленно извиваться на простынях. Огненный монстр направил мягкие, успокаивающие волны магии в его орган. По каждой кости Санса мурашками пробежались приятные покалывания. Он пытался удержаться за свой гнев, но магия была слишком сильна. С каждой волной чужой энергии он всё больше оттаивал. Магия медленно вытесняла всю злость, и вскоре напряжение полностью покинуло его тело. Он лежал с полузакрытыми глазами, обессиленный, и от уголка его рта ниточкой протянулась слюна. Гриллби остановил поток магии и теперь просто осторожно держал душу в руках: — Теперь, когда ты немного успокоился, как насчёт рассказать мне, что сказала тебе человек, когда поднялась из-за стола? Так я смогу позлиться вместе с тобой, — саркастически добавил он. — пошёл ты, — устало сказал Санс между глубокими вдохами. — почему-то ты можешь выходить из себя тогда, когда тебе этого хочется. Гриллби ухмыльнулся его словам. Это было правдой. Бармен не часто выказывал свой гнев, но когда это случалось, каждый монстр в радиусе тридцати метров был счастлив, что его не поджарило до хрустящей корочки. Два раза в жизни Санс видел истинный гнев Гриллби, и оба раза были связаны с его бывшей женой. Сансу удалось усмирить его гнев лишь однажды. Это была очень долгая ночь. К счастью, со временем следы ожогов на его теле окончательно исчезли. Санс открыл рот, чтобы начать рассказ, но был застигнут врасплох свистом вскипевшего чайника. Как только он повернулся в сторону звука, в одно мгновение его зрение затуманилось, а всё тело охватило внезапное, непрошенное удовольствие. Рёбра, шейные позвонки, таз — каждую кость словно сжимали самым приятным способом из возможных. Ощущения были столь неожиданными, что его разум просто не был готов их принять. Он выгнулся, цепляясь пальцами за простыни, и издал громкий чувственный крик. Когда последние судороги оргазма стихли, Санс медленно обмяк на кровати, совершенно ошеломлённый. По его челюсти беспрепятственно текла слюна. Полуоткрытыми глазами он вопросительно посмотрел на Гриллби — было очевидно, что тот не на шутку перепугался. — Санс, я не хотел… Чайник испугал меня, и я сжал твою душу, — он наклонился к другу, аккуратно кладя орган на его грудную клетку, и направился на кухню. Он явно был очень смущён. Санс хорошо знал его — обычно Гриллби не стал бы трогать душу другого монстра вот так просто. Это было слишком интимно. А сегодня он просто пытался помочь. Санс протяжно зевнул. Если он и был уставшим раньше, то сейчас это было просто невыносимо. Он даже не мог положить на место свою душу, и она продолжала лежать на его груди, сочась стекающей по рёбрам магией. Он лежал с закрытыми глазами и слушал, как Гриллби заваривает чай. Стук кружек и звук льющейся воды успокаивали его. Он резко проснулся, когда Гриллби переложил его голову на свои колени. Приоткрыв глаза, он посмотрел на монстра, который теперь медленно гладил его лоб. Тепло от прикосновений разносилось по всему телу. Кругом витал аромат ромашкового чая, и Сансу потребовалась вся сила воли, чтобы не уснуть снова. Он втянул слюну, протянувшуюся от его рта: — разве тебе не нужно возвращаться в бар? Гриллби помотал головой: — Они могут подождать. Они знают, что я занят здесь, с тобой. — хех. что ж, сейчас уж точно знают, — Санс попытался поднять руки, чтобы дотянуться до лица Гриллби, но нестерпимая усталость давала о себе знать — он даже не смог оторвать их от кровати больше, чем на пару сантиметров. Гриллби заметил неудавшуюся попытку и взял его руки в свои. Санс скрепил их пальцы вместе и закрыл глаза. Ему хотелось уснуть вот так вот, прямо здесь, в приятном блаженстве. — Санс, расскажи мне, что случилось. Он вздохнул и начал в подробностях рассказывать об угрозах офицера. Когда рассказ был окончен, Гриллби заговорил: — Это звучит не так уж и плохо. Глаза Санса расширились, а в душе снова завопил гнев. Увидев его реакцию, Гриллби спешно объяснил: — Не пойми неправильно, твоя реакция оправдана. Но я имею в виду не это. Я уже давно не видел тебя настолько злым. Это… не похоже на тебя, — он сделал нерешительную паузу. — С тобой всё нормально? Второй раз за эти две недели ему задали этот вопрос. Похоже, он снова катился по наклонной. Он старался оставаться позитивным, старался каждым своим действием убедить окружающих, что всё было в порядке. Что всё было хорошо. Абсолютно всё. Но никто не покупался на это. — просто… мы можем просто посидеть здесь немного вот так? знаю, ты привык, что я выдаю тебе все тайны под выпивкой, но сейчас я трезв до мозга костей, хех, — он посмотрел Гриллби в глаза, но тот не был вдохновлён идеей. — пожалуйста… мне просто нужен небольшой перерыв. Гриллби наклонился и поцеловал его лоб: — Конечно, Санс. Санс знал, что бармен поймёт его. Из всех его друзей и семьи Гриллби был тем единственным, кто знал цену дистанции, и всегда мог дать её Сансу, когда тот этого просил. Может потому, что он понимал, каково это — желать оставить некоторые вещи при себе. Гриллбз всегда был тихоней, и Санс знал, что он никогда не горел желанием выдавать свои мысли, если только в этом не было крайней необходимости. Санс вздохнул и прикрыл глаза, слушая, как языки пламени Гриллби издают приятный треск. Это всегда было приятно — греться в его теплоте. В Подземелье, ещё до того, как Санс впервые почувствовал солнечный свет, он часто приходил к Гриллби, просто чтобы насладиться его теплом. Сколько раз он засыпал прямо за барной стойкой, окружённый аурой огненного монстра? Тогда это успокаивало его, как ничто другое, и со временем ничего не изменилось. Он чувствовал, как таял на его коленях всё больше и больше. Он всегда мог рассчитывать на его защиту — это была последняя мысль Санса, прежде чем он провалился в забытье.