Баланс

      В главном зале проходил очень оживлённый пир. Заглушались все закоулки колоссальных размеров помещения. Оживлённость не отступала от круглых столиков, за которыми могли усидеть лишь по четыре человека. Юноши и девушки наблюдали друг за другом, ласково стреляя глазками. В дальнем ото всех углу, расположенном ближе к выходу, стояла пара, чьи голоса лились сами по себе. Она была учительницей, а он учеником...       Наряд Виолы в этот вечер бросился в иную крайность, сильно отличавшуюся от боевого наряда. Столь изысканно-робкому платью позавидовала бы любая девица, находящаяся на текущем празднике жизни, в то время как её собеседник, облачённый в монашескую рясу, с непринуждённым взглядом любовался своей спутницей на этот вечер.       — Мне всё ещё не даёт покоя мысль, что наш текущий командир так хладнокровно пожертвовал теми детьми и нашим прошлым командиром. Кеас, как ты переносишь его?       — Скажу честно. Мне тоже пришлось это решение не по нраву. Но командиром он не жертвовал, как я считаю. Тебе не кажется, что в том бою ныне покойный был непреднамеренной потерей, а вот дети – жертвой?       Виола погрузилась в собственные мысли, пока задумчивость не спадала и с лица её оппонента, который пытался прийти к какому-то выводу.       — То есть, как это?       — Он ждал, что бы вышел предводитель демонов, но, когда выскочила ты, нарушив план, он перестроил его по-иному.       — Сменил своё место, зайдя к громадине в тыл?— и тут до женщины дошло.       — Верно. Он хотел напасть в лоб, как и ты. Но только когда соберутся все. Ближайших задержали бы вы, а я добил бы основную группу. Вот в чём был его план.       — Я его испортила?— злая ухмылка испортила лицо столь прекрасной барышни. А если бы на месте тех детей оказалась её дочь?       — Портят блюда повара, а ты изменила план.       — И когда вы успели с ним всё спланировать?       — А мы ничего и не планировали?       — Объясни…— глупое противоречие заставило девушку усомниться в интеллектуальных способностях собеседника.       — Суть командной работы в том, чтобы работать сообща, предугадывая действия друг друга. Ты для нас человек новый, потому твоих действий мы предсказать не смогли. В критический момент пришлось выходить всем и импровизировать.       —“Я сама погубила капитана…”— подумала Виола, исходя из человеческой привычки оставить кого-либо виновным в случившимся.       —Капитан сам себя погубил, желая тебя защитить, а Шидзу не был виноват…— словно зная, о чём она думает, ответил мыслям женщины Кеас, готовящейся перейти на взрывной тон.       — Да как ты смеешь так говорить об этом полоумном чудовище!?       Взгляд обычно каменно-спокойного мальчугана принял жестокое очертание, как и его лицо. Внешний вид “двенадцатилетнего ребёнка” преображался с каждым мгновением. Через секунду глаза были в состоянии расчленить любого, кто осмелился оскорбить дорогого и искренне нужного сердцу человека.       — Не смей так говорить о нём…                     — Учитель, Керасса снова ничего не ела…       Во время голодного года, когда урожая не хватало на всех поселенцев около города, большинство провизии уходило рабочим, что дали клятву воздвигнуть величайшую академию на всём белом свете и сложили головы во имя блага для будущего своих потомков. Многие ученики школы были в курсе положения семьи бедной девочки и потому пытались окутать её тем уютом, что ей так не хватало.       — Опять…       Подошла учитель и начала кормить девочку с ложечки, во всю излучая недовольство.       — Ну вот! Всё проще, чем оказалось!       После урока в старенькой младшей школе девочка выбежала на улицу и скрылась в леске позади учреждения. Её вырвало, а животик всё продолжал бурчать, тоскуя по достаточным приёмам пищи.       Вернувшись домой, она увидела отца посреди тесной хибарки. Разбросанные вещи по периметру небольшого домишки с двумя мизерными комнатушками и одной небольших размеров кухней с выходом на веранду говорили о том, что здесь жил скорее холостяк, чем женатый человек. Хотя ауру недовольства можно было почуять ещё со входа в бедное помещение.       