Империя Теней. Книга 1 "Мифическая троица"

      У Ашмедая из клана Обидере, тринадцатого Повелителя Империи Теней, носящего титул «Император», было отличное настроение. Ведь он узнал, что его якобы умершая при своём рождении жена — Игнис из клана Дефенсор, тринадцатый Повелитель Империи Теней, носящая титул «Императрица», жива. Нет, он это давно уже чувствовал, ощущал глубоко внутри, но боялся себя обнадёживать. Ни его личные поиски, ни поиски его кровников не давали результата. Однако он продолжал звать Императрицу, и даже трижды ему казалось, что она услышала его «Зов». Император не знал, где скрывается Игнис, и по сути её не видел. Но он ощутил страх, что пожирал Императрицу изнутри, выедая её сознание, будто ненасытный червь, и сводя с ума.       Он трижды направлял «Зов» в другие миры.       Ритуал отнимал много сил и требовал от четырех до шести человеческих жертв. И эти жертвы были роскошны и великородны.       И стоило Ашмедаю вспомнить о жертвоприношении, как по его лицу скользнула хищная улыбка.       «Да, это было прекрасно, но слишком энергозатратно», — подумал Повелитель и погрузился в размышления о последнем «Зове».       Прошло уже тринадцать лет с момента его проведения. Но именно последний ритуал грел душу Императора. Не столько чувством радости, что Игнис жива, сколько воспоминанием о том, как было приятно приносить жертвы. Это было пьянящее, дурманящее чувство силы, власти, ликование от безграничного могущества и понимание, что эти пять высокородных магов принадлежат тебе. Конечно, ему принадлежала целая Империя, но несколько дней развлекаться с детьми сильнейших магов Империи, глав кланов, ему дали всего раз. Каждый глава предоставил свою дочь.       И Повелитель развлекался. Его очень радовало, что для ритуала нужна была их кровь и жизнь. Считалось, что чем больше жертвы испытают страха, боли и мучений до того, как отдадут свою жизненную и магическую суть, тем слышнее и сильнее «Зов».       И самым приятным для Императора было то, что магов необходимо было довести до состояния ужаса, чтобы они обезумели от страха и боли. Считалось, что кровь обезумевших стирает границы и передаёт Зов в другие миры.       И Ашмедай старался: на пятый день последняя из жертв, дочь одного из сильнейших кланов магов Империи Теней, клана Теней-убийц, лишилась рассудка.       «О, этот взгляд!» — Повелитель облизнул пересохшие губы, полуприкрыл веки, откинулся на кресло, расслабил тело, погружая всего себя в те сладкие моменты. Это были одни из любимых, ярких и прекрасных для него воспоминаний.

