To Love Yourself

**2** https://ibb.co/brYYgdx

Сансу нужно было вставать. Он проспал уже слишком долго. Лучи полуденного солнца падали на кровать, и невыносимый летний зной зажаривал его живьём под толстым одеялом. Он обливался потом с ног до головы, и в этой липкой жаре его душа словно бурлила в кипятке. Ему срочно нужно было встать, хотя бы чтобы просто открыть окна. Но он так устал после этой ночи. Паническая атака и последовавший за ней разговор выжали из него последние жизненные силы. Но даже после этого он всё равно не мог спать крепко. Всю ночь Гастер навещал его во снах, издевался над ним, его острые зубы сверкали в темноте. Единственным утешением было то, что он заснул в объятиях Папируса: каждый раз, когда начинался очередной кошмар, его брат будил его и нежно укачивал в руках, пока Санс снова не засыпал. В конце концов, его старания не прошли даром: хоть Папируса больше не было в кровати, Сансу как-то удалось проспать вплоть до середины дня. Но это не значило, что прошлый вечер не имел последствий. Скелет был истощён, и каждый сантиметр его тела излучал тупую боль. Череп казался ватным, а глазницы с трудом оставались открытыми. Тяжёлый невидимый груз давил на грудную клетку, затрудняя дыхание. Каждая кость молила его вернуться ко сну. Но он не мог, он спал слишком долго. Папирус всегда твердил ему о том, как важно вставать каждое утро. Долгий сон был ленью чистой воды. Как он собирается восстанавливаться, если всё своё время он проводит в кровати? Потратив на это все имеющиеся у него силы, Санс сбросил с себя удушающее одеяло и медленно сел на кровати. Он окинул комнату взглядом: на полу валялись осколки стекла и части фигурок. Чувство вины пронзило его грудь. Он не только устроил кошмарный беспорядок, но и сломал одни из самых любимых вещей его брата на всём белом свете. Санс накрыл лицо ладонями. Ему нужно было извиниться за столь многое, что он даже не знал, с чего начать. Ну, может, начать стоило с того, чтобы встать, наконец, с кровати. С тяжёлым вздохом он поднялся, пытаясь не обращать внимания на ноющие кости. Встав на дрожащие ноги, он понял, что на нём всё ещё была вчерашняя одежда — толстовка и всё остальное. Теперь понятно, почему он так вспотел под одеялом. Но даже несмотря на жару, Санс был рад, что ему не придётся одеваться — это стоило бы ему слишком многих усилий. Он задумался, есть ли кто дома. Рабочая этика Папируса обычно заставляла его работать даже в самые тяжёлые дни, но Санс всё же очень надеялся, что сегодня он взял выходной. Да, в последнее время такие выходные слишком участились, но Сансу не терпелось извиниться перед младшим братом за все ужасы вчерашней ночи. К тому же… ему хотелось просто обнять его. После того, как этой ночью Санс увидел слёзы брата, ему стало очевидно, что Папирус не был в порядке. Он не часто плакал. По крайней мере с тех пор, как пару лет назад они с ним пережили тот небольшой период, перепугавший тогда их обоих. Так что, раз уж Папирус был настолько расстроен, виноват в этом был только Санс. Его брат заслуживал лучшего. Пришло время выразить ему всю свою любовь и благодарность, и для этого ему придётся переступить через ад и снова привести свою жизнь в порядок. Твёрдо решив поступить правильно хотя бы с Папирусом, Санс телепортировался в гостиную, надеясь застать там брата, ожидающего его пробуждения. Но его там не было. Вместо этого Санса напугал Рэд, развалившийся на диване в белой футболке и чёрных спортивных шортах. Скелета сейчас же охватила паника, стоило ему вспомнить вчерашние события. Эдж, вгрызающийся в душу Рэда. Крики… боли? Удовольствия? Да чем бы они ни были. Весь тот ужас, который последовал за этим у него в голове. Санс сделал глубокий вздох, стараясь успокоить магические нервы. Тем временем Рэд вскарабкался в сидячее положение и выключил у телевизора звук: — о , ты проснулся? — немного испуганно выдал он. Санс кивнул: — почему ты не зашёл, чтобы разбудить меня? уже так поздно. — ну, ээ… папс сказал, что у тебя был ужасный день и что тебе нужно немного поспать, — Рэд говорил непривычно робко. — и, если честно, по твоему виду я бы сказал, что тебе нужно ещё как минимум немного. Пропустив комментарий о его внешнем виде, Санс засунул руки в карманы и чуть сгорбился, поддаваясь общей тяжести своего тела: — а где папирус? — на работе. — а твой бро? — он обернулся к двери во вторую спальню, но подкосившиеся от страха колени быстро заставили его отвернуться. — ушёл на работу вместе с папсом. не знаю, зачем, но твой бро очень просил, чтобы он присоединился к нему сегодня. Санс едва сдержался, чтобы не выпустить вздох облегчения: — ну хорошо. значит, мы с тобой одни сегодня. Рэд медленно кивнул: — хочешь, я разогрею поесть? а потом ты можешь ещё поспать. — я не хочу есть и уж точно не хочу больше спать. в смысле, — он посмотрел в окно, ещё раз в ужасе отмечая, как поздно уже было, — у нас же есть дела. — какие ещё дела? — уставился на него Рэд. — лаборатория, разумеется. — санс, нам правда не стоит – — о чёрт, вот дерьмо! — перебил его Санс, внезапно вспомнив о неотложном деле. Он в панике пощупал карманы, пытаясь найти телефон. — чёрт возьми, да где он? — что такое? — мой телефон! — крикнул Санс, наклоняясь к полу и заглядывая под диван. — альфис обещала написать мне! Рэд встал, накрывая его своей тенью и затрудняя обзор: — зачем она тебе так срочно? — блять! — выругался Санс, ударившись головой о кофейный столик. Потирая ушиб, он, наконец, ответил. — она сказала, что нашла вчера камеры, развешанные по всей лаборатории, и она понятия не имеет, как они там оказались. Он сунул руку под подставку для телевизора, слепо ощупывая провода, пока не наткнулся на что-то маленькое и металлическое. — нашёл! — закричал он, доставая телефон. — что? камеры? как это блять вообще –? — погоди, дай мне… чёрт! — он нажал на кнопку разблокировки, но экран не загорелся. Ну конечно. Разрядился. Он нажимал на грёбаную кнопку снова и снова, бормоча такую ругань, которая привела бы его брата в ужас. Рэд подошёл сзади и положил руку ему на плечо: — эй, это не проблема, чувак. мы можем просто заря– — это проблема! я больше чем уверен, это всё те проклятые журналисты — когда несколько лет назад они ворвались в лабораторию, тогда они их и установили! нужно сказать альфис и… и… этот блядский телефон не включается! — санс, успокойся! я могу написать ей, пока мы заряжаем твой телефон. не заводись. Санс язвительно фыркнул: — рэд, ты не понимаешь. эти люди проникли туда давным давно, ещё до того, как мы перевезли туда человеческие души. если души окажутся на снимках, забудь об иммиграционной политике, война начнётся в течение недели! — слушай, — голос Рэда оставался спокойным. — эти