Баланс

      Юный маг всё ещё сидел в лазарете, рассуждая. Так как все пользуются магией, путь сюда забыт уже с давних даже Богом. Лишь изредка тут могла появиться медсестра-уборщица. Больничное крыло после ухода Бельфегора опустело. Юный маг трепетно замотал своё тело. Кровь перестала идти с последним мотком. Теперь ему необходимо было придти в себя, а потому юнец начал рассуждать как-то автоматически...       —”Всего четыре факультета и четыре класса. Совет сказал, что распределит нас по своему усмотрению. Но, зная наши возможности, совет, скорее всего, послупит следующим образом. Не важно, какой у кого класс. Нас распределят так, что бы общаться друг с другом было редкой возможностью. Таким образом, мы быстрее найдём людей на замену команды и привяжемся к ним. Логично. Куда попадёт Кеас и Бельфегор можно догадаться. Свет и тьма. Всё более, чем очевидно. Что делать с Виолой и мной? Она - преподаватель. А я...“       Во круг было тихо и пусто. Дверь в лазарет выходила во внутренний двор академии, в котором чаще всего проходили практические занятия по магии. Нежный, наполненный прохладой, ветер рыскал в длинных волосах юноши. А ведь когда-то они были густого, чёрного цвета. Сейчас их белоснежность была абсолютной. Мысли мага, после последнего слова, вернули его далеко в прошлое...              Чёрные обноски были на теле, как родные. Запах металла источала не сама одежда, а очередные засыхающие бордовые пятна на ней, и на теле длинноволосого юнца. На лице его было безразличие ко всему. Пустой взгляд окинул маленькие трупы чужих дочери и сына. Лишь их отец умер внезапно.              — Убей меня, паскуда! Ты слышишь?! Демон ты или мёртвец — не важно! Убей меня! Не мучай их! Они не заслужили этого! Убей меня, паскуда!              — А кто сказал, что я один из них?              Вопль матери с выколотыми глазами был болезненным. Она не понимала всей сути происходящего. Зачем он убил их? За чем лишать людей жизни? Не было слёз. Был надрывный крик, переходящий в смех. Женщина сидела в ночном длинном сарафане, открывающем чудесного вида ключицы. Закат сгущал знаменитый оттенок мести высоко над головами двух оставшихся на улице, возле дома, людей. Её лицо вдруг искривило отчаяние.              — А! Я поняла! Ты от его жёнушки! Сколько она тебе заплатила за его смерть? Сколько она тебе дала за наши жизни? Сколько!?              — О чём ты?              Вопрос его был искренен. Голос юноши был всё так же нежен, спокоен, приятен и весел, как музыка. Его обладатель незамедлительно продолжил ответ.              — То есть тот мужчина изменял своей жене с тобой? Да уж! Жалко, я её на знаю. Но нет. Я здесь по другому поводу.              Юноша вдруг стал холоден. Невозмутим. Твёрд. Страшен.              — Ваша семья охотилась на демонов всю свою жизнь. И я бы тут не стоял, если бы вы не убили одного. Вспоминай, тварь. Две недели назад. За Небесной Академией. У кладбища. Молился Богу демон. Небольшие рожки из под капюшона толком не выделялись. Выше копыт был распушённый мех. Недлинный хвостик, до колен. Повязка на шее, держащая сломанную руку.              — И что! Помню! Таких демонов куча! Одним больше одним меньше!              Глаза мага стали наливаться кровью...              Юноша почувствовал, что на его руках повисло что-то не столь тяжёлое. Придя в себя, маг увидел маленьких мальчика и девочку, что шли всё время с ним из погибшей деревни. Не признать их было трудно, а вот их внимание было приковано к его накрепко стиснутым кулакам. Вот это задумался. Слава Богу, что дети обняли его осторожно, а девочка подняла преданно глаза и обратилась прямо к объекту своего благодарения.       — А почему у Вас идёт кровь?       — Я поранился слегка, пока вас спасал, — паренёк аккуратно взялся за перемотанное тело и ощутил удар боли, но при детях, дабы не потерять авторитета, не подал и виду, что что-то с его телом могло быть не так. Девочка продолжила.       — А нас теперь другим родителям отдадут? - она ранимо впилась слезой в физиономию раненого перед ней мага.       — Почему ты так думаешь? - юноша выглядел растерянно...       — Нас уже отдавали два раза разным папам и мамам. Но они какие-то не настоящие.       От подобного заявления юноша опешил. Может быть, она имела ввиду, что они не были ей родными?       — Почему ты считаешь их не настоящими? - мальчик, с доверием державший ручку своей сестрёнки, вмешался - Они не были добрыми. Много сердились. Иногда ругались.       Было трудно не заметить печаль в сердцах этих чад. Но юноше стало гораздо больнее от того, что теперь их некому защитить. Совсем некому...       — Один раз, прошлая мама ударила меня за то, что я вазу разбила. Но я не нарочно.       — Не переживайте. Вас больше никто и никогда не обидит. А если кто посмеет...       Девочка всё ещё смотрела с надеждой, а мальчик вдруг резко перебил мага.       — Ты будешь нам папой?       Лицо мага осталось добродушным и спокойным, в то время как его внутренний голос...       —”Такого поворота событий я точно не ожидал. Как я стану их отцом? Можно договориться с Советом и оформить документы, как приёмного опекуна. Но для детей не важны все эти документы. Им нужен человек, которому они будут верить, доверять, любить. Сильный пример для подражания. А они видели меня уже с агрессивной стороны. И всё равно лезут? Считают, что будут счастливы? Значит, их устроило то, какой я есть. Они надеются получить достойную опору, на которую можно положиться в любой момент жизни.“       Сильные мужские руки прижали двух детей в беленьких ночнушках, похожих на совят. Таких маленьких, милых и хорошеньких.       —”А что если их опять отдадут в плохие руки? Может и не все люди агрессивны, но зачем рисковать. Вот так один раз по случаю, за тем второй, что бы проучить, потом избивать будут уже по привычке... Нет. Всё начинается с малого. Их нельзя никому отдавать. Завтра решу вопрос с их документами. Устрою им небольшой праздник.“       — Хорошо. Я буду для вас папой. Но в обмен вы должны меня слушаться, беречь себя и заботиться друг о друге. Договорились?       В проходе, выходящим в парк, раздался скромный чих. Юноша удивился тому, что, оказывается, вся орава маленьких, и не очень, деток сейчас с любопытством разглядывали столь дивную сцену. Одна из девчушек вышла, придерживая за руку маленьких сестрёнку и братика. Её маленькая спутница волокла за собой большую, для её ростика, плюшевую игрушку чёрно-белых цветов. Её неуверенный голос пронзил тишину трепетом искреннего детского сердца.       — Я тоже хочу, что бы у меня был папа...       —”У меня никогда не было детей, а теперь их столько... Чем я им всем обязан? Я же ничего для них не сделал! Я же даже не смог спасти тех...“       Улыбка, не бывавшая на лице столь беспощадного юноши, вдруг озарила слёзы чистой радости. Плюшевую игрушку девочка протянула не уверенно, но решительно.       —”Она... Что... Превосходно... Меня купили за игрушку... Это... Что?“       Протянутая игрушка оказалось довольно милой пандочкой, которых пруд пруди на рынках. Они были популярны какое-то время... Давным давно...              Когда-то давно. За Небесной Академией. У кладбища. Молился Богу демон. Небольшие рожки из под капюшона толком не выделялись. Выше копыт был распушённый мех. Недлинный хвостик, до колен. Повязка на шее, держащая сломанную руку. Тёмно-алого цвета плащ идеально сидел на демонической фигуре. Женские черты лица приятно выглядывали из под капюшона. Демон, именуемый суккубом, был прекрасен в этой накидке. В руках она держала небольшую плюшевую игрушку. Панду. Милый сувенир уверенно держался в руках владелицы.       