To Love Yourself

**3** НСЁЖГ ЕУЗЖЛХЗОЛ КГУГЙГБХ ХГНЦБ СДЫЛУРЦБ СДОГФХЯ, ХСОЯНС ЁУЦДГВ ФЛОГ ФТСФСДРГ ТСОРСФХЯБ ЛШ ЦРЛЪХСЙЛХЯ.

Эдж обвил рукой шею Рэда, продолжая толкаться в него резкими отрывистыми толчками. Он сильно надавил на центр души языком, вызывая у брата гортанные стоны и заставляя его туже сжиматься вокруг массивного члена. С каждым новым ударом связанные руки его брата царапали кости высокого скелета, тщетно пытаясь ухватиться за его рёбра. Он увёл язык от души и прошептал, опаляя орган горячим дыханием: — Тебе нравится? Нравится, когда я делаю это языком? — д-да! — задохнулся Рэд, не успев перевести дыхание. Эдж вернулся к ласкам, скользя кончиком магического языка по влажной и гибкой поверхности души, и его брат одобрительно выдохнул в голос. Невероятно, как много соков мог произвести этот маленький орган. Рэд практически тонул в собственной слюне, и все руки Эджа были пропитаны липкой светящейся красной жидкостью от нескольких оргазмов, до которых он уже довёл своего брата. Его травмированные пястные кости щипало от жидкости, но он старался не думать о боли, полностью сосредоточившись на наслаждении от теснейшей связи с братом. Рэд всё больше и больше терял контроль над собой, и их контакт становился всё сильнее. Даже сейчас, когда стенки его старшего брата плотно обхватывали всю длину его члена, каждое движение языка, ласкающего душу, затмевало любое обычное плотское удовольствие. Его разум и сам затуманивался смесью похоти и экстаза, но головокружительные ощущения, которые испытывал в этот момент его брат, доводили его до беспамятства. Это чувство было непохоже ни на что, что он испытывал когда-либо прежде. Эдж ужасно не хотел, чтобы оно заканчивалось. Но конец был неизбежно близок. Скелет был слишком вымотан после последней ночи, чтобы продержаться долго, и этим утром он и так уже довёл себя до предела возможностей. Каждый из оргазмов его брата сопровождался вспышкой ослепляющей эйфории, которую чувствовали они оба. Эджу не хватало воздуха, чтобы справиться со всеми ощущениями, он приближался к самому краю уже столько раз, но каждый раз перед самым моментом бросал душу брата на кровать, чтобы удержать себя в руках. Ему хотелось задержать свою кульминацию до тех пор, пока он не израсходуется без остатка, и они оба будут полностью удовлетворены на этот день. И он знал, что этот момент настанет очень скоро. Он зарылся языком в податливый орган, движения внизу стали резкими. Его брат корчился у него на коленях, его душа вибрировала о рот Эджа мощнейшей энергией. Гудящее удовольствие пульсировало через все кости высокого скелета, дурманя почти до бессознательного бреда. Он был так близко, так близко, так близко… Но нужно было убедиться, что Рэд кончит вместе с ним. С громким чмоком он вытащил язык из складок души и наклонился так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом брата. Рукой он приподнял череп Рэда, мигающие зрачки посмотрели ему в глаза. — Давай сделаем это ещё приятнее, — промурлыкал он брату. Убедившись, что Рэд смотрит на него, он поднёс дрожащую душу ко рту и сильно укусил. На мгновение он мог сосредоточиться только на том, как легко орган сплющился меж его острых зубов. Душа оказалась гораздо мягче, чем он ожидал. А потом его пронзила душераздирающая, невыносимая агония, снесшая разом всё удовольствие, что в нём накопилось. Эдж зажмурился и рефлекторно сжал зубы, пытаясь бороться с болью. Он не мог остановить это. Он застыл, не в силах пошевелиться. В одну секунду он стал беспомощным, совершенно бесполезным. Его разум словно отделился от тела, и он едва ли осознавал, что дёргается вперёд, назад, во всех направлениях, крича от ужаса в своей голове. Ему нужно было выбраться, но он не мог сделать вообще ничего. Громкие, беспорядочные вопли заполнили весь его череп, сокрушая всё остальное. Ему нужно… было… что-то сделать. Хоть что-нибудь. Что угодно, чтобы прекратить это. Он никогда не умел терпеть боль. Она всегда была для него слишком сильна. Что-то с силой схватило его за челюсть сбоку, и он резко вдохнул, душа выпала изо рта. Бесконечные крики начали обретать форму, и теперь Эдж расслышал, что они принадлежали его брату. — тайм аут, тайм аут, тайм аут! Его глаза распахнулись, чтобы увидеть в нескольких сантиметрах быстро приближающийся кулак Рэда. В глазах потемнело, и скелет упал назад на кровать, высвобождая брата из объятий. Волны ужаса текли через него, пока он пытался хватать ртом воздух и брыкался на кровати, но прежде чем он успел сесть, его брат набросился на него, хватаясь за нижние рёбра. Из его глаза струилась красная дымка. — отдай мне её! отдай мне её сейчас же! Рэд кричал ещё что-то и бил его, усиливая боль и загоняя в ловушку. Разум Эджа пытался разобрать слова, но страх и боль были слишком сильны. Он не знал, как это остановить. — САНС, ХВАТИТ! Я НЕ ПОНИ – Воздух затрещал от разъярённой магии, и Эдж дёрнулся, когда электрические разряды прошли через его левую руку. Пока он отходил от шока, за плечом его брата магия обрела форму. Изящные кости сформировались в подобие устрашающего собачьего черепа с заострённым гребнем и зияющим ртом, полным острых зубов. Низкий гул магии наполнил комнату и вибрации проникли куда-то очень глубоко в высокого скелета. Последний раз, когда он видел бластеры брата со всей их холодной яростью, был, казалось, вечность назад. С ними шутки были плохи, и после своего первого убийства брат больше не решался их использовать. Эдж никогда не думал, что сам будет смотреть в дуло одному из этих созданий. Пасть магического существа начала светиться красным, и руку Эджа пронзило ещё больше разрядов. — С-САНС, Н-НЕТ! Н-НЕ НАДО, Я ПРОШУ – Рэд схватил его за грудки и притянул к себе так, что их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров. Эдж смотрел в его пустые глазницы, гул в комнате нарастал. — в е р н и м н е д у ш у с е й ч а с ж е. И с резким вдохом Эдж наконец-то разобрал слова. Ёбаная душа. Извиваясь в хватке брата, он всё ещё держал её, выдавливая из неё жизнь. Ужас, боль и треск магической энергии — всё это бесконечно текло через их связь. Его кости неистово стучали, но, сделав усилие над собой, он положил душу Рэду на колени. Как только орган покинул его руку, Эдж вздохнул от неожиданности — все бушующие в нём эмоции рассыпались во мгновение ока. Его разум внезапно прояснился, и ужас отступил. Облегчение разлилось по его истощённой душе. Его брат схватил свою душу и прижал её к груди, зажмурившись. Комната наполнилась диссонирующим хором бессловесных воплей, Рэд упал всем весом на его грудную клетку, а бластер позади него рассыпался на кусочки бесформенной магии, которые рассеялись в небытие, не успев долететь до пола. Эдж лежал, наблюдая, как его брат, дрожа всем телом, рыдал в беспамятстве. Весь ужас от осознания, что только что произошло, настиг скелета только сейчас. — САНС, ТЫ В ПОРЯДКЕ? — выдавил он, садясь и протягивая руки, чтобы заключить Рэда в объятия. — О БОЖЕ, МНЕ ТАК СТЫДНО, ПРОСТИ МЕНЯ, Я НЕ ХОТЕЛ – Рэд забился в его руках, и тот сразу отпустил его, позволив старшему брату вырваться с его колен и зарыться под одеяло. Из дрожащего клубка плотной ткани стали доноситься глубокие всхлипы. Эдж мягко провёл рукой по изгибам тела его брата, пытаясь его успокоить: — САНС, ВСЁ ХОРО – — не трогай меня! — Эдж одёрнул руку, яд в голосе Рэда выдавал абсолютную серьёзность. — убирайся! — ПРОШУ, Я ПРОСТО ПЫТАЮСЬ – — убирайся! — повторил тот через всхлипы. — убирайся сейчас же! Эдж не отводил от него взгляда и не двигался ни на дюйм. Оставить брата в таком состоянии казалось ему далеко не лучшей идеей. Они же пообещали друг другу не доводить их отношения до той стадии, которую им уже пришлось пережить. Так что ему нужно было успокоить его любой ценой — его чувство долга и верности никак не позволили бы ему сделать иначе. Он хотел выполнить клятву, хотел позаботиться о брате, как тот того заслуживал, обнять его, удостовериться, что с ним всё будет в порядке. Он не хотел снова всё испортить. — Братик, я просто хочу помочь, — еле слышно прошептал он. Рэд высунул из-под одеяла дрожащую руку и указал на дверь: — а я просто хочу, чтобы ты ушёл! так что проваливай! Рука снова скрылась под одеялом, и душу Эджа пронзила боль. Его брат снова боялся его, и он даже не мог ничего с этим поделать. Он хотел закричать во всю глотку, чтобы образумить Рэда. Он же просто хотел сделать как лучше! Но вместо этого скелет проглотил злость и пробормотал: — Хорошо, — его грудь разрывала огненная обида. Сделав глубокий вдох, он добавил. — Прости. В следующую секунду он уже бежал из комнаты, громко захлопнув за собой дверь. Он спустился вниз и почти с разбега бросился на диван, слегка подпрыгнув на мягких подушках, и взревел от гнева. Каким же он был болваном! С чего он решил, что кусать душу брата будет отличной идеей? Ну конечно же нет: любое прикосновение, любое лёгкое поглаживание и ласки языком были настолько