Руки мужчины в самом расцвете сил сейчас со всем вниманием были прикованы к каким-то безделушкам, щедро расположившимися в одной из комнат. Мужчина сразу заметил, что вошедшая, являющаяся для него дочерью, не выказывала никакой радости по отношению к нему.       — Уроки уже закончились? Сейчас я подойду…       Девочка печально склонила голову.       — А ужин, папа?       — Для ужина рановато. Пока готовься…       Девочка прошла в свой уголок соседней комнатки маленького домишки и начала раздеваться. Внешний вид девочки был удручённо-тусклым. Синяки под глазами и худощавое тело уже кричали окружающим, что владелец "на диете" уже много дней.       Отец, поторопившийся зайти в комнату, взял дочку под руки и поднял над землёй.       — Ты стала тяжелее. Сегодня без ужина.       — Но подожди!..       Девочка с нарастающими слезами бросилась на шею отцу.       — Мой учитель сказала мне, что с тех пор, как я расту…       Лицо папы стало злым.       — Керасса, именно по этому мы делаем это. Или ты желаешь закончить, как твоя мать?       Лицо девочки пришло в сметение. Слёзы отчаяния полились по маленьким щёчкам, а единственный взрослый в доме всё давил на ребёнка, — Ты не хотела бы стать такой же, как она?       В голове всплыл образ безумно голодной женщины, поедающей сладостно свою ещё живую собаку.       — Нет… Не хочу…       — Понимаешь? Ты сама этого не хочешь…       Жестокая улыбка в жалкой потребности отразилась на лице с прикованным взглядом к телу обнажённой дочери.       — И тебе не стоит волноваться, Керасса, ведь папочка здесь, чтобы убедиться, что ты не станешь такой, как твоя мама.       Дыхание начало перехватывать у обоих. Отец принял вид, что в народе нарекли образом Адама, попутно говоря нечто отстранённое.       — Я же делаю это всё ради тебя! Ты ведь это и так знаешь!       Исхудалая девочка зевнула, не широко открыв ротик. Мужчина, гладя ладонью лицо дочери, провёл большим пальцем правой руки по маленьким зубкам. Девочка от неожиданности быстро сомкнула челюсть, прикусив палец отца.       Хрупкое тело полетело на пол от удара со всего размаха свободной ладонью грозного владельца дома.       — Разве я не говорил не кусать меня?!       Мужчина быстро схватил свою дочь и пронзительно заглянул в глаза.       — Почему ты не слушаешься своего отца?!       Прижав несчастную девочку к полу, мужчина раздвинул ей ноги с голодной ухмылкой на лице.       — Не надо, папочка, пожалуйста!       — Это твоя вина, что ты не можешь делать всё правильно! — зло выкрикнул подавляющим том один из оставшихся в живых родных людей.       В кромешном ужасе, перед глазами девочки пронеслось прошлое...              Любопытная девочка входит на кухню. Открывая камод, малышку окликивает мама, стоящая в чудном переднике с вышитыми кошечками на лугу.       — Ужин готов, Керасса! — счастливая мамина улыбка одарила лицо девочки, осветляя не только глаза дочурки, но и всю комнату целиком, — Не могла бы ты позвать папу?       — Конечно, мамочка! — взор сиял в пространстве, восхищаясь искренней любовью предка, — Я пойду, скажу ему.       Заглядывая в соседнюю комнату, малышка заметила мужчину, упорно что-то собирающего из своих “безделушек”.       — Пап, мама зовёт, ужин готов!       — Я почти закончил, — сказал отец, — сейчас иду!       Мужской голос произнёс громко, выбирая в доме собеседника по старше.       — Дорогая, удостоверься, что Керасса всё съела, хорошо? — грубый бас звучал заботливо и добродушно, — В конце концов, она сейчас растёт…              Но воспоминания исчезли, а перед лицом возник образ мужика, яро раздвигающий хрупкие ножки своей дочери. Вся в слезах, малышка не знала, что произойдёт дальше, но она не хотела, что бы её папа так плохо поступал. Выход нашёлся для Керассы только один.       — На помощь!       Отец дочери вдруг ослабил хватку и начал смеяться.       — Можешь кричать, тебя всё равно никто не услышит!       Девочка плакала, отчаянно смыкая уставшие и сводящие от боли конечности.       — На помощь!                     От мыслей Кеаса отвлекли подошедшие девушки.       Цвет платья первой был узором цветка фиалки, с таким же приятным и нежным оттенком. На нём не было пуговиц или пояса. Красивые фиолетовые застёжки дивно смотрелись на скромном, с вырезом от бедра, платье. Прямой, до талии, волос был густого, чёрного, естественного для волос, оттенка.       