Империя Теней. Книга 1 "Мифическая троица"

      Ашмедай очнулся от жара во всем теле, казалось, он горит, ломило все кости. Боль… он стал одним сгустком боли.       Повелитель лежал на песке в своих покоях, рядом, свернувшись калачиком, лежала обнаженная Игнис. Его тело покрывали жуткие ожоги, особенно досталось рукам, но Император был рад, что жив.       — Вупар, — мысленно позвал он.       — Могущества, мой повелитель. Целитель уже девять часов ждет вас в кабинете.       — Силы, Вупар. Кормили?       — Нет, мой повелитель, не было таких распоряжений.       — В следующий раз поддержи его жизнедеятельность на должном уровне. Однако надолго из кабинета не выпускать до отдельных указаний.       — Будет исполнено, мой повелитель.       Император прекратил мысленную связь, посмотрел на императрицу, по её волосам еле бежало пламя — медленное, едва заметное дыхание, и подумал: «Как же глубоко ты спишь, Игнис? Девять часов, значит, и что, милая, мы с тобой делали эти девять часов? Последнее, что помню, это как ты вытаскивала свои зубы из моей шеи. Потом — жуткую боль. Что было дальше — абсолютно ничего не помню! Я отключился? И как я остался жив?»       Он накинул угольную мантию и направился в левую от стола дверь. Выходя, Ашмедай замкнул магический контур в спальню и накрыл кабинет отдельным магическим контуром.       Личный кабинет Императора был квадратным помещением четыре на четыре метра без окон, стены были темно-фиолетовыми с горящими как бы изнутри красными и черными знаками и письменами. Потолок был высок и покрыт тьмой так же, как и пол. Тьма снизу доходила до щиколоток повелителя. На ощупь пол был холоден, тверд и шершав, как камень.       Кроваво-алый каменный стол с четкими линиями и горящими как бы изнутри черными письменами и знаками и такой же высокий с заостренной спинкой стул-трон стояли слева от входа, через который он вошел. Напротив стола стояло два угольного цвета мягких, строгих стула с короткими спинками.       Справа от входа располагалось большое мягкое кресло с высокой спинкой, обтянутое черной лоснящейся длинной шерстью неизвестного животного. На противоположной от кресла стене находился двухметровый, обтянутый такой же, что и кресло, черной лоснящейся шерстью диван, где сейчас спал маг Жизни, от которого сильно несло перегаром. Между креслом и диваном располагался небольшой камин.       Император подошел к магу, выпустил свою тьму из кончиков пальцев и был удивлен, увидев в ней всполохи красного пламени. Едва огонь задел левую руку мага, как тот, вскрикнув, вскочил, чуть не сшибив повелителя. Ашмедай сразу развеял выпущенную тьму с огнем. Перед ним стоял помятый, встревоженный маг, удивленно взирающий на ожог на своей левой руке, который он тут же принялся лечить.       — А может сначала вылечить Императора, маг? — зло прошипел Ашмедай.       — Могущества, — глухо ответил тот, отшатнувшись от Императора, как от чумного.       — Силы маг, насколько помню Бифариус. Что совсем плох?       Повелитель что-то произнес, и стена, напротив которой он стоял, стала зеркалом. Ашмедай взглянул на себя и смог только произнести: — Н-да… — а про себя подумал: «Похоже, и тьма, и демоны Пустоты услышали меня и пытались поглотить, а потом выплюнули».       Часть его лица была сильно обожжена, представляя местами участки с зажаренным мясом и оголившейся костью, часть покрывали волдыри. На черепе местами отсутствовали волосы, оголяя запеченные кости черепа. Брови и ресницы были выжжены. Шея была также покрыта волдырями, а на левой стороне был выжженный до мяса след укуса.       — Женщинам же нравятся мужчины со шрамами. Да, маг? Сейчас, похоже, за меня они биться друг с другом будут. Я просто неотразим, — оскалив лицо в подобии улыбки, сообщил Император.       — Мантию снять, — резко произнес маг.       — Что? Вы все трое такие дерзкие?       — Ваша мантия, повелитель, не дает мне просканировать повреждения вашего неотразимого императорского тела, — с издевкой сказал Бифариус. Выражение его лица оставалось каменным.       Ашмедай зло прошипев, снял мантию и понял по-своему отражению, что его тело ещё более «неотразимо», чем он ощущал и думал.       — Внутренних как бы повреждений нет, повелитель.       — Как бы повреждений? — язвительно спросил Император.       — У вас, повелитель, идет перестройка всего организма: меняется структура скелета, мышечной ткани, кровь и магия. Трансформация скелета и мышечной ткани займет двое-трое суток, при условии полного покоя. Крови и магии — не могу сказать, не умею пока определять. Изменение структуры — как бы не повреждения, хотя процесс весьма болезненный, но влиять на него я не могу. Так же у вас наблюдается сильное истощение, как физическое, так и магическое, — довольно улыбаясь, сообщил Бифариус.       — Да что ты говоришь? Неужели? — Ашмедай сам не мог себе объяснить, зачем язвит, подумал: «Заразился от Игнис».       — Повреждения внешних покровов кожи более шестидесяти пяти процентов, ожоги разной степени поражения кожных покровов от первой до четвертой. На руках, лице и голове имеется неприятная четвертая степень ожогов. Плюс укус и глубокие порезы на спине. Обычно с такой степенью повреждений наступает болевой шок.       — Более ста лет тренировок и техник блокировки боли, да и крови рвала выпил.       А про себя Император подумал: «Второй бокал крови точно был лишним, не выпил бы — и так далеко со своим телом не зашёл. Неплохо так притупил боль. Трансформация… Значит она не подделка? Силу она передала, видимо. Может тогда убить всю их мифическую троицу? Мага целителя, после того как меня восстановит, сожгу или с ума сведу; интересно, что быстрее сработает тьма или огонь? Только этот маг знает, что она не подделка. Убью его и скажу, что императрица была ненастоящая».       Ашмедай еще раз посмотрел на себя в зеркало и подумал: «Да, семь дней за то, что она сделала со мной… хотелось бы больше, но даже пять дней — это уже на грани моих сил. Семь дней — да, неплохая плата».       — Что, маг, стоишь? Можешь приступать к моему лечению. Да, сначала долечи свою руку. Не бойся, это я не от доброты сердечной. Просто вы, целители начинающие и слабые, лечите руками, и если твой инструмент — руки — поврежден, то и лечить ты будешь не так хорошо и быстро, как бы мог.       Бифариус принялся долечивать свою обожженную руку.       — Ты через одежду восстанавливаешь?       — Нет, пока. Но могу, не касаясь кожи, в пяти сантиметрах примерно, но так дольше выходит. Зато, в любом случае полное восстановление, даже без следов, — он улыбнулся в ответ.       «Силен, а так и не скажешь», — подумал император, а вслух произнёс:       — Кисти рук и череп — с касанием, до остального не сметь прикасаться, маг. И давай побыстрее, — про себя: «Боль я все-таки чувствую, как ни крути. Просто умею её с достоинством переносить, но знать кому-либо это не зачем, особенно чужим кровникам».       — Игнис? — поинтересовался Бифариус.       — Что Игнис, маг? Хочешь получить ответы, научись задавать вопросы. Начинай лечить, на три первых вопроса отвечу. И не испытывай мое терпение, Императора любят не за внешний вид, — с угрозой ответил Ашмедай.       Бифариус приступил к лечению его правой кисти.       — В каком состоянии Игнис и где она? — начал спрашивать Бифариус.       — Это два вопроса. Отвечаю: она в моих покоях, когда уходил, была жива и мирно спала, таких повреждений, как у меня, у неё нет.       — Значит, повреждения имеются, — сухо проронил маг.       — Это вопрос?       — Нет, констатация факта. Вопрос: вы нас убьете теперь?       — Думаю да, — спокойно ответил Ашмедай и наблюдал за реакцией целителя. Он видел, как его глаза потемнели, лицо побледнело.       — Будете пытать? — невольно сглотнув, прошептал Бифариус.       — Вас двоих, её кровников, — нет, Игнис — семь дней, — всё также спокойно ответил Ашмедай.       — Меня убьете, как только я вас восстановлю. Комилетту в это же время. Раз у вас появилось пламя, значит ритуал состоялся, силу она вам передала и… забеременела… Игнис… она же умрет, рожая вашего ребенка или… Вы собираетесь мучить беременную вашим ребенком семь дней? — маг потрясённо смотрел на повелителя.       Бифариус в это время мысленно позвал Комилетту и сообщил:       — Ритуал состоялся, но Император решил нарушить данное им слово. Он решил убить нас, причем прямо сейчас. Бери посла Закатного Королевства и бегом из Империи Теней, я его немного отвлеку.       — Он убьет беременную своим ребенком? — испуганно спросила Комилетта.       — Да, чёртов садист, будет семь дней мучить Игнис самыми изощрёнными способами. Мы просчитались… Игнис у него в покоях и, судя по тому, как стремительно стала нагреваться наша печать, она собирается умереть. Значит, запасной план: я его отвлеку, пока Игнис не умрет. Беги, и спасибо, что была в нашей жизни.       Целитель прервал связь.       — Чего руки опустил, маг? Ты с одной кистью только закончил, с тебя левая и мой череп. Я ответил на три твоих вопроса, у нас договоренность, — зло прошипел Император.       — А вы всегда держите своё слово, я смотрю. Вот и своё слово перед Игнис? Мы — ее кровники, условия договора нам были сообщены. Силу она вам предоставила, и поскольку она ещё вроде дышит, значит, соитие было, и она носит ваше дитя, — свои условия она выполнила. И Игнис оказалась не подделкой. Но вы все равно решили убить нас… И да, прервать свою династию, видимо, — зло выплюнул Бифариус.       — Убью Игнис, и рано или поздно родится новая Императрица, — устало и нехотя произнес Ашмедай.       — Интересно, и будет ли она хотя бы наполовину равна по силе Игнис?       — Это не имеет значения. Сил родить ребенка ей хватит.       — Убийство Игнис приведет к очередной столетней войне.       — Ну в прошлой я выжил, — безразлично сказал император и зевнул.       — Да, но прошлая война закончилась смертью императора. А сейчас император — вы, — с вызовом продолжил Бифариус.       — А вам палец в рот не клади, я смотрю. Восстанавливать будешь? Или я уже могу тебя убить? — хищно оскалившись, прошипел Император.       — Ну я-то своё слово держу, я — целитель, моя задача — лечить и восстанавливать. Я вас восстановлю, не то с вашей неотразимостью другим девушек не достанется.       — Это да. А ты странный. Нет, вы все трое странные. Но ты… ты не выглядишь внешне как маг Жизни: неправильный цвет глаз, волос и кожа слишком бледная.       — А какие маги Жизни были? Я так понимаю, вы их застали, — с интересом произнес Бифариус, продолжая лечить императора.       — Застал, — грустно ответил Ашмедай. А про себя: «И руководил отрядами по их уничтожению».       — Расскажите, всё равно меня убьете скоро.       — Ну не так уж скоро с моими повреждениями, минимум три с половиной часа. Да, на шее след от зубов оставь, но не горелый, а как шрам от укуса. И на правом бедре старый шрам оставь.       — Остальные?       — Остальные все убери, даже старые, и мизинец на левой ноге восстанови до нормальных размеров.       — Около двух часов займет.       — А ты сильный целитель, и, я так понял, пока еще учишься.       — Познаю, учиться не у кого, весь клан вырезали. Пытаюсь читать книги — скучно только, засыпаю, — кисло улыбнувшись, ответил Бифариус.       — Был бы моим кровником, оставил бы тебя в живых, — и немного помолчав, продолжил: — Маги Жизни… Они светловолосые, светлая, но не бледная кожа и глаза… глаза, они у магов Жизни, как весенняя трава — сочно-зеленые, светлые. Кстати, у Игнис они такими становятся, когда она сильные чувства испытывает.       Целитель утвердительно кивнул, продолжая работать над восстановлением тела Императора.       Ашмедай продолжил: — У целителей не было навыков боевой магии, да и вредить они не могли, хотя недостатки тела и магии сразу видели, слабые места отмечали непроизвольно. В основном магов Жизни использовали в паре с сильными и стратегически важными бойцами, как расходный материал. Их задача восстанавливать и напитывать магией бойца.       Бифариус удивленно вскинул бровь.       — Что, ты не знал, что можешь восстанавливать магический ресурс, отдавая свою магию? Ты не представляешь, как часто в истории Империи Теней маги Жизни становились «пустыми», то есть отдавали всю свою магию. Аналогичной способностью обладали ещё только маги Воды… Любопытно, не правда ли? Откуда ни возьмись, появляется истинная Императрица с двумя батарейками в придачу.       — Игнис не такая, — сухо выплюнул Бифариус.       — Неужто? А ты на меня посмотри! — раздраженно сказал Ашмедай.       — Просто она, пока не совсем, видимо, контролирует свой огонь в сложных ситуациях.       — Не совсем? Я бы сказал, она совсем не контролирует ни себя, ни свой огонь, — властно произнес император.       — Мы присутствовали на её тренировках, Игнис хорошо справлялась. Видимо что-то пошло не так. Была реальная угроза её жизни, которую мозг решить не смог, только в таких случаях огонь не подчиняется ей.       После слов мага Иимператор задумался: «Реальная угроза жизни, значит… Да, в юности были случаи, когда тьма поглощала меня во время страсти. И, о демоны Пустоты, один летальный — подарок отца, военный трофей, на мое тринадцатилетие — метис пустого, который ранее был магом Воды, и слабого мага Воды, с незначительной магией воды».       Маги Воды славились во всем Сумрачном Мире своим умением доставлять удовольствия даже самым искушенным и изощренным в любви магам. А в условиях столетней войны заполучить даже такого метиса было поистине императорским подарком. Что тогда произошло, Ашмедай так и не узнал. То ли его тьма её уничтожила, то ли она умерла от физических повреждений, а может всё сразу.       