ощутимы, что чуть не свели их обоих с ума. Так что его зубы никак не могли принести чего-то, кроме боли. Почему он вообще согласился на это? Души не предназначались для того, чтобы их трогали! В них сосредотачивалась жизнь монстра. Это же не какой-то там магический отросток, который можно было бы использовать для чего угодно. Когда Рэд предложил это, ему нужно было прислушаться к инстинктам и отказаться от этой затеи. Что-то плохое произошло бы неизбежно! И как он мог быть так глуп? Эдж с силой ударил обоими кулаками по своему лбу, травмированная рука отдалась болью. С тяжёлым вздохом скелет раскрыл ладонь перед собой, на фалангах ещё осталась красноватая жидкость. Ещё одно напоминание о том, как нелогично он поступал каждый раз, когда дело касалось его брата. Слова Капитана Андайн отозвались эхом у него в голове: Ха! Так и пытаешься до самого конца защитить этот кусок дерьма, которого ты называешь своим братом? Пусть это будет уроком для вас всех — мне нельзя врать. Я не терплю предательства ни от кого. В качестве наказания за ложь об исчезновении его брата, она отняла у него пальцы. Но не сразу. Нет, она ждала, пока королевство не пало. Пока Эдж и его отряд не уничтожили королевскую семью. И именно в тот момент, когда он позволил себе понадеяться на хоть какое-то признание за свою роль в перевороте, она вывела его перед всей Гвардией и воспользовалась им в качестве демонстрации. Она сказала, что он отделался легко. Что любому другому пришлось бы куда хуже. Что лишь за его преданность она смилостивилась над ним. И скорее всего, она говорила правду. Эдж действительно стал её самым ценным солдатом. Тогда он ещё мог контролировать свои эмоции и магию, и в этом ему не было равных. Кроме того он всегда был фаворитом капитана. Так что да, если бы на его месте оказался кто-то другой, трудно представить, что стало бы с ним. Вот только остальной части Королевской Гвардии это очень не понравилось. Совершенно не понравилось. На следующую же ночь после прилюдного наказания по отряду пошёл мятежный ропот. Если любимчик капитана пал жертвой подобного, то что же случится в следующий раз, когда она потеряет самообладание? В конечном итоге это и привело её к гибели. Но в одном капитан была права: если в деле был замешан его брат, Эдж никогда не мыслил рационально. Иначе с чего бы сегодня утром он сдался так быстро? Внезапный хлопок напугал его и оборвал мысль. Его брат материализовался в комнате, всё ещё завёрнутый в одеяло, и, пошатываясь, сразу же направился на кухню. — САНС! Рэд оглянулся через плечо, и Эдж мельком увидел его заплаканное лицо, прежде чем тот исчез из виду за стеной. Эдж замер. Было ли это приглашением пройти вместе с ним на кухню или язвительным оскорблением? Сейчас ему хотелось хотя бы просто не сделать ещё хуже каким-нибудь неверным шагом. Но Рэд ведь телепортировался в гостиную. Если бы он не хотел, чтобы Эдж знал, где он, он мог сразу оказаться на кухне. Так что, скорее всего, его брат желал его компании. Когда он уже хотел соскочить со своего места, Рэд вышел из кухни со стаканом воды в руках. Без единого слова он сел в самый дальний угол дивана и стал пить воду гигантскими глотками. Он всё ещё плакал, но его дыхание уже выровнялось, слёзы просто продолжали течь сами собой. — КАК ТЫ? — душу Эджа не переставала мучить тревога. — КАКИМ ЖЕ Я БЫЛ ИДИОТОМ. НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ – — включи телик, — бесцветным голосом перебил его брат. Эдж раздражённо вздохнул: — Я ДУМАЛ, ТЫ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ Я ВСЕГДА УДОСТОВЕРЯЛСЯ, ЧТО С ТОБОЙ ВСЁ ХОРОШО. Его брат проигнорировал его и потянулся к пульту на диване между ними. Но Эдж перехватил пульт и включил телевизор сам. На экране замелькали кадры с местным Меттатоном — розовым и явно менее смертоносным. Робот вёл какое-то игровое шоу или что-то в этом роде. И хотя в их родной вселенной что-либо, связанное с МТТ, уже давно нельзя было увидеть по телевизору, да и формат привычных ему шоу слишком отличался от того, что он наблюдал здесь, Эдж всё равно почувствовал приятную ностальгию. Ещё до того, как началась вся эта неразбериха, они с братом время от времени усаживались вместе и надрывали животы от смеха, наблюдая за несчастными монстрами, которым пришлось участвовать в забавах Меттатона. Но тогда он мог сосредоточить всю свою энергию на программе. Сейчас же единственное, о чём он мог думать, были всхлипы брата — это изводило так, что ему хотелось лезть на стену. Его грудь стягивало каждый раз, когда он бросал на него взгляд и видел заплаканное лицо. Почему Рэд был таким упрямым? Эдж мог бы успокоить его, выполнив тем самым обещание, но вместо этого его брат лишь продолжал его мучить. Видимо, так он решил наказать его за произошедший кошмар. Они сидели так несколько часов, смотря программу за программой и не говоря ни слова. Ощущение неловкости висело в воздухе, не спадая ни на минуту. В конце концов день сменился ночью, и когда Алкогольная Олимпиада с Меттатоном подошла к концу, Рэд неожиданно встал со своего места. Он что, собирался оставить Эджа одного со своим гневом и мрачными мыслями? Но его брат лишь сходил до кухни и вернулся оттуда с коробкой мороженого. Эдж презрительно посмотрел на большой контейнер: — ТЫ ЖЕ НЕ СОБИРАЕШЬСЯ ЕСТЬ ЭТО БЕЗ СВОЕЙ ТАРЕЛКИ? Рэд ответил ему сердитым взглядом, погрузил ложку в коробку и зачерпнул столько мороженого, сколько смог. Эдж в ужасе наблюдал, как он тянет полную ложку ко рту, но спор сейчас не стоил того, их отношения были и без того на грани. Так что младший брат попытался снова сосредоточиться на экране телевизора. Но каждый раз, когда зубы Рэда громко царапали металл, его разум кричал от злости. Он сложил руки на груди и впился пальцами в свои кости, борясь с эмоциями. Каждое чавканье и стук зубов неумолимо приближал его к убийству. Когда он уже готов был сорваться и указать Рэду, куда ему стоило засунуть эту ложку, входная дверь резко распахнулась. Эдж обернулся — в дом зашёл Папирус и, судя по его сжатым кулакам и недовольному виду, он был рассержен. Быстро повернувшись обратно к телевизору, Эдж начал пристально смотреть в экран, будто ничего другого на свете его не интересовало. Но он отлично чувствовал, как по его вискам стекают капли пота. Если Папирус заметит, что братья были в ссоре, попытается ли он забрать у него Рэда? Эдж не хотел, чтобы его брат уходил — он ненавидел оставаться в одиночестве, к тому же двое других скелетов могли просто вышвырнуть его из своего дома, если бы они узнали, что он только что наделал. Забота о Рэде была его обязанность и только его, так что он не позволит им так просто лишить его этого права. Пока он пялился в телевизор, обдумывая план действий на случай, если Рэд уйдёт, Папирус встал прямо перед диваном и упёр руки в бока. — ЧЕМ ВЫ ЗАНИМАЕТЕСЬ? — рявкнул на них двойник. Эдж попытался быстро придумать, что ответить, чтобы он скорее ушёл, но брат опередил его: — эм, едим. Папирус топнул ногой по полу, и шок Эджа от столь резких движений быстро перерос в чистый гнев. Его брат был не в том состоянии, чтобы терпеть такое инфантильное поведение. Что за херню творил Папирус? — ПОЧЕМУ ВЫ ИГНОРИРОВАЛИ МОИ ЗВОНКИ? — резкий тон пронзил душу Эджа, и он еле сдержался, чтобы самому не закричать на двойника. — Я ЧАСАМИ ПЫТАЛСЯ ДОЗВОНИТЬСЯ ДО ВАС С САНСОМ! Эдж выпрямился и, изо всех стараясь не выдавать свою ярость, проговорил: — ХВАТИТ. ОРАТЬ. УСПОКОЙСЯ. Если он мог держать себя в руках и не кричать на Рэда, то мог и Папирус. И если его двойник не одумается, ему придётся заставить его. Силой, если это будет необходимо. Ни Рэд, ни он сам сейчас не были готовы выслушивать истерики в свой адрес. Однако, похоже, Папирус только сильнее разозлился и открыл рот, чтобы что-то возразить, но в тот момент Рэд громко всхлипнул. Эдж бросил на него взгляд, и его душа провалилась вниз — тот выглядел совершенно опустошённым и подавленным. В его выражении лица не было ничего от привычного огня и нахальства, он растерянно отводил взгляд от обоих скелетов. — прости, — сдавленно пробормотал его брат, не поднимая взгляда с собственных колен. — думаю, я оставил телефон наверху. Теперь взгляд Эджа метался между ними обоими, его грудь постепенно сжимало чувство вины. Рэд всё ещё не поднимал глазниц, Папирус же продолжал смотреть прямо на него, но злоба в его взгляде уступала теперь беспокойству. Папирус свёл пальцы в замок перед собой и спросил куда более сдержанным тоном: — ВСЁ… НОРМАЛЬНО? Рэд снова всхлипнул, не отводя взгляда от своих колен: — да, нормально. Он отложил коробку мороженого на подушку и подобрал колени к груди. Весь гнев внутри Эджа окончательно испарился, стоило ему снова посмотреть на брата. Ему хотелось лишь обнять его и защитить от всего остального мира. — ТЫ УВЕРЕН? — настаивал Папирус. Душа Эджа забилась в страхе. Краснея, Рэд поднял взгляд и коротко кивнул: — просто плохой день. ты знаешь, как