камеры там довольно давно, так ведь? если бы они засняли души, мы бы об этом уже узнали, правда? — он достал свой телефон и начал печатать. — так что просто дай мне написать альфис, я скажу, что твой телефон сел, — свободной рукой он стал массажировать плечо двойника. — она даст нам знать, если мы будем ей нужны, так что расслабься, давай пока просто посмотрим телек. Санс вывернул плечо из-под его руки: — знаешь, тебе не обязательно нянчиться со мной. Рэд внимательно всмотрелся в его лицо, кажется, злоба, наконец, начала копиться и в нём: — два месяца подряд вы с папирусом «нянчились» со мной. и я тоже не всегда был этому рад. но знаешь что? иногда это помогает. сейчас я вижу, что тебе это нужно. Санс вздохнул, чувствуя, как напряжение из его души перетекает в череп. Слёзы снова сформировались в его глазницах, но он не хотел плакать. Он и так уже был выжат, как лимон. Ещё немного, и он просто рассыпется на мелкие осколки. — ладно, — ответил он неестественно высоким, надрывным голосом. — ладно, прости. — тебе не за что извиняться, — успокоил его Рэд. — давай просто сядем и расслабимся немного, окей? Санс кивнул и позволил двойнику проводить его до дивана, его кости дрожали от с трудом сдерживаемых эмоций. Но, опустившись на мягкие подушки, он застонал от облегчения, напряжение в костях начало таять. Он и не думал, насколько ослаб, пока оставался на ногах. Но засыпать он не хотел (хоть и хотел очень, очень сильно), так что он просто облокотился назад на спинку и протянул конечности. Устроившись максимально удобно, он протяжно замычал. — видишь? — спросил Рэд, осторожно коснувшись голой кости вытянутой ноги двойника. — это будет отличный, ленивый день. Санс кивнул со вздохом. Провести весь день с Рэдом казалось не такой уж и плохой идеей. А с Папирусом он поговорит сразу, как тот вернётся с работы. Так что, пожалуй, он сможет простить себе ещё хотя бы один ленивый день. Рэд вернул звук на телевизоре. Санс с утешением стал наблюдать, как на экране танцуют рисованные скелеты в париках. Почему Рэд смотрел подобные программы? Он хотел пошутить над выбором двойника, но у него всё ещё не было сил даже на это. Гораздо проще было растечься по дивану и позволить своим костям отдохнуть, наслаждаясь бездумным развлечением. Его веки становились всё тяжелее с каждой минутой, но он заставлял себя не заснуть. Когда эпизод закончился, он взглянул на Рэда: его поза была полной противоположностью позы Санса. Он сидел на краю дивана прямо, с напряжёнными плечами и нервно стучал по полу ногой. Казалось, он был готов взлететь в любой момент. — эй, ты в порядке? Рэд вздрогнул от неожиданности. — я думал, ты уснул. — нет, пока держусь, — он попытался улыбнуться, но вышло что-то невразумительное. — что-то не так? Рэд остановил свою ногу и со вздохом снова переместился всем весом на диван, устраиваясь рядом с двойником: — нет, ничего. Санс внимательно посмотрел на него, и Рэд, наконец, выдал с толикой раздражения: — ладно, ладно. я просто… ох, это глупо, но я просто хочу убедиться… — что? — ты же не против, что мы с моим бро вместе? Санс замер. — с чего бы я об этом беспокоился? — не знаю, — Рэд слегка пожал плечами. — но ты же почему-то спросил? я не из тех, кто стал бы ревновать, и ты это знаешь. так что тогда? — дело не в тебе. это… ох… это босс. это он страшно ревнует меня к тебе и к папсу, — судя по его голосу, Рэда это сильно задевало. И Санс не мог винить его — если бы его Папирус ревновал к тем, кого любит Санс, он бы просто не знал, что делать. — я просто хотел удостовериться, что тебя это не беспокоит. — конечно же нет. пока у вас всё хорошо, мне всё равно, что вы делаете, — Санс повернулся к двойнику лицом к лицу. — между вами ведь всё нормально? — д-да, — проскрипел Рэд, резко раскрасневшись. — эм, нет? я думал, вы помирились и теперь всё отлично. Рэд потёр лицо: — да всё отлично. это просто… вчера… ох, я не знаю. Санс выпрямился, не обращая внимания на боль в костях: — погоди, вчера? — он вспомнил эти пронзительные крики чистой агонии. Сейчас он был уверен, что точно слышал их тогда. Его глаза расширились. — он сделал тебе больно? — что? нет! — выкрикнул Рэд, заливаясь краской ещё сильнее. — то есть… да, но – Внезапная вспышка гнева охватила душу Санса. Он был готов телепортироваться к Папирусу на работу и убить Эджа прямо там, плевать на последствия, чёрт возьми. — если он обидел тебя, то помоги мне – — хватит, успокойся! он причинил мне боль, да, но… я сам причинил ему ещё больше боли! Санс притормозил, снова пытаясь вспомнить все вчерашние события, паника охватывала его всё сильнее. Он неправильно понял ситуацию? Это Эдж кричал всё это время? Нет, он ясно видел, что кричал Рэд. А Эдж тем временем впивался зубами в его душу. — прошу тебя, санс, я в порядке. мы просто немного… не поняли друг друга. но уверяю, мы оба… уже почти оправились. он сделал это не специально, не так, как ты думаешь. — рэд, пообещай мне – — я обещаю, я правда обещаю. я просто… сильно облажался. мы развлекались с моей душой, но теперь он даже не притронется к ней больше, и я… — он глухо зарычал. — знаешь что? это ведь даже не проблема. — а что тогда проблема? — просто… я не понимаю, как мы сможем жить все вместе вчетвером. я знаю, что для него это тяжело, но я чувствую, что даже не могу поцеловать тебя или папса утром, не разозлив его. — он ведь не обижает тебя из ревности? — да нет же! — крикнул Рэд, возмутившись. — санс, мы уже говорили об – — да, прости, прости, — Санс облокотился на спинку, возвращаясь в удобную позицию. — возможно, тебе просто стоит поговорить с ним. — я этим и занимаюсь. но он злится, а обходить все подробности не так уж и просто. я не хочу провоцировать его слишком сильно. он столько всего пережил, и мы только вернули доверие друг друга. — но я говорю с папсом обо всём, и это, кажется, работает. — я знаю, я знаю, но… с моим бро всё иначе. Тишина повисла над ними, прерываясь только звуками мультфильма. — знаешь, — протянул Санс. — если хочешь, я могу поговорить с ним сам. Зрачки Рэда расширились. — нет, не надо. я поговорю с ним. сегодня, — поспешно добавил он. — ладно. окей. По тону Рэда было понятно, что он говорил неправду, но Санс предпочёл промолчать. Не было никакого смысла в том, что бы начинать спорить с двойником, особенно, когда он был так измотан. Но он всё равно поговорит с Эджем. Вся эта ситуация вредила им всем, и в первую очередь самому Сансу. Одна мысль о том, что он снова может увидеть их с Рэдом развлечения, вгоняла его в ужас. И если он ещё хоть раз услышит этот душераздирающий крик, что бы ни было его причиной, он просто окончательно свихнётся. Такая жизнь просто не могла продолжаться дальше. И обсудить это всё с Эджем