История моей любви

       Когда, черт возьми, все это началось?! Когда я ее впервые увидела? Вряд ли. Конечно же, я сразу обратила на нее внимание, а как могло быть иначе, если она так разительно выделялась на фоне других сотрудников ФЭС? Умная, собранная, идеально выглядит, с искренней улыбкой на лице… Она привлекала к себе взгляды окружающих, но при этом всегда и для всех была недоступна. Все знали, что Антонова замужем и счастлива в браке, поэтому портить с ней теплые отношения, ради неразумного флирта, никто не хотел.        Возможно, все началось, когда мы с ней ловили бездомного щенка? Точнее, вначале ловила она, а я, улыбаясь, наблюдала за этой картиной, но вскоре пришла ей на помощь, и это того стоило! Она с такой радостью прижимала к себе дрожащую облезлую псину, что я не могла смотреть на это без умиления. Позже Валя настояла на том, чтобы я связалась с Тихоновым и узнала у него, какой приют для животных самый лучший, куда затем и попросила отвезти ее с собакой.        Так, когда все это началось? Может быть тогда, когда мы занимались делом о младенцах, которых вначале похищали у родителей, а затем находили мертвыми? Я тогда спустилась в морг и застала ее курящей и в слезах. Ни о чем не думая, я подлетела к ней и, вырвав дымящуюся сигарету из ее руки, едва не отшвырнула от себя, но сдержалась и затушила ее в стоящей рядом железной чаше, которая обычно использовалась под улики, но сегодня играла роль пепельницы. После этого я порывисто обняла Валю и прижала к себе, пытаясь успокоить. Мое желание было настолько естественным, что я даже не задумалась о нем. Я просто гладила ее по спине, ожидая, когда она успокоится, а затем поднялась к Рогозиной и настояла на том, чтобы Антонову отстранили от этого дела. Конечно же, она была профессионалом, но ее психическое здоровье для меня было важнее ее навыков.        А может быть, все началось, когда мы вдвоем ездили в какое-то «Кукуево», чтобы Валя на месте взяла все необходимые пробы? Небольшая деревня в несколько домов не задержала нас надолго и уже вскоре мы отправились в обратный путь, но едва оказались за населенным пунктом, как Антонова попросила остановить машину.        - Посмотри, какая красота! В Москве такого не увидишь! - она выбралась на улицу, а я, изогнув бровь, проследила за ней взглядом, после чего последовала за ней.        Валя была права. В столице, даже несмотря на зиму, не всегда можно было увидеть снег. Тут же были огромные сугробы, а деревья, словно в сказке, были укутаны в белоснежные шубы.        - Идем! - она схватила меня за руку и увлекла за собой.        У дороги был небольшой склон, но Валя, осторожно ступая, достаточно быстро провела нас на небольшой участок без деревьев, где повернувшись ко мне и как-то загадочно улыбаясь, натянула на меня капюшон куртки и, не давая возможности спросить, что происходит, уперлась мне в плечи и со всей силы толкнула, в результате чего я оказалась лежащей на спине в сугробе. Только я собралась вскочить и высказать ей пару ласковых слов, как она грохнулась рядом со мной.        - Здорово, правда? - довольно произнесла она, а я буквально онемела от ее поступка и, покосившись на нее, лишь тяжело сглотнула.        Тот день был странным и удивительным одновременно. Я лежала в поле, смотрела на бескрайне-голубое небо, на меня, медленно кружась, опускались белые пушистые снежинки, а рядом была Антонова, которая что-то говорила, но я вместо того, чтобы вслушиваться в ее слова, просто погрязла в ее голосе, запоминая и улавливая каждую интонацию и эмоцию. Разве я могла с кем-то еще из нашей службы вот так просто валяться в чистом поле? Я точно знала - нет.        - Рит, а давай делать ангела! – неожиданно предложила блондинка.        - Какого еще ангела?! - мне стало казаться, что Валентина за сегодняшнюю поездку решила окончательно добить меня своими желаниями.        - Ну, ты что, никогда не делала его с сыном? - удивленно спросила она, поднимаясь.        - Нет, - тут же ответила я, вставая.        - Сейчас покажу, - она осмотрелась и, выбрав подходящее место, направилась к нему.        