это бывает, — он повернулся к брату и слабо улыбнулся. — но я уже чувствую себя лучше. босс хорошо позаботился обо мне. Эдж ответил ему своей натянутой улыбкой. Что он сделал, чтобы помочь? Он лишь сидел на диване бесполезной кучкой костей, не предпринимая абсолютно ничего. Он рассеянно потёр руки, пытаясь понять, что Рэд задумал. Пытался избежать утешения Папируса так же, как избегал младшего брата? Что ж, если так, то по крайней мере другой скелет не одержал над ним победу. — ЭТО… ХОРОШО, — Папирус украдкой посмотрел в сторону кухни и спешно спросил. — А КТО-НИБУДЬ ИЗ ВАС ВИДЕЛ САНСА? Эдж помотал головой. К счастью, другого Санса он не видел. Скелет не был уверен, что его душа смогла бы выдержать ещё больше напряжения. Папирус обернулся и посмотрел на второй этаж: — ТОРИЭЛЬ СКАЗАЛА, ЧТО ОН УШЁЛ ОТ НЕЁ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ НАЗАД, — тревожно сказал он. — ВОЗМОЖНО, ВЫ С НИМ ПРОСТО НЕ ПЕРЕСЕКЛИСЬ? — очень даже возможно. Эдж проследил за взглядом двойника: — У НЕГО БЫЛ КОШМАРНЫЙ, УСТАЛЫЙ ВИД. ИЛИ ОН ВСЕГДА ТАК ВЫГЛЯДИТ? — босс, — раздражённо прервал его Рэд, хотя Эдж узнал его шуточный тон. Казалось, его брат пытался помириться. Скелет едва сдержал вздох облегчения. — ЧТО? — ответил он с притворным непониманием. — это грубо! — НО ЭТО ПРАВДА! ОН ВЫГЛЯДЕЛ ВКОНЕЦ ИЗМОТАННЫМ! — но это не значит, что стоит так прямо об этом говорить. ведёшь себя как полный грубиян. — КТО БЫ ГОВОРИЛ! — он кивнул в сторону контейнера с мороженым, лежащего между ними на диване. — ЕСТЬ ПРЯМО ТАК, БЕЗ СООТВЕТСТВУЮЩЕЙ ПОСУДЫ И ОТДЕЛЬНОЙ ПОРЦИИ, ДА ЭТО КТО ЕЩЁ ЗДЕСЬ ГРУБИЯН. — а какая разница? — ЭТО НЕГИГИЕНИЧНО! — пожал плечами Эдж. — пфф, ну да, разумеется. — ЭТО ПРАВДА! ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ТАМ МИКРОБОВ? — микробов? каких ещё микробов? — МАГИЧЕСКИХ МИКРОБОВ, КОНЕЧНО ЖЕ! — ты мне сейчас просто пудришь мозги, бро, — вздохнул Рэд. — НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! Я УВЕРЕН, ЧТО И ПАПИРУС… — он повернулся в сторону экрана, который должен был загораживать собой Папирус, но скелета нигде не было. — СМОЖЕТ… ЭЭЭ… ОБЪЯСНИТЬ? — хех, ага, наверняка, — из его голоса резко пропала вся легкость. Теперь, когда Папирус ушёл, комната снова наполнилась тревожной энергией, а все беззаботные шутки мгновенно исчерпали себя. Его брат снова опустил взгляд на колени и поддался своей старой привычке теребить ладони, громко щёлкая суставами. Сделав глубокий вздох и понадеявшись, что на этот раз брат услышит его, Эдж нарушил тишину: — Я надеюсь… с тобой всё хорошо? Рэд прекратил заламывать руки, его челюсть напряглась: — ага. извини. — Извини? За что? Это я был полным кретином, когда укусил тебя, — он стукнул себя по лбу и покачал головой. — Я должен был подумать, прежде чем делать такое. Или спросить. Или хотя бы что-то! Не знаю, чем я ду – — прекрати, — Рэд шмыгнул, и Эдж увидел, как по его лицу снова катятся слёзы. — я должен был дать тебе остаться. тебе ведь тоже было больно, да? — он отвёл взгляд. — прости меня. Кости его брата снова дрожали с характерным звуком, и он сжимал челюсть так, словно вот-вот готов был пуститься в горькие рыдания. Эдж убрал коробку с мороженым на пол и придвинулся к Рэду, беря его на руки. — Да, это было больно. Очень, — тихо признал Эдж, прижимая брата к груди крепче. — Но не так больно, как невозможность должным образом извиниться перед тобой. Рэд зарылся лицом у младшего брата на груди: — прости. мне просто нужно было немного времени или… или… или что-то, — его слова было трудно разобрать. Эдж гладил его по спине: — Я просто хотел, чтобы ты сказал мне об этом. А ты только продолжал кричать и бить меня. — знаю. я просто… перепугался. ты не представляешь, как всё до сих пор болит. Эдж сжал ткань куртки брата в ладони: — Ты уверен, что с тобой всё будет хорошо? Может быть, нам стоит обратиться к лекарю? Рэд помотал головой: — всё нормально. думаю. мне просто… надо отдохнуть. — Санс, я не хочу оставлять это на волю случая. Если твоя душа повреждена, то чёрт с ним со шрамом. Его всё равно никто не сможет увидеть. Рэд поднял на него заплаканные глаза: — мне всё равно на чёртов шрам. просто не вижу смысла обращаться к кому-то, — он залился краской и спешно продолжил. — я в порядке, и всё возвращается на круги своя. не надо никого обременять подобным. Эдж проворчал себе под нос, продолжая увлечённо массажировать спину брата. — ну хватит тебе, босс. если что-то пойдёт не так, мы обратимся к доктору. обещаю, — он снова всхлипнул. — а теперь, как ты? — он поднял руку к его лицу, увлекая Эджа посмотреть ему в глаза. — я чувствовал, как страшно тебе было… и я знаю, что в тот момент ты чувствовал всё то же, что и я. — Не важно, что чувствовал я. — да блять, прекрати уже быть таким, — парировал Рэд всё ещё ласковым голосом. — мы оба напугались до смерти, просто признай это. Эдж уже хотел было начать спор, но, одумавшись, лишь сделал глубокий вздох. Тяжесть спала с его плеч. — Да, я испугался. Но не просто из-за боли, — его лицо окатило жаром. — Страшнее всего было, когда я спустился сюда вниз. Я боялся, что ты снова возненавидишь меня. Рэд отстранился от него и посмотрел свирепым взглядом, попутно стирая слёзы с щёк: — я никогда не ненавидел тебя, придурок! я слишком сильно люблю тебя. Последние остатки напряжения в костях Эджа покинули его тело, сменившись бархатистым теплом. С тихим стуком он поцеловал старшего брата в лоб: — Я тоже люблю тебя. Проскулив и накинув своё одеяло поверх Эджа, Рэд прижался к его груди, устраиваясь поудобнее. Эдж был так счастлив чувствовать тепло брата рядом. Особенно сейчас, когда осознание того, что Рэд действительно его любит, приносило особое спокойствие его душе. Но где-то глубоко-глубоко кое-что всё ещё тяготило его, и, хотя это могло привести к ещё одному спору, он всё же решил высказаться. — Санс, я больше не хочу повторять это. — что? — То, что мы делали с твоей душой, — пробормотал он, отчаянно краснея от стыда. — Это… это не стоило того в конце концов. — Но обычно это всё бывает совсем не так, как… — Санс… — всё может быть намного лучше, уверяю тебя. просто не нужно кусать. — Мне не понравилось это, — строго сказал Эдж. — Прошу тебя. Рэд выглядел разочарованным, но всё же кивнул. После нескольких секунд тишины он пробурчал: — мы всё равно всё делаем неправильно. — О чём ты? — я хотел сбавить скорость, помнишь? мне правда не хочется, чтобы секс был единственным, что будет между нами. Эдж вздохнул. Между ними было гораздо больше. Его брат был единственным на свете, кому он был нужен, а наслаждение от секса с ним было всего лишь приятным бонусом. Но если Рэд думает, что они спешат, то он прислушается. Он не может снова потерять его. К тому же он дал обещание уважать его желания, и теперь он будет выполнять эту клятву всю свою жизнь. — Полагаю, ты прав, — он притянул брата к себе лицом так, чтоб ноги Рэда оказались по обе стороны от его тазовых костей. Склонившись, он коротко поцеловал его и прошептал. — Я понимаю. Давай тогда просто посмотрим телевизор. — отлично, только смени канал, а то это какое-то говно, — расплылся в улыбке Рэд. — Почему-то раньше ты не жаловался! Вообще-то Меттатон ведёт лучшие программы во всём Подземелье. — ты любишь эти шоу только за задницу Меттатона, — пробормотал его брат. — Наглая ложь! — рявкнул Эдж. — меня не проведёшь, бро. я же вижу, как ты на неё пялишься, — Рэд завёл руку за голову, пародируя одну из коронных поз Меттатона, и подмигнул. — оох, посмотрите на мою сладкую железную задницу! кто знает, какие секреты скрывает мой корпус? — Заткнись! — уж ты-то меня точно не проведёшь, — он коварно усмехнулся. — лично я не понимаю, что привлекательного может быть в роботизированном члене, но ау! — Эдж щёлкнул пальцем по его черепу. — а это за что? — Ты слишком расшумелся. Хочешь снова разбудить весь дом? — усмехнулся Эдж. — ох, ха-ха, — Рэд положил голову брату на грудь. — робоёб. — Воздыхатель по членам. — это что, оскорбление? — Рэд зевнул. — Никто здесь не трахает роботов, придурок. Рэд усмехнулся, но больше ничего не сказал. На экране замелькали кадры документального фильма о путешествиях во времени. Комната погрузилась в сонную тишину, лишь пальцы Рэда еле касаясь прошлись по руке Эджа вверх и вниз, приятно щекоча. Он даже не помнил, когда его брат в последний раз делал что-то такое бездумно ласковое. Упиваясь чувством, Эдж сжал объятия сильнее и прижался лицом к старой, потрёпанной куртке брата, вдыхая запах сосны. Когда на экране появились титры, рука Рэда остановилась, и мерное дыхание явно дало Эджу понять, что его брат заснул. И хотя было уже поздно, младший брат никак не смог бы заснуть сейчас вместе с ним — его душа пульсировала неизрасходованной энергией. Так что он облокотился на спинку дивана прямо со спящим в его руках братом, руки Рэда держались за него даже во сне. Эдж продолжал смотреть фильм за фильмом, пока, наконец, сон не одолел и его.