***

      Пять девушек висели на стене прикованные цепями к грубому камню, будто распятые. Их красно-чёрные, от запекшейся крови и гематом, тела казались бескожими, вывернутыми наизнанку. Раны и неестественно вывернутые конечности только усиливали это ощущение.       Изуродованные, истощенные тела подчёркивали мрачность нижнего кабинета Императора. Помещение было круглым, окон и дверей не было видно. Магические факелы погружали красные стены в полумрак, удлиняли, отбрасываемые жертвами, тени, делая их похожими на кровожадных порождений Царства Тьмы.       Слабый стон, еле слышимый хрип, неровное прерывистое дыхание и глухое позвякивание цепей отражалось от стен и умирало на середине помещения. Глубокая ванна из оникса большим чёрным пятном растекалась по центру, будто портал во тьму.       Аромат страха наполнял воздух, отдаваясь привкусом металла и сладостью магии на языке и нёбе, вызывал слюноотделение. В нём был сильный запах крови, который почти перебивал вонь испражнений. Этот аромат опьянял, дарил силы Ашмедаю.       Две имперки уже обезумели от пыток: смотрели стеклянным невидящим взглядом и безмолвно открывали рты, не в силах кричать. Одна, в очередной раз, провалилась в забытье. Это была дочь главы клана Дефенсор, совсем ещё ребёнок лет тринадцати.       Императору это не нравилось. Его белое лицо, смотрелось неестественно на фоне алого, от крови магов, обнажённого тела и чёрных, будто созданных из темноты, глаз и волос. Тугие бугры мышц перекатывались под кожей при каждом его движении. Вся фигура источала мощь и силу, которая ощущалась физически. Тьма стекала с волос, струилась из провалов глазниц и вытекала, медленно клубясь, съедая свет факелов, будто пыталась весь мир погрузить в чёрную пустоту.       Повелитель резко повернул голову к юной представительнице клана Дефенсор, чтобы убедиться, что она ещё жива. Волосы от резкого движения оголили родимое пятно на задней стороне его шеи в виде тёмной трехзубчатой короны — отличительного знака правителей Империи.       Ашмедай несколько минут напряжённо смотрел на полубессознательную жертву из клана Дефенсор. Изувеченное худое детское тело имперки, казалось маленькой сломанной куклой в сравнении с высокой, покрытой горами мускул, кровавой фигурой Императора. Дождавшись едва видимого вздоха Дефенсор, Ашмедай усмехнулся и вернулся к жертве из клана Теней-убийц по имени Виртус. Даже сейчас, под слоем крови и гематом, виднелся её хорошо сформированный мышечный рельеф. Она была молода, внешне — не более двадцати лет. Он заботливо заправил слипшиеся от пота и крови длинные чёрные пряди волос ей за уши. Нежно провёл тыльной стороной ладони по щеке, испещренной глубокими до кости ранами. Заглянул в полуприкрытые тусклые красные глаза. Виртус была одним из его генералов, руководила внутренними отрядами Империи Теней. Девушка Повелителю нравилась, но он хорошо осознавал, что надо торопиться. У него максимум есть тридцать-сорок минут до смерти представительницы клана Дефенсор.       «Что ж, милая, придётся ускориться. Я бы с удовольствием продолжил наслаждаться тобой. Но, видишь ли, наша любимая Дефенсор, пытается нас покинуть. А покинуть меня вы должны одновременно», — вслух произнес он, слизнул кровь, вытекающую из раны на щеке.       На лице Виртус, искаженном нескрываемой уже болью, промелькнула искра облегчения, глаза вспыхнули алым.       «О нет, милая, — продолжил Ашмедай свою игру — даже не надейся! Быстро ты не уйдёшь! Этим временем мы насладимся сполна», — плотоядная улыбка, оголила длинные белые клыки, сделав лицо Императора хищным, наполненным силой, животной агрессией.       Тьма волной хлынула из его глаз и стала проникать в мага через порезы. Её тело начало трястись от нестерпимой боли, казалось, что она горит изнутри.       «Всё равно слишком медленно, милая. Придётся ещё ускориться», — сказал он, слегка прикоснувшись ко лбу, бьющейся в агонии имперки. Затем схватил клок её волос, прижал голову к стене, прекратив метание. Резкий рывок, и часть скальпа вместе с волосами повисла в его руке. И в это же мгновение тьма из глаз устремилась в открытую рану на черепе. Кровь проникла сквозь его пальцы и залила лицо девушки. Виртус испустила неистовый вопль, тело изогнулось дугой в агонии.       «Ну вот и сказке конец», — с досадой произнёс Ашмедай, убрал кисть с черепа имперки, слизал со своих пальцев кровь.       Он подошёл к столу, взял нож и молниеносно обежал кабинет по кругу, перерезая горло каждому магу. Повелитель встал в центре и медленно впитывал жизнь и магию, покидающую девушек. Он магически усилил вытекание, сбор и количество крови в чёрной ванне.       Прошло всего несколько минут, а Император уже сидел в наполненной кровью ванне и вплетал в «Зов» поглощённую магическую суть жертв. Он отпил, ещё теплая кровь покрыла его связки и гортань, закрыл глаза. Расслабившись в тёплой жидкости, Ашмедай начал свой «Зов»: «Игнис, Игнис, жизнь моя, я жду тебя. И-г-н-и-с».       Он ощутил, как его сознание протискивается в другие миры: первый, второй, третий… но его «Зов» не находит отклика. Четвертый, пятый, шестой, седьмой… стоп, шестой мир! Что-то отдалось в груди, сердце замерло. Шестой мир. Он продолжил: «Игнис, Игнис, моя Императрица, я жду тебя. И-г-н-и-с». Сердце бешено застучало, будто пыталось вырваться из клетки-груди. Выровняв дыхание, он увидел её. Нет, не всю, только очертания и глаза. Ашмедай видел в зрачках Императрицы отражение себя сидящего в кровавой ванне. Он просил: «Игнис, Игнис, вернись ко мне».       Страх был в её темно-зеленых зрачках. Повелитель пытался разглядеть мир, в котором была Императрица, но кровь уже остыла, и его сознание резко вернулось в тело. Тьма отступала: волосы стали угольно-чёрными, в глазах появился белок и зрачок стал насыщенно чёрным.       Император выглядел уставшим. Он отпил ещё немного крови, скривился, подумав, что теплая она значительно вкуснее. Ещё немного посидел в каменной ванне, обвёл одобрительным взглядом висевшие, будто туши животных, изувеченные обескровленные трупы. Устало вздохнул и поднялся. Накинул чёрную мантию. Снял магический контур защиты с помещения. Мысленно раздал указания по уборке кабинета. Он чувствовал себя опустошённым, вымотанным, кое-как дошёл до своих покоев, едва зашёл — рухнул на кровать в двухдневный сон без сновидений.