Юный, с длинным чёрным волосом, маг в нескольких плащах и капюшонах бежал на встречу к ней.              — Ты сегодня прекрасна, как и всегда!              Он преподнёс роскошный букет красивых полевых цветов, здорово оттеняющих её светло-красный тон кожи и тёмную накидку. Сам его вид говорил о том, что его чувства к ней - бесценны. Суккуб вручила ему скромный сувенир. В мага глазах сияло счастье... Простое, семейное счастье...              — Ты чудесен, мой мальчик...              Лицо юноши всё излучало и излучало радость, ведь любовь его к прекрасной суккубше была честна. Она была настоящей. Потому был...              — Я счастлив с тобой, О'кра. По возвращении домой, мы поженимся...              — И я рожу тебе трёх дочек. И мы всегда будем вместе...              Её лицо сияло чувствами. Руки демонессы, с острыми когтями, были для человека прекрасней тех цветов, что приняла она в подарок. Он, подойдя, обнял её, прижав к себе сильнее. Ему хотелось быть всё время рядом. Такой красы не видел он и ранее. Юного мага всё устраивало в своей второй половинке. Сердца их сейчас пылали особым огнём.              —”Но нам не суждено было быть вместе. Те охотники застрелили её у меня на руках. Они, как оказалось, были любовниками. Я только потом узнал, что убил мужа Виолы, отца Алисы. Надо будет взглянуть в глаза этой...“       Юноша, сидящий до сих пор с детьми в лазарете, не понял, как игрушка-пандочка оказалась у него на шее, а дети, облепив его, уже тащили куда-то. Счастье снова начало греть его сердце.       —”Смотри, О'кра, у меня теперь есть дети. А помнишь, как мы хотели дочерей? Смотри, сколько их тут!? И все чудесны!“       Мысли в голове парня, накинувшего на себя снова все капюшоны и застёгивающего мантии, занял образ девушки-суккубши.       — Теперь я для всех вас папа. Только не шалите! Эй! Куда вы меня тащите?       Дети задорно усмехнулись и начали друг друга перекрикивать. Их искренняя улыбка. Дичайший восторг. Сила эмоций. Всё приводило сердце в волнение. В замешательство. За их звонкий смех хотелось продолжать жить! Хотелось делать их счастливыми! Покупать игрушки, баловать сладостями! Хотелось читать им сказки на ночь, катать на спине самых несносных! Хотелось поверить в то, что хоть кристалл воскрешения пока не найден, то поиски собственной семьи уже закончены...              — И что! Помню! Таких демонов куча! Одним больше одним меньше!              Глаза мага стали наливаться кровью. Он смотрел на девушку с пустыми, окровавленными глазницами, которые исковеркал он самостоятельно. Он оглядел её убитого мужчину, её сына, её дочь. Всё тот же кровавый закат шептал ему то, что следовало сделать. Подошёл юнец почти в упор к той, кто был виновен в смерти суккуба.              — Я любил её.              — Так найдёшь себе другую!              — Это ты себе семью найдёшь другую. Как и пальцы. Как и руки. Как и ноги.              Юноша оскалился выпустив в лице истинно жестокое безумие, на которое только способен человек. Вздохнул надменно и продолжил, опускаясь на одно колено перед жертвой.              — Ты будешь долго умирать. И я об этом позабочусь...              С тех пор минуло лет так пятнадцать, если не больше. И в том поле более никто не гуляет. Даже животные бродят там с опаской. Говорят, что даже днём от туда до сих пор слышны крики отчаяния и вопли страха той семьи, что казнили любовь сумасшедшего. Но никогда и никто туда не зайдёт более... При кроваво-красном закате...