казалось наилучшей идеей. Так что, если этого не сделает Рэд, то сделает он. Но сначала он посидит здесь и… накопит силы. Изнемогая от летнего зноя, он наслаждался иногда доносящимся из открытого окна прохладным ветерком. Монотонное бормотание телевизора усыпляло. Рэд прислонился к нему и едва ощутимо коснулся его руки, приятно щекоча. Вздохнув, он расслабился на диване ещё сильнее. Он не спал, точно нет, но всё казалось таким далёким и отстранённым. Веки всё тяжелели, и моргать хотелось всё чаще. Но он не засыпал… он не… Внезапный лязг металла испугал его. Он открыл глаза и обнаружил, что больше не сидит в тёплом, светлом доме. Вместо этого он находился в маленькой, слабо освещённой комнатке. Он завертел головой, исступлённо осматриваясь. Тёмно-бордовые стены, увешанные роскошными портретами различных людей и монстров. Гладкие полы из красного дерева. В каждом углу комнаты стояли горшки с увядшими и сгнившими папоротниками. А перед ним за массивным столом сидела фигура в тени. — ч-что?! как я –? Санс попытался встать, но его руки и ноги были прикованы к тяжёлому стулу из красного дерева. Его дыхание участилось. Грудь сильно сдавило тревогой. Он не мог терпеть быть связанным. Только не после того, как Гастер снова и снова делал это с ним в лаборатории. Как будто специально дождавшись его паники, тёмная фигура встала из-за стола. На минуту она задержалась в тени, наблюдая, как скелет борется со своими узами. А потом она рассмеялась. Этот смех. Этот голос. Он был отпечатан внутри его черепа, он царапал каждый сантиметр его тела. Нет, нет… Гастер вышел из темноты, обнажая зубы в широкой улыбке. Неровные трещины протягивались через его пустые бесформенные зрачки, и капли густой белой жидкости — плавящихся костей, как догадался Санс, — капали с его подбородка на некогда чистый стол. Тонкая чёрная аура, словно движущаяся тень, окутывала всё его тело. Когда он подошёл к узнику ближе, его магический плащ вздрогнул и вытянулся в тонкие блестящие щупальца. — нет, нет, пожалуйста! Санс брыкался и выворачивал конечности, чтобы спастись прежде, чем доктор коснётся его. Но Гастера уже ничего не могло остановить. Когда у него на лице появлялся этот хищный взгляд, единственным способом покончить с этим было лишь дать ему то, что он хочет. Тени потянулись к нему, но Санс не мог сбежать. Он содрогнулся, когда первый отросток обвился вокруг его руки, его гудящая энергия сжала его кость так сильно, что вытеснила из головы все мысли. Он попытался вырваться, но теперь и другие волнообразные тени ползли по его рукам и ногам. Одна уже даже успела проникнуть в его шорты и просачивалась теперь в чувствительные дырочки крестца. Воздействие было омерзительно приятным. — прошу, прошу вас! — закричал он, продолжая бесплодные попытки увернуться от отростков. — не делайте этого! Гастер был в сантиметрах от него, и Санс чувствовал его горячее дыхание на своём лице. — ТЫ ЖЕ НЕ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ТВОЙ БРАТИК УСЛЫШАЛ ТЕБЯ, НЕ ТАК ЛИ? — он провёл пальцем по подбородку Санса, оставляя след талой кости. — ИЛИ МНЕ ЕГО ПОЗВАТЬ? УВЕРЕН, ЕМУ БУДЕТ ОЧЕНЬ ЛЮБОПЫТНО. И он снова был маленьким ребёнком, дрожащим в своих оковах, но не способным сказать ни слова. Он не мог рисковать Папирусом. Его брат ни за что не пережил бы такого. Сансу придётся сделать всё возможное, чтобы вынести это. Вокруг него появлялось всё больше придатков, они стянули его шорты до колен. Теперь он мог видеть тени, окутавшие его тазовые кости, сворачивающиеся вокруг каждого изгиба. Они ласкали его, посылая горячую энергию в каждую косточку. Он ненавидел себя до тошноты, но удовольствие захватывало теперь его чувства. Когда в комнате прозвучал его тихий стон, скелет чуть не сгорел заживо от унижения. — ВОТ ИМЕННО, САНС. РАЗВЕ ТЫ НЕ ПОМНИШЬ, КАК ХОРОШО НАМ С ТОБОЙ БЫЛО? — Гастер протянул руку к лобковой арке Санса и чувственно потёр её кончиками пальцев. — В КОНЦЕ НАШЕГО ПУТИ ТЫ ТАК АКТИВНО СТАРАЛСЯ УГОДИТЬ МНЕ. — я не… я никогда не… хватит, прошу вас, — молил Санс, зажмурившись. — ПРИШЛО ВРЕМЯ ТЕБЕ ПРИЗНАТЬ ПРАВДУ, — выплюнул доктор. — ТЕБЕ ЭТО НРАВИЛОСЬ, НЕ ТАК ЛИ? — нет! нет! я ненавидел это! я – аах! Гастер стал быстро массировать чувствительную кость, пока волнистые усики продолжали поглаживать всё его тело, и Санс больше не мог терпеть. Его магия внизу стала обретать форму. Внезапно движения доктора прекратились, тени тоже остановили свой неторопливый массаж. Санс осторожно открыл глаза и посмотрел вниз. К его ужасу, циановая магия, окружённая чёрными щупальцами, стояла колом между его ног. Он поднял взгляд на Гастера; с лица доктора исчезла вся весёлость. Душа Санса забилась в ужасе. — ЧТО Я ГОВОРИЛ ТЕБЕ ПО ПОВОДУ ЭТОГО? — оскалился Гастер. — Я ДУМАЛ, ТЫ УЖЕ УСВОИЛ СВОЙ УРОК. Усики с новым рвением стали скручиваться и вытягиваться вдоль позвоночника скелета, пробираясь к его грудной клетке. Они проникали в каждую щель, распространяя удовольствия волнами по всему его телу. Он снова кричал и плакал, не в силах остановить себя, пока Гастер медленно склонялся своим капающим ртом над его эрекцией. Наконец, его магию накрыло влажное тепло. Доктор так хорошо орудовал своим языком, скручивая его вдоль каждой складки. Санс мотал головой во все стороны, покалывания экстаза усилились, чтобы смешаться с животным страхом. Санс знал, что Гастер собирается сделать. Он знал, он знал, он знал… — нет, пожалуйста! умоляю вас! я сейчас избавлюсь от этого! я сделаю всё правильно! Но он чувствовал, что его член уже упёрся в заднюю стенку глотки Гастера, магическая слюна засасывала его. Санс был так близко. Так близко! А потом в его плоть вонзились зубы. Санс закричал так громко, как только мог, его голос достиг такой высоты, какую он мог воспроизвести лишь в детстве. Его душа ревела, крича ему бежать, использовать магию, что угодно! Но он не мог: он был в ловушке, не мог дышать, не мог выбраться! Его брат сейчас услышит его и прибежит на крик, и… и… Какой-то далёкий голос снова и снова кричал его имя откуда-то сбоку. Но Санс не мог оторвать взгляда от Гастера, пока тот вгрызался в него всё глубже и глубже, беспощадно разрывая плоть. Боль была слишком сильна, он сейчас умрёт от неё. Пожалуйста, пожалуйста, пусть он скорее умрёт! — проснись! Сцена исчезла, а с ней исчез и Гастер. Рэд был его в нескольких сантиметрах от его лица, тряся в своих руках; комната была пронизана оглушительным криком. Рэд что-то говорил, но за всем этим шумом Санс не слышал его. Ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это его собственный голос раздирает его глотку, и, поняв это, он проглотил крик. Теперь он мог расслышать слова Рэда: — проснулся?! санс, ты слышишь меня?! давай же, санс! Санс сделал большой глоток воздуха и начал падать вперёд, разразившись бурными рыданиями за одно мгновение. Рэд поймал его за плечи и уложил сотрясающееся дрожью тело обратно на диван. — санс, всё хорошо, — голос Рэда завладел его вниманием. — я здесь. я здесь. — это был гастер! — прохрипел Санс между судорожными всхлипами. — о боже, он был там, он был на мне, и его зубы, и эта магия… — шшш, шшш… — Рэд обнял его, крепко прижимая к груди. — это был просто сон. всё нормально. — ничего не нормально! — выпалил Санс. — и уже никогда не будет нормально! я никогда не буду нормальным! боже, теперь я даже не могу спать! — я знаю, я знаю, — ласково убаюкивал его Рэд. — ты не знаешь! ты не знаешь, ты ничего не знаешь, ничего! И он правда не знал. Нисколько. И никогда не узнает. Санса охватила истерика, и Рэд тихо обнимал его и шептал пустые слова поддержки. Грудь скелета горела от боли, он пытался делать вздохи сквозь душащие слёзы. От истощения у него кружилась голова, и он едва ли мог думать. В конце концов истошные рыдания превратились в икающие всхлипы. Когда он почувствовал, что может говорить, он прижал Рэда к себе крепче, успокаиваясь от его близости. — ты хочешь поговорить об этом? — спросил его Рэд. Когда Санс помотал головой о его грудную клетку, его двойник сразу отступил. — хорошо, хорошо. это нормально. мы не обязаны. просто расслабься, и мы можем – — я не хочу снова засыпать! — эй, эй, я даже не думал это предлагать! мы просто отдохнём, ничего больше! Санс схватился за футболку Рэда: — я так больше не могу. я слишком устал, но я не могу спать. просто не могу! — я не дам тебе спать. я разбужу тебя раньше, чем ты успеешь заснуть, окей? но тебе нужно успокоиться. просто дыши глубже. Санс последовал его совету и глубоко вздохнул, максимально расширив грудь, чтобы воздух проник в магический барьер вокруг его души. На пять секунд он задержал дыхание и медленно выдохнул. Он повторил это несколько раз, каждый вдох пропускал через его кости поток успокаивающей энергии. Пока это продолжалось, Рэд водил круги по его спине, помогая снять напряжение в теле. Вскоре Санс расслабился и обмяк на руках двойника, его дыхание вновь стало нормальным. Голова всё ещё гудела, и душа пульсировала в страхе, но он больше не чувствовал, будто готов развалиться на части в любую секунду. — ладно, — пробормотал Рэд, позволяя Сансу лечь на его колени. — мы посмотрим телевизор, хорошо? если, конечно, ты не хочешь поговорить. Санс снова помотал головой и сосредоточился на анимированных фигурах на экране. Звук был опасно тихим, как и прежде, и он в страхе подумал о перспективе снова провалиться в сон. — добавь звук, пожалуйста. на полную громкость. Рэд выполнил его просьбу, и, когда в комнате зазвучали громкие мультяшные голоса, Санс позволил последним каплям напряжения скатиться с его плеч. С такими раздражающими звуками он точно не мог бы заснуть. Он с удовольствием стал смотреть передачу, концентрируясь на каждой детали, чтобы отвлечь себя и оставаться в сознании. Рэд изредка бросал на него настороженные взгляды, но не говорил ни слова. Санс был благодарен ему за это — у него просто не было сил обсуждать его страшный сон. После двух серий мультфильма Рэд объявил, что он должен забрать их братьев с работы. Санс кивнул, потягиваясь на его коленях и хрустя суставами. Несмотря на оставшуюся тупую боль, он чувствовал себя на удивление лучше, чем было обычно после таких кошмаров. Ему всё ещё было плохо, но не настолько, насколько прошлой ночью. — хочешь пойти со мной? У него не было никакого желания показываться на работе Папируса в таком виде. Его брат будет в ужасе и станет беспокоиться ещё больше. — а зачем? я буду в порядке здесь. Рэд кивнул и исчезнул сразу же, как поднялся. Собравшись с силами, Санс сполз с дивана на ослабшие ноги. Телевизор всё ещё гремел на полной громкости, наполняя комнату комичными звуковыми эффектами. Не желая оставаться на одном месте слишком долго, Санс побрёл на кухню к шкафчикам. Обыскав каждый из них, он, наконец, нашёл старую кофеварку, спрятанную за ржавыми кастрюлями и сковородками. Он вытащил машину и сдул с неё толстый слой пыли. Старый пакетик с молотым кофе был прикреплён к крышке, и, открыв его, Санс почувствовал прилив энергии от резкого запаха. Вскоре он уже сидел за столом, держа обоими руками чашку свежесваренного кофе и смакуя всплеск искусственной энергии, протекающей по его телу. Не то чтобы он чувствовал себя совсем хорошо: его грудь была похожа на натянутую проволоку, готовую порваться в любой момент, но боли теперь были терпимы благодаря кофеину. И, что более важно, он больше не чувствовал, что собирается упасть от истощения в любую секунду. Небольшой хлопок рядом с кухней дал ему понять, что остальные вернулись домой. Санс почувствовал почти облегчение от того, что он больше не был один. Пока не повернулся, чтобы посмотреть на них. Его взгляд устремился на Эджа, и, когда они встретились глазами, его душа бешено заколотилась в груди. На короткий миг он словно снова увидел Гастера, уставившегося на него в ответ. Холодная недоброжелательность выражалась во всех чертах скелета, а вытянутые шрамы так напоминали о недавнем кошмаре. Но вглядевшись чуть лучше, он понял, что его первое впечатление было ошибочным. Эдж не был холоден в своей злости — напротив, из его глубин распылялось жгучее негодование. Он одарил Санса неодобрительным взглядом, от которого тому захотелось телепортироваться прочь, чтобы больше не видеть его никогда в жизни. Но когда он смог оторвать зрачки от Эджа, его взгляд метнулся на Папируса. И, ох, он не выглядел счастливым. Руки его брата были сложены на груди, и он смотрел прямо на чашку кофе в руках Санса с тем же взглядом омерзения, с каким он всегда смотрел на вредную еду. Чёрт. — ЧТО ЭТО? Санс очертил кружкой небольшой круг в воздухе, заставив горячий пар двигаться вслед за ней. — чашка джо. — САНС, ЧТО Я ГОВОРИЛ НАСЧЁТ КОФЕ ПЕРЕД УЖИНОМ? — вероятно, то же, что ты говорил насчёт кофе в любое другое время: это вредно и ненужно. — И ЭТО ПОРТИТ ТВОЙ АППЕТИТ, — выдохнул Папирус. Рэд с Эджем прошли к столу и сели напротив, тогда как Папирус сел рядом с Сансом. Санс сгорбился, готовясь к неизбежной лекции. Краем глаза он наблюдал, как рука его брата приближается к кружке, уверенный, что сейчас он её выхватит. Но вместо этого Папирус сжал его руку в своей, неожиданно одарив его ободряющим теплом. Когда Санс поднял взгляд, всё, что он увидел на лице младшего брата, это сожаление. Санс невольно отшатнулся, краснея. После нескольких мгновений тишины рука исчезла, хотя память об успокаивающем прикосновении осталась на его костях. Он хотел извиниться перед Папирусом за всё, но было так трудно сказать