Империя Теней. Книга 1 "Мифическая троица"

      Посол созвал слуг, раздал им указания. Мальчика, прислуживающего им на ужине — Сёдо, Хонор отправил принести Комилетте все необходимое (успокаивающий сонный чай) и заняться её запястьем. Потом направился в гостевой дом, в котором поселились маги Лунного Света. Посол постучал в дверь.       Дверь открыл молодой мужчина лет двадцати пяти на вид, с тонкими заостренными чертами лица, с длинными белыми волосами и светло-красными глазами, брови и ресницы также были белыми, сам он — среднего роста, атлетического телосложения. Одет мужчина был в серебристо-белую мантию.       — Улти, это наша могучая Ярость пришла, — улыбаясь, крикнул он.       — Не называй меня так, Одиум! Мы уже не студенты, — сухо произнес посол.       — Ой, да ладно тебе, чем тебя Ярость не устраивает? Что, научился держать свои эмоции под контролем, Ярость? — трепя Хонора за щеку, продолжил Одиум.       Глаза посла стали наполняться сталью, ноздри раздуваться.       — Да пропусти ты уже его, Оди, — сказал, подходя и отодвигая Одиума, второй маг. Он также был одет в серебристо-белую мантию. Несмотря на такие же длинные белые волосы, брови и ресницы, он сильно отличался от Одиума: был выше и более вытянутым, худощавым. Черты его лица были более мягкими, немного женственными, а глаза цвета льда — светло-голубыми.       — Проходи! Не стой в дверях! И прости его, Хонор. Оди ни капли не изменился. Ты же не навестить нас пришел, что случилось?       — Спасибо, Ултионис, — сказал посол, проходя в гостиную.       — Дай угадаю, Кровавый решил тебя убить? — зловеще улыбаясь, произнес Одиум, сел в кресло и натолкнулся на холодный взгляд Ултиониса.       — Почти, — сухо произнес посол, усаживаясь на диван напротив.       — Говорил же вам, бесхребетным, что надо нам первыми напасть, — гневно выпалил Одиум.       — Не горячись, Оди, давай послушаем Хонора, — садясь на второй стул напротив дивана, сказал Ултионис.       — Расклад таков: Император вынес смертный приговор Императрице и её кровникам. Императрица уже умирает, что именно произошло, я не знаю и не уверен, что смогу узнать в ближайшее время. Мне неизвестно, будет ли он нападать на меня и посольство, но рассчитывать на его поддержку в перевороте, думаю, уже не стоит, — сухо произнес Хонор, смотря исподлобья.       Ултионис, опершись правым локтем о колено и подперев рукой подбородок, поочередно постукивая тонкими длинными пальцами по своей правой щеке, сосредоточенно думал вслух:       — Интересно, смысла убивать тебя у него нет. Думаю, встреча всё равно состоится, но Кровавый запросит слишком высокую цену за свою поддержку. Возможен и другой вариант, если он открыл свою силу… Это, кстати, может объяснить и смерть Императрицы: не сумел совладать с новой силой и уничтожил её…       — Да просто Кровавый проверял действие новой силы, а рядом так неудачно для себя оказалась Императрица, — перебив Ултиониса, сказал весело Одиум.       — Такое тоже возможно, согласен, — сказал Ултионис и продолжил вслух свои рассуждения, — если Кровавый стал сильнее, то тебя, Хонор, можно обвинить в смерти Императрицы, казнить и начать новую войну. Если он открыл силу, ты ему не нужен становишься. Друг, лучший выход — бежать из Империи. И, возможно, даже из Королевства. Если тебя обвинят в убийстве Императрицы, то и в Королевстве тебе опасно.       — Этот мелкий говнюк Стултус тебя с потрохами сдаст Кровавому и согласится на все его условия, дабы оставить свой королевский зад на троне, — гневно вставил Одиум, сверкнув наполненными злостью алыми глазами.       Посол слушал магов, задумчиво нахмурив брови, между которыми пролегли четкие вертикальные складки.       — Я согласен с Оди. Хонор, на короля надежды тоже нет. Он и не вспомнит о твоих заслугах. Но ты же не за себя беспокоишься? Маг Воды, которого ты от нас пытаешься скрыть? Она тебе дорога?       — Да, она мне очень дорога, я умру за неё, — нарушив молчание и глубоко вздохнув, печально произнес посол и как-то весь безвольно сгорбился, осунулся.       — Опаньки! Ярость охомутали! Ой, я хочу это видеть, — сквозь смех произнес Одиум. За что получил прожигающие сталью и холодом взгляды друзей.       — Это же прекрасно, друг мой. Поздравляю, чувства ведь взаимны? — присев рядом и приобняв за плечо поникшего друга, произнес мягко Ултионис.       — Думаю да, — немного залившись краской, тихо ответил Хонор, смущенно улыбаясь.       Одиум уже было открыл рот для очередной колкости, но увидев ледяной взгляд Ултиониса и его движение, имитирующее перерезание горла, просто растянул рот в идиотской ухмылке.       — Пока бежим в Королевство? Помощь в открытии портала? — убирая руку с плеча посла, деловым тоном поинтересовался Ултионис.       — Да, я уже начал подготовку. Однако, если вы мне поможете, открыть портал в Королевство сможем раньше. Не хочу тратить всю магическую силу. Если Кровавый решит уничтожить меня, я бы хотел быть готовым отразить любую атаку. Пока планирую вернуться в Королевство. В конфронтацию не вступать ни с Императором, ни с Королем. Предпринимать какие-либо шаги, не видя полной картины, опасно и может стоить жизни, поэтому буду ждать шагов Кровавого.       — А вы уверены, что Кровавый на посольство не нападёт? Не знаю как вы, но, если он нападёт, я убью этого Кровавого выродка, — злобно выплюнул Одиум.       — Посольство выдержит любую атаку. Защиту пробить не удастся часов двенадцать минимум, даже если нападет вся Империя разом. И я бы хотел, чтобы вы пошли со мной, — сказал посол.       — Если мы правы по поводу открытия силы у Кровавого, то да — мы тебе нужны, чтобы скрыться из Королевства. Отвезём тебя с твоим магом за океан к нашим учителям. Сможем вернуться лет через двадцать, когда все уляжется и позабудется, — рассуждая вслух, сказал Ултионис, а затем холодным тоном с горящим взглядом продолжил: — С другой стороны, я полностью разделяю желание Одиума убить Императора. Кровавый забрал у нас всё: дом, друзей, родителей, братьев и сестёр. Меня он лишил моей Фелиции и моего новорожденного сына, которому мы не успели дать имя. Кровавый забрал у нас саму жизнь.       Посол озадаченно посмотрел на Ултиониса, затем на Одиума.       — Да не переживай ты так, Ярость. Мы же маги Света. Мы долго шли к этому, так что убьем Кровавого, делов-то. Не ты один убил свою жизнь на то, чтобы стать сильнее. Явки, пароли, куда бежать — всё расскажем, так, на всякий случай. И на свадьбе твоей ещё гульнём, — улыбнувшись и подмигнув, произнес Одиум.       — Но только в случае, если сюда придёт сам Кровавый, чтобы убить тебя или твоего мага. В других случаях, мы с тобой. Да, Одиум? — сказал Ултионис, зло смотря ледяным взглядом на мага Света.       — Уговорили, да. Кстати, я не просто сильнее тебя, Улти. Мозгами меня тоже не обделили. Я один погибать не хочу, пытаясь пробиться до Императора, — скривив недовольное лицо, ответил Одиум.       — Я уважаю и принимаю ваше решение друзья. Спасибо! А теперь за дело, — произнес Хонор, встал и направился к выходу.       Маги Лунного Света помогли послу напитать портал магией и отправились к себе. Хонору было очень приятно. Он снова почувствовал себя в Академии Магии в кругу друзей, которые, казалось, совсем не изменились за эти шестьдесят лет. Одиум так и остался неугомонным и язвительным. Ултионис — спокойным, рассудительным. И их всё также объединял Кровавый.       Посол помнил, как первые десять лет обучения злился Одиум. Как тот ненавидел весь мир и пытался втоптать в грязь каждого, сжигаемой болью и ненавистью к Кровавому, к Империи, к этому миру, который позволил убить его родителей и уничтожил его маленькую сестру и брата. Как первые пять лет Одиум постоянно издевался над Хонором, и они вечно дрались до изнеможения. И как спустя десять лет их обучения, абсолютно пьяный Одиум, весь в слезах, рассказывал Хонору и Ултионису, как искал на протяжении шести лет своих младших брата и сестру, которых увел карательный отряд Кровавого. Как он шёл за ними по пятам сквозь усеянные трупами и залитые кровью города. И как он нашёл обезумевшего, покрытого шрамами, с вырванными языком, ногтями и зубами, с цепью на шее, всего в крови и язвах, поедающего трупы, совсем худого, похожего на смерть своего двенадцатилетнего младшего братика. И вместо крепких объятий брат с яростью кинулся на него, вооружившись камнем, и Одиуму пришлось убить его.       