***

Его разбудил внезапный громкий металлический лязг. Душа Эджа бешено забилась в груди, и он огляделся по сторонам, но никакой опасности в комнате не было. Его брат, всё ещё державшийся за его рубашку, сонно разлепил глаза, лениво поднимая взгляд. — дооооброе утро, — сладко зевнул он. Эдж всё ещё осматривался по сторонам, пытаясь отыскать источник шума, его душа никак не могла успокоиться: — Доброе утро, — рассеянно пробормотал он. В этот момент раздался ещё один хлопок, и теперь стало очевидно, что шум идёт с кухни. — похоже, папс уже проснулся, — его брат привстал и потянулся, хрустя костями. — нам бы тоже не мешало перекусить, пока он не ушёл, — он почесал грудную клетку. — я не хочу идти в лабораторию сегодня. — Почему? — хех, — он подмигнул. — лучше проведу весь день с тобой. Эдж почувствовал, что расплывается в улыбку. Его брат всегда умел льстить, когда ему это было нужно. Рэд сполз с его колен и направился на кухню, а Эдж последовал за ним, на всякий случай стараясь держаться максимально близко. В комнате витал аромат чего-то очень вкусного, пробуждая в скелете ноющий голод. За плитой стоял Папирус, его плечи горбились. Пока братья не уселись за стол, он даже не повернулся, но и, когда Эдж наконец-то увидел его лицо, на нём не было никаких признаков его привычного безграничного счастья. — доброе утро, — пробормотал Рэд, сдерживая очередной зевок. — ДОБРОЕ УТРО, — ответил ему Папирус, нервно прижимая к груди кухонную лопаточку. — У ВАС… ВСЁ ХОРОШО? Эдж чувствовал, что за этим вопросом скрывалось ещё что-то, но его брат, похоже, ничего не заметил. — ага, — радостно ответил он. — всё супер. я хочу есть, но чёрт, похоже, у тебя уже приготовлены все меры для борьбы с этим недугом, — он принюхался, излучая предвкушение всем своим видом. В ответ Папирус улыбнулся, но его глаза остались абсолютно безрадостными. Подняв бровь, он обратился к Эджу: — А У ТЕБЯ? — ВПОЛНЕ НЕПЛОХО, СПАСИБО. Папирус замер, продолжая смотреть на него несколько секунд, словно обдумывая ответ, прежде чем продолжить. — ХОРОШО. ЭТО ОЧЕНЬ ХОРОШО, — он повернулся обратно к шипящей сковородке. — а что насчёт тебя? — спросил Рэд, хрустнув пальцами к короткому недовольству Эджа. Повисла долгая пауза. — У МЕНЯ… НОРМАЛЬНО. Рэд уставился на его затылок, после чего перевёл взгляд на брата с молчаливым вопросом. Эдж пожал плечами. Кажется, у Папируса было не всё «нормально», как тот утверждал. Но он всё же недостаточно хорошо знал его, чтобы судить. Рэд прочистил горло: — ну так… вчера санс был в гриллбиз или как? Папирус медленно помотал головой: — ОН БЫЛ НАВЕРХУ. ОН ПО-ПРЕЖНЕМУ ТАМ. — ох, так он спит? Папирус сухо кивнул. Несмотря на всю… неприязнь Эджа к отношениям этих скелетов с его братом, его душа продолжала ныть с неприятной тревогой. Что-то здесь точно было не в порядке. — ВСЁ ТОЧНО НОРМАЛЬНО? — он украдкой взглянул на брата. Ничего не ответив, Папирус молча выключил печь и стал накладывать еду. Когда он повернулся к столу, Эдж увидел, как по его лицу стекают слёзы. — так, что за фигня, что случилось? — Рэд резко встал. — что-то не так с сансом? Папирус поставил тарелки на стол и вытер щёки: — НЕТ, СЕЙЧАС ОН В ПОРЯДКЕ. НУ, МОЖЕТ, НЕ В ПОРЯДКЕ, НО ЕМУ ПРОСТО НУЖНО ОТДОХНУТЬ. — отдохнуть? — в полном замешательстве спросил Рэд. — папирус, что случилось? — ОН ПЕРЕЖИЛ АТАКУ ВЧЕРА НОЧЬЮ. Рэд побледнел и упал обратно на свой стул. Эдж же был сбит с толку: — АТАКУ? МНЕ КАЗАЛОСЬ, ВЫ ГОВОРИЛИ, ЧТО ЗДЕСЬ МОНСТРЫ НЕ НАПАДАЮТ! НАДЕЮСЬ, ВСЁ ПРОШЛО НОРМАЛЬНО? ОН ПОБЕДИЛ? Его брат отмахнулся: — не такую атаку, босс. паническую атаку. Ах. Панические атаки были ему хорошо знакомы. В последние дни его службы в элитном подразделении Королевской Гвардии они стали случаться слишком часто. И после этого опыта он даже научился распознавать нехорошие признаки и в своём брате. Вновь вспомнив своё вчерашнее фиаско, он содрогнулся. — и что её спровоцировало? Папирус опустил взгляд на омлет в своей тарелке и повозил его вилкой. Повисла пауза, пока скелет, наконец, не ответил: — ЭТО ВСЁ КОПИЛОСЬ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ, — он шмыгнул и снова протёр лицо. — У НЕГО БЫЛИ ПРОБЛЕМЫ СО СНОМ. — он упоминал о том, что видит кошмары, — тихо пробормотал Рэд. Папирус кивнул: — ДА, ЭТО… СРЕДИ ПРОЧЕГО, — он стрельнул глазами в сторону Эджа. Рэд обхватил череп руками: — я должен был быть там. я же обещал ему. блять, блять, блять! — СЛЕДИ ЗА ЯЗЫКОМ. — знаю, знаю, прости, — простонал Рэд. — но мне правда стоило быть с ним. — ПОВЕРЬ МНЕ, Я НЕ ДУМАЮ, ЧТО НА ЭТОТ РАЗ ТЫ СМОГ БЫ ЧЕМ-ТО ПОМОЧЬ, — Папирус вздохнул и помассировал свои виски. — ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ МЫ ГОВОРИЛИ О МНОГИХ ВЕЩАХ, И ТЕПЕРЬ Я НЕ УВЕРЕН, ЧТО ОН РАССКАЗЫВАЛ ДОКТОРУ ВСЁ, ЧТО ТОМУ НУЖНО БЫЛО ЗНАТЬ. И, ЕСЛИ ЧЕСТНО, Я НЕ УВЕРЕН, ЧТО ОН ВООБЩЕ СОБИРАЕТСЯ ЭТО ДЕЛАТЬ. ТАК ЧТО Я НЕ ВИЖУ ДРУГОГО ВЫХОДА, КРОМЕ КАК ПОГОВОРИТЬ С ДОКТОРОМ САМОМУ. — что ты имеешь в виду? Папирус помотал головой: — НЕ СЕЙЧАС. ЭТО ДОЛГАЯ ИСТОРИЯ, И Я НЕ В НАСТРОЕНИИ, — он глубоко вздохнул и, наконец, принялся есть. — это план на сегодня? вы с ним идёте к доктору? Папирус проглотил еду и нахмурился: — НЕТ. Я УЖЕ ВЗЯЛ СЛИШКОМ МНОГО ОТГУЛОВ. У НАС МОГУТ ПОЯВИТЬСЯ ПРОБЛЕМЫ СО СЧЕТАМИ, — сказал он и взглянул в сторону их спальни наверху. — К ТОМУ ЖЕ САНС НАКОНЕЦ-ТО ЗАСНУЛ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОН ОТДОХНУЛ КАК МОЖНО ДОЛЬШЕ. — да, пожалуй, так будет лучше всего. — Я ЗАМЕТИЛ, ЧТО ОН ВЫГЛЯДЕЛ ОЧЕНЬ УСТАВШИМ, — подключился Эдж. — И ОН БЫЛ ОЧЕНЬ УСТАВШИМ, — Папирус посмотрел на Рэда. — НА САМОМ ДЕЛЕ, Я ХОТЕЛ ПОПРОСИТЬ ПРИСМОТРЕТЬ ЗА НИМ СЕГОДНЯ. КОМУ-ТО НУЖНО ПРОСЛЕДИТЬ, ЧТО ОН ОТДЫХАЕТ. НИКАКИХ ПОХОДОВ В ГОРОД, ОСОБЕННО В ЛАБОРАТОРИЮ. ОН И ТАК УЖЕ ДОСТАТОЧНО ПЕРЕВОЛНОВАЛСЯ. — да, с этим мы справимся. Эдж кивнул: — ДА, ДЛЯ МЕНЯ БУДЕТ ЧЕСТЬЮ ПОМОЧЬ ТЕБЕ. Он не раскидывался обещаниями, но Папирус помог ему и его брату в трудные времена. Так что он был рад возможности отплатить ему своей помощью, чтобы они остались квиты. И проследить за Сансом будет не так уж и трудно. Он лишь надеялся, что ему не придётся прибегать к магическим атакам, чтобы удержать его в кровати. Почему-то ему казалось, что Папирус такое не оценит. С другой стороны, это может стать своего рода вызовом — справиться с маленьким засранцем без магии. Это будет весело и не испортит Папирусу настроение. — И ЕЩЁ, РЭД, — Папирус многозначительно кашлянул. — НИКАКИХ ВЕСЁЛЫХ ИГР. ЗАБУДЬ ПРО ЭТО, ПОКА Я НЕ ПОГОВОРЮ С ДОКТОРОМ. — охх… — череп Рэда покраснел. — д-да, без проблем! Папирус выдохнул с облегчением: — СПАСИБО. ДУМАЮ, СЕЙЧАС ТОЛЬКО ТЫ СМОЖЕШЬ ВЕРНУТЬ ЕГО В ПОСТЕЛЬ. Волна ревности окатила Эджа, и он, не задумываясь, сжал вилку в руке так, что та согнулась