be my valentine

dans un rêve, tu m’aimes. et je ne saigne jamais*

      Вам знакомо то ощущение, когда руки внезапно пробивает дрожь, дыхание сбивается и кажется, будто еще чуть-чуть и вы потеряете сознание от того, что вас переполняют нахлынувшие чувства? И кожа почти горит, когда чужая ладонь накрывает вашу, а с губ срывается нервный вздох. Вы буквально не можете отвести взгляд от чужого лица, а в голове проносится кричащая ужасающая мысль: «Неужели это и есть любовь?» А потом ваш так тщательно построенный годами мир летит в пропасть.       Лекса всегда знала, что она не такая, как все. Это стало ясно еще в детстве, проявлялось даже в мелочах. Ей никогда не нравилось играть в куклы и проводить воображаемые чаепития, как другим девочкам ее возраста, она предпочитала им компанию мальчишек и баскетбольный мяч. Правда, родителям это никогда не нравилось. Дочери прокурора было не место среди кучки соседских оборванцев, и прогулки с ними заменились на учебу. Учеба и знания — это путь к величию. Так всегда твердил отец, и Лекса со временем согласилась.       Харперы были идеальной американской семьей. По воскресеньям они всегда ходили в местную церковь, где пастор Терри Джонс, как и всегда, нес свою службу. И Лекса могла поклясться, что однажды, когда она спускалась на кухню для ночного перекуса, она увидела как этот лысеющий старик проигрывал в покер ее отцу. На самом деле, Лекса никогда не верила в бога, она даже не была уверена, верили в него ее родители или просто делали вид, чтобы собрать больше голосов на выборах мэра города через три с половиной месяца, в любом случае, их считали безупречными. «Эталон истинной американской семьи» — гласила надпись над фотографией в газете, на которой они стояли, словно статуи, с натянутыми сверкающими улыбками и остекленевшими глазами. Но у каждой монеты всегда есть другая сторона.       Старшая школа стала для Лексы вторым дыханием. Смена обстановки это то, чего она так желала последние три года, а Спринг-Хилл был самой лучшей школой во всей Флориде, что не могло не радовать, когда ее без особого труда взяли. Конечно, девушка догадывалась, что отец использовал для этого какие-то свои связи, потому что попасть туда могли позволить себе далеко немногие.       Старшая школа намного отличалась от средней. Разница была колоссальной; если в прошлой никто и взгляда на тебя не поднимал без особой нужды, то здесь же все твои кости промоют, как только ты переступишь порог. Людей вокруг волновало абсолютно все. Начиная от длины твоей юбки, заканчивая стоимостью машины твоих родителей. Идя по коридорам, Лекса буквально чувствовала на себе десятки чужих взглядов, прожигающих ее спину, она почти слышала их шепот, до омерзения напоминающий шипение змей. И она была уверена, что вся эта школа пропитана желчью, пока судьба не столкнула ее с Линкольном Харрисоном.       Это был обычный вторник. В этот день у нее всегда стоит физ-ра, на которую она ужасно опаздывала. Не то чтобы Харпер не любила физкультуру, просто в тот день судьба решила внести красок в ее обыденную скучную жизнь.       Девушка была одна в школьном коридоре. Пытаясь найти в своем шкафчике спортивную форму, она не заметила, как кто-то незаметно подкрался сзади. Лекса почувствовала прикосновение к своему плечу и, слегка испугавшись, быстро развернулась на носках. Перед ней стояли три девушки в форме черлидерш, их лица прорезали ухмылки. Лекса не успела сообразить в чем дело, и в ее лицо тут же прилетела газировка из стаканчика. Она так и стояла, возмущенно глотая ртом воздух, пока черлидерши, бросив что-то нелепое, вроде «Поздравляем с новым учебным годом, новенькая», скрылись за поворотом.       Тогда он и появился. Высокий парень афроамериканской внешности и спортивного телосложения уверенно шел по коридору, насвистывая какую-то знакомую мелодию. Его лицо выражало ледяное спокойствие, глаза отливали медью, а густые брови делали его взгляд излишне суровым. Незнакомец сразу заметил ее, дрожащую от гнева и негодования, она была похожа на маленького ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Без лишних раздумий, он направился к ней. — Пойдем, — мягко произнес парень. — Там есть туалет. Если хочешь, я могу дать тебе свою запасную футболку. И Лекса благодарно кивнула, не в силах произнести ни слова. — Я Линкольн, — продолжил парень. — Линкольн Харрисон. Я прослежу, чтобы никто больше не тронул тебя, ладно?       