hopelessly

      Юнги без особого труда подхватил хрупкое тело на руки и внес в свою квартиру. Паренек не просыпался, и в какой-то момент Мин заподозрил, а может?.. Но он дышал.       Юнги выпустил облегченный выдох.       Он всю ночь обрабатывал видимые повреждения, приходя в ужас от посиневших и кровоточащих запястий. Стало ясно, что парень подвергся сексуальному насилию. Мин с искренним беспокойством наблюдал за жмурившимся во сне парнем. Он менял полотенца, которыми осторожно обтирал травмированное тело, временами прикладывая их к горящему лбу незнакомца. Под утро жар окончательно спал, и Юнги решил приготовить что-то, что придаст немного сил израненному парню.

***

      Грубые руки так жадно сминают тело, а горячие поцелуи, вызывающие лишь желание проблеваться. Больно. Вновь заставляют встать на колени. Омерзительно. Снова нестерпимая боль. На языке привкус крови, а в горле стоит комок. Опять хочется кричать, но голоса больше нет.

«Он молит всех Богов, чтобы всё прекратилось».

      Чимина резко выкидывает из кошмара, он просыпается в немом крике. Пак касается шеи, пытается убедиться, что чужие пальцы больше не сжимают горло, и он может свободно дышать. Не успевшие забыться ощущения и образы из сна, еще стояли перед глазами. Отчаянно пытаясь прийти в себя, Пак открыл глаза и заметил что-то странное. Этот потолок ему не знаком. Аккуратно повернув голову, он осматривает комнату, что была исполнена в выдержанных тонах. Чимин приподнимается на кровати и смотрит на свои перебинтованные руки, задаваясь лишь одним вопросом: «Кто это сделал?». Он вспоминает, что в последний раз присел на ступеньки в первом попавшемся подъезде, а дальше темнота. А сейчас он в чьей-то квартире. И этот кто-то…

«Кто это?»

      Чимин осторожно поднимается на ноги и шипит от боли. Чувствует он себя отвратительно. Во всех смыслах. Но, сначала, он должен узнать, кто этот человек, что захотел ему помочь. Стоит ли ему бояться? Или же… довериться? Он выходит из комнаты и идет на свет. Пахнет чем-то вкусным, что так болезненно напоминает ему родительский дом. Ностальгия отдалась приятным уколом в сердце. Как никогда захотелось вернуться в прошлое. Но живет он в настоящем, к сожалению.       Силуэт со спины не внушает страха. Они примерно одной комплекции, а значит с ним Чимин, в случае чего, сможет справиться. «И о чем я только думаю? Теперь все люди для меня враги?» Пак пытается отогнать мрачные мысли. У парня мятного цвета волосы, одет он во все черное, но не похоже на домашнюю одежду. Возможно, он ухаживал за ним всю ночь? Теплое чувство зарождается где-то внутри. Когда фигура поворачивается на его голос, Пак видит симпатичного и довольно молодого парня. У него молочного цвета кожа и мягкие черты лица. Чимин пока не может понять, какой человек стоит перед ним. Но он обработал раны совершенно чужого человека, впустил его в дом и... Готовит ему еду?.. Чимин готов был расплакаться прямо тут, но сдержался, закусывая щеку изнутри.       — Извините? — Мин обернулся и увидел рыжеволосого парня, что прижался к дверному косяку. Парень выглядел настороженным, но не враждебным, — Где я?       Юнги отвернулся и продолжил помешивать бульон.       — Ты валялся у моей квартиры и выглядел довольно жалко, так что я занес тебя к себе.       — Почему? Вы могли меня просто оставить там.       — Не знаю. Благотворительность? — Юнги пожал плечами. Он сам не знал, почему все это сделал, поэтому и ответить было, собственно, нечего. Рыжеволосый хмыкает и все так же стоит в проёме. Замечая это, Мин старается как можно доброжелательнее произнести, чтобы не спугнуть. — Садись за стол, скоро все будет готово.       Но парень мнется и не предпринимает попыток зайти на кухню. Юнги вновь оборачивается в немом вопросе. Кажется, незнакомцу есть что сказать.       — Можно... Можно воспользоваться ванной?.. — не поднимая головы, также тихо произносит парень.       Юнги знает, что не все раны смог обработать, не нарушив личные границы. Он оставляет ложку на столешнице и подходит к холодильнику и что-то начинает активно искать. Находит.       — Конечно, — Мин подходит к незнакомому парню с маленькой упаковкой в руках, — это заживляющая мазь, держи. Я уже подготовил полотенце и свежую одежду.       Чимин аккуратно берет с чужих рук холодный тюбик и благодарно кивает. — Спасибо. И простите за всё это…       — Всё нормально, — Юнги мягко улыбается и видит, как парень пытается улыбнуться разбитыми губами. Морщится от боли. А Мин будто чувствует ее тоже, — Как тебя зовут?       — Пак Чимин.       — Мин Юнги. И давай на ты. Судя по всему, мы примерно одного возраста, — дождавшись, пока Чимин согласно кивнет, он указывает рукой по направлению нужной комнаты.       Чимин шепчет тихое «спасибо» и медленно бредет по еще незнакомому коридору. Юнги невольно поджимает губы. На это больно было смотреть. Но Мин знает, что парню, сейчас больнее вовсе не физически, а морально. Кто бы с ним это не сделал, он чертов садист.

«Его спасителя зовут Мин Юнги».

      Когда Чимин оказался под горячими струями воды, он не мог не почувствовать облегчения. Как будто смывалась какая-то часть того ужаса, который перевернул его жизнь. Он остервенело стирал с кожи следы чужих жестоких прикосновений.       Но от тяжелого чувства, сжимающее сердце, так легко не избавиться.       Пак старался держаться, но не смог, к горлу подступала истерика. Он зажал руками рот, издав немой крик. Слезы смешивались с водой.       Он старался не вспоминать, он старался.       Воздуха вдруг стало не хватать, ноги подкосились, и Чимин опустился на колени. Паника охватила всё его тело, он мог только дрожать под струями горячей воды. Тошнота поднялась к горлу, и он не смог подавить это, выплевывая желудочный сок.       — Ч-черт, — хрипит Чимин, понимая, что дикая слабость тянет его вниз. Его все-таки вырубает, он ударяется виском о бортик ванной, из-за чего струя крови начала сочиться из раны, окрашивая безупречно прозрачную воду в алый цвет.       Пак уже не слышит, как Юнги выбивает дверь по ту сторону, чертыхается и просит ответить.       Ответить, что все в порядке.