пополам. Бросив на стол теперь уже бесполезный прибор, скелет сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоить внезапную ярость. — д-да ладно? не думаю, что только я справился бы с этим. тори наверняка смогла бы. и, возможно, гриллби, — недовольно добавил он. — ну и ты, папс, ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой, так что ты уложил бы его быстрее всех. что ты, видимо, и так уже сделал сегодня. — НЬЕХ, — бледный оранжевый румянец залил щёки Папируса. — НО МОИ ВОЗМОЖНОСТИ НЕ В СЧЁТ, МНЕ ПРАВДА НУЖНО НА РАБОТУ СЕГОДНЯ. А ЧТО ДО ЭТИХ ДВОИХ… ГРИЛЛБИ… — он медленно помотал головой с сомнением. — А С ТОРИЭЛЬ ОНИ ПОССОРИЛИСЬ ВЧЕРА. ОНА ПИСАЛА МНЕ СЕГОДНЯ МНОГО РАЗ, НО, Я ДУМАЮ, ЕЙ ЛУЧШЕ ОСТАВИТЬ МОЕГО БРАТА В ПОКОЕ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ. САНС ПРАВДА ПОКА НЕ ХОЧЕТ ГОВОРИТЬ С НЕЙ. К ТОМУ ЖЕ, ДУМАЮ, ОНА ПОНИМАЕТ ЕГО ПРОБЛЕМЫ НЕ ТАК ХОРОШО, КАК МЫ. — наверное… Папирус потёр лицо, забираясь костяшками глубоко в глазницы: — ТЫ ВЕДЬ ПРАВДА НЕ ПРОТИВ ПОУХАЖИВАТЬ ЗА НИМ СЕГОДНЯ? Глаза Рэда нервно метнулись от одного Папируса к другому и обратно: — конечно, не против. — НО ТЫ ДОЛЖЕН ПООБЕЩАТЬ: НИКАКИХ ВЕСЁЛЫХ… — да, да, — он отмахнулся, снова пытаясь скрыть румянец. — я понял. Эдж догадывался, что они подразумевают под «весёлыми играми». И ему это совершенно не нравилось. Но под его пристальным взглядом двойники не смогут начать вообще ни какие игры. Ведь этого хотел Папирус, и Эдж готов был выполнить свои обязанности максимально добросовестно. Особенно если эти обязанности предполагали оградить его брата и другого Санса от занятий сексом. Папирус сухо кашлянул и нервно взглянул на Эджа: — МОГУ Я ПОПРОСИТЬ ЕЩЁ ОБ ОДНОЙ УСЛУГЕ? — ЧТО? — Эдж задрал голову. — ТЫ СОСТАВИШЬ МНЕ КОМПАНИЮ НА РАБОТЕ СЕГОДНЯ? Эдж уставился на него. Теперь в нём боролись чувство чести и сильное желание остаться дома. — мм? зачем ты хочешь взять его с собой на работу, папс? — ОХ. НИКАКИХ ОСОБЫХ ПРИЧИН, — ответил он непривычно высоким для себя голосом. — Я ПОДУМАЛ, ЕМУ ЗАХОЧЕТСЯ УВИДЕТЬ ПОВЕРХНОСТЬ. — Я СМОТРЮ НА НЕЁ ПРЯМО СЕЙЧАС, — сухо парировал Эдж. — НО ЭТО НЕ СЧИТАЕТСЯ! ТЫ НЕ ВИДЕЛ ДАЖЕ ОКРАИН ГОРОДА! Эдж проворчал себе под нос что-то о том, что это будет пустой тратой времени. — ЭТО БУДЕТ ВЕСЕЛО! — лицо Папируса озарилось. — ТЫ СМОЖЕШЬ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С МОИМИ ДРУ– ТО ЕСТЬ… КОЛЛЕГАМИ! И ПОМОЧЬ МНЕ С ГОЛОВОЛОМКАМИ! И ПООБЩАТЬСЯ С КУЧЕЙ РАЗНЫХ ЧУДЕСНЫХ ЛИЧНОСТЕЙ! — хех, ага, — его брат положил голову на руки, лукаво улыбаясь Эджу. — сможешь увидеть, какая здесь у стражников служба в королевской гвардии. На мгновение Папирус помрачнел, но быстро скрыл это: — Д-ДА! Я УВЕРЕН, В ВАШЕЙ ВСЕЛЕННОЙ ВСЁ СОВСЕМ ПО-ДРУГОМУ. Эдж посмотрел на них обоих, его разочарование и тревога нарастали. Он не хотел идти. Но он должен был выполнить обещание. — ЛАДНО. Папирус просиял и захватил вилкой большой кусок омлета: — ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! А ТЕПЕРЬ ДАВАЙТЕ-КА ЕСТЬ! СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ НАЧИНАЕТСЯ СО ЗДОРОВОГО ЗАВТРАКА! Эдж проткнул своё блюдо с тяжёлым вздохом. Он уже знал, что день будет долгим.

***

После завтрака и приготовлений Рэд телепортировал скелетов на работу. Они оказались в комнате, заполненной торговыми автоматами, крошечными столами и раскладными стульями, в углу которой располагалась настоящая миниатюрная кухня. Здесь находились самые разные монстры — в том числе и такие виды, которых Эдж никогда не видел прежде — они бездельничали и расслабленно общались между собой, наполняя комнату общим шумом. Здесь было ужасно жарко и, хотя под потолком висело несколько вентиляторов, разгоняющих тяжёлый воздух по комнате, с большинства монстров буквально лился пот, а многие и вовсе выглядели так, словно готовы были в любой момент потерять сознание в своих доспехах. Рэд помахал им на прощание и телепортировался обратно домой. Грудь Эджа сжалась в волнении и сомнениях. Не только потому что его брат собирался провести весь день вдвоём с другим Сансом, но и потому, что день обещал быть бессмысленным и нервным. Посмотрев на монстра, которого ему не приходилось видеть раньше — вулканчика Сьюзи, по словам Папируса — Эдж понял, что даже не знает, как защищаться в случае нападения. С трудом верилось, что это вселенная была в самом деле так безопасна, как все утверждали. Скелет подпрыгивал от каждого резкого звука в переполненной комнате, ожидая магической атаки в любую минуту. После того, как Папирус отложил немного еды на потом и представил Эджа нескольким другим монстрам, он поспешно открыл входную дверь и прикрикнул: — НАМ СЮДА! Как только Эдж вышел из здания, его обдул приятный ветерок, осушая капли пота на его костях. И хотя солнце палило нещадно, после душной комнаты погода казалась приятной. И это не говоря об открывшемся ему пейзаже. Мрачное бетонное здание позади них так резко контрастировало с миром вокруг: он был таким ослепительным, таким красочным, таким живым. Скелет стоял на краю грунтовой дороги, идущей по зелёному лугу, усеянному ярко-жёлтыми цветами. Белые бабочки кружились на фоне безоблачного неба, приземляясь, только чтобы полакомиться нектаром ярких цветов. Воздух был наполнен приторным цветочным ароматом, но почему-то этот запах вызывал у скелета неприятное волнение, сожаление и страх. В небольшой роще слева от них птицы напевали утренние мелодии. А справа в нескольких километрах виднелась гора Эботт и небоскрёбы на её фоне, в их окнах отражался яркий солнечный свет. Но гораздо ближе к ним располагался ряд невысоких кубических зданий, мало чем отличающихся от того, из которого они только что вышли. Каждое такое здание было украшено разными изображениями и рекламой — помимо прочих, со своего расстояния скелет смог разглядеть вывески «Мороженое в Пригороде СНД» и «Экскурсии по Пригороду СНД с Привидениями». Засмотревшись на пейзаж, Эдж внезапно услышал шум большой группы монстров где-то совсем близко. Он огляделся вокруг, пытаясь найти источник шума, но рядом никого не было видно. Перепугавшись, он укрылся в тени Папируса, когда неожиданно понял, что в таком открытом пространстве он был виден, как на ладони. — ПОШЛИ, У НАС УЖЕ ГОТОВА ПЕРВАЯ ГРУППА! — закричал ему Папирус, приближаясь к зданию с большой вывеской «КГ Дивизия 1 — Открытые Туры». Эдж шёл за ним следом, не отставая ни на шаг: — ПЕРВАЯ ГРУППА ЧЕГО? — ЛЮДЕЙ, КОНЕЧНО ЖЕ! Так вот, что это был за шум. Люди? Что Королевская Гвардия делала с людьми? Монстры всегда твердили одно и то же: выстраивать людей в ряд и убивать без жалости; но это всегда были лишь пустые угрозы. Они действительно делали это здесь? Нет, нет. Бред какой-то. Папирус говорил, что здесь люди считались «друзьями» монстров. Тогда