И, действительно, нападков больше не последовало. Либо все боялись гнева двухметрового капитана футбольной команды, либо решили, что с новенькой хватит. Стоит ли говорить о том, что после этого случая они стали очень близки? Лекса проводила с Линкольном все свое свободное время, ходила на тренировки, помогала с домашкой по английскому, а тот в свою очередь научил ее играть на гитаре и часто возил пляж, где они по несколько часов могли лежать на песке, разглядывая умиротворяющую гладь изумрудной воды. Конечно, нашлись люди, которые считали их милой латентной парочкой. Это были те, в чьих головах не было ничего, кроме стереотипов и предрассудков. Иногда Лексе было даже немного жаль их.       Она знала, что многие обсуждают не только ее личную жизнь, но и внешность. Сама она считала себя неприметной, скорее даже обычной. Волосы цвета молочного шоколада спадали до лопаток, обрамляя лицо. У нее был аккуратный нос, слегка пухлые губы, длинные ресницы, которые она никогда не красила и ярко-хвойные глаза. Наверное, это было единственное, что выделялось. Одеваться она тоже любила просто, отдавая предпочтение клетчатым рубашкам, конверсам и черным обтягивающим джинсам. Иногда она носила красно-белый бомбер Линкольна с эмблемой школьной футбольной команды, который тот подарил ей в честь месяца их дружбы.       Харпер считала, что в жизни всегда должна быть стабильность. И она у нее была. Стабильно отличные оценки и похвала учителей, стабильные ссоры с родителями, стабильные измены отца, на которые ее мать уже давно закрывала глаза. Казалось, все вокруг играли в игру, о которой забыли ей рассказать. Правила были очень простыми: этого не существует, пока ты не увидишь собственными глазами. Ведь проще делать вид, что мир вокруг до отвращения идеально-правильный, чем снять эти розовые очки и до конца разочароваться в нем.       Ее стабильность пошатнулась в последнюю неделю января. Погода, как и всегда, была далеко не зимней, только сегодня жаркое флоридское солнце закрыли собой тучи. Кисть руки ныла с самого утра, что обычно предвещало дождь. В этот день Лекса добиралась до школы пешком, так как отец с утра-пораньше уехал на работу. Благо, идти было не далеко. К сожалению, Харрисону нездоровилось, и он остался дома, видимо, еще не отошел от удара мячом по голове. Девушка боялась, что футбол однажды сильно навредит ее другу, но надеялась, что этого не случится.       Первым уроком стояла литература. Лекса любила ее всей душой, потому что а) на ней нужно читать и б) ей это нравилось. Миссис Диксон, которая вела у них этот предмет, не особо пылала любовью к спискам книг, предложенных школой. Ее мнение разделяли и многие ученики, поэтому учительница с большим удовольствием раздавала списки внеклассного чтения всем желающим, и девушка была одной из них.       Лекса зашла в класс, и в этот же момент в коридоре прозвенел звонок. Многие ученики стояли около парт небольшими кучками, возбужденно обсуждая вчерашнюю тренировку. Некоторые лениво окинули ее взглядом и продолжили свой рассказ, и тогда она поняла, что в классе до сих пор нет учительницы. Это было странно, ведь миссис Диксон отличалась своей идеальной пунктуальностью. Решив не заострять на этом внимание, она прошла к парте, доставая из своего потрепанного, но горячо любимого рюкзака с мультяшками учебник.       Дверь со скрипом распахнулась, в класс вбежала запыхавшаяся миссис Диксон, призывая учеников занять свои места. Извинившись за свое опоздание, она сообщила о важных новостях. — Я хочу представить вам новую ученицу нашей школы, Кларк Гриффин, — женщина указала рукой на место у доски, а по классу пробежался шепот и улюлюканье.       И тогда Лекса увидела как из-за первой парты поднимается девушка, подходя к учительнице. Она развернулась лицом к классу и Харпер удивилась, как же она сразу ее не заметила. Светло-золотистая копна волос на голове отчетливо выделялась на фоне серого кабинета. Девушка стояла, убрав руки за спину, ее осанка была по-королевски прямая. Одета она была в белоснежную блузку, заправленную в бордовую прямую юбку. Новенькая обвела взглядом весь класс, он был насмешливым, неприлично презрительным; тело Лексы тут же покрылось мурашками и ей резко захотелось выбежать из кабинета, но она сидела и продолжала рассматривать ее, словно загипнотизированная. — Кларк, откуда ты к нам приехала? — поинтересовалась миссис Диксон. — Из Майами, — ответила она. Ее голос был мелодичный и громкий. — Добро пожаловать, надеюсь, тебе у нас не слишком холодно, — рассмеялась женщина. — Если у тебя будут какие-то вопросы — обращайся, а пока можешь присаживаться.       