***

      Ашмедай помнил всё: ужас жертв, тепло, что дарила его коже горячая кровь имперок. Он помнил её изумительный вкус, не идущий ни в какое сравнение со вкусом крови невинных детей магов. Привкус магии на языке — дурманящий, охмеляющий.       Император вернулся из своих сладких воспоминаний и подумал: «Игнис, Игнис, скоро, совсем скоро тебя доставят мне, и я стану ещё могущественнее, сильнее. Империя Теней вернёт себе былое могущество в Сумрачном Мире. Я уничтожу этих выскочек из Закатного Королевства. Отданные им земли обратно станут нашими. Сладостный аромат страха сильнейших закатников вновь наполнит мой кабинет. Я наслажусь каждым сполна» … Эти мысли пьянили его, от них кружилась голова.       Пламя в камине медленно угасало, наполняя его верхний кабинет тенями. Не дожидаясь угасания, он надломил несколько огненных жуков. Из сломанных панцирей вспыхнуло пламя, что стало жадно поедать плоть насекомых. В камине приятно затрещало.       Ашмедай удобнее устроился в кресле, размышляя: «Совсем скоро, всего через пять дней, к нему вернётся его истинная запечатанная сила Повелителя Империи Теней. Ждать свадьбы — нет, он не собирался. Все случится в день встречи либо по доброй воле Игнис, либо он сам возьмет силой то, что ему полагается. В том, что это настоящая Императрица, сомневаться не было причин, поскольку она сама с ним связалась мысленно. А связаться с Императором могут только его кровники и Императрица. Но всякое бывает в Империи Теней. Так что через пять дней он получит своё могущество, либо хорошо развлечётся».       Ашмедай поймал себя на мысли, что развлечься ему хочется больше. И он вновь погрузился в воспоминания о действительно стоящем развлечении тринадцатилетней давности. Он в подробностях вспоминал пытки и мысленно дорабатывал те, что обязательно использует к настоящей Императрице. Тонкие белесые губы растеклись в хищной улыбке, оголив увеличивающиеся клыки, тьма стала заполнять глаза и стекать с волос…