что же? Завернув за угол здания, они увидели шумную толпу настоящих людей во плоти, выстроившихся в очередь. Все они были одеты в разные комбинации из потных футболок, шортов, летних платьев, кепок и солнечных очков, и на лицах у всех были улыбки. Завидев скелетов, люди восторженно закричали им приветствия, сопровождающиеся вспышками фотокамер, временно ослепившими Эджа. Люди были разных форм, размеров и цветов, но глаза Эджа остановились на одном маленьком ребёнке с короткими тёмными волосами. Скелет сейчас же отвёл взгляд, не желая вспоминать своё кошмарное первое убийство в такой ответственный момент. Пока Эдж сжимался под пристальным вниманием толпы, Папирус вовсю позировал для камер. Он положил руки на бёдра, выпятил широкую грудь вперёд, а его розовый шарф развевался по ветру, даже несмотря на то, что никакого ветра на самом деле не было. Всё в нём напоминало Эджу себя самого в детстве: шумный, инфантильный и наивный мешок костей. Он не мог не почувствовать зависти, наблюдая, с какой лёгкостью его двойнику давались такие вещи. Когда Папирус пошёл к группе людей ближе, Эдж схватил его за руку в прошептал: — Что мы здесь делаем? — Эээ… — еле заметный румянец проявился на его щеках. — Мы проводим экскурсии. Эдж непонимающе уставился на него: — Экскурсии? Я думал, ты работаешь в Королевской Гвардии. — Первая Дивизия — это отряд для контактов с людьми, — объяснил Папирус, потирая затылок. — Наша работа — показать всему человечеству, как выглядела наша жизнь в Подземелье! Рассказать о традициях! И моя работа заключается в показе древнего искусства паззлотворчества. И такой была жизнь в здешнем Подземелье? В этой вселенной заточение монстров под гору вообще считалось наказанием? — И этим занимается Королевская Гвардия? — Эдж пытался не выдать раздражение в голосе. — Нет, только Первая Дивизия, — Папирус прочистил горло. — Остальные отряды работают с Андайн и Азгором на защиту королевства. Но такая работа предполагает… ээ… особые навыки. Особые навыки? Не похоже, что Гвардия была особо строга со своими стражами, если всё здесь работало вот так. Он осмотрелся вокруг. Такие большие скопления людей и монстров в тесных закрытых помещениях представляли серьёзную угрозу безопасности. Бунт мог вспыхнуть в любой момент, и если бы кто-то начал атаку, поблизости даже не оказалось бы «настоящих» стражников. Он не видел гвардейцев даже на крышах, да и других мер по пресечению внезапных конфликтов и нарушений, судя по всему, просто не было. Любому идиоту с дурными намерениями будет проще простого захватить всех этих туристов и исчезнуть с ними прежде, чем кто-то поднимет тревогу. И тогда никто даже не сможет вычислить личность преступника. Кто бы ни отвечал за это, ему стоило научиться выполнять свою работу, а иначе такая халтура могла бы привести к настоящим проблемам. — Ты справишься? — прошептал ему Папирус, беспокойно сводя брови. Эдж кивнул, вытирая пот с черепа тыльной стороной ладони: — Конечно! Я всегда готов, какая бы задача передо мной ни стояла! — его взгляд снова упал на ребёнка, которого он приметил ранее, тот весело указывал на них пальцем. — Но… скажи мне, если я буду вести себя глупо. Я бы не хотел выглядеть странно перед таким количеством народа. — Нье хе хех! — Папирус хлопнул его по плечу. — Конечно! Для этого ведь и нужны друзья! Эдж замер. Друзья? Прежде чем он смог спросить об этом, Папирус подтолкнул его к толпе, лучезарно улыбаясь: — ПРИВЕТСТВУЮ! ЭТО Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС! МНЕ СКАЗАЛИ, ЧТО ЗДЕСЬ МЕНЯ ЖДЁТ ГРУППА ЛЮДЕЙ! НО… ДОЛЖНО БЫТЬ, ЭТО КАКАЯ-ТО ОШИБКА! ВСЁ, ЧТО Я ВИЖУ, ЭТО ТОЛПУ СКЕЛЕТОВ, ОБТЯНУТЫХ ПЛОТЬЮ! Шутка взорвала толпу, и бурная реакция, казалось, расслабила Папируса: он выпрямился и улыбнулся ещё шире. Эдж же просто не знал, что ему делать. Он давным-давно не стоял перед такой толпой, и все эти люди явно ждали от него какого-то представления. Он не хотел разочаровать их. — А ты?! — тот самый ребёнок показал на Эджа, прыгая на месте. — Как тебя зовут?! Эдж замешкал. Какое имя ему стоило назвать: настоящее или новый псевдоним? Но Папирус уже разразился громким «НЬЕ ХЕ ХЕХ!» и подошёл к человеку. — А КАК ЗОВУТ ТЕБЯ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК? — спросил он, опёршись на одно бедро и сложив руки на груди. — Каста! — гордо заявил ребёнок, копируя позу Папируса. — ЧТО Ж, КАСТА, ЭТО МОЙ КУЗЕН, ЭДЖ. ОН ОДИН ИЗ САМЫХ СИЛЬНЫХ МОНСТРОВ ИЗ ВСЕХ, ЧТО Я ЗНАЮ. КОНЕЧНО, ОН НЕ ТАК СИЛЁН И КРАСИВ, КАК Я САМ, НО ВЕДЬ ТАКИМ МОГУТ ПОХВАСТАТЬСЯ ОЧЕНЬ НЕМНОГИЕ! Толпа снова засмеялась, и Эдж заметил, что тоже улыбается. Воодушевившись и не желая подвести Папируса, он шагнул вперёд к толпе: — КХМ, — ответил он. — Я ГОРАЗДО ПРИВЛЕКАТЕЛЬНЕЕ ТЕБЯ, ПАПИРУС. И НИКТО НЕ МОЖЕТ ПРЕВЗОЙТИ МОЮ СИЛУ. ПРОСТО ПОСМОТРИТЕ НА ЭТО, — он согнул руки, напрягая бицепсы, за чем последовали многочисленные вспышки камер. — ДА ЭТО ЖЕ ПРОСТО СМЕШНО! ВЗГЛЯНИТЕ НА ЭТО! — Папирус скопировал его позу. — НО ТЫ ПРОСТО КАЧАЛСЯ, ЧТОБЫ ПОЛУЧИТЬ ТАКУЮ ФОРМУ. Я ЖЕ УЧАСТВОВАЛ В НАСТОЯЩИХ БОЯХ! ЭТО СОВСЕМ ДРУГОЕ ДЕЛО! Каста хлопнула в ладоши и взвизгнула от восторга: — Вау! Ты заработал это, — она указала на шрамы на его лице, — в боях?! Улыбка Эджа пошатнулась. Он напрягся, пытаясь выдумать какую-нибудь впечатляющую историю для ребёнка, но образ Капитана Андайн, когда та снова и снова била его копьём в лицо, никак не хотел выходить у него из головы. — НЬЕ ХЕХ! — прокричал Папирус, снова беря инициативу в свои руки. — ЭТИ? ОХ, ЭДЖ СЕЙЧАС БУДЕТ РАССКАЗЫВАТЬ ВАМ, КАК ОН ПОДРАЛСЯ НЕ С ТЕМ МОНСТРОМ, НО Я-ТО ЗНАЮ ПРАВДУ, — он подмигнул двойнику. — ЭТО, ГОСПОДА, ТО, ЧТО СЛУЧАЕТСЯ, КОГДА СУЁШЬ МЕТАЛЛ В МИКРОВОЛНОВКУ. Я ЕЩЁ НЕ ВИДЕЛ В СВОЕЙ ЖИЗНИ БУРРИТО НА ЗАВТРАК ПЕЧАЛЬНЕЕ. И люди поверили. — ОСТОРОЖНЕЕ, ПАПИРУС, А ТО И Я РАССКАЖУ ИМ ВСЕ ТВОИ СЕКРЕТЫ! НЕ ЗАБУДЬ, ЧТО Я ВИДЕЛ ТЕБЯ В ТВОИХ КРОЛИЧЬИХ ТАПОЧКАХ! Папирус хлопнул рукой себя по лицу: — О НЕТ! ТОЛЬКО НЕ МОИ КРОЛИЧЬИ ТАПОЧКИ! МОЯ ВЕЛИЧАЙШАЯ СЛАБОСТЬ! — он издал драматичный стон. — НУ ХВАТИТ! МЫ ЗДЕСЬ НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ОБСУЖДАТЬ НЕЛЕПУЮ ОДЕЖДУ! МЫ ПРИШЛИ, ЧТОБЫ ПОКАЗАТЬ ЛЮДЯМ НАШИ ГОЛОВОЛОМКИ! — ХММ. А ОНИ ПРАВДА ХОТЯТ ИХ УВИДЕТЬ? ЧТО-ТО НЕ ПОХОЖЕ. Все люди хором закричали Эджу, что тот ошибается и что они хотят экскурсию. Такая реакция наполнила скелета гордостью. Он уже давно не заставлял толпу смеяться. Да и то, тогда они смеялись над ним. Было трудно представить, как столь добрый ответ обрадовал бы его в юности. По правде говоря, его душа и сейчас прыгала в груди от радости. Каждая остроумная шутка с Папирусом, каждый взрыв смеха людей и каждый восторженный вскрик наполнял его душу почти смущающим счастьем, которое он никогда не испытывал прежде.