Появления Кларк Гриффин произвело на всех большое впечатление. В Спринг-Хилле еще никогда не появлялись новенькие посреди семестра, а значит она станет очередным поводом для обсуждения всю следующую неделю. — Попрошу тишины, — громко произнесла преподавательница, когда шепот перерос в откровенную беседу. Мальчики то и дело старались узнать подробнее, что из себя представляет эта Кларк Гриффин, и той, казалось, нравилось все это излишнее внимание, прикованное к ее персоне. — У меня так же есть и другие новости, — продолжила миссис Диксон и в классе снова наступила тишина. — На прошлой неделе я просила вас сообщить мне, хочет ли кто-нибудь стать президентом школьного литературного клуба, но так как из желающих у нас только Лекса, то я думаю, что эту ответственную должность мы отдадим ей.       Харпер улыбнулась, она так давно хотела участвовать в школьной жизни, а президентство станет небольшим шагом на пути к этому. Она уже хотела поблагодарить учительницу, но кто-то не дал ей этого сделать. — Я прошу прощения, — Кларк будто нарочно растягивала слова. — Я только приехала и не могла знать об литературном клубе, и думаю если я стану его президентом, то смогу быстро влиться в школьную жизнь, так что я хочу выдвинуть свою кандидатуру.       Лекса ожидала чего угодно, но только не этого. Она несколько месяцев посещала этот клуб и посвящала много своего времени для чтения книг, множество которых ей даже не нравились, а теперь эта новенькая просто придет и отберет ее место? Ну уж нет!       Девушка жалостливо посмотрела на учительницу, их взгляды встретились. Глаза женщины буквально говорили «Прости, Лекса, но ничего личного». И Харпер почти завыла от досады. — В таком случае, я думаю, нам нужно сделать выборы. Чтобы участники клуба успели познакомиться с мисс Гриффин, проведем их на следующем уроке, а пока, откройте книгу на странице 129.       Кларк обернулась назад, и Лекса нахмурилась, заметив полуухмылку на губах светловолосой девчонки. Она беззвучно прошептала одно-единственное слово, но Харпер сразу поняла, что это было «Удачи». И это вышибло ее из привычной колеи, она пыталась подавить злость, но это было безуспешно. Пальцы нервно задрожали, а кисть руки разнылась еще сильнее обычного.       День был окончательно и бесповоротно испорчен. Девушка не могла собрать мысли в кучу, все время отвлекаясь на блондинку, сидящую за первой партой. Тиканье часов невероятно раздражало, а грудь распирали разные чувства.       Так прошли и все остальные уроки. Повезло еще, что ни на одном из них не пришлось видеть смазливое личико новенькой, иначе она бы вряд ли смогла бы сдержать себя и не высказать той все то, что о ней думает. А думала Лекса много.       Единственной радостью этого дня стало занятие в хоровом клубе. Ее любовь к музыке была настолько велика, что она в первый же день учебы записалась в него, не взирая на упреки матери. Родителям никогда не нравились ее увлечения и этот случай не стал исключением. Позже, они, конечно, смирились, но Лекса знала, что их появления на выступлении через две недели ей ждать не стоит. Она и не ждала. Где-то далеко в душе Харпер знала, что ее расписание такое плотное в основном из-за того, что меньше всего на свете она желает находиться в одном доме с родителями.       Урок хора был последним сегодня. Перекинув рюкзак через одно плечо, девушка воодушевленно и торопливо шагала к кабинету, что был в другой половине школы. Эти несколько недель были очень тяжелыми. Репетиции хоть и были всего два раза в неделю, иногда мисс Ньютон могла собирать их по выходным, но никто никогда не жаловался. Обычно, эти уроки были самыми душевными и забавными, ведь в хоровом клубе всегда царила такая теплая и дружелюбная атмосфера, что любой учитель мог бы позавидовать.       Девушка остановилась у самой двери, и улыбка невольно растянулась на ее пухлых губах. Она без стука вошла в кабинет, все присутствующие улыбнулись ей в ответ. На несколько часов Лекса снова почувствовала себя счастливой и нужной; она пела так, как не пела никогда.

