История моей любви

       Весь последующий месяц, я как могла, избегала Валю. Мы регулярно встречались на летучках у Рогозиной, но в остальное время я с ней практически не пересекалась. За результатами в морг почти всегда спускался мой напарник, а буфет я стала принципиально обходить стороной, чтобы там ненароком не встретиться с Антоновой. И только когда я была уверена, что она занята очередным трупом, я могла забежать туда, чтобы быстро выпить чашку кофе. Я понимала, что такое поведение не решает ситуации, но видеть Валентину и понимать, что я должна держать свои чувства в ежовых рукавицах, чтобы ненароком не выдать их, было гораздо сложнее. Наверное, я бежала от самой себя, но мне казалось, что так мне проще переносить свою влюбленность. Такое поведение меня, конечно, не красило, но по-другому я себя вести не могла. Зато я стала ценить те редкие встречи, которые случались, и пусть почти все они проходили в кабинете руководства, это не мешало мне любоваться Валей. Мне даже казалось, что у меня развился слух, зрение и обоняние, потому что теперь я могла издалека услышать стук каблуков Антоновой, уловить запах ее духов, и с точностью отметить и запомнить каждую деталь ее наряда, прически и макияжа.        Я понимала, что рано или поздно мое странное поведение станет очевидным, как понимала и то, что нужно завязывать с игнорированием Вали, но я все еще не могла решить, как вести себя дальше. От своих чувств я уже не бежала, я приняла их, но легче от этого не становилось, ведь я осознавала, что между нами никогда и ничего не будет. Я, конечно, думала о том, что со временем моя любовь померкнет, и я смогу увлечься кем-нибудь еще, но в данный момент мне в это не верилось. Я вообще не понимала, как все это могло произойти. Мне всегда казалось, что для влюбленности нужен какой-то интерес по отношению ко мне с противоположной стороны, что вначале должна быть увлеченность и ощущение того, что ты нравишься, а уже затем появляются гораздо более крепкие чувства. Поэтому моя любовь к Антоновой до сих пор была загадкой для меня, и я не знала, как ее разрешить и возможно ли это вообще. Вот и бегала от Вали, считая, что так будет проще. Наверное, частично я была права. Мне доставляло удовольствие знать, что она находится в одном здании со мной и что с ней все в порядке, а при встречах я убеждалась в том, что она и внешне продолжает выглядеть так же великолепно, как и прежде. При виде нее я не могла сдержать улыбку, пусть и пыталась ее всегда прятать. Эта голубоглазая блондинка задевала внутренние струны моей души, и если прежде мне казалось, что я ее просто хочу, то теперь я понимала, что физическое желание здесь ни при чем.        Сегодня выдалось тяжелое задержание и все как следует устали, поэтому, когда Рогозина решила отпустить подчиненных по домам, все с радостью покинули контору. Мне торопиться было некуда. Сын на каникулы был отправлен к бабушке, и мне было все равно, где коротать остаток вечера. Решив выпить кофе, я направилась в буфет, намереваясь после этого поехать домой, принять душ и завалиться спать. Я думала, что Валентина, как и все, ушла с работы, но стоило мне с кружкой и приготовленным бутербродом усесться за стол, как она появилась на пороге.        Я тяжело вздохнула, понимая, что сбежать не получится, потому что это будет выглядеть минимум странно и нелепо. Она замешкалась, наверное, тоже не ожидая меня здесь увидеть, но затем подошла к чайнику и налив себе чая, расположилась напротив меня за столом.        - Рит, я тебя чем-то обидела? - пристально посмотрев на меня, спросила она.        - Обидела?! - я едва не захлебнулась и изумленно уставилась на нее. - Ты о чем?        - В последнее время ты меня постоянно избегаешь, вот я и подумала, что могла тебя чем-то обидеть, - ее глаза выражали непонимание, а я смотрела на нее и не знала, что могла ответить.        - Нет, - наконец сказала я. - Ты... ни в чем не виновата. Я просто в последние недели сама не своя и предпочитаю с головой уходить в работу, вот тебе и кажется, что я тебя избегаю. - Было глупо доказывать обратное, к тому же Валя была достаточно умной женщиной, чтобы пытаться убеждать ее в том, что ей все это померещилось.        - Что-то случилось? - ее голос неожиданно изменился, в нем проскользнули нотки беспокойства.        - Н-н-нет... Нет, все в порядке, - выдавливаю я из себя.        - Рит, - она тянется и накрывает мою руку своей ладонью. - Мы никогда не были близкими подругами, но мне казалось, что мы больше, чем просто коллеги. Расскажи, что с тобой происходит.        