А спустя полгода он увидел сестру. Свою десятилетнюю сестрёнку с потухшим зелёным взглядом, обслуживающую одновременного двух имперцев, стоящих в дозоре. Маг убил имперцев, но она даже их мёртвых продолжала ублажать, а затем принялась за него. Друг рассказал им, как сестра была отвратительна ему в тот момент. И он грубо оттолкнул свою истощенную, похожую на живой труп, сестру, которая также была нема, беззуба и с вырванными ногтями. Ему пришлось связать её. Все знахари, как один, твердили, что сестре осталось жить меньше месяца из-за болезней, которыми наградили имперцы. Рассказал и как копал могилу и хоронил свою сестренку.       Помнил посол и молчаливого, печального с потухшими белесыми глазами Ултиониса, ходячего мертвеца, которого ничего не трогало и не интересовало, и глаза которого загорались льдом при упоминании Империи. Маг был холоден и безжалостен. И как почти каждую ночь на протяжении всего их двадцатилетнего обучения мужской корпус просыпался от его ужасных криков во сне. Он помнил Ултиса, которого ужасные сцены убийства его жены и ребенка преследовали даже в сновидениях. Он никогда не рассказывал, как они умерли, но вся Академия знала, что его нашли при облаве на один из корпусов имперцев, в сарае, который использовали как пыточную, подвешенного, всего в ранах, истощенного, еле живого, там же нашли и истерзанные тела его жены и ребёнка. Говорят, ребёнок умер первым. Имперцы заставили смотреть родителей, как они истязали их дитя. Затем мужа, как они издеваются над его женой, но мужа убить не успели, подоспели войска Королевства. И ходили разные слухи, что именно делали имперцы с ними. Но Одиум и Хонор, чётко знали, что правда страшнее всех слухов.       Он помнил, как они каждые каникулы, начиная с пятого года их обучения, записывались в войска, хотя знали, что это запрещено до десятого года обучения, и их ждёт отчисление за это, несмотря на идущую столетнюю войну. И как с каникул восьмого года обучения они втроем организовали и до конца выпуска из Академии работали в группе «Захват», цель которой был поимка командиров имперцев.       Посол помнил, как они применяли на практике тактики допроса. Помнил Ултиониса с горящими льдом глазами и Одиума с глазами наполненными красной злостью, и как даже Одиум не выдерживал вида пыток Ултиса и выбегал из пыточной подышать воздухом и проблеваться, а заодно поиздеваться над серым, блюющим и проклинающим и Империю, и Ултиса Хонором. И как он — Ярость — отказался от участия в пытках, и его задачей стала разработка планов по захвату врага.       Одиум был основной грубой силой, в редких случаях присоединяющийся к пыткам и допросам, проводимым Ултисом.       Хонор помнил, что их руки были по локоть в крови. Они никого не жалели, беспощадно уничтожали ненавистных имперцев, отнявших у них саму суть жизни и оставив только ярость, ненависть и месть.       Помнил он и как провожал друзей, отправившихся через двадцать лет после выпуска из Академии за океан, за новой силой и знаниями.       Хонор подумал, что за прошедшие шестьдесят лет их разлуки он научился не впадать в ярость от одного упоминания Империи, а теперь уже на протяжении двадцати пяти лет живет в ней, и его работой стало ведение переговоров с Кровавым. А сейчас он вообще пытается добиться помощи от убийцы своих родителей. Посол почувствовал себя грязным и трусливым предателем. Ведь обучаясь в Академии, он даже в страшных снах не мог подумать, что будет надеяться на помощь Кровавого, а не попытается убить его при первой же встрече, что будет прятаться за спинами друзей, когда Кровавый придёт за ним. Что же думают о нём друзья, если даже он видит в себе трусливого предателя?       И с такими грустными мыслями Хонор направился в свои покои. Убедился, что Комилетта крепко спит, нежно погладил ее по синим волосам, затем принял душ и уже хотел было разместиться на диване, как услышал всхлипывания женщины.       