whisper

      Это их последний тур в этом году, их первый концерт после выпуска сольного альбома «Agust D».       Зачитка Юнги поменялась кардинально. И это замечают все, в том числе и Хосок, что в данный момент стоит немного позади хена. Зачитывая партию, Юнги встряхивает голову, а у Хосока в голове огромная бегущая строка со словами «НЕ СЛУШАЙ ЕГО, НЕ СМОТРИ НА ЕГО ЗАДНИЦУ, НЕЕЕЕЕЕТ».       Хосок так и делает. Поверили? Ха. Он и слушает, и смотрит, чувствуя каждой клеточкой своего тела, что хен стал более резким, более… сексуальным? Голос у него немного шепелявый, с едва слышимой хрипотцой, проникает под кожу и нервными импульсами доходит до кончиков пальцев и еще кое-чего.       Хосок искренне рад, что концертная куртка достаточно длинная, чтобы закрыть его неожиданное «недоразумение».       И если стояк еще можно и прикрыть, то его взгляд наверняка поймали уже тысячи камер. Давайте просто смотреть правде в лицо. Чон определенно не умеет скрывать свои эмоции. Но, от части, это вина и Юнги. Просто он кажется таким идеальным, совершенным буквально во всем.       Юнги кричит на малых? Ну они же разбили его кружку. Юнги ленится и отлынивает от уборки? Ну он же всю ночь писал тексты в студии. Юнги материт Джина? Ну он же не выспался, помогал Хосоку с записью.       Хосок смотрит на Юнги сквозь голубые очки. И хоть свои гейские флюиды не распространяет, но заботой хена окружает — старается не доставать, берет энергию малых на себя, в лишний раз кофе приготовит.       И искренне не понимает, когда ввязался во все это, когда его мир стал вращаться не вокруг красивых девушек, а Мин-ебать-его-Юнги. Просто в какой-то момент Хосок замечает, что рассматривает своего хена далеко не как друга. В тот момент, когда они в прошлом туре делили комнату в отеле. Немного пьяный Юнги был слишком милым и таким домашним, когда прижимался к Хосоку.       С тех пор неизлечимо Хосок болен этим недугом, имя которому Юнги.       Хосок так благодарен человеку, который придумывал распорядок для их выступления. Потому что у него в сознании бьют в набат последние остатки самообладания уже под конец партии Юнги. А когда он бросает последнюю строчку, зачесывает волосы назад и поворачивается к Хосоку, облизывая пересохшие губы, у Чона в ушах один сплошной звон.       И теперь, после их вступительного сайфера, выступают с сольными песнями макнэ-лайн, и у рэперов есть время перевести дыхание.       Хосоку хочется как можно скорее избавиться от своей «проблемы».       Поэтому, оказавшись за кулисами, он в первую очередь идет в туалет. Закрывается в кабинке, прислоняется лбом к прохладной стенке и пытается остыть. Попытка проваливается, как только Хосок закрывает глаза. Сознание опять подкидывает картинки обтянутой в узкие джинсы задницы Юнги. Еще и в последнее время округлившейся, черт возьми.       Хосок буквально дуреет от голоса Юнги, а тем более от его шепота. Он уже и со счета сбился, сколько раз прокручивал пьяный шепот хена.       И этот раз мало чем отличается от других.       Хосок трясущимися пальцами едва справляется с ремнем, приспускает концертные штаны, до колен, чтобы случайно не запачкать их и не получить от стаффа. Боксеры лишь слегка оттягивает, тут же судорожно выдыхая — больше нет того давления и дискомфорта и от одежды.       Аккуратно оглаживает член по всей длине, прикусывая губу и вспоминая, как Юнги говорил ему: «Знаешь, мне делали минет лишь однажды и такой херовый, если честно…». Хосок хочет показать, доказать Юнги, что это чертовски приятно, особенно когда делает это любимый человек.       Но с последним — проблема. Ведь Хосок несет это бремя сам. Сам утопает в этом торфяном болоте, пачкается в грязи, а Юнги лишь подкидывает зажженные спички. Заставляя гореть и сердце, и тело Хосока.       Из горла вырывается слишком громкий стон, когда Чон касается ускоряет темп, с каждым разом сжимая член все больше. Сейчас в его фантазиях перед ним на коленях теплый, раскрасневшийся Юнги, что пытается подавить рвотный рефлекс и взять на всю длину.  — Хосок, тебе хорошо?  — Юнги-я…       Хосок стонет протяжно, все-таки справляясь со своим напряжением, последствия которого сейчас блестели на его ладони, и вдруг его спину обдает холодный ветерок. Осознание приходит слишком медленно, поэтому Юнги успевает опустить взгляд вниз, смущенно отвернуться и закрыть дверь.       В голове у Хосока звон, потому что «ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОН ВИДЕЛ, ЧТО Я МАСТУРБИРОВАЛ» и «ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ОН ПОНЯЛ, ЧТО НА НЕГО».       Оказаться застуканным своим крашем, Мин Юнги, — последняя вещь в списке желаний Хосока. И она первая оказывается выполненной.       Хосок понимает, что это полный… конец.