***

— Я ВСЕГДА ДУМАЛ, ЧТО ЛЮДИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ НИЗКИМИ. Эдж откусил свой бутерброд, наслаждаясь вкусом жареного перца, лука и помидоров. В комнате отдыха было даже жарче, чем раньше, но с меньшим количеством монстров на позднем обеденном перерыве сидеть там казалось легче. — Я ДУМАЛ ТАК ЖЕ, КОГДА ПОВСТРЕЧАЛ ФРИСК! УЖЕ ПОТОМ Я БЫЛ В ПОЛНОМ ШОКЕ, КОГДА УЗНАЛ, ЧТО ОН БЫЛ ВСЕГО ЛИШЬ РЕБЁНКОМ! ОН ВСЁ ВРЕМЯ СО МНОЙ ФЛИРТОВАЛ! Эдж задумался, стал бы флиртовать с ним ребёнок из его вселенной. Он явно был смелым, раз пришёл в Подземелье и бросил скелету вызов без всякого оружия. И ох, как Эдж ни пытался навредить ему слишком сильно… Он отбросил мысль, помотав головой. Сейчас было не время. — А ОНИ ВСЕ ТАКИЕ… ОТЗЫВЧИВЫЕ? — НЬЕ ХЕХ! НЕТ, ЭТОЙ ГРУППЕ МЫ ПРОСТО ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛИСЬ. МЫ С ТОБОЙ ПРЕКРАСНО СЫГРАЛИ! ТАК БЫЛО ГОРАЗДО ПРОЩЕ ИХ РАССМЕШИТЬ! — НЬЕ ХЕХ, ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬ, ЭТО БЫЛО ВЕСЕЛО, — от такого признания Папирус весь засветился. — КАК ДОЛГО ТЫ УЖЕ ЗАНИМАЕШЬСЯ ЭТИМ? — Я СТАЛ КОРОЛЕВСКИМ СТРАЖНИКОМ ВСКОРЕ ПОСЛЕ ВЫХОДА НА ПОВЕРХНОСТЬ. ТАК ЧТО ОКОЛО ТРЁХ ЛЕТ, — Папирус слегка выпрямился. Так значит, они вступили в Гвардию примерно в одно и то же время. Интересно. — Я ВСЕГДА ДУМАЛ, ЧТО ЛЮДИ КУДА БОЛЕЕ… ЖЕСТОКИ, — проговорил Эдж. Так о них всегда говорили дома: кровожадные маленькие гоблины, ни во что не ставящие монстров. Возможно, в этой вселенной всё просто было по-другому. — НА САМОМ ДЕЛЕ, БОЛЬШИНСТВО ИЗ НИХ ДОВОЛЬНО ДОБРОДУШНЫ! ДА, ИНОГДА НЕКОТОРЫЕ МОГУТ БЫТЬ… НЕВОСПИТАННЫМИ. НО В ДУШЕ ОНИ ВСЕ ОЧЕНЬ МИЛЫ. Эдж наклонил голову и сунул в рот ещё один кусок бутерброда, обдумывая всё, что он сегодня повидал. Прожевав, он улыбнулся: — СПАСИБО, ЧТО ПРИВЁЛ МЕНЯ СЮДА. ЭТО БЫЛ ОЧЕНЬ ПОУЧИТЕЛЬНЫЙ ОПЫТ. Папирус слегка усмехнулся: — Я ОЧЕНЬ РАД, ЧТО ТЕБЕ ПОНРАВИЛОСЬ, — он отложил свой бутерброд, сложил руки перед собой и начал более серьёзно. — ЕСЛИ ЧЕСТНО, Я ДУМАЛ, ЧТО ТЕБЕ МОГУТ НЕ ПОНРАВИТЬСЯ ЛЮДИ. Я БЫЛ ГОТОВ ВЕРНУТЬСЯ С ТОБОЙ СЮДА В КОМНАТУ НА СЛУЧАЙ, ЕСЛИ… НУ ДА ЛАДНО, ЭТО НЕ ТАК УЖ И ВАЖНО. ТЫ ОТЛИЧНО СПРАВИЛСЯ! Эдж кивнул, хотя чувство недосказанности повисло теперь над ними. — Я… ЭЭЭ… НУ, Я ПРИВЁЛ ТЕБЯ СЮДА, ПОТОМУ ЧТО… ЭЭЭ… — он понизил голос до шёпота. — Я знаю, это не моё дело, но я лишь хочу удостовериться, что ты в порядке, — он нервно свёл пальцы. — Я знаю, что ты совершал кое-какие манипуляции с душой Рэда… Эдж чуть не подавился: — Ч-ЧТО? КАК ТЫ –? — Ох! Не волнуйся, я и так знал, что вы с ним были достаточно близки для подобных вещей. Это было ожидаемо! Однако мне также известно, что Рэд никогда не занимался этим раньше… так что, выходит, и ты тоже? Лицо Эджа сильно нагрелось: — Я НЕ СОБИРАЮСЬ ОБСУЖДАТЬ ТАКИЕ ВЕЩИ ЗДЕСЬ! — он оглянулся по сторонам; за соседним столиком сидели три монстра: два аллигатора и одна собака с чёрно-белым мехом, которая выглядела точь-в-точь как Догго, не потерявший руку. Не было похоже, чтобы они вслушивались в беседу скелетов, но одна мысль о том, что о его неопытности кто-нибудь узнает, была по меньшей мере унизительной. Папирус положил на ладонь Эджа свою и ободряюще сжал её: — Эффект от такого может быть очень сильным. Если хочешь совета о том, как лучше всего – — ХВАТИТ! — он выдернул руку и прикрыл лицо, впрочем, он наверняка уже был красным с ног до головы. — МЫ С БРАТОМ ДАЖЕ… НЕ СОБИРАЕМСЯ ПОВТОРЯТЬ ЭТО СНОВА. С ДУШАМИ. — Ох! — Эдж посмотрел в щель между пальцами и увидел, что Папирус нахмурился. — Что ж, если это ваше решение… — МЫ РЕШИЛИ, ЧТО ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ, — окончательно сказал он. — ЭТО МОЖНО ПОНЯТЬ! — голос Папируса вернул себе обычную громкость. — ЧТО Ж, Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ПОДНИМАТЬ ЭТУ ТЕМУ, МОЙ ДРУГ! Эдж уронил руку на колени, хотя его лицо всё ещё пылало жаром. — ПОЧЕМУ ТЫ ТАК МЕНЯ НАЗЫВАЕШЬ? — КАК НАЗЫВАЮ? — Папирус склонил голову. — ДРУГОМ. Все признаки улыбки испарились с лица его двойника мгновенно. — ТЫ… НЕ СЧИТАЕШЬ МЕНЯ СВОИМ ДРУГОМ? — Я НЕ ЗНАЮ, — возможно ли ему было покраснеть ещё больше? — МНЕ КАЖЕТСЯ, У МЕНЯ НИКОГДА НЕ БЫЛО ДРУЗЕЙ, КРОМЕ БРАТА. Дружба была для них какой-то небылицей из сказок. Дома они могли иметь союзников и врагов, и даже не всегда было очевидно, кто кем был на самом деле. Друзья же были в Подземелье столь же редким явлением, как и любовники. Но они ведь теперь не в Подземелье? Папирус смотрел на него несколько секунд, а потом уголки его рта скользнули вверх, вытягиваясь в одну из самых больших и заразительных улыбок, которую Эдж когда-либо видел. — У НАС С ТОБОЙ МНОГО ОБЩЕГО, ТАК ВЕДЬ? Эдж фыркнул: — МОЖНО СКАЗАТЬ И ТАК. — И МЫ НЕПЛОХО ЛАДИМ ДРУГ С ДРУГОМ, НЕ ТАК ЛИ? — Я ПОЛАГАЮ, — пожал он плечами. — НУ ТОГДА МЫ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ДРУЗЬЯМИ! — ЭТО ЧТО, ТАК ПРОСТО? — Эдж вскинул голову. — КОНЕЧНО! ЗАВОДИТЬ ДРУЗЕЙ… ЭТО ОЧЕНЬ ПРОСТО, — улыбка Папируса чуть дрогнула. Эдж на мгновение задумался. — ХОРОШО. Я БУДУ СЧИТАТЬ ТЕБЯ ДРУГОМ, НО ТОЛЬКО ПРИ ОДНОМ УСЛОВИИ. — И КАКОМ ЖЕ? Эдж поднял свой бутерброд: — КАК МОЙ ДРУГ, ТЫ ДОЛЖЕН БУДЕШЬ НАУЧИТЬ МЕНЯ ГОТОВИТЬ! Я НИКОГДА НЕ ДУМАЛ, ЧТО ЕДА МОЖЕТ БЫТЬ ТАКОЙ ВКУСНОЙ! Папирус восторженно хлопнул в ладоши: — РАЗУМЕЕТСЯ! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, НАУЧУ ТЕБЯ ВСЕМУ, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО ЗНАТЬ ОБ ИСКУССТВЕ КУЛИНАРИИ! А ЭТОТ РЕЦЕПТ ВООБЩЕ ПРОЩЕ НЕКУДА! НАЧИНАЮЩИЙ КУЛИНАР УЖ ТОЧНО СПРАВИТСЯ С НИМ БЕЗ ТРУДА! И он начал перечислять список всех ингредиентов и инструкций. Эдж внимательно слушал двойника, вникая в каждое слово. Он не понимал всего, но казалось, при его нынешнем уровне на этот рецепт ему понадобиться лишь несколько часов! Или, может, пара дней! В любом случае, освоить его будет нетрудно, и тогда он впечатлит всех, особенно своего брата. Интересно, чем сейчас был занят его брат? Громкий, многозначительный кашель прервал Папируса, когда он объяснял правильное соотношение хлеба и овощей. Догго — а это теперь уже точно был он, потому как Эдж увидел его лицо и эти отвратительные леопардовые штаны — стоял рядом с их столиком, из его рта торчало собачье лакомство. — ДОГГО! — Папирус вскочил и обнял пса, и, казалось, того это слегка смутило. — РАД ТЕБЯ ВИДЕТЬ! Я ТАК И НЕ ПОБЛАГОДАРИЛ ТЕБЯ ЗА УЧАСТИЕ В МОЕЙ ВЕЧЕРИНКЕ! — Хе-хех, не стоит. Твои вечеринки всегда шикарны, — Эдж смотрел на пса и никак не мог понять, была ли его улыбка искренней. Уставившись в точку прямо над плечом Эджа, Догго спросил. — Эм… а ты… ещё один кузен? — ДА, Я ЭДЖ, — он скрестил руки на груди, и Догго вздрогнул, найдя, наконец, взглядом глазницы скелета. Ах, точно. Давненько он в последний раз общался с дворнягой, но теперь Эдж припомнил, что Догго всегда было трудно видеть вещи, которые не двигались. Не удивительно, что в его вселенной бедняга потерял руку в бою. Засада на полуслепую собаку была слишком простой задачей. На самом деле, невероятно, что пёс вообще оставался в живых всё это время, будучи такой лёгкой добычей. В качестве любезной услуги, скелет стал постукивать ногой по полу, заставляя слегка дрожать