Посол неслышно подошел к кровати. Комилетта спала, но при этом по её лицу текли слезы и периодически раздавались небольшие всхлипывания. Он аккуратно взял её правую руку, посмотрел на печать кровника, она была немного темнее и холодной, и подумал: «Игнис уже умерла? Или выжила? Странно выглядит печать, не понимаю. Может Сёдо поработал над раной, вот и не понять. Главное, хлопот Комилле больше не приносит». Маг в очередной раз всхлипнула.       — Комилла, девочка моя, всё хорошо! Я рядом! Ты моё счастье, — прошептал Хонор, ложась рядом, и нежно заключил её в свои объятия.       — Игнис, Бифариус, Хон, — сквозь сон простонала женщина.       — Я с тобой! Я тебя никому не отдам! Девочка моя. Комилла — ты мое счастье, — он сильнее сжал её в объятиях, нежно погладил по спине. Комиллетта успокаивалась, её дыхание выравнивалось.       Посол подумал, что несмотря ни на что, вот прямо сейчас, он очень счастлив и не хочет, чтобы эта ночь кончалась. Хонор закрыл глаза, пытаясь раствориться в этом ощущении, и запомнить его, и сам не заметил, как уснул. А снился ему дворец, трое деток с синей копной волос, носящиеся наперегонки, и он с Комилеттой, сидящие на тронах, наблюдающие за игрой детей, смеющиеся и счастливые.       — Хон, я уже проснулась, отпусти меня, — услышал посол сквозь сон, открыл глаза и увидел устремленный на него взгляд слегка воспаленных сапфировых глаз и немного припухшее от слез, но такое же обворожительное, лицо Комилетты.       — Комилла, я не хочу тебя выпускать. Мне так — очень хорошо. Как ты себя чувствуешь, как рука, печать? — ласково спросил он, убирая прядку волос, упавшую ей на глаза.       — Хон, я час, как уже проснулась. Не хотела тебя будить. Ты, наверно, всю ночь был занят. Чувствую себя нормально: рука шевелится, печать слегка холодит. Игнис не отвечает.       Едва она договорила, как с ней мысленно связался Бифариус:       — Комилетта, все опять поменялось. Император передумал убивать Игнис, видимо совесть заела, после того, как понял, что с ней сотворил.       — А что он сотворил? — заинтересованно спросила маг.       — Долго объяснять, но я б его убил.       — Ну, видимо, судьба решила предоставить тебе этот шанс.       — Не решила! Я стал ещё кровником Императора. Кровником Игнис я не перестал быть.       — Это невозможно.       — Возможно, но сейчас неважно. Ты нужна сейчас Игнис, она может умереть, если мы не поможем. Она замерзает, я ничего не могу поделать.       — Разогреть кровь?       — Да, и мы должны поделиться с Игнис магией. Она истощена сильно, в том числе магически.       — Куда идти?       — В покои императора, думаю, он за тобой уже послал.       — Поняла. Держитесь! Скоро буду!       — Комилла, это была Игнис? — удивленно спросил Хонор.       — Нет, Биф. Он сказал, что Император передумал нас убивать, но Иги всё ещё в опасности. Ему нужна моя помощь, чтобы её спасти. Надо разогреть её кровь и поделиться магией. Сообщил, что Император уже отправил за мной людей, — улыбаясь, сказала Комилетта.       — Уверена, что это не ловушка? Бифариус предать не мог? Специально заманить? Тебе, магу Воды, делиться магией очень опасно — можешь стать пустой — то есть остаться совсем без магии. Я не пущу тебя к Кровавому, только через мой труп, — посол сильнее сжал объятия.       А маг думала, что пора уже мчаться во дворец, спасать влипшую в очередной раз Иги. Стоило ей оставить друзей, как их решили убить. Потом передумали. Затем Иги решила умереть сама, а Биф стал кровником их врага — Императора. А она ведь старается для них, шпионит за Закатным Королевством, и много интересного узнала. Хотя сейчас не до этого, надо как-то вырваться от посла.       — Хон, ты так меня раздавишь, — пытаясь раздвинуть стальные объятия посла, капризно произнесла Комилетта.       Посол слегка ослабил объятия.       — Хон, да я уверена, что это не ловушка. Бифик очень любит Иги. Он бы врать не стал, а тем более предавать или заманивать меня в ловушку. Мне действительно надо бежать, выполнять свой долг кровника. Иги в опасности. Я могу её спасти. Ты ведь сам нам рассказывал о последствиях, если кровник оставляет своего повелителя, зная, что может его спасти, помнишь?       — Помню. Бифариус тогда нагло захрапел.       — Да, он у нас такой, — хихикнув, произнесла Комилетта.       — То есть, выбора у меня нет, получается. Либо это ловушка, и ты умрешь, либо, если не ловушка, ты умрешь.       — Неверная логика, Хон. Если это не ловушка, и я иду во дворец, я живу. Так что пускай, мне в целях спасения своей жизни, надо мчаться во дворец, — она попыталась освободиться от объятий.       — Комилла, а если ты не сможешь спасти Игнис? И что вообще с ней случилось?       — Хон, Биф сказал, что долго рассказывать, но это Император с ней сделал. Также он сказал, что Императора совесть заела после того, как он понял, что с Игнис сделал. И Император передумал нас убивать. Хон, с ней буду не только я, но и маг Жизни. Ты ведь сам говорил, что у Бифика невероятный потенциал. Мы справимся. Я помню твой рассказ, Хон, и буду очень осторожна. В случае опасности, постараюсь улизнуть. Если мы Иги не спасём, Биф себя в жертву принесет ради моего спасения.       — Комилла, девочка моя, Бифариус ошибается, у Кровавого нет совести, ничего его заесть не может. Хотя… если Игнис забеременела… из-за того, что она носит наследника, да. Наверно, да, мог и передумать, — рассуждал вслух посол. — Поцелуй меня, мое счастье.       — И ты меня отпустишь во дворец? — она лукаво улыбнулась.       — Отпущу, только браслет, что я подарил с сапфирами, не снимай. Он очень идёт к синей мантии и твоим глазам, да и мне приятно.       — Я его не могу снять. Хотела на ночь снять, но не смогла, — капризно ответила маг.       В дверь постучали, раздался голос слуги:       — Посол Хонор, к вам из дворца Вупар из клана Теней убийц прибыл с запечатанным посланием Императора для вас. И он просит пригласить мага Воды, для неё сообщение от Императора.       — Хорошо, Семмуэль. В посольство не запускать. Пусть ждёт, через пятнадцать минут выйдем.       Лицо Комилетты окрасил легкий румянец.       — И о чём, Комилла, ты подумала? — мягко улыбаясь, произнес посол, разглядывая лицо мага.       — Да так, мелочь: мы как бы ночь провели вдвоём в твоих покоях и, видимо, все об этом знают. И вот о чём они подумали? — она стояла с опущенной головой.       — Комилла, девочка моя, моя прислуга меня хорошо знает, и ни о чём плохом они не подумали и слухов пускать не будут, и косо на тебя смотреть тоже. Кроме того, это Империя Теней, здесь вообще нет таких понятий как «неприлично», «осуждающе» и тому подобное. И я жду свой поцелуй, или ты не идёшь во дворец?       — Иду, Хон, — томно ответила она, зарываясь руками в его волосы и наклоняя его голову.        Дыхание посла стало горячим, прерывистым и громким. Он податливо опустил свою голову и направил свои губы к её полуоткрытым. Комилетта неуверенно, нежно, еле заметно коснулась влажными губами его горячих, закрыла глаза и застыла. Его дыхание обжигало, она чувствовала, как бешено колотится его сердце. И Хонор не смог долго себя сдерживать, и рыкнув, страстно впился в её губы, сминая, давя и проникая в рот языком.       — Комилла, девочка моя, так нечестно. Подарить поцелуй должна была ты мне, а не наоборот, — он прервал поцелуй, разжал свои объятия и откинулся на спину.       — Хон, а шантажировать честно? Либо ты целуешь, либо умираешь? — капризно произнесла она, встала и направилась в ванну.       — Комилетта, ты меня поцеловала только из-за шантажа? — сухо спросил посол, прожигая мага своим стальным взглядом.       — Хон, ты только что признал, что это я тебя поцеловала, так что всё честно, — она озорно улыбалась, остановившись в дверях ванной комнаты.       Хонор посмотрел на Комилетту, улыбающуюся, в кружевной невесомой белой ночной сорочке, пленительно облегающей её фигуру, с глубоким открытым декольте. Он чувствовал, как растет его возбуждение, манит её тело, эта игривая улыбка, бездонные сапфировые глаза, атласная нежная кожа, лоснящиеся синие волосы.       