хоть что-то под взглядами двух других скелетов. Так что он лишь вздохнул в молчании, нарушающемся только гремящей посудой в руках у уже приступившего к готовке Папируса. Должно быть, Рэд заметил его дискомфорт. Он прочистил горло и тихо спросил: — ну так, эм, как прошёл твой день, босс? Санс посмотрел на братьев. Эдж сидел боком к Рэду со скрещенными руками и ногами. — ЗАМЕЧАТЕЛЬНО. Улыбка Рэда померкла. — делали что-то весёлое? — ДА. Санс вскинул брови, и Рэд помотал головой ему в ответ. — так ты –? Эдж резко встал: — ПАПИРУС, МОГУ Я ПОМОЧЬ ТЕБЕ С ЭТИМ? Папирус повернулся к нему, совершенно счастливый: — КОНЕЧНО! СЕГОДНЯ ВЕЧЕР СПАГЕТТИ! НЕТ РЕЦЕПТА ЛУЧШЕ, ЧТОБЫ ПОЗНАТЬ САМЫЕ АЗЫ! Санс в замешательстве наблюдал, как Эдж подошёл к плите. Папирус начал объяснять ему все тонкости нарезки лука, попутно рассказывая об искусстве точить ножи. Эдж внимательно слушал его, периодически кивая и со всей серьёзностью следуя инструкциям своего двойника. Но, повернувшись обратно к столу, Санс увидел, насколько это задело Рэда: тот не отводил взгляда от брата, чуть не плача. Санса это разозлило. Неужели ревность Эджа была настолько сильна? — ты в порядке? — тихо спросил он двойника. — да. всё отлично. Между ними повисла тишина, перебивающаяся звуками готовки на заднем плане. Санс медленно потягивал свой кофе, успокаивая головную боль, Рэд же продолжал беспокойно наблюдать за братом. Вскоре яркий запах итальянских специй наполнил комнату и, прежде чем Санс опомнился, Папирус уже нёс на стол тарелки. Санс осторожно попробовал первую вилку. Вкус хоть и не соответствовал его нынешним стандартам, но был далеко не так плох, как первые шаги его брата в готовке. Конечно же это было несравнимо лучше, чем спагетти времён сбросов, уж это он мог сказать наверняка. Его душа отозвалась приятным теплом от мысли, что Папирус был превосходным учителем. Впрочем, Санс почти не трогал свою еду. Папирус был прав, кофе прогнал его аппетит. К тому же он был слишком отвлечён своими мыслями. Каждая секунда, проведённая за столом напротив Эджа, возвращала его к пережитому кошмару. Это было, мягко говоря, утомительно, так что он почти не обращал внимания на то, о чём говорили трое остальных, пока разговор не стал совсем уж разгорячённым. — ЭТОТ ЧЕЛОВЕК БЫЛ УГРОЗОЙ, Я УВЕРЕН! — ЛЮДИ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮТ УГРОЗЫ, ЭДЖ. НА САМОМ ДЕЛЕ, НИКТО НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТ УГРОЗЫ ЗДЕСЬ, ПОВЕРЬ МНЕ! — ага, — вмешался Рэд. — босс, ты просто привык к нашей вселенной. здесь все куда более расслаблены. Эдж громко цокнул: — НЕ КАЖДОМУ МОНСТРУ МОЖНО ДОВЕРЯТЬ, К ЧЁРТУ ЭТИ РАЗЛИЧИЯ! И, СУДЯ ПО ТОМУ, ЧТО ЗДЕСЬ ПОКАЗЫВАЮТ ПО ТЕЛЕВИДЕНИЮ, ЛЮДЕЙ ЭТО КАСАЕТСЯ НЕ МЕНЬШЕ. — бро, я согласен, — сказал Рэд, бросив короткий взгляд на Санса. — но это не значит, что люди на экскурсии могут представлять угрозу. — ТОГДА ПОЧЕМУ ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ДЕЛАЛ ТАК МНОГО СНИМКОВ? СЛИШКОМ ПОДОЗРИТЕЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ! — ЭТО ЖЕ ЭКСКУРСИЯ! — возразил Папирус. — КОНЕЧНО, ОН МНОГО ФОТОГРАФИРОВАЛ! — НО ОН ФОТОГРАФИРОВАЛ НАС С ТОБОЙ! — МЫ ЭКСКУРСОВОДЫ И ОДНИ ИЗ ПЕРВЫХ МОНСТРОВ, КОТОРЫХ ОНИ ВСТРЕЧАЮТ! РАЗУМЕЕТСЯ, ЛЮДИ НАС СНИМАЮТ! — НО ТЫ СКАЗАЛ, ЧТО ЭТОТ ЧЕЛОВЕК УЖЕ БЫЛ НА ЭКСКУРСИИ НЕ ОДИН РАЗ! ТЫ ДАЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО КАЖДЫЙ РАЗ ОН ПРЕСЛЕДУЕТ ТЕБЯ! Это привлекло внимание Санса: — подожди, что? о ком вы говорите? Папирус вздохнул: — НЕ СТОИТ ВОЛНОВАТЬСЯ! ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ПРОСТО ЧАСТО ПОСЕЩАЕТ НАШ ТУР И МНОГО ФОТОГРАФИРУЕТ. — И ОН ПРИХОДИТ ОДИН? ОЧЕНЬ СТРАННО! — что? зачем кому-то ходить на одну же экскурсию снова и снова? это правда странно. — ВИДИШЬ? — Эдж ударил кулаком по столу, испугав Санса. — ДАЖЕ ТВОЙ БРАТ ГОВОРИТ, ЧТО ЭТО СТРАННО. ЕСЛИ НЕ СЛУШАЕШЬ МЕНЯ, ТО ПОСЛУШАЙ ХОТЯ БЫ ЕГО! Папирус с шумом выдохнул: — ЭТО НЕ СТРАННО, И ЭТОТ ЧЕЛОВЕК НОРМАЛЬНЫЙ! ОН ВСЕГДА ДРУЖЕЛЮБЕН И НИКОГДА НЕ БЕСПОКОИЛ МЕНЯ! — папс, если кто-то преследует тебя, то это странно. как он выглядит? — Я НЕ ЗНАЮ. ЧЁРНЫЕ ВОЛОСЫ. И ОН ВСЕГДА УЛЫБАЕТСЯ. — ОН ЖУТКИЙ, — глухо произнёс Эдж. — Я НЕ ЗНАЮ, ПОЧЕМУ, НО КАЖДЫЙ РАЗ, КОГДА ОН СМОТРЕЛ НА МЕНЯ… Я ЧУВСТВОВАЛ, КАК БУДТО… — он ненадолго замер, смотря в пустоту, словно пытаясь что-то вспомнить. — КАК БУДТО ОН НЕ ИЗ ЭТОГО МИРА! Санс взял вилку спагетти: — может, это тот офицер? — который преследует тебя? Санс кивнул: — да, как там её звали? ханси? — он прожевал еду. — знаешь, эта леди может тратить на меня столько времени, сколько захочет, но если она будет преследовать тебя, папс, мне придётся поговорить с андайн. хватит уже этого дерьма. — Я УВЕРЕН, ЧТО В ЭТОМ НЕТ НУЖДЫ! — воскликнул Папирус, скрещивая руки. — и всё равно, просто на всякий случай, если этот человек появится снова, сфотографируй его и пошли мне. я не хочу, чтобы кто-то изводил тебя. — НИКТО МЕНЯ НЕ ИЗВОДИТ. — так я буду спокойнее, — он выдал брату ласковую улыбку. Папирус расслабился и ответил ему своей: — ХОРОШО, ЕСЛИ ТЫ НАСТАИВАЕШЬ, — он кашлянул. — НО НЕ ДУМАЙ, ЧТО Я СОГЛАСИЛСЯ С ВАШИМ МНЕНИЕМ. ЭТОТ ЧЕЛОВЕК НЕ ПРОБЛЕМА. Санс вздохнул, и Эдж скептически помотал головой, но никто из них не стал продолжать эту тему. Рэд вытянул руки над головой, разминая кости: — ну что ж, я охуительно объелся. вы, ребята, творите чудеса с этим зверем под названием готовка. — СЛЕДИ ЗА ЯЗЫКОМ! — напомнил ему Папирус. Эдж продолжил отводить взгляд, его плечи расслабились: — СПАСИБО. ЭТО БЫЛО ОЧЕНЬ ДАЖЕ ВЕСЕЛО, — признал он. — ЕСЛИ ТЫ НЕ ПРОТИВ, ПАПИРУС, Я ПОМОЮ ПОСУДУ. — НЕ ПРОТИВ, КОНЕЧНО! СПАСИБО! — просиял Папирус. — я тебе помогу, — предложил Санс, встав из-за стола и принявшись собирать грязную посуду. Папирус на долю секунды повернулся к нему, но прежде чем Санс смог увидеть выражение его лица, его брат отвернулся к Рэду и улыбнулся: — НУ РАЗ ОНИ БУДУТ МЫТЬ ПОСУДУ, ТО, МОЖЕТ, ТЫ ПОМОЖЕШЬ МНЕ СО СТИРКОЙ, РЭД? Рэд почти не обращал на него внимание: он всё ещё хмуро смотрел на своего брата, который теперь стоял у раковины. — и чем же я помогу? — ТЫ МОЖЕШЬ ЭЭЭ… ПОМОЧЬ МНЕ СОБРАТЬ ВЕЩИ, — Санс не знал, о чём говорит Папирус: его брат годами собирал одежду в корзину для стирки сразу по мере её поступления. Такого пункта просто не было в списке их домашних дел, и они втроём это отлично знали. — ПОЖАЛУЙСТА? — быстро добавил Папирус, многозначительно смотря на Рэда. — ох, эм, да, конечно, — выпрямился тот. Они сразу же вышли из комнаты, и Санс облегчённо выдохнул. Он поблагодарит Папируса позже за то, что тот смог отвлечь Рэда. Ему хватило доли секунды, чтобы понять, что Санс хочет поговорить с Эджем наедине. Его брат и в самом деле был лучшим. Санс