***

      Когда небо окрасилось в кроваво-красный, на улицах включили фонари. Харпер знала, что чертовски опаздывает к семейному ужину, и она бежала так быстро, что бок начал покалывать, а дыхание предательски сбиваться. Она ужа стояла напротив своего дома, не решаясь войти и знала, что скандала не миновать.       Лекса подождала еще пару минут, пока сердце начнет биться в обычном ритме и пульс перестанет давить на виски, а потом зашла внутрь. Стол, как и ожидалось, был накрыт. Родители сидели за ним, не притронувшись к еде, которая наверняка уже остыла. Но что-то было не так. Что-то давило на нее, вызывая легкое раздражение и поддергивание пальцев. Ком встал в горле, не давая вдохнуть полной грудью. И тут о нее дошло. В доме стояла мертвая тишина. — Ты опоздала, Лекса. — ледяной голос Харпера старшего заставил ее вздрогнуть.  — Прости, папа, — она застыла на месте. — Я задержалась в хоровом… — Мне не интересно, почему ты задержалась! — он резко повысил голос. Девушка увидела, что отец почти приподнялся со своего места, но мать удержала его за руку. Кровь застыла в ее жилах. — Чтобы этого больше не повторялось, ты поняла? И Лекса кивнула, потому что страх забрал ее голос.  — Отвечай на мой вопрос! — слюни мерзко брызнули из его рта, лицо Роджера Харпера побагровело, искажаясь злостью. — Я поняла, отец, — Лекса покорно опустила голову, пытаясь подавить рвущиеся наружу слезы. Она всегда начинала плакать, когда кто-то повышал на нее голос. — Этого больше не повторится. — Мой руки и не заставляй нас с матерью ждать, — девушка снова кивнула, скидывая кроссовки и рюкзак на пол.       Она быстро подошла к раковине, смахивая непрошеные слезы. Из крана полилась холодная вода, которой она умыла лицо, пытаясь как можно быстрее придти в себя. Мать стучала по столу ногтями, как всегда делала, когда была раздражена, и Лекса поняла, что это еще не конец. Наказание не могло кончиться так просто, оно еще даже не началось. — Этот хоровой клуб плохо влияет на твою успеваемость, — начала Мэри, когда дочь села за стол. — Твои оценки стали падать!  — Вовсе нет, — чуть слышно пробурчала Лекса, рассматривая остывшие овощи у себя на тарелке. Аппетит мгновенно исчез. — По последнему тесту по испанскому ты получила 4 с минусом! — возмутилась женщина, хлопнув ладонью по столу. — Ты всегда училась на отлично, что с тобой происходит?       Лекса молча ковыряла вилкой брокколи, пытаясь проглотить комок злости и обиды. Девушка смотрела на мать и видела только уставшую женщину с недавно появившимися первыми морщинами и синяками под глазами. Она заметила, что руки той подрагивали, как это было, когда она забывала принимать успокоительное, и на одно мгновение ей стало страшно. Лекса боялась, что однажды она станет похожей на нее. — Я просто плохо спала последнюю неделю, хор тут не причем, — попыталась оправдаться она, и отец одарил ее таким взглядом, что волосы встали на затылке. Надо было просто кивать и держать язык за зубами. — Но я обещаю исправиться! — Поспешно добавила она. — Rezaremos por ti*, — произнес мужчина и протянул руки жене и дочери.       Лекса протянула свою в ответ. Запястье снова пронзило резкой болью, как только отец сжал его. Отвращение наполнило ее, когда родители тихо начали повторять молитву, прикрыв глаза. Она повернула голову и взглянула на окно. Капли дождя стекали вниз по стеклу.