Он чётко помнил, как очнулся от жуткой боли в правой руке и запаха палёного мяса, волос и увидел разгневанного отца, Императора Амарума, с глазами тьмы и едва видимыми маленькими искорками огня в них, и его хлесткие слова:       — Не смей осквернять свои покои и свой первый раз мертвечиной. Ты — будущий император, а не некромант. Для лишения жизни есть пыточные. Ты всё еще слаб, глупый щенок. С этого дня Фидус твой хвост, и даже с женщинами будете развлекаться вместе.       Фидус являлся целителем со средними способностями, внешне он выглядел как истинные маги Жизни: среднего роста, худощав, светло-русые волосы, светло-зеленые яркие глаза, светлый, здоровый цвет кожи и правильные черты лица. Внешне он выглядел на тридцать лет, был одет в зеленую мантию.       Маг держал в руках обнаженный покалеченный «подарок», покрытый гематомами от засосов и видимо объятий Ашмедая, а, судя по булькающему дыханию и крови в уголках рта, сломанные ребра пробили легкое. Фидус, тогда окатил наследника холодным взглядом, и, глядя на Императора, произнес:       — Предположительное время жизни — пятнадцать минут, могу продлить до тридцати минут — максимум, восстановлению не подлежит, повелитель.       — Оделся и отнёс её в пыточную, — сухо сказал Император, обращаясь к Ашмедаю. И уже к Фидусу: — Не успеет до её смерти, руку наследнику не восстанавливать.       — Будет исполнено, повелитель, — глубоко поклонившись ответил маг.       Император удалился.       Фидус — средненький маг Жизни, целитель с яркими цвета весенней травы глазами, но он стал его учителем, другом и соратником. Ашмедай так и не смог простить отцу, по сути, убийство Фидуса.       Повелитель встряхнул головой, отгоняя печальные воспоминания, и продолжил рассуждать про себя: «Игнис, гематомы по телу. Она сильнее магически, поэтому вред не так значителен. Угроза жизни… ммм… но прошло с тех пор более ста двадцати лет, и я научился давно контролировать свою тьму. Срывов не было… до сего дня, видимо», — печально улыбнулся, произнес вслух:       — Хотела, не хотела. Она нанесла мне урон! Я убивал и за меньшее, — а про себя: «Она чуть не убила меня! Она опасна — способна убить меня в одиночку, меня — тринадцатого повелителя Империи Теней, самого Ашмедая «Кровавого!»       — Вы её спровоцировали, — как ни в чем не бывало ответил Бифариус, утирая капли пота со лба.       — Я спровоцировал? Да что ты знаешь об императрицах. Давай-ка я тебе глаза открою, маг. Игнис из клана Дефенсор, мерзкого, властолюбивого клана, который считает, что достоин править Империей Теней. Что ты знаешь о столетней войне?       — Что Император начал охоту на клан Мизу — клан магов Воды, и на клан Резумптио — клан магов Жизни, и значительно сократил, повырезал клан Дефенсор, в том числе убив Игнис при рождении, как он думал.       — Всё верно. Только вот о причинах войны тебе не сообщили?       — Император спятил от смерти жены во время родов и от того, что маги Жизни и Воды её не спасли.       — А вот это не совсем правда. Император Амрум, да, обезумел во время моего рождения. Но обезумел от того, что его жена, Императрица из клана Дефенсор, и два ее кровника решили устроить переворот и убить его. Видишь ли, при рождении наследника требуется присутствие и Императора, и Императрицы. Мюать запечатывает в младенце часть силы, которую распечатать может только будущая жена наследника — новая Императрица из клана Дефенсор. Отец же наоборот распечатывает в младенце при его рождении переданную ему часть своей силы. И то, и другое требует сильных магических затрат, и в этот момент оба родителя очень уязвимы. И именно в этот момент обычно совершаются покушения на императорскую семью.       — А Императрица от чего умирает? Может же не запечатывать свою силу в младенце.       — Нет, не может Императрица не запечатывать свою силу в наследнике. Это же Империя Теней, здесь постоянные войны, борьба кланов за власть. Императрица из клана Дефенсор. Если она не запечатает свою силу в наследнике, то новой Императрицей сможет стать представительница любого другого клана, и клан новой Императрицы наверняка вырежет клан Дефенсор, чтобы закрепить за собой власть и устранить потенциальную угрозу навсегда. А Императрица умирает, поскольку наследника вынашивает тринадцать месяцев. Роды слишком тяжёлые, длительные и с большими травмами. У Императрицы сил остаётся лишь, чтобы запечатать свою силу в родившемся наследнике.       — Ни одна императрица не выживала? — спросил Бифариус.       — Насколько известно, только первая, основательница Империи Теней, но она была сильным чистокровным огненным демоном из Мира Пустоты. У остальных сил не хватило.       — Но были же маги Жизни и маги Воды, они же могли поделиться своей магией, минимизировать повреждения.       — Ни один Император на это не пойдет. Он тогда становится слишком лёгкой мишенью во время родов. Он один в комнате с Императрицей и её кровниками, которые её подпитывают и восстанавливают, что мешает им убить Императора?       — Ну как я слышал ни Император, ни Императрица не могут убить друг друга своими руками, магией.       — Да и типа даже навредить не могут. А теперь вспомни, каким я пришел. Сказки это видимо были для кланов, чтобы даже не пытались.       — И почему же тогда Игнис вас не убила?       «Хотел бы и я знать ответ на этот вопрос», — подумал Ашмедай, а вслух сказал:       — Слишком сильный я — не смогла, сил не хватило. Да, демоны такие, страстные, как ты видишь, без боя не сдаются.       Повелитель наблюдал, как глаза Бифариуса темнели и наполнялись злостью. Император понял, что задел целителя за живое, но чем именно, он пока не мог понять.       — Взяли силой? Но это невозможно, на Игнис был доспех из чешуи красного дракона, — осипшим голосом прошептал Бифариус.       — Невозможно?! Я — Император, во мне течет кровь полубога Тьмы. Что ты, обычный маг, знаешь о том, что невозможно для меня? Я перед тобой с силой, ранее запечатанной во мне. И то, каким я пришёл, говорит, по-твоему, об обоюдном согласии и большой нежной романтичной ночи любви?       — Нет, — Бифариус опустил голову.       — И волосы на голове подрасти, ножницы в столе — обстрижешь обожженные концы. Да и брови с ресницами тоже отрасти.       Ашмедай смотрел на мага Жизни, и что-то ему не нравилось в нём. Внутри целителя что-то угрожало Императору.       — Левую руку дай мне! Запястьем поверни! — властно приказал Ашмедай.       Бифариус видел, что Император напрягся, всё его тело собралось, мышцы уплотнились, мгла поползла из глаз и волос, окутывая его тело.       У целителя была только одна мысль в голове: «Убить, убить…» Но Бифариус понимал, что не успеет даже руку поднять. Он видел скорость движений повелителя, его скорость едва ли уступала скорости Игнис. Печать кровника на правом запястье Бифариуса жгла неимоверно, но он восстанавливал запястье, не давая появиться ожогу. Нельзя, чтобы Император узнал, что Игнис умирает. Еще минут семь жизни есть у Игнис, и потом можно нарываться на быструю смерть. Пока надо тянуть время.       — ЛЕВУЮ РУКУ! — медленно и с силой повторно приказал Ашмедай.       Маг, зло сверкнув глазами, протянул ему руку запястьем вверх и произнес:       — Значит и ваши слова про нашу быструю смерть без пыток ничего не стоят.       Император, зло оскалившись, обхватил протянутое запястье, и хищно улыбаясь, сказал:       — Не дергайся, тебе понравится, то, что я сейчас сделаю. Будет очень приятно нам обоим.       Бифариус недоуменно захлопал глазами и тихо прошептал:       — Он ещё и извращенец, — и уже громче, — а можно без «приятно обоим»?       — Приятно только тебе — не получится.       — Нет, давайте вообще без приятно, согласен на пытки и смерть.       Теперь Ашмедай смотрел недоуменно на целителя и думал: «Это он о чём? … О чём он подумал? Что я его или он меня… О тьма, почему все мои слова в сознании этой мифической троицы приобретают извращённый смысл?»       — Знаешь, что целитель… — начал закипать Император.       Его перебил испуганный Бифариус:        — Не знаю, и знать не желаю. Раздеваться не буду и вас касаться тоже. Убивайте!       — Как тяжко с вами. О тьма, тьма, черная вечная тьма… — почти скулил Ашмедай, затем прокусил вену на своём левом запястье.       Маг, проследив за этим движением, произнес:       — Очень щедро с вашей стороны, повелитель. Но пить не хочу, спасибо! — и сжал плотно губы.       — Вы все трое отличаетесь умом, я смотрю? — теряя терпение, зло шипел Император, ногтем своего большого пальца правой руки разрезал вену на левом запястье мага, капнул в открывшийся порез своей крови и тихо что-то начал шептать.       И тут целитель понял: «Клятва на крови. Император пытается сделать его своим кровником. Но это невозможно — один клан магов может подчиняться лишь одному повелителю: либо Императору, либо Императрице».       