Повернувшись ко мне лицом, она раскинула руки и упала навзничь, после чего стала одновременно разводить и сводить ноги, и поднимать и опускать руки, тем самым приминая снег, создавая необходимую ей фигуру.        - А теперь ты должна меня поднять так, чтобы не наступить на этого ангелочка, - она села и протянула мне руки, а я все еще стояла, удивленно ее рассматривая.        - Интересно, если я сейчас сниму видео и отправлю его Тихонову со словами «Антонова сошла с ума», он вызовет скорую?        - Он позавидует мне! Я знаю Ваньку! - она показала мне язык, а я, усмехнувшись, рывком подняла ее и притянула к себе, не позволяя оступиться и испортить нарисованную фигурку.        - Ну вот, видишь? - она обернулась и словно ребенок, довольно потерла ладони. - Идеальный ангел! Теперь твоя очередь, - она снова повернулась ко мне.        - Издеваешься?! - хмыкнула я.        - Нет, - серьезно ответила она и, осмотревшись, потащила меня за собой к идеальному для нее месту. - Давай.        - Ты не поднимешь меня! - попыталась вразумить ее я.        - Я сильнее, чем кажусь, - отмахнулась она.        - Чувствую себя полной дурой, - усмехнулась я. - Где это видано, чтобы капитан...        - Забудь о работе, - перебила она меня. - Отдохни от нее хотя бы пять минут.        Я недоверчиво посмотрела на нее, а затем сделала то, чего она так хотела - упала на спину, правда не спешила рисовать ангела.        - Ну, давай, Рит, - просит она. - Тебе понравится.        - Ага! - с иронией сказала я, начав двигать руками и ногами. В более идиотском положении я себя уже давно не ощущала. Если бы не Антонова и сейчас не ощущала бы.        - Теперь вставай, - руководила она моими действиями, протягивая мне руки.        Она честно пыталась меня поднять и приложила к этому максимум усилий, но у нее ничего не получилось и уже через секунду мы обе лежали на земле. Правда на ней лежала я, а она распласталась на мне, заливисто смеясь и причитая о своей неловкости. Теперь передо мной было не бескрайнее небо, а ярко-голубые глаза Вали, в которых я буквально тонула, все глубже погружаясь в необъятную синеву. Руки против воли сильнее сошлись за ее спиной, прижимая саму женщину ближе ко мне, но она не обратила на это внимания, продолжая веселиться сложившейся ситуации. Пушистые снежинки, попадая на ее ресницы, медленно таяли, а она искренне улыбалась, радуясь появившейся возможности хоть на время отвлечься от работы и обо всем забыть.        Наверное, именно тогда во мне что-то и зашевелилось. Я поражалась ее способности сохранять в себе внутреннего ребенка и при этом быть собранной и разумной.        Я отказалась от предложения Валентины повторить попытку изобразить ангела и настояла на том, чтобы мы вернулись в машину, так как валяние в снегу, как следует намочило нашу одежду, а мне совсем не хотелось, чтобы мы заболели после этой поездки. Антонова и дальше продолжала вести себя, словно ребенок. Сняв куртку и ботинки, она забралась с ногами в кресло и, укутавшись в плед, который я ей выдала, довольно улыбнулась.        - Ради таких моментов, я согласна выезжать в пригород по работе хоть каждую неделю.        - Я думала, тебе несвойственны такие безрассудства, - избавившись от крутки и натягивая на себя запасной свитер, сказала я.        - Что же в этом безрассудного? - засмеялась она. - Хотя для тебя, всегда сдержанной и уравновешенной, наверное, все так и выглядит. Вот если бы я отправила Ваньке видео с тобой, он бы точно вызвал скорую.        Я не сдержалась и заливисто рассмеялась, представив выражение лица Тихонова.        Я остановилась на ближайшей заправке и, оставив Антонову в машине, отправилась за чаем, прихватив к нему плитку шоколада. С удовольствием съев ее и запив горячим напитком, мы отправились в Москву.        