Он резко встал с кровати и в один хищный прыжок оказался возле Комилетты, не успевшей за это время даже отвернуться или испугаться. Прижал её своим телом к косяку, опершись своими руками также о косяк, и жадно, страстно поцеловал, она столь же страстно ответила. Ладони Комилетты заскользили по его рукам, нежно лаская вздувшиеся канатами мышцы. Её горячее и прерывистое дыхание сводило его с ума, он чувствовал, как в висках отдается бешеный стук его сердца.       — Не играй со мной, Комилла, — неожиданно оборвав поцелуй и резко отпрянув, тяжело и прерывисто дыша, произнес стальным голосом разгоряченный посол. — Твоя мантия и всё необходимое на стуле возле душа, в том числе крем для лица и капли для глаз, — пытаясь успокоиться, произнес он, подойдя к шкафу и делая вид, что выбирает себе костюм.       Комилетта задумчиво немного постояла в дверях ванной комнаты, смотря на стоящего к ней спиной, почти обнаженного, горячего, напряженного, тяжело и громко дышащего Хонора, затем закрыла дверь в ванную комнату. Когда она вышла, он уже был одет в легкую шелковую голубую тунику и черные свободные штаны и ждал её у выхода из покоев. Маг накинула капюшон мантии. Они вышли.       Дойдя до ограждения, посол попросил Комилетту немного подождать, пока он поговорит с Вупаром и, если все в порядке, он её пригласит. Маг послушно кивнула в знак согласия.       Вупар, внешне молодой человек, не старше двадцати пяти лет, под метр девяносто, худощавый, с правильными тонкими чертами лица, белой атласной кожей, кроваво-красными глазами и длинными, до пояса, иссиня-черными волосами, скучающе ждал снаружи.       Посол вышел за ограждение.       — Силы, Вупар из клана Теней-убийц.       — Силы Хонор из дома Фабер. А вы всех гостей заставляете ждать перед воротами, или только избранных? — бесцветно произнес Вупар, надменно глядя на посла.       — Только избранных имперцев. Сегодня это вы, Вупар из клана Теней-убийц. Мне сказали, что у вас для меня запечатанное послание от тринадцатого Повелителя Империи Теней Ашмедая из клана Обидере, носящего титул Император, — жестко произнес в ответ Хонор, глядя на Вупара своими стальными глазами с небольшим прищуром.       — Вам правильно сказали, посол Закатного Королевства Хонор из дома Фабер, — жестко улыбаясь и прожигая посла злым кровавым взглядом, сказал Вупар и передал послу запечатанное печатью Императора, в виде угольно-черной трехзубчатой короны, письмо.       Хонор аккуратно вскрыл, и в его голове раздался сухой, наполненный силой, голос Императора: «Силы, посол Закатного Королевства Хонор из дома Фабер. Прошу обеспечить незамедлительное прибытие во дворец мага Воды — Комилетты, кровника тринадцатого Повелителя Империи Теней Игнис из клана Дефенсор, носящую титул Императрица. Вопрос касается здоровья, а возможно и жизни Императрицы. Отказ мага от помощи своему повелителю грозит кровнику смертью. Ошметки мага долго будете соскребать с пола и стен своего посольства. Гарантирую безопасность мага во дворце до момента восстановления здоровья Императрицы. А в случае её смерти маг будет находиться непосредственно под моей личной опекой, и, обещаю, что будет жива до момента окончания наших переговоров.       От наших с вами личных переговоров я, повелитель Империи Теней, не отказываюсь. Они состоятся вечером, как только будет решён вопрос со здоровьем Императрицы.       Тринадцатый Повелитель Империи Теней Ашмедай из клана Обидере, носящий титул Император».       Посол повернулся лицом к стоящей за забором Комилетте, слегка поманил рукой и кивнул. Комилетта вышла к нему. Вупар произнес:       — Силы, маг Воды.       — Силы, Вупар из клана Теней-убийц.       — Император ждет вашего незамедлительного прибытия, вопрос касается жизни Императрицы. Я вас должен доставить во дворец, — безразлично произнес Вупар. Он смотрел на мага со скукой и свысока.       — Хорошо, я готова вернуться во дворец.       Хонор помог Комилетте забраться в черную карету, в которой уже сидел Вупар, устало смотрящий в окно. Дождавшись, когда карета скроется за поворотом, посол направился в гостевой дом к магам Лунного Света, предварительно зайдя на кухню. Отдав указания по поводу завтрака на троих, он заодно захватил темноэльфийской настойки и вяленого мяса.