У Бифариуса закружилась голова, как от хмеля. Он видел тьму — черную, непроглядную тьму. Затем сквозь неё увидел магов, людей, тварей, разных существ, демонов и чувствовал, как в них течёт жизнь, такая сладкая, упоительная, вкусная жизнь. Он непреодолимо желал её испить. Открыв глаза, маг увидел довольного повелителя, который ему сообщил:       — Теперь ты мой кровник.       Маг посмотрел на своё запястье на левой руке и увидел там тёмную корону и прошептал:       — Но это невозможно.       — Возможно, я — Император, повелитель Темной Империи, в тебе две магии: магия Жизни — по ней ты кровник Императрицы, и магия Смерти — по ней ты мой кровник. Так что радуйся, убивать тебя я уже не буду.       Ашмедай подумал: «Чудесный день, сняли печать с моей силы, и у меня появился кровник — маг Смерти. Маг Смерти! Маг, которых вырезали еще полторы тысячи лет назад, боясь их силы. Плюс он ещё и целитель».       Вдруг повелитель почувствовал запах горелого мяса, и этот запах исходил от правой руки мага. Император сузил глаза и спросил:       — Еще жива?       Бифариус понял, что он отключился, пока ставили печать кровника, и не восстанавливал свою правую руку, а повелитель учуял и догадался, что Игнис умирает.        — Да, осталось три минуты. Восстановить уже не могу. Продлить жизнь тоже.       — Что же ты за кровник и целитель, дающий умереть своему повелителю, — сказал осуждающе Ашмедай, а про себя: «Значит, осознание смертей открыло твою вторую суть, интересно». И сухо продолжил:       — Ждать! Не уходить! Еда, вода — обращайся к охране.       Император, взял в руки мантию, зашёл в свои покои, магический контур закрылся автоматически. Он увидел, что Игнис все также лежала на песке, свернувшись калачиком, но казалось, её покрывает тонкая корка льда и она не дышит.       Ашмедай взял её на руки и отметил: «Действительно холодная и во льду». Холод Игнис успокаивал его жар и боль в теле.       «Через две минуты ты умрешь, милая. Ты была права, я действительно плохой любовник. Ты умрешь в моих объятиях, думаю это наверное романтично. Хотя нет! В смерти нет романтики», — подумал он и уложил её на кровать, лёг рядом, прижал её холодное тело к своему горящему изнутри. Ему было так хорошо, боль и огонь уходили, Ашмедай чувствовал как тает лёд, холодя его тело. Он уснул, уткнувшись лицом в её застывшие волосы.       Император проснулся от того, что кто-то настойчиво толкал его в грудь, кто-то холодный и трясущийся. Он подумал: «Я все-таки некромант, отец». Открыл глаза и обнаружил живую дрожащую Игнис, пытающуюся зарыться в него.       Ашмедай мысленно связался с магом Жизни:       — Бифариус.       — Да.       — Не «да», а «могущества, мой повелитель», а потом уже — «да, повелитель». Неуважения от своих кровников не потерплю. Ещё одно замечание, и отрублю твой мизинец на левой руке.       — Могущества, мой повелитель.       — Силы, маг. Что тебе говорит печать Императрицы?       — Она жива. Плоха очень, но не при смерти. По восстановлению сказать не могу, надо видеть степень повреждений.       — Можешь же, маг, когда захочешь. Глядишь и сделаем из тебя достойного кровника Императора, — и прервал связь.       «Степень повреждений значит», — размышлял Император, смотря на Игнис.       — Хо-хо-ло-ло-ло-дно, — стуча зубами, произнесла она.       — Что ж, милая, выглядишь ты не ахти, разной степени синюшности, гематом многовато, но вроде кости целы. Согреть значит тебя надо, — про себя отметил, что обнаженной показывать её магу Жизни не хочет.       — Вупар, — позвал Ашмедай свою правую руку.       — Могущества, мой повелитель, — ответил тот.       — Силы, Вупар. Принеси самый теплый костюм патруля Северного Приграничья на женщину ростовкой полтора метра.       — Сколько у меня есть времени, мой Повелитель?       — Десять минут хватит?       — Будет исполнено, мой повелитель!       — Значит, десять минут придется мне лично тебя греть, милая, — хищно улыбнувшись, произнес Император.       Он развернул её на спину, хотел лечь сверху.       — Идея не очень, да?! Я ж тебя раздавлю, сломаю ребра точно. Все-таки мелковата ты. Даже интересно, как у нас вчера всё случилось, ты была сверху?       Ашмедай лёг на спину, уложил её на себя, закрыл своими руками, оплёл ногами, губами уткнулся в её макушку.       — Ты ведь меня не слышишь? Игнис, Игнис.       — Хо-хо-ло-дно, — продолжая стучать зубами, произнесла она.       — Посмотри на меня, Игнис.       Он аккуратно развернул её голову к себе лицом, увидел затуманенный тьмой взор.       — Ты меня даже не видишь. Откуда ты такая взялась? Сначала твой мозг затмевает огонь, сейчас холод. Кусать будешь, чтобы заморозить меня?       — Хо-ло-дно, — последовал стон Игнис.       Император отпустил её голову обратно к себе на грудь, нежно оплёл спину руками, поцеловал макушку и продолжил:       — Признаюсь тебе: даже сейчас мне с тобой хорошо. Абсолютно непонятно, что ты ещё выкинуть можешь, и это так интригует. Я понимаю, что правильнее будет тебя убить. Ты угроза мне и, возможно, всей Империи Теней, но… Да, всегда есть «но»… Но я уже более тридцати лет не испытывал таких сильных эмоций, — он усмехнулся, — уже забыл каково это: злиться, раздражаться, желать, гореть страстью, любопытством и прочее. Жизнь Императора скучна и весьма предсказуема… А ваша мифическая троица — вы непредсказуемы, эмоциональны, нестандартны и откровенно наивны. Но при этом вы сильны и опасны, что лично меня радует и интригует. С другой стороны, убить тебя я всегда смогу. Не будем торопиться — да, милая?       Ашмедай улыбнулся и сам удивился, каким счастливым себя почувствовал.       — Повелитель, — раздался голос Вупара в голове.       — Да, Вупар.       — Одежда принесена, мой Повелитель.       — Занеси в мой кабинет. Мага Жизни не выпускать.       — Да, мой Повелитель.       — Мне придется тебя покинуть, но я ненадолго — обещаю. Хорошо, милая?       Он поцеловал её в макушку, погладил по голове. Положил рядом, накрыл двумя одеялами, подоткнул их под неё. Накинул на себя мантию и вошёл в кабинет, где ждал его Бифариус.       — Повелитель, — произнес Бифариус, увидев входящего Императора.       — Ну продолжай, маг, у тебя получится, что дальше нужно сказать, чтобы быть воспитанным кровником? Включи мозг! Это жизнь тебе когда-нибудь спасет.       — Могущества, Повелитель… мой?       — Силы Бифариус. Несложно, да? Но, увы, палец ты не спас.       Огненная тьма Императора покрыла мизинец мага на левой руке. Бифариус закричал от боли, тьма рассеялась.       — Можешь залечивать. Настроение у твоего повелителя хорошее. Ожогом обойдемся, согласен?       Целитель утвердительно кивнул, занявшись восстановлением пальца.       — Я сегодня прям добрый волшебник. Я решил, что никого из вашей мифической троицы не буду убивать… сегодня.       — Сегодня? А завтра? — пробубнил маг.       — Думаю, и завтра не буду. Вернусь к этому вопросу через полгода или ближе к родам. В общем, по обстоятельствам смотреть буду, конечно.       Ашмедай взял одежду, принесенную Вупаром, и ушёл в спальню. Присел около Игнис, развернул очень тонкий черный костюм из шерсти тепидуса — твари населяющей Приграничье.       — Ну что, милая, будем одеваться, и я зову нашего Бифариуса тебя лечить.       Повелитель откинул одеяло, взглянул на обнаженную, сжавшуюся в комочек, синюшную Императрицу, и почувствовал, как нарастает его возбуждение.       — Игнис, что ты со мной делаешь? Честно не уверен, что сдержусь. Ты даже такая: синюшная, холодная, покрытая гематомами, с затуманенным взглядом возбуждаешь. Чувствую себя некромантом. Попробуй одеться сама, — и вложил ей в руки костюм.       Императрица продолжала трястись от холода, сжавшись комочком.       — Игнис, тебе надо просто захотеть его одеть. Он сам оденется, прислони его к шее, Игнис.       И не видя никакой реакции с её стороны, он продолжил:       — Испытание ты моё. Мы так оба сдохнем! Поубиваем друг друга!       Он взял костюм, усадил её к себе на колени.        — Как же меня сводит с ума твой запах, — а мысленно: «Нет, нет, нет! Соберись! Ты просто очень устал. Как в юности учил Фидус: сосредоточься на задаче. Задача: одеть на неё костюм».       — Смотри, милая, костюм, как и твой доспех, состоит из двух частей: часть, которая одевается спереди, и часть, закрывающая тебя сзади. Достаточно просто захотеть его надеть, и он сам тебя обтянет. Ну а в нашем случае, достаточно прислонить плотно к телу переднюю часть, и костюм полностью тебя обтянет. А и да, он с капюшончиком, который прикрывает и лоб, и подбородок, так что будет тебе тепло. Есть четыре ключевых точки соприкосновения: плечи, — Ашмедай, стараясь сдержать себя, крайне нежно прижал ткань к плечам, и та мгновенно прилипла, — грудь, — хрипло произнес он, нежно прижав костюм к её грудям. Закрыл глаза и подумал: «Вдох, выдох, останавливай сердцебиение, еще медленнее, более глубокий выдох».       — Дальше живот, милая. И бедра, — Император аккуратно прижал костюм к животу и бедрам. Затем положил Императрицу на кровать, давая костюму обтянуть её всю.       — Ну вот, милая, мы справились, — облегченно вздохнув, сообщил он и почувствовал, как его кисти слегка дрожат от перенапряжения. Он укрыл Игнис, поцеловал в нос и сообщил:       — Сейчас мы тебя вылечим.       Размял кисти рук, позвал мысленно:       — Бифариус.       — Могущества, мой повелитель.       — Силы, Бифариус. Заходи ко мне в спальню, будешь лечить Игнис.       Ашмедай снял магический контур с входа. Маг зашёл, подошёл к кровати, встал с противоположной от Императоры стороны.       Повелитель, глядя на Императрицу, сказал:       — Прикасаться к какой-либо части её тела, кроме кистей рук запрещено. Учись лечить через одежду.       — Одеяла? — поинтересовался Бифариус.       — Можешь убрать.       Маг аккуратно убрал с Игнис одеяла и начал сканирование.       — Что скажешь? — спросил Император.       — Глубокие гематомы на сорока процентах тела, разного размера. Трещина в левом ребре. Сильное физическое и магическое истощение. И у Игнис идет перестройка крови и магии, но что-то не так…       — В смысле?       — Я только начинал читать, похоже на отравление чужой магией.       — Можешь выяснить мага, отравившего её?       — Да. Это вы, повелитель. Ваша тьма в крови Игнис, пытается поменять её структуру и поглотить её магию.       — Восстановить сможешь?       — Есть идея, но нужна маг Воды — Комилетта.       — Смертельно?       — Ни одного случая исцеления не зафиксировано. От трех до двадцати четырёх часов срок жизни. Но я не уверен, могу ошибаться. Но вашу магию в Игнис я ощущаю чётко.       — Попробуйте согреть её кровь. И тебе, как моему кровнику, с запретом на передачу кому-либо,сообщаю: моя тьма боится огня и света.       Ашмедай мысленно связался:       — Вупар, маг Воды в моем нижнем кабинете?       — Могущества, мой повелитель. Она с послом Закатного Королевства, развлекает его. Решил во избежание политических недоразумений её, пока вы не дадите свое одобрение, не трогать и не нарушать границ посольства Закатного Королевства.       — Полный отчет по данному инциденту мне в мой официальный кабинет, не позднее утра.       — Да, мой Повелитель.       — А сейчас отправь ей письмо с немедленным вызовом от моего имени, и причину укажи: необходимость незамедлительной помощи её повелителю Игнис. Принести ответ, либо мага Воды сопроводить в мои покои. Исполнение: безотлагательное. Важность: наивысшая.       — Да, мой повелитель. Немедленно займусь данным поручением.       — И да, передай отдельное запечатанное письмо от моего имени лично в руки посла Закатного Королевства.       Ашмедай мысленно создал запечатанное письмо для посла, которое тут же появилось в руках Вупара с черной печатью Императора.       — Сначала письмо передай послу, затем сообщи вызов магу Воды.       — Да, мой повелитель. Немедленно лично займусь данным поручением.       Бифариус в это время мысленно связывался с магом Воды.       — Комилетта, все опять поменялось. Император передумал убивать Игнис. Видимо совесть заела его после того, как понял, что с ней сотворил.       — А что он сотворил?       — Долго объяснять, но я б его убил.       — Ну, видимо, судьба решила предоставить тебе этот шанс.       — Не решила. Я стал ещё кровником Императора. Кровником Игнис я не перестал быть.       — Это невозможно.       — Возможно, но сейчас неважно. Ты нужна сейчас здесь Игнис, она может умереть, если мы не поможем. Она замерзает, я ничего не могу поделать.       — Разогреть кровь?       — Да. И мы должны поделиться с Игнис магией. Она истощена сильно, в том числе магически.       — Куда идти?       — В покои Императора. Думаю, он за тобой уже послал.       — Поняла! Держитесь, скоро буду!       Император спросил у мага:       — Моя помощь нужна?       — Нет, — ответил Бифариус, а про себя: «И так, наворотил…»       — За её жизнь отвечаешь левой ногой и рукой. Не спасешь — оторву.       Маг уже был занят Игнис и никак не отреагировал на слова повелителя.       Ашмедай направился к себе в кабинет и по пути подумал, что встречал уже описание «отравление чужой магией», и надо срочно найти эту книгу. Он помнил, что это было связано с одной из первых Императриц, и она осталась жива. Значит, шанс у Игнис имеется. Да и кровники её здесь, они понимают, что если умрёт Императрица — умрут и они, поэтому сделают всё для её спасения.