Клетчатая до колен юбка второй девушки, тёмные башмаки, белая рубашка с тремя расстёгнутыми верхними пуговицами и клетчатый женский пиджак по моде, тносился к чуточку вызывающим, для привлечения излишнего мужского внимания. У всей одежды торса были закатаны рукава, отражая истинную непоседливость обладателя.       Белоснежное платье третьей дамы низенького роста с золотыми кружевами и впрямь было безупречным, хоть и выглядело по-детски, как и лёгкая дамская сумочка с монотонными туфлями на каблучках. За то внешний вид не по годам был великолепно ухожен, что явля лось хорошим тоном по отношению к самой себе.       Женщина, ведущая до сего момента диалог с парнишкой в гордо золотой монашеской рясе, вдруг переключилась от гнева и "натянула праздничную улыбку", однако юноша не последовал её примеру, оставаясь "каменным" и дальше.       — Может познакомишь нас? — возможно этим Кеас в первые проявил нетерпение ради приличных манер, которым поспешила повиноваться его дама на этот вечер.       —Точно! Знакомьтесь! Эти девочки учатся с моей дочерью. Эту прилежную красавицу зовут Софья. А ту непоседу – Олеся.       — Мне дали имя Кеас. Приятно познакомиться.       — Какое необычное имя, — восхитилась непоседа и тут же подхватила мальчонку под руку, на что тот её остановил, показывая своим видом, что пастырям не положено быть в настолько тесном кругу дам.       Девушки моментально увлеклись запретным плодом, пока его первоначальная собеседница ушла в свои мысли и поспешила уединиться где-нибудь.              Столкновения никто не ожидал, потому,налетевший на Виолу молодой человек, тут же одарил её залпом уверенных в себе мыслей, подхватив на руки, что бы дама не имела возможности упасть на пол.       — Надо же! Вот это встреча!— Сатис увидев перед собой знакомую личность.       — Сатис! А я тебя и не узнала!— дама была поражена встрече со старым добрым другом.       Молодой человек великодушно извинился и жестом пригласил даму пройтись по зале.       Нарядные колонны возвышались над людьми, что так плавно начинали кружиться в танце, словно принуждая обитателей зала стать чуточку счастливее. Атмосфера переполнялась искренней радостью, звонких и низких тонов смехом, а вокруг сияло возвышающееся над всеми чувство, что было иной раз не под силу простому человеку, но только не сейчас...       — Много времени уже прошло с тех пор, как мы учились вместе, а теперь мой младший брат поступает в ту же академию.       — Забавно, — не очень ярко отозвалась молодая особа.       В то время, как народ уже приступил к небольшому празднику в рамках академии, одногруппницы Алисы уже ”наигрались” с мальцом внешнего вида на двенадцать лет и принялись за пиршество. Оставшись наедине с собственными мыслями, невысокий белокурый мальчик лет двенадцати, обратил внимание на красивую девушку в полоску пепельном, деловом костюме, которая, судя по всему, ходила везде хвостиком за своим нанимателем, а сейчас упустила его из виду. Крой пиджака, дорогое колье и серьги кричали о её состоятельности. А яркая помада – о личной свободе. Деликатные очки, того же цвета, что и серьги с помадой, шли девушке и придавали ей особой женственности. Редко найдёшь ту, которая не переборщит с макияжем, но ещё реже, который ей будет по истине к лицу. На дождавшись, пока она найдёт своего спутника, Кеас сам подошёл к леди.       — Позвольте Вам помочь найти вашего спутника? — голос Кеаса хоть и был немногим ниже настойчивого баритона, но прозвучал деликатно и достаточно скромно.       —Благодарю Вас, — застеснявшаяся девушка не много покраснела от вида парнишки, жестом приглашающим составить ему компанию.       Она улыбнулась тому факту, что на столько светском балу можно встретить даже детей, которые только что отбились от родителей и корчат во всю из себя джентельменов. Хотя у её нынешнего спутника это получалось на высшем уровне, словно взаимопомощь мальчонке привили с детства.       —Прошу, — Кеас снова сомкнул руки на в замок на уровне живота и, найдя взглядом Виолу с незнакомым ему человеком, направился в ту сторону.       Оценивая взглядом спутника товарища по команде,юный монах уже давал мысленно оценку происходящему.       —Одет не броско, но видно, что материал качественный. Человек средней для чиновников руки, плюс – мужская практичность. На указательном пальце правой руки перстень с неизвестным знаком. Семейная реликвия? Принадлежность к богатому роду с уровнем влияния выше среднего, вплоть до владения целой компанией. Держится уверенно, но не агрессивно и не избалованно, значит, порядочен во многом. В обращении с дамами обходителен, а спутница его…       Переведя взгляд на девушку, что шла подле самого Кеаса, он обратил внимание, что она начинала “парить” душой. Верные чувства её были видны за версту. А потому искренность породила искренность.       — Чтобы завладеть его вниманием, будьте настойчивее, — дополнил свои мысли умозаключением белокурый парнишка, — Ведь, когда человек становится старше, он привыкает скрывать свои чувства.       Не много ошарашив спутницу подобным заявлением, парнишка, перед тем, как быстрым шагом раствориться в толпе, произвёл значительный поклон оппонентке.       — Всего Вам доброго, — напоследок отозвался монах, исчезая не только телом в гуще людей, но и собственным сознанием в воспоминаниях.                     — На помощь!       Обоим, на самом деле, трудно было представить, что кто-то в принципе может появиться в подобном захолустье и дать отпор столь грозному мужчине.       — На помощь!       Аккуратный скрип половиц на веранде с внешней стороны дома заставил малышку испугаться ещё сильнее. Следующим мгновением входная дверь разлетелась на ошмётки ярким огненным взрывом. Через дверной проём отлично проступал в комнату уличный пейзаж.       Свежее дуновение ветра гоняло по небу алые облака, что не успели сбежать из виду на момент подрыва двери. Безумно-кровавая луна отчаянно пыталась спрятаться за чёрным, пустым силуэтом в рваной мантии и с косой за спиной, проходящим в исхудалый и тесный домик.       Одним движением коса ловко спрыгнула с плеча и, делая молчаливый круг над головами, нещадно опустилась на шею, держащую одну из них.       Сильный мужской силуэт, пытавшийся до этого не только изувечить свою дочь, рухнул на спину замертво в то время, как его голова осталась “отдыхать” на косе, медленно сползая с лезвия на пол.       Перепуганная и нагая девчушка слышала в детстве рассказы о старухе с косой, которая приходит к тем, чей час уже настал. Но в место того, чтобы отправить в мир иной и несчастную девочку тоже, “смерть” положила медленно своё оружие на пол и скинула свой плащ. Под ним оказался приятной внешности юноша, что начал бережно и с добродушной улыбкой укутывать маленькую девочку в старенькую, но тёплую мантию.       Девочка всё ещё плакала, но находящийся рядом человек не пробуждал в ней ни капли негативных эмоций. От него веяло заботой и семейным уютом.       — У тебя есть имя? — юноша сейчас выглядел глупо в глазах девочки, так как у каждого человека на этой земле было имя и она очень хорошо это знала.       Не заметив простой уловки чёрного силуэта с приятной внешностью, всё ещё плача, она попыталась ответить.       — Ке… Ас… — от всхлипов у сироты перехватывало дыхание.       Юноша по истине добрыми глазами смотрел прямо в душу хрупкой девочки, согревая всю одним лишь чувством домашнего уюта.       — Кеас? Какое красивое имя, — мягко улыбнулся хладнокровный убийца отца девочки.       Наклонившись за оружием, парнишка металлическим взглядом прошёлся по комнате.       — А вы меня не убьёте? — задала вопрос, ищущий надежду на спасение, так как обладатель был в сметении. Она же может быть хорошей девочкой! И кушать может! И готовить! И быть послушной! И всё всё всё на свете!       Юноша в чёрном закрепил надёжно косу за спиной, преображая взгляд снова в мужественный, искренний и чистый.       — Ни за что…       Взгляд юноши стал печально прекрасных тонов. Он поднял на руки исхудалое тельце маленькой девочки и медленно, но уверенно начал шагать вон из места, где погибла семья малышки.       — А папа уже не встанет?       — А ты этого хочешь? — вдруг стал серьёзным юноша, наблюдая явную задумчивость на лице у ребёнка.       — А куда мы идём? — случайно переключившись с собственных мыслей, девочка задала не менее важный вопрос.       А вопрос действительно был важным для обоих, так как одиночество было бременем, дарованное в осуждение обоим за нечто не осознанное. За некий страх потери окружающих. Поэтому оба так настойчиво смирились и решили, что станут счастливы самостоятельно? Поэтому юноша сейчас ощущал, что нет больше никого дороже чем этот маленький человечек, которого он нёс на руках? Поэтому девочка видела в нём того самого принца из сказок, которые в недалёком прошлом ей так часто читала мама? Фраза юноши была тёплой, достойной, чистой, как и его новоиспечённая семья...       — Мы идём домой…       

