История моей любви

       Весь день провожу в задумчивом состоянии, мысли об Антоновой и ее неожиданном отъезде не выходят у меня из головы. В принципе, они всю последующую неделю не выходили из нее. Я, конечно, немного успокоилась и перестала быть в постоянно-задумчивом состоянии, но вечерами, оставаясь в одиночестве, мне ничего не мешало представлять, как Валя наслаждается исполнившейся мечтой.        Я так и видела, как она гуляет по одному из старейших городов мира – Риму. Как с детским восторгом и взрослым восхищением, бродит вокруг Колизея и любуется фонтаном Треви. Как затем перемещается в Пизу, чтобы с множеством других туристов собственными глазами увидеть эту легендарную «Падающую башню». Как после направляется в Венецию, чтобы насладиться прогулкой на гандоле и видом площади Сан-Марко. Затем она наверняка отправится в Верону, город, который давно стал символом влюбленных благодаря повести «Ромео и Джульетта». Там Валя не обойдет и Арену ди Верона, которая была построена раньше Римского Колизея и, стоя там, наверняка начнет сравнивать эти огромные амфитеатры между собой. Ну и напоследок она посетит Милан. Этот город модниц и нескончаемых бутиков. Изящная и утонченная Валентина будет ощущать себя там, как рыба в воде и наверняка будет с удовольствием блуждать среди магазинчиков, выбирая себе что-нибудь необычное и очень красивое. В ее вкусе я ни на грамм не сомневалась, поэтому была уверена, что она привезет не одну обновку для своего гардероба.        Помимо культурных достопримечательностей, она наверняка отведает и местные блюда, которые так славятся в мире. Я достаточно легко могла представить Антонову в каком-нибудь ресторанчике, где полностью уйдя в историю Италии, она наслаждается местными изысками кухни и вином, каждый вечер пробуя что-то новое, благо разнообразия было великое множество. Одной пасты только несколько видов, а если сюда добавить лазанью, равиоли и пиццу, то и месяца будет мало, чтобы все перепробовать. А вот днем она наверняка и не вспоминала о еде и ограничивалась кафешками, где пила излюбленный кофе, пробуя его в различных вариациях, добавляя к нему знаменитый итальянский десерт – тирамису, который иногда разбавляла печеньем амаретти или бискотти.        Наверное, она поступила правильно, решив уехать. Ей нужно было прийти в себя, и я почему-то верила, что ее любимая страна ей в этом поможет. Я даже мысли не могла допустить, что она будет грустно бродить по улицам, я была уверена, что она с искренним любопытством изучает каждую достопримечательность Италии, с интересом наблюдая за местными жителями.        Я каждую ночь ложилась в постель с мыслями о Вале. Я не могла ее видеть и не знала, как она проводит время в Италии, но почему-то представляла ее маленьким ребенком среди древних и могучих достопримечательностей, мечта которого исполнилась. Я точно знала, что счастливая улыбка с ее лица не сходила ни на минуту, точно знала, что ее глаза сияют и кажутся такими же чистыми и глубокими, как вода в озере Гарда, точно знала, что она порхает между старых улочек, совсем не чувствуя усталости.        Каждый раз, перед тем как уснуть, я непроизвольно представляла себя рядом с Валей. Как мы вместе гуляли бы, изучая новые места, как я держала бы ее за руку, боясь потерять среди туристов, как любовалась бы ею, а не достопримечательностями вокруг, про которые она мне непременно что-нибудь рассказывала бы. А она, заметив, что я смотрю на нее, смущенно одергивала бы меня, требуя, чтобы я изучала страну, в которой нахожусь, шутливо угрожая экзаменом, который устроит мне вечером, и если я не отвечу, где мы сегодня были, то… Тут я всегда закрываю ей рот поцелуем, а она возмущенно вырывается и стеснительно оглядывается по сторонам, что меня умиляет еще больше. А я молчу и не говорю, что мне, конечно, интересно побывать в новой стране, но гораздо интереснее наблюдать именно за ней, Валюшей, потому что она буквально светится и сияет, выражая такие живые и неподдельные эмоции, что все церкви, площади и фонтаны просто меркнут на ее фоне.        Я проваливаюсь в сон, ощущая на себе руки и губы Антоновой, и совсем не думаю о том, что я не романтичная натура и все эти поездки на меня совсем не похожи. Да и вообще, что романтичного, в прогулке за руку с любимым человеком, по самым старым и знаменитым городам Италии? Ничего! Ведь, правда?        «Конечно, правда», - улыбаюсь я, отправляясь в царство Морфея.        Я забегаю в лабораторию, желая узнать результаты по расследуемому делу, и натыкаюсь на взгляд Ивана. Непроизвольно останавливаюсь, почему-то понимая, что сейчас он скажет что-то не относящееся к нашим подозреваемым, и ожидаю его слов.        - Она купила билет. Через два дня возвращается.        Я тяжело втягиваю в себя воздух и, закрыв глаза, медленно выдыхаю его обратно.        - О ком это вы? – влезает Холодов, окидывая нас заинтересованным взглядом.        - Ну, ты же понаблюдаешь за ней еще? – игнорируя Андрея, внимательно смотрю на Тихонова.        - Да, - коротко и ясно говорит он. Я пытаюсь улыбнуться, выражая благодарность, но получается плохо.        Полторы недели в Италии достаточный срок, чтобы набраться положительных эмоций и вернуться к обычной жизни. К семейной жизни.        Настроение враз меркнет, я не хочу думать о том, как муж встретит Валентину, но мысли сами лезут в голову. Может быть, он сам отправил ее на отдых, после того непонятного дня, в который она «потерялась»? Или каким-то образом узнал о том, что она ему изменяет и предложил все обдумать вдали от семьи? Я почему-то не сомневалась, что Степан может простить измену, пусть сам факт этого и причинит ему сильную боль. Но вот гнусные мысли о том, что он выставит ее за дверь сразу же, едва узнает об этом, все же пролезали в мою голову и делали меня в собственных глазах, мягко говоря, бесчувственной стервой.        А почему я не допускаю мысли о том, что Валя раскаивается в том, что спала со мной и хочет вернуть нормальные отношения с мужем? Может быть, она и уехала, чтобы выбросить меня из головы и постараться в оставшееся время отпуска вновь сблизиться с мужем?        Эти мысли разбиваются о стену непонимания, которая окружила меня, когда Ванька сообщил об очередном билете Антоновой.        - Красноярск?! – я изумленно смотрю на него и, как и в прошлый раз, падаю на стул рядом с ним. – Туда-то она зачем направилась?! Я помню, там живут ее родители, но…        - Я уже пробил, с ними все в порядке. Оба живы и здоровы, - тут же говорит Тихонов. – Но на сей раз, она купила и обратный билет.        Он озвучивает даты вылета и прилета, я быстро решаю нехитрые задачки и понимаю, что она летит в Красноярск на следующий день после прилета из Милана, и возвращается из него за день до того, как заканчивается ее отпуск.        - Я ни черта не понимаю! Она почти месяц будет отсутствовать дома! А как же дети?! Она же в них души не чает! И при этом оставляет их на такой длительный срок?! – в голове настоящая каша, я правда не понимаю, что происходит с Антоновой и что за выкрутасы она исполняет.        - Рит, я знаю не больше твоего! – недовольно отзывается Иван. – И кстати, телефон она так и не включила.        При всем желании я так и не могу найти объяснения поведению Вали. Мне всегда казалось, что я ее знаю достаточно хорошо, да и чувствую неплохо, но сейчас я поняла, что не знаю о ней ничего! О ее любви к детям знают все сотрудники ФЭС, поэтому как она могла оставить их так надолго, я совсем не понимала. Ладно, просто уехала, так она еще и не общалась с ними, беря во внимание отсутствие у нее телефона. А это делало всю эту историю не просто странной, а какой-то выходящей за рамки понимания.        Сама же я за месяц отсутствия Антоновой как следует извелась. И если вначале я думала, что это время пойдет мне на пользу, и я научусь жить без Вали, то позже я поняла, что глубоко заблуждалась. В первые дни я действительно чувствовала какое-то облегчение, понимая, что не встречусь с ней, но вот позже вся эта неразбериха с ее полетами лишь загнала меня в угол. Я даже пожалела, что обратилась к Ваньке с просьбой выяснить что-нибудь про Валентину. Вот не знала бы, где она, и жила бы себе спокойно, уверенная в том, что она все время проводит с мужем. Может быть, и сама одумалась бы и заставила себя собраться с силами и с мыслями. А так я ощущала себя какой-то разбитой и ни черта не понимающей.        Хотя, что я хотела понять? Я сама поставила точку в наших отношениях, сама оставила ее с мужем. Так о чем мне думать сейчас? Ну, отдыхает она ото всего и всех. И что дальше? Сейчас наберется сил и вернется на работу, попутно вновь окунаясь в семейную жизнь. А я в это время схожу здесь с ума, надумывая что-то и пытаясь разрешить задачу, которая меня совсем не касается.