всё своё тело. — Приятно познакомиться, Эдж, — сказал Догго с небрежным приветственным жестом. — ПРИСОЕДИНИШЬСЯ К НАМ? — восторженно предложил Папирус. — Ммм… — пёс вытащил лакомство изо рта. — Прости, но нет, спасибо за приглашение. На самом деле, я хотел кое о чём поговорить. Ты знаешь Ларри? — он указал через плечо на другой стол, где сидели монстры-аллигаторы, неловко уставившись на свои лапы. — КОНЕЧНО! ЛАРРИ ПРОСТО ПРЕКРАСЕН! — Папирус подмигнул двойнику. Догго не обратил внимания на неочевидную внутреннюю шутку скелета и неуверенно продолжил: — Ну так вот, он мне кое-что показал и… я не знаю, в курсе ли ты? — КОЕ-ЧТО ПОКАЗАЛ? ЭТО ЧТО, ПОЗДНИЙ ПОДАРОК КО ДНЮ РОЖДЕНИЯ? — Ох, определённо нет, — Догго снова бросил короткий взгляд на Эджа, и в его выражении лица мелькнуло что-то, что скелет не мог распознать. Нервозность? Страх? — Санс и… твой другой кузен, Рэд, кажется. Они встречаются, да? Нога Эджа замерла, его грудь стянуло напряжение. — ЭЭЭ… ДА? — Папирус с беспокойством посмотрел на двойника. — НО… САНС НЕ ХОТЕЛ ОБ ЭТОМ РАСПРОСТРАНЯТЬСЯ, — он перешёл на шёпот. — Людям такое не нравится, так что он беспокоился о моей работе на случай, если они вдруг узнают. Эдж моргнул, отреагировав на слова Папируса. Узнают о чём? Люди вряд ли знали, что они были альтернативными версиями друг друга, к тому же они отличались внешностью достаточно сильно. И… Даже Догго не знал об этом, верно? Знания о различных вселенным вообще были не такой уж и обыденностью. Так что тогда имел в виду Папирус? Глаза Догго расширились: — Думаю, тогда у тебя уже проблемы. — О ЧЁМ ТЫ? — выплюнул Эдж, сузив глаза и осматривая собаку сверху вниз. Догго пару раз нервно постучал по столу лакомством: — В сети есть… видео с ними. — ВИДЕО? — Папирус нахмурился. — ЧТО ЕЩЁ ЗА ВИДЕО? С ВЕЧЕРИНКИ? Догго застонал и провёл рукой по боковой стороне своей морды: — Нет, из лаборатории, но… А впрочем знаешь что? Не важно. Забудь о том, что я сказал, Папирус. Я просто расскажу Сансу са– И вот тогда до него дошло. — ВИДЕО?! — Эдж встал и отправил складной стул в дальнюю стену. — ВОУ! — Догго отскочил назад и, потеряв равновесие, упал себе на хвост. Когда Эдж повернулся к нему, тот попытался встать на ноги, но не смог и заскользил назад по грязному линолеуму. — Эй, погоди секунду! Эдж поднял его за грудки рубашки, притянув мордой к самому лицу: — ГДЕ ТЫ НАШЁЛ ЭТО ВИДЕО? — В интернете! — крикнул Догго, пытаясь освободиться. — Вот дерьмо! Отпусти! — И ЧЕМ ОНИ ЗАНИМАЛИСЬ НА ЭТОМ ВИДЕО? Страх отразился на лице пса, и этого ответа было более, чем достаточно. — Я не зна… Я не смотрел его! Только слышал от других! Ну давай же, отпус–! Эдж бросил его обратно на пол и взвыл от гнева, кинувшись из комнаты прочь. Позади его звал Папирус, но скелет не ответил ему и хлопнул дверью так, что она могла бы слететь с петель. Недолго думая, он направился в ближайшую сосновую рощу, его глаз сиял разъярённой магией. Ярость бушевала в нём, ища выход, и, подходя к ближайшему дереву, Эдж зашвырнул в него волну костей. Атака шла за атакой, кости и древесина трещали в воздухе. Но этого было мало, чтобы утолить его гнев. Отказавшись от магии, он бросился к истерзанному дереву и ударил по стволу кулаком. Острая боль, сейчас же пронзившая его руку, пробрала его до души. Но он не согнулся пополам и не застонал в мучениях, как это обычно бывало. На этот раз боль помогала ему сосредоточиться, отвести картины, снова и снова всплывавшие у него перед глазами: его брат изгибается под своим двойником, пока тот трахает его в лаборатории, перед объективом камеры, перед всем блядским миром. Каждый удар понемногу стирал этот кошмар из его воображения. Он бил кулаками по дереву, не помня себя, даже когда на землю посыпались ошмётки коры и костей. Удары истощали его, и, окончательно выдохшись, скелет упал на землю, сосновые иголки прилипли к его вспотевшим костям. Он знал, что на его лице были слёзы — его раны ныли от соли, но хотя бы раз в жизни ему было всё равно. Пусть все увидят, как ему больно. У него есть на это полное право. Он прижался лбом к уничтоженному стволу дерева, его грудь вздымалась. Пока он пытался отдышаться, пара костлявых рук обвила его сзади. Эдж даже не попытался отстраниться. В этом просто не было смысла. Он слишком устал, и Папирус бы расстроился, если бы он отверг объятия. Он не был виноват, что его брат не мог удержать свою магию в штанах. Эдж повернулся к двойнику и увидел на его лице лишь жалость. — Я не понимаю, — прошептал Эдж. — Почему ты не расстроен? Папирус выпустил его, сползая на землю рядом с ним, тяжёлый дрожащий вдох сотряс его кости. — Я расстроен. Эдж хмыкнул: — Но лишь потому, что другие люди могут увидеть их по сети, да? — И хотя я не могу поверить, что кто-то действительно сделал такое, и уверяю, ни Санс, ни Рэд не давали на это разрешения. Но я имел в виду не это, — он немного помешкал, прежде чем продолжить. — Я не буду отрицать, что иногда я беспокоюсь о Сансе и его выборе. — Так ты всё же ревнуешь? — спросил скелет с надеждой. — Нет, нет, — отмахнулся его двойник. — Мне незачем ревновать. Мой брат любит меня, даже если он любит и других. Так же как и твой брат. Хм. Как обычно. Эдж притянул колени к груди и положил на них подбородок. — Я имел в виду, что он изводит себя до предела, — Папирус потёр висок. — И принимает не самые умные решения… или выбирает не самых правильных личностей для общения. Эдж вскинул голову: — Для меня это звучит как ревность. Папирус вздохнул: — Я знаю ревность. Я не ревную его к Гриллби и никогда не буду. Эдж сдержал смешок. Никто из них не упоминал Гриллби. Но такая оплошность его странно осчастливила. Эти двое не были так идеальны, как казались на первый взгляд. Была ли это ревность или нет, Папирусу явно не нравилось, что его Санс встречался с этим барменом. И он совсем не винил его за это: он сам не хотел бы, чтобы этот огненный монстр приближался к его брату ближе, чем на три метра. Он был тем ещё мудилой, мягко говоря. Ну, хотя так было в его вселенной. Может, здесь всё было иначе. И пока он обдумывал это всё, печаль и гнев в его душе сменились чем-то другим… Не радостью, но… уверенностью? Признание Папируса заставило его понять, что, возможно, однажды он сам сможет сделать их отношения такими, какие были у этих двоих. Возможно, он даже сможет… смириться с тем, что его брат встречается с другими, как смирился Папирус. Нет, он очень сомневался в этом, его брат принадлежал ему, но… Папирус похлопал двойника по спине, сбив его с мысли: — НУ ВСЁ, ХВАТИТ! Я, ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС, НЕ МОГУ ВИДЕТЬ ТЕБЯ ТАКИМ РАССТРОЕННЫМ! — он вскочил на ноги и протянул Эджу руку. — НЕДАЛЕКО ОТСЮДА ЕСТЬ СТЕНД С ДОБРОЖЕНЫМ, А У НАС НА НЕГО ГВАРДЕЙСКАЯ СКИДКА. ЕСЛИ МЫ ПОБЕЖИМ, ТО УСПЕЕМ КАК РАЗ ПЕРЕД НАШЕЙ ПОСЛЕДНЕЙ ЭКСКУРСИЕЙ! Обычно ревность и гнев Эджа проходили нескоро, к тому же у него не было особой тяги к мороженому и прочим обыденным радостям. Но он всё же улыбнулся сквозь слёзы, как полный идиот, и взял руку двойника, позволив тому помочь ему подняться. Это было глупо. И очень странно. Но может быть, лишь может быть, Эдж мог позволить себе подружиться с ним.