***

             Алиса, проводя свой первый день заселения то в академии, то в парке, то на улице, не заметила, как пошёл дождь. От усталости, девушка решила не на долго присесть на ступеньки, совершенно не заботясь о своём здоровье. Она рассуждала о том, что её мама слишком глупо поступает, как будто ища счастья с теми, кто ей нравится. Например, с учителем. Нет, мама не была разгульной девкой, но её томные переглядывания с преподавателем… В этом что-то есть…       Незаметно сзади послышалось пение молодого человека.       Кто-то медленно приближался, выводя не замысловатые слова:       —Пусть скажут, ты глуп и жалок,       Пусть скажут, ты слишком мал.       Представь их внезапный шок:       Пред ними воин вдруг предстал!       Грядут новые свершения!       Настанет твой звёздный час!       Заветной мечты твоей       Горит огонь в сияньи глаз!       Вспышкой молний, пролетев над миром,       Оставляем след красивый.              Чувствовалось, что всегда после куплета юноша делал небольшую паузу, чтобы насладиться началом его любимого припева. Пел он, мягко говоря, не дурно, так как голос и слух были из тех, что среди лучших называют великолепными. Алисе, разумеется, стало интересно, кто поёт так хорошо, и она решила оглядеть его, представив себе уже, как это любят девочки, принца на белом коне.       Вообще, судя по виду, принцем даже и не пахло. Длинная, плотная мантия с капюшоном. Небольшой балахон, судя по всему, на голом торсе. Поношенный, застиранный шарф, обвёрнутый во круг шеи. Штаны из плотного материала, непонятного тёмного оттенка. Как можно было назвать его обувь? Очень простым и коротким названием. Обувь. А на что она была похожа? На сапоги, сделанные по заказу на одного бедняка, специально без швов, но которые всё же умудрялись по ним расходиться не один раз за сезон, в разных местах. Новому хозяину они достались скорее всего по наследству, или случайно подойдя на его ногу. Потому их ранее и не выбросили. Так скажет каждый от увиденного, кто привык не только судить про себя людей, но и за спинами, осуждать их только за неприличность внешнего вида. Но наша героиня, слава Господу, оказалась не из таких. Редкий человек.       Вообще-то, за покровом бедности, можно было заметить не спрятанную практичность. Не промокаемая кожа и куски резины делали это облачение не промокаемым. А тёплая внутренняя сторона позволяла хозяину не мёрзнуть долгое время, словно этот человек уже привык жить на улице. Без дома. Но, если он находится в стенах этой академии, значит к магии, какое-никакое, а отношение он имеет. Девушку, сидящую под дождём на ступенях в парке, впечатлило его талантливое пение. А, как говорят, талантливый человек – талантлив во всём.       Окрестив молодого человека про себя ”вечным капюшоном“, девушка окликнула его, на что парень спокойно повернулся и пошёл в её сторону. Взяв её за руку, он помог ей подняться и, мило улыбнувшись, совершенно не принуждённо, сказал:       —Привет. Меня зовут Шидзенрё’ку, но можно просто Ши’дзу.       Девушка удивилась не только имени, но и его поведению. Как будто ”всё так и должно быть.       —Шидзу?       Подойдя к девушке, он молча накинул на неё свою мантию, и продолжил путь далее. Несмотря на то, что парень скинул мантию, оставшаяся одежда на его торсе, оказавшаяся без рукавов, была тоже с капюшоном, укрывающем голову до глаз.       —Горизонты, бывшие мечтой.       Горизонты, ставшие твоей судьбой.       Позади остались предписания,       Мы готовы совершить восстание!       Этот мир открыт для всех желаний,       Этот мир готов для страшных испытаний.       Душе подвластны чудеса       На шрамах и рубцах…       Победа зарождается в сердцах!