подошёл к раковине, ставя посуду на стол. Теперь, когда он стоял к нему так близко, его душа стала колотиться сильнее. — хей, я хотел кое о чём поговорить с тобой. На несколько секунд вместо ответа между ними повисла неловкая тишина. — И О ЧЁМ ЖЕ? — наконец выплюнул Эдж. Санс неловко потоптался на месте: — об отношениях рэда со всеми нами. Эдж резко надавил на средство для мытья посуды, выпуская поток пузырей: — Я ДУМАЮ, СЕЙЧАС, — процедил он сквозь зубы. — НЕ ПОДХОДЯЩЕЕ ВРЕМЯ. — а я думаю, сейчас единственное подходящее время, — Санс бросил короткий взгляд в сторону входа, убеждаясь, что никто не собирался войти. — рэд сказал, что тебе не нравится, когда он проводит время со мной или с папсом. — МОЖНО СКАЗАТЬ И ТАК. — ну, не хочу испортить ваше воссоединение или ещё чего, но просто проясню, что эти отношения не закончатся, если только рэд не захочет этого сам. Эдж не говорил ни слова, продолжая шаркать уже чистую тарелку. — это ведь не проблема? — НЕ ТО ЧТОБЫ У МЕНЯ БЫЛ КАКОЙ-ТО ВЫБОР. Санс не знал, что ответить. Это было правдой, но ему не хотелось озвучивать это. И реакция Эджа озадачила его. По правде говоря, он ожидал от него большего гнева. Может, он не был так ревнив, как думал Рэд. Но это не могло изменить того, что он должен был сказать дальше. Санс глубоко вдохнул. Он знал, что Рэду это не понравится, и, чёрт возьми, это даже не было полностью виной Эджа, но… он знал, что ему придётся сделать этого прежде, чем ситуация выйдет из-под контроля. — ещё я хотел спросить о том, когда и куда ты планируешь переехать. Эдж медленно выключил кран и взял полотенце, чтобы вытереть руки. — ПЕРЕЕХАТЬ? — коротко спросил он. — да, эм, — начал Санс, потирая затылок. — просто после всего этого ты, вероятно, предпочтёшь своё собственное место. это может быть непросто. я знаю, что это очень непросто для рэда. Сансу тоже было нелегко, но в этом и был смысл. Даже сейчас всё его существо кричало, чтобы он бежал от Эджа — от скелета, который был так похож на Гастера с его изуродованным шрамами лицом и страстью к укусам. Он попытался стереть из головы образ проколотой зубами души Рэда. Те ужасные крики — Рэда и его самого — снова грозились завладеть его разумом. — РЭДА ТЫ ТОЖЕ ВЫСТАВЛЯЕШЬ ЗА ДВЕРЬ? — Санс не упустил из виду, как его собеседник сжал кулаки. — нет, рэд может остаться, если х – — ТАК ЗНАЧИТ ТОЛЬКО МЕНЯ, — его голос был на удивление не гневным, а почти… разочарованным. Чувство вины свалилось на Санса, и он внезапно почувствовал, что задолжал Эджу объяснение. — слушай, мне жаль, правда жаль, но ты должен понять меня, дело не в т – — ПРОСТО ПРОЯСНЮ, — перебил его Эдж. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ЗАБРАТЬ У МЕНЯ МОЕГО САНСА. Санс стоял неподвижно, ошеломлённый, пока его копившаяся злоба не вышла наружу в полном объёме: — прошу прощения, но он не твой. он вправе делать, что ему хочется. Голос Эджа наполнился резким, горячим гневом: — ДА, ЧТО, Я ПОЛАГАЮ, ВКЛЮЧАЕТ В СЕБЯ ЕБЛЮ НА КАМЕРУ НА ОБОЗРЕНИЕ ВСЕМУ МИРУ! Санс замер: — а? Эдж прошёл мимо его, бросив кухонное полотенце на пол, и ринулся в гостиную. Сансу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что происходит, но когда он осознал, о чём говорил Эдж, он побежал за ним в комнату на полной скорости. Его собеседник к тому моменту уже был на нижних ступенях лестницы. Папирус и Рэд, должно быть, услышали крик Эджа, потому что они уже вышли из ванной комнаты и смотрели на происходящее со второго этажа. — что происходит? — неуверенно спросил Рэд. — Я НЕ В НАСТРОЕНИИ ДЛЯ ВАШИХ ИГР! — закричал Эдж, поднимаясь по лестнице. — ЕСЛИ ТЫ ХОТЕЛ, ЧТОБЫ Я УШЁЛ, МОГ БЫ ТАК И СКАЗАТЬ, ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ПОСЫЛАТЬ КО МНЕ СВОЕГО ЛЮБОВНИКА! — что? ушёл? Теперь Эдж был наверху и пытался прорваться через двух других скелетов, но Папирус преградил ему путь своими широкими плечами. — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? — настойчиво спросил Папирус, положив руки на бедренные кости. — ДАЙ МНЕ ПРОЙТИ! БЫЛО ДОСТАТОЧНО УЖЕ ТОГО, ЧТО МНЕ ПРИШЛОСЬ БЫТЬ СВИДЕТЕЛЕМ ВАШИХ ПУБЛИЧНЫХ ПОХОЖДЕНИЙ, НО ЗАСТАВИТЬ МЕНЯ СЪЕХАТЬ, ТАК, КАК БУДТО У МЕНЯ ВООБЩЕ НЕТ ПРАВА ГОЛОСА – — что?! никто не заставляет тебя съехать! о чём ты? Эдж выпрямился и указал пальцем на Санса: — ОН ВЫГОНЯЕТ МЕНЯ! Рэд и Папирус сейчас же бросили свои взгляды на Санса. В ответ он пожал плечами. — БРАТ, ЭТО ПРАВДА? Санс опустил глаза, потирая руку: — слушай, со всей этой историей с ревностью и моей – — твою мать, ты издеваешься, санс?! Санс поднял взгляд. Рэд смотрел на него с горящим магией глазом. Даже Эдж казался шокированным такой реакцией. — я же сказал тебе не вмешиваться! и я уж точно не собирался выгонять босса из дома, так в чём, блять, твоя проблема?! Гнев с привкусом вины струился по костям Санса. — знаешь что, пошёл ты, рэд! ты бы не сказал ни слова своему брату о своих проблемах, ты это знаешь! — я на самом деле собирался, санс! но это наше с ним дело, а не твоё! — может, тебя это шокирует, но у меня тоже есть свои проблемы с ним! — ТАК ТЫ И САМ РЕВНУЕШЬ?! — вмешался Эдж. — нет, боже, ревность тут ни при чём… — меня не волнует, какие у тебя проблемы с моим бро, ты не вправе просто выгонять его, даже не сказав об этом мне! Санс приготовился отвечать, но Папирус вмешался первым: — Санс, — негромко начал он. — Почему ты не посоветовался с нами, прежде чем делать такое? Я просто не понимаю. Тихое разочарование его брата стало последней каплей. — знаете что, я не буду оправдываться перед вами, парни. если понадоблюсь, я буду в гриллбиз. И прежде чем кто-либо успел сказать хоть слово, он телепортировался прямо в паб. Шум из громких увлечённых разговоров заполнил его череп. Заведение было буквально набито монстрами до отвала, в основном завсегдатаями. За столиками не было свободных мест — только стулья у барной стойки. То что надо, учитывая, что Санс был здесь, только чтобы поговорить с Гриллби, и не имел желания встречать кого-либо ещё. Он побрёл к стойке, скрипя усталыми костями, но уже почти у цели его напугал резкий крик откуда-то справа. Обернувшись на источник шума, Санс увидел знакомую ему античеловеческую шайку, чокающуюся алкогольными напитками в перерыве между карточной игрой. Он ускорил шаг и плюхнулся на своё обычное место у бара. Гриллби нигде не было видно, так что Санс потянулся к стойке за полупустым стаканом пива. Он не пил уже очень давно, но чёрт, сейчас ему было это нужно, иначе его душа грозилась взорваться от всего того напряжения, что в нём накопилось. Всё же чашка кофе была определённо плохой идеей. Потягивая напиток, он размышлял над своей глупостью. Теперь все злились на него, и совершенно оправданно. Он всё испортил. Бесполезный