Я ощущаю, как моя рука постепенно немеет и становится практически бесчувственной, но в следующий момент я чувствую такой жар, что кажется, будто я сунула ее в огонь. От ладони «пламя» перекидывается на все тело, мне становится тяжело дышать, и я практически задыхаюсь. Осторожно, чтобы не обидеть Валю, я освобождаю руку из ее цепких пальчиков и делаю вид, что поступила так, чтобы взять кружку, которую затем подношу к губам.        - Валь, все в порядке, честно. - Вижу, что она мне не верит. - Как там говорят? Это дела сердечные, да? - Не желая казаться жалкой, усмехаюсь и делаю вид, что мне на самом деле весело.        - Ты... ты влюбилась? - удивление на ее лице такое неподдельное, что я не могу сдержаться и начинаю смеяться.        - Странно это слышать от меня, да? Каменная и неприступная Власова тоже сдалась.        - Я тебя никогда такой не считала! - тут же одергивает она меня. - Рит, а разве влюбленность не должна делать тебя счастливой?        - Наверняка делала бы, если бы мои чувства были взаимны, - я немного отворачиваю голову и устало потираю лицо ладонью.        - А почему они не взаимны? - такой простой вопрос, что я не могу сдержать ухмылки.        - Между нами никогда ничего не было и... этот человек даже не догадывается о том, что я чувствую к нему, - я поднимаю на нее глаза. Не понимаю что, но в ней что-то меняется после моего признания. Участие и беспокойство сохраняются, но к ним добавляются тревога и нервозность.        - Почему? - тихо спрашивает она.        - Потому что несвободен, - честно отвечаю я, замечая ее недоумение.        - Но... но твои чувства, они ведь возникли не на ровном месте. Может быть, вам стоит поговорить и все выяснить?        - В том-то и дело, что на ровном, - усмехаюсь я. - Я не хочу влезать в их семью и портить те отношения, что есть между нами сейчас. К тому же там не просто брак, там есть еще и дети.        - Рит, как тебя угораздило-то? - справившись с собой, спрашивает она.        - Сама задаюсь этим вопросом, - качаю я головой.        - Ну, слушай, не все браки такие идеальные, какими кажутся со стороны. Ты же не знаешь, что у них происходит, возможно, твое признание все изменит. - Интересно, почему она это говорит? Хочет поддержать или размышляет о своей семье?        - А у тебя счастливый брак? Или просто видимость крепкой семьи? - неожиданно даже для себя, не говоря уже о Вале, спрашиваю я.        Она изумленно выгибает брови и глубоко выдыхает. Теряется и не знает, что ответить. Молчит с минуту. Я тоже не спешу продолжать разговор, с замиранием дыхания ожидая ее ответа.        - Я... мы... счастливы, - наконец произносит она, соединяя пальцы в замок. Странно, но я почему-то начинаю сомневаться в ее словах, хотя прежде всегда была уверена, что у них на самом деле очень крепкая семья. Надежде, неожиданно вспыхнувшей в груди, я тут же откручиваю голову, чтобы раньше времени не бередила мне душу. Это еще ничего не значит. Возможно ее тон такой из-за неожиданного вопроса, или из-за того, что она не привыкла обсуждать свою семью. Да мало ли что может быть?! - Если между вами ничего не было, ты не пробовала, как говорится, клин клином вышибить?        - Пробовала, - грустно улыбаюсь я. - Встретила идеального мужика, мне казалось, таких и не бывает уже. Интересный, обходительный, обеспеченный, а в постели... - я резко замолкаю, чувствуя, как щеки покрываются румянцем. Вале кажется, что от интимного признания, но я-то знаю, что от нелепости ситуации. Передо мной сидит женщина, которую я люблю, а я обсуждаю с ней своего бывшего любовника. - Мне бы хотелось, чтобы у нас были нормальные отношения, но я ничего не чувствую рядом с ним. В голове совсем другой человек и я не могу ничего с этим поделать.        - Может вам все-таки поговорить, а? - я отрицательно мотаю головой. - Где ты вообще умудрилась с ним познакомиться? Ты все время проводишь на работе, а для таких крепких чувств, вы должны регулярно встречаться и... Черт, Рит! Он из наших, да? - внезапная догадка срывается с ее губ прежде, чем она успевает ее обдумать.        А я смотрю на ее распущенные, немного подвитые волосы, на тяжело вздымающуюся грудь, на лицо, на котором отражается волнение, на глаза, которые отражают чистоту летнего неба и понимаю, что не могу ее водить за нос и дальше. Какой в этом смысл? Я, конечно, не собиралась ей признаваться в своих чувствах, но возможно мой ответ вынудит ее саму держаться от меня на расстоянии и мне не придется больше с ней объясняться. Конечно, это может все испортить, но и возвращаться к этой теме регулярно я не хочу. А зная Антонову, она будет так переживать за меня, что непременно еще не раз спросит, не сдвинулось ли в моих чувствах что-нибудь в положительную сторону.        - Валь, а как ты отреагируешь на то, если я скажу, что это не он, а она? - пристально смотрю на нее, не желая пропустить даже малейшей реакции. На ее лице смешивается изумление, удивление и недоверие. Она открывает рот, но тут же снова его закрывает, быстро моргает глазами, будто пытаясь избавиться от наваждения, и цепляется руками за край стола.        - Ты... ты решила пошутить, да? - дрогнувшим голосом спрашивает она.        - Нет, - просто отвечаю я, наблюдая за тем, как Валя пытается примириться с полученной информацией.        - Я... не думала, что тебя интересуют женщины, - справившись с собой, выдавила она.        - Никогда прежде не интересовали. Да и сейчас не интересуют. Кроме нее, - неуверенно улыбаюсь я.        - Но... почему именно она? - сипло спрашивает Валя.        - Хороший вопрос, но ответа на него я не знаю, - признаюсь я. – Как ты теперь будешь относиться ко мне?        - О чем ты? - не понимает она.        - Ну, к подобной любви относятся очень негативно, - объясняю я.        - Я к подобным чувствам отношусь вполне адекватно, - говорит она, чем вводит меня в замешательство. Я не ожидала такого. - Каждый вправе любить того, кого ему хочется.        Мы замолкаем, не зная, что можно сказать еще. Мне кажется, что я вполне четко обозначила свои чувства к ней. Я призналась, что люблю женщину, которая несвободна и у которой есть дети, призналась, что у нас ничего не было и моя любовь вспыхнула на ровном месте, а если взять во внимание, что на работе, кроме основных сотрудников ФЭС, я почти ни с кем не сталкиваюсь, то очень быстро можно вычислить, о какой именно барышне я говорила.        - Теперь понятно, почему ты держишь свои чувства в себе, - произносит она. Я упираюсь локтем в стол и подпираю голову рукой, прижимая ладонь ко лбу. - Ты сказала, что вы не разговаривали, но ты уверена, что у нее нет ответных чувств?        - Она правильная до мозга костей, - тихо произношу я, закрывая глаза. - На уме только муж.        - Откуда ты это знаешь?! - она неожиданно повышает голос, чем заставляет меня встрепенуться и поднять голову. Я с интересом смотрю на нее, не понимая ее реакции. - Вы ведь не общались с ней об этом, - поняв, что сделала, она пытается идти на попятную, а во мне вновь начинает шевелиться надежда. Я, конечно, хватаю ее за шею, но не спешу, как в прошлый раз, откручивать голову.        - Валь, у тебя трое детей и муж. Давай представим, что я признаюсь тебе в любви, как бы ты отреагировала? Ну, помимо того, что обозвала бы меня дурой и велела держаться от тебя на расстоянии, - хмыкнула я, со страхом ожидая ее ответа.        - Я не обзывала бы тебя дурой, но мне потребовалось бы время, чтобы принять это, поэтому я вряд ли что-то ответила бы сразу.        - Хорошо, а позже? Держалась бы от меня на расстоянии? Избегала бы меня? - допытывалась я.        - Возможно, - соглашается она. Я тут же оседаю, в груди начинает противно ныть. - Но не из-за того, что мне будет неприятно, как ты думаешь, а из-за тебя. Наверняка я приду к выводу, что встречаясь со мной реже, тебе будет проще справляться со всем этим.        Странно, но я почему-то уверена, что она прекрасно понимает, что речь идет о ней. И произнося все это, она дает честные ответы, говоря о том, как именно повела бы себя, признайся я ей в своих чувствах. Она бы приняла мою любовь, но вот ответить на нее взаимность не смогла бы. Про это не сказано ни слова.        Я снова откручиваю надежде голову и со злостью отшвыриваю ее от себя. А чего еще я ждала? Я все это прекрасно понимала. Более того, я ведь никогда не собиралась признаваться ей в своих чувствах именно потому, что понимала, что ответа на них мне не получить. Так чего теперь расстраиваться? Возможно, теперь мне наоборот будет проще. Не нужно будет прятаться и придумывать причины, чтобы избегать встреч с Валей, да и она сказала, что будет сторониться меня. Нет, я, конечно, могла допустить мысль, что она не осознает, что речь идет о ней, но я знала, что она слишком умна, чтобы не понимать этого.        За сегодняшний вечер было сказано слишком многое, да и основные признания были произнесены, поэтому я больше не могла находиться в буфете. Мне требовалось срочно оказаться на воздухе, чтобы не совершить очередную глупость и не сказать о своей любви Вале в лоб.        - Прости, я слишком разболталась сегодня, что на меня совсем не похоже. Не следовало тебе всего этого говорить, - я встаю, чтобы выйти, но замираю у Валентины и, положив ладонь ей на плечо, медленно опускаю ее по руке вниз, к локтю. Слегка сжимаю пальцы, но тут же отдергиваю руку и быстро покидаю буфет, отчетливо понимая, что своим последним прикосновением лишь подтвердила, что все мои слова были сказаны о ней.