А может быть, все началось, когда, не рассчитав своих сил и сил противника, я, Антонова и Круглов оказались в западне? Началась перестрелка, к которой мы совсем не были готовы, и так как я была рядом с Валей, я просто бросилась к ней, сбивая ее с ног, и пока Николай Петрович отстреливался от нападающих, мы кое-как перебрались в безопасное место. Только там я поняла, что меня подстрелили. Правда, вначале я увидела ужас на лице Антоновой, с которым она смотрела на мою левую руку, а уже после, проследив за ее взглядом и наткнувшись на кровь, расплывающуюся по рукаву, поняла, что произошло. Надо же! Желание защитить Валентину настолько прочно въелось в мой мозг, что он даже не пропустил сигнал о боли.        К нам достаточно быстро подоспела подмога, именно поэтому мы остались живы. Когда бандиты были скручены, меня отправили в больницу. Валя поехала со мной. Мне казалось, что она волнуется больше моего, хотя возможно она просто чувствовала вину за то, что меня ранили, когда я спасала ее? Но от этой мысли я тут же отмахнулась - она на самом деле переживала.        Рана была не опасная, пуля прошла навылет, не задев кость. Сидеть дома я не собиралась и уже на следующий день пришла на работу. Увидев меня, Валя заперлась с Рогозиной у нее в кабинете, после чего Галина Николаевна сообщила мне, что в ближайшее время к оперативной работе я допущена не буду. Конечно, я поняла, что это благодаря стараниям Антоновой меня заперли в четырех стенах, и уже готова была броситься в морг, чтобы высказать этой блондинке все, что я о ней думаю. И я ведь бросилась! Правда по пути передумала. Остановившись и как следует подумав, я поняла, что она просто волнуется за меня, вот и старается обезопасить. Плюнув на все это, я развернулась и пошла в буфет. А через два дня вызвалась с Майским на выезд. Так я снова вернулась к привычной работе.        Так, когда все это началось? Может быть тогда, когда она облила меня кофе? Она стояла в буфете спиной к двери, тихо помешивая в чашке горький напиток, а я так бесшумно подошла, что она меня не услышала и, повернувшись, чтобы направиться к столу, налетела на меня, выплескивая добрую половину из кружки прямо на меня. Мы на мгновение изумленно замерли, а после началась какая-то суета. Уцепившись за край кофты на себе, я оттянула ее от тела, хотя было уже поздно, кожа нещадно горела, что говорило об ожоге. Валя причитала рядом со мной, после чего заявила, что мне нужно срочно переодеться и, схватив меня за руку, потащила за собой в сторону женской раздевалки. Там она не церемонясь, просто стащила с меня джемпер, а я, словно впав в ступор, позволила ей это сделать.        - Запасной есть? - она указала глазами на лифчик, на котором расплывалось кофейное пятно.        Я, наконец-то, пришла в себя.        «Еще не хватало полностью раздеться перед тобой!».        - Я дальше сама справлюсь, ладно? - мой голос прозвучал грубее, чем того требовала ситуация, и Валя это заметила.        Не понимая, посмотрев на меня, она неуверенно пожала плечами.        - Я заберу его с собой и обработаю пятно, - приподнимая джемпер в руке, сказала она. – Он из натуральной шерсти, будет жалко, если из-за кофе он будет испорчен. А ты зайди ко мне, я дам тебе мазь от ожогов.        Я терпеливо дождалась, когда за ней закрылась дверь, и она, наконец, скрылась с моих глаз.        - Что за черт?! - тут же вскрикнула я, двинув ногой по шкафчику.        Внутри меня все трепетало, все, что происходило совсем недавно, буквально выбило меня из колеи. Все это время я относилась к Антоновой как к коллеге, даже, наверное, как к подруге, пусть по-настоящему доверительных отношений у нас никогда и не было. Но то, что я почувствовала совсем недавно, отнюдь не походило на дружеские чувства. Мне захотелось, чтобы она стащила с меня этот чертов джемпер не по необходимости, а по собственной воле. Захотелось, чтобы она коснулась меня не случайно, а намеренно. Захотелось подставить под ее теплые и умелые руки все тело. Захотелось утонуть в ее глазах, как в васильковом поле.        «Что это, черт возьми?! Что за эротические фантазии? И главное, с кем в главной роли? С Антоновой, до мозга костей помешанной на муже? Да хер то с ним, с мужем! Сам факт - с Антоновой! С женщиной! С судмедэкспертом ФЭС, которого буквально благотворят в этих стенах».        Я протяжно простонала и тяжело опустилась на скамейку, упираясь локтем в бедро и подпирая голову ладонью.        «Вот это я влипла...».