кретин. С Ториэль он обошёлся просто ужасно. Игнорировал её целую вечность, а потом с порога травмировал своими личными проблемами. Боже, почему он просто не сказал ей про свои кошмары? Почему был таким упрямым идиотом? И Папирус ожидал от него так много. Он всегда хотел, чтобы Санс двигался дальше, каждую минуту поддерживая своей открытостью и честными разговорами. Это было потрясающе. Санс не представлял без этого своей жизни. Но в последнее время это стало так сильно изматывать его. Как его брат мог оставаться открытым со всеми всё время? Но отсутствие общения с братом сделало и Папируса несчастным. И всё потому, что Санс не смог доказать ему, что он был самым лучшим на всём свете. Санс был ужасным братом. А сейчас злился и Рэд? Так глупо, почему Санс не мог продумать всё заранее? Почему просто не послушал, когда тот сказал, что справится сам? И почему из своей твердолобости он телепортировался в комнату Рэда, когда услышал крики? Те страшные, ужасные крики. В последнее время у него не выходило абсолютно ничего. Прямо как в детстве. Его кости тряслись. Ему правда нужна была сейчас компания Гриллби. Больше всего на свете, если честно. Словно услышав его мысли, бармен вышел из задней комнаты, неся в правой руке поднос с бургерами и картошкой фри. Санс попытался поймать его взгляд, но тот был слишком занят работой. Громкие пьяные крики заполнили комнату, когда он подошёл к столику античеловеческой компании. Судя по веселью за столом, они явно сидели здесь уже давно. Гриллби задержался у них на какое-то время, смеясь над глупыми шутками, болтая об аномальной жаре последних дней и даже заигрывая с одним из монстров. Казалось, целую вечность Санс наблюдал это зрелище с нарастающим раздражением. Но, когда он уже был готов встать и лично заявить о своём присутствии, Гриллби, наконец, пошёл назад. — хейа, грилл– Но тот лишь помотал головой и скрылся за дверью. Санс почувствовал подступающие к горлу слёзы. То единственное, на что он мог рассчитывать всегда, — поддержка Гриллби — была теперь проёбана так же, как и всё остальное. Он уронил голову на барную стойку, чувствуя её прохладную поверхность, и начал глубоко дышать. Когда дверь из кухни снова открылась, Санс осторожно приподнял голову. Гриллби был в шаге от него, наполняя стакан пива. — гриллбз? — прохрипел Санс. Продолжая наливать напиток, Гриллби спокойно ответил: — Санс, я работаю. У меня нет времени на всё… это. Раздражение вернулось в душу Санса в полной мере. Для других посетителей у бармена нашлась уйма времени. — звучишь, как твой старик, — съязвил Санс. «Старик» было не самым подходящим словом — то был крёстный отец Гриллби, но Санс знал, что именно это оскорбление заденет его за живое. Гриллби был вынужден работать всё время, жертвуя всем, что он мог иметь, чтобы заработать деньги для этого мудака. Он часто спорил об этом со своей бывшей женой. Хотя Санс знал, что он и сам так и не смог ничем помочь любовнику… Пламя Гриллби вспыхнуло, осветив бар мерцающим светом. — Когда это место опустеет, мы поговорим. А пока держись от меня подальше. Он сгрёб напитки и обогнул барную стойку. Санс даже не удосужился посмотреть, куда он пошёл. Скелет снова положил голову на руки и попытался сосредоточиться на чём-нибудь, чтобы остаться в сознании. Он был близок к приступу, он это знал. Так что он начал бормотать себе под нос старую мантру: — с последнего сброса прошло три года, шесть месяцев и двадцать дней. все счастливы. все на поверхности. счастливые, свободные и невредимые. даже я. Он повторял это снова и снова, изо всех сил пытаясь поверить в свои слова. Ему даже было всё равно, если кто-то его услышит. Пусть думают, что он сошёл с ума. Ему просто нужно было за что-то ухватиться. За что-то, что не развалится под его прикосновением. За что-то, что не даст ему уснуть, несмотря на желание провалиться в вечный сон прямо за этой стойкой. Он просидел так несколько часов, шепча одни и те же слова и чувствуя, как его грудь продолжает натягиваться в тонкую струну. Лёгкий хлопок по плечу вывел его из ступора. Он посмотрел направо и увидел знакомый зелёный комбинезон Панка Хомяка. — Хей, Санс. Санс вздохнул и протёр своё заплаканное лицо: — оставь меня в покое, панк. — Я думал, можем ли мы поговорить? На минутку, не дольше. Он что, был правда настолько туп? Ворча себе под нос, Санс медленно провёл по лицу обеими руками. — знаешь, у меня нет ни малейшего интереса вступать в вашу шайку, если ты ещё не понял намёка. но раз мои тонкие намёки ты, похоже, не замечаешь, то позволь сказать тебе прямо: если продолжишь меня беспокоить, тебе может не поздоровиться. — Ну пожалуйста. Санс вскинул голову, готовый сказать этому идиоту отвалить, прежде чем он его вынудит. Но когда он выпрямился, Панк Хомяк сейчас же отшатнулся назад, чуть не споткнувшись о собственные ноги. На его лбу Санс увидел глубокую, частично залеченную рану. В длину она протянулась сантиметров на восемь, вокруг неё не было меха. — воу, ты в порядке? Панк Хомяк выглядел так плохо, как Санс чувствовал себя внутри. Под его глазами были тёмные синяки, и он весь дрожал. Судя по жирным пятнам на его одежде, он не переодевался уже несколько дней. Он весь излучал нервозность, словно сильно переборщив с кофе, и когда он поднёс зажигалку в губам, чтобы прикурить сигарету, неконтролируемая дрожь заставила часть табака просыпаться на пол. — Да, да, не волнуйся обо мне, я всегда в порядке, — громко выдал он, кладя зажигалку обратно в карман, после чего понизил голос почти до шёпота. — Просто хотел спросить… у тебя есть номер того офицера полиции? Санс молча смотрел на него пару секунд. — зачем он тебе? Панк Хомяк нервно обернулся к своей компании, которая уже собиралась возле двери, готовясь уходить. — Да ничего такого. Просто хотел узнать, есть ли он у тебя. Я писал об этом Рэду, но он так и не ответил. Как, чёрт возьми, у него оказался номер Рэда? — вообще… она сказала, что следила за мной. судя по всему, одно время я был под подозрением за какую-то хрень. но я не видел её уже сто лет, и она не оставила мне никаких контактов, — пока Санс говорил, дрожь Хомяка только усиливалась. — эй, ты точно в порядке? — Д-да, точно-точно, я просто – — Эй, Панки! — позвал его монстр из их группы. Панк обернулся к ним, на его лице промелькнул страх. — Ты идёшь или нет? Мистер не обрадуется, если ты опять опоздаешь! Компания загоготала, и Панк весь съёжился. — Да, лады! Одну минуту! — он снова повернулся к Сансу и схватил его за плечо, в его глазах было отчаяние. — Прошу, — прошептал он. — Если ты вдруг с ней пересечёшься, дай ей мой контакт. Мне очень нужно поговорить с ней кое о чём. — хорошо, — Санс медленно кивнул. Панк сильнее сжал его плечо: — Спасибо, — он бросил взгляд на группу у входа и быстро добавил. — И держись подальше от города. Санс уставился на него, не понимая, были ли его последние слова угрозой или предупреждением. Но прежде чем он успел спросить, хомяк бросился к своим друзьям. — Как раз вовремя! Мистер будет очень зол, если мы не поторопимся! И компания покинула бар, громко захлопнув за собой дверь. В помещении повисла густая тишина. Теперь здесь остались только Санс и Гриллби. Санс попытался проанализировать разговор с Панком, но, услышав звук шаркающих о пол стульев, складываемых на столы, он вернулся мыслями к бармену. Он подумает о Панке Хомяке позже. А пока Гриллби требовал его полного внимания. Санс встал со стула и начал сам складывать ближайшие к нему стулья на столы, мучая свои ноющие кости. Он медленно продвигался вдоль барной стойки и ближайших столов, пока они с барменом не встретились на середине зала. Когда последний стул был уложен, Санс поднял взгляд на Гриллби, неловко обнимая себя за плечи. — знаешь, ты очень нужен был мне сегодня, — начал он и сразу осознал, что его голос вот-вот исказится вырывающимися слезами. — я думал, что всегда могу рассчитывать на твою поддержку. Огонь Гриллби издал потрескивающий звук. — Санс, посмотри вокруг. Всё это, — он обвёл жестом комнату, — моя жизнь. И этот бизнес требует денег. Я больше не могу позволить себе держать тебя за руку каждый раз, когда у тебя плохой день. — ты не понимаешь, — всё его тело теперь билось крупной дрожью, пока он из последних сил пытался сдержать навязчивые слёзы. — это был не просто плохой день. это был день гастера. Их старый код. Те самые дни, когда Санс не мог спать, или жить, или даже думать. Дни, когда ему хотелось лишь довериться Гриллби, проживая день с ним, наплевав на работу обоих. На секунду пламя Гриллби затихло, свет вокруг них приглушился. Но стоило Сансу моргнуть, как злоба бармена вернулась, её горячие волны чувствовались в воздухе. — Мне жаль, Санс. Мне правда очень жаль. Но это не даёт тебе права игнорировать меня неделями, а потом просто прийти сюда и вот так использовать. — использовать тебя? использовать для чего? — Чтобы поговорить о любых проблемах в твоей жизни, когда тебе это удобно. — это то, чем занимаются партнёры, гриллбз, — насмешливо ответил Санс. — я не использую тебя. — Тогда почему бы тебе не поговорить с твоим братом или с Ториэль о том, что случилось? Или, может, с самим собой? — он с презрением надавил на последнее слово. — с собой? — Да, с твоим новым парнем, о котором я столько всего наслушался. С тем самым со всех этих видео. Санс в оцепенении смотрел на него: — ты про рэда? Гриллби саркастично фыркнул: — Да, второй Санс. — о чём ты… видео? какие ещё видео? — Те, на которых он ебёт тебя в лаборатории. Нет, Санс, — он ядовито рассмеялся, — я знал про твой фетиш на публичные места, но это уже слишком. — да о чём ты? Гриллби сложил руки на груди: — О видео в сети. Которые, кстати, были отличным способом сообщить мне, что вы встречаетесь. Было просто превосходно, когда мне под нос сунули телефон, полный скелетного порно. Санс не мог найти, что ответить. Его разум не мог обработать слова бармена. Существовало видео, на котором он с Рэдом делали… что? После нескольких секунд молчания Гриллби выплюнул: — И даже ни слова извинения. Не знаю, чего я ожидал. Наконец, Санс нашёл в себе голос: — извинения за что? я не знал, что видео с нами было в интернете, — он схватился ладонями за череп, закрывая лицо. — чёрт возьми! кто мог это выложить? — Может, твой бойфренд? Не то чтобы я его знаю. — да что, блять, с тобой не так? рэд совсем не такой, хватит уже нести чушь! — И до сих пор никаких извинений, — отмахнулся Гриллби. — С меня хватит, Санс. Если ты даже не можешь сказать мне, что с кем-то встречаешься, то я просто не вижу смысла во всём этом. С Папирусом это было одно дело – — о чём ты?! я говорил тебе, что встречаюсь с рэдом! — Нет, ты не говорил. Ты пришёл, представил его мне, а потом ушёл за подарком на день рождения. Санс стал отчаянно вспоминать события прошлой недели. Так много всего произошло за это время, он не мог даже близко припомнить, что говорил в тот день. — гриллби, что я могу сказать?! клянусь, я говорил тебе, но даже если нет, это было очевидно, что мы встречаемся! — Санс, у меня есть два правила, и к этому моменту ты уже должен их прекрасно знать, — он загнул палец. — Первое, мы даём друг другу личное пространство и вправе делать, что хотим, — он добавил второй палец. — И второе, если мы начинаем встречаться с кем-то, мы говорим об этом. Немедленно. И ты знаешь, почему у меня есть эти правила. Внутри Санс проклинал себя. Гриллби был прав, он всегда был прав, и чёрт возьми, во всём этом был виноват только он сам! — прости, я не подумал об этом, я просто – — Нет, Санс, ты не подумал обо мне, — Гриллби помотал головой. — Мне надоело вечно ждать тебя. У меня есть другие монстры, с которыми всё может быть более серьёзно. Но вместо этого я застрял здесь, в ожидании тебя, чтобы, наконец, сказать тебе о них. Я устал быть слушателем. И я устал быть твоим психологом. — нет, прошу, не делай этого! я буду слушать тебя! обещаю! — Санс подался вперёд, хватаясь за руку бармена, но тот отступил. — Нет, тебе придётся уйти. Я устал. И ты тоже, очевидно. И, честно говоря, я не понимаю, как разговоры помогут нам на этот раз. — гриллбз, нет! пожалуйста, пожалуйста! я не смогу справиться с этим сейчас, прошу тебя! — Да, потому что всё всегда только о тебе, — Гриллби снова помотал головой. — Прощай, Санс. И он быстро ушёл, захлопнув за собой дверь и оставив Санса в потемневшей комнате. Скелет глубоко вздохнул. Он мог телепортироваться наверх, потребовать, чтобы Гриллби поговорил с ним, вернуть его. Если он расскажет ему о всём том дерьме, с которым ему пришлось справляться последние несколько недель, возможно, Гриллби поймёт. Было не трудно понять, как угроза сброса сделала его жизнь неуправляемой. Но какой в этом был смысл? В конце концов, он знал, что просто сам всё испортил. Санс сунул руки в карманы и нашарил телефон. Он хотел написать кому-нибудь, кому угодно, на самом деле, просто чтобы поговорить. Но телефон не включался. Правильно, он был разряжен. А впрочем всё равно, с кем он сейчас мог поговорить? Санс толкнул дверь и вышел в город. Маленькие компании монстров и людей ходили по тротуарам, оживлённо болтая по дороге из одного магазина к другому. Здание посольства сияло ночной подсветкой, отбрасывая на улицы жуткий свет. Было жарко и липко, и его тёплая толстовка была почти невыносима. Но Сансу было всё равно. Сейчас уже ничего не имело значения. Без всякой цели он побрёл в потоках людей и монстров, наслаждаясь безликостью ночной улицы.