Пьянство — признак мастерства

До начала отбора оставались считанные минуты. Мисс Данн давала последние наставления подопечной, осматривая соперниц Гарнер. Лекса внимательно слушала тренера, разминая каждую мышцу в теле. Даже если бы шатенка упала, сорвала прыжок, то хотя бы обошлась без серьезных травм. Тренер внушала, что Лекса готова и победа будет зависеть уже от везения, психологических возможностей девушки и соперниц. Соперницы для Гарнер оставались сверхъестественными людьми. Спортсмены вообще очень странные люди: личную жизнь они меняют на травмы, а порой и инвалидность; предпочтение отдают спорту в любом его проявлении, будь-то шахматы; спортсмены могут забыть про свои увлечения и хобби, далекие от мира спорта. Все вертится вокруг борьбы за звание «лучшего». Только мало кому это на самом деле по душе. Мистер Гриффин не переставал мять плечи дочери, четко объясняя, о чем стоит думать Кларк. Гриффин, не желая того, искала глазами хоть кого-то знакомого. Вокруг нее были только журналисты, фотографы и операторы. От многочисленных вспышек появлялись пятна перед глазами, что несомненно мешало сосредоточиться. Блондинка мотала головой, чтобы увидеть спортсменок из Франции, но рядом с ней стояли девушки, не представляющие никакой опасности на льду. Они не конкурентки Гриффин. Надежда найти поблизости старых знакомых разбивалась с каждой минутой об айсберг под названием репортеры. После пятиминутных наставлений отца, Кларк предпочла уйти в тренировочный зал и послушать музыку. Она заранее договорилась с Инэс, что та пронесет именно в этот зал что-нибудь крепкое и в небольшом количестве. Голубоглазая не успела выпить перед выходом, да и нельзя. Всех, кто выходит на лед, строго проверяют на допинг. Этот тест мог бы показать, что Гриффин была подшофе. Доводы, что «пьянство — признак мастерства», никто не стал бы слушать. Кларк бы просто вышвырнули из мира спорта, да еще и с соответствующими заголовками в газетах. На радость дешевым корреспондентам Гриффин не собиралась делать что-то противозаконное. Однако сейчас она прошла проверку и могла смело выпить что-нибудь для храбрости. Только вот подруга задерживалась, из-за чего Кларк немного нервничала. Если бы Инэс поймали — проблем бы не обобрались. Комитет бы докопался до истины, ведь единственная, с кем Монтеро поддерживает теплые отношения из спортсменов — это Кларк Гриффин. Ниточки бы привели к блондинке. Пить сейчас было очень рискованно. С другой стороны, Гриффин бы выпила мартини, а не допинг. Почему столько шума, она все еще не понимала. Тем временем Лиан Гарнер весело болтала с новой подружкой — Инэс. Волонтер по призванию, психолог по природе. Именно такой Лиан считала испанскую девушку. Горячая, для некоторых людей, внешность помогала Инэс легко заводить новые знакомства и умело объясняться с иностранцами. Гарнер нравилась девушка простотой и непосредственностью в общении. Монтеро искренне была заинтересована многочисленными историями от ирландки, только вот работа не позволяла много времени проводить вместе. Такие правила в то же время подогревали интерес девушек друг к другу. Еще «на берегу» Монтеро обговорила с Лиан, что дальше дружбы у них не зайдет. Гарнер, конечно же, согласилась, только теперь начинала жалеть. В ней проснулся странный зверь, реагирующий на девушек в радиусе двух миль. Казалось бы, Лиан давно должна была приступить к тренировке и пройти проверку, но ее тренер оказался беспечным, поэтому особо никуда не торопился. Инэс решила проводить новую знакомую до места проведения проверки. К тому же им было по пути. Монтеро торопилась к блондинке, которая наверняка уже заждалась дозу горячительного. Ирландка и испанка разошлись, как в море корабли. Инэс пошла на поиски подруги, а Лиан решила пройти проверку и отбор без участия тренера. Все было готово к началу соревнований. Рабочие залили лед для первой группы выступающих. Судьи сидели на местах, терпеливо ожидая начала. Некоторые мило беседовали и обменивались опытом судейства. Кто-то был уже не впервые в кресле. Судейская команда собиралась судить каждого спортсмена по всей строгости, невзирая на знакомства. По жребию Лекса попадала в первую пятерку выступающих. Мисс Данн заявила, что хорошо хоть Гарнер выступает не самая первая. В судейской практике обычно на самую первую спортсменку смотрят предвзято. Как бы отлично не выступила девушка — высоких баллов ей не видать. Гарнер еще раз хорошенько размялась, растянулась и собралась мыслями. До выхода на лед оставалось буквально десять минут. Знакомых среди девушек в группе не было. Оно и к лучшему. Тренер сказала, что бояться тут нечего и некого. Четыре девушки вряд ли претендовали на попадание в десятку лучших. Это немного успокаивало Лексу. На их фоне она будет довольно неплохой фигуристкой для судей. Девушек пригласили на раскатку — назад пути не было. Лекса внимательно изучала стили девушек. Она была четвертой на очереди, что давало надежду на успокоение души. У соперниц была довольно медленная скорость исполнения, простые прыжки, не всегда получавшиеся, и комок нервов. Все было написано на их лицах. Девушка, открывающая отбор, ещё имела шансы войти в десятку, а вот остальные — с трудом. Гарнер даже с натяжкой не поставила бы им высокий балл. Шатенка решила показать себя, поэтому стремительно начала набирать скорость. Ей показалось, что девушки завидовали быстрой езде, что уж говорить о прыжках. Гарнер выполнила пару ключевых прыжков, не оставляя равнодушным никого в зале. Родители на трибуне начали хлопать, а судьи — перешептываться, поглядывая на юную спортсменку. Им и говорить о профессионализме Лексы не приходилось. Они уже видели ее в деле несколько раз. Правда все попытки Гарнер были неудачными, но теперь она была готова побороться. Диктор объявлял участниц группы, пока те последние две минуты проводили на льду. Гарнер была готова, как никогда. Ничто не могло помешать выступлению. Мисс Данн с улыбкой смотрела на подчиненную, замечая, как та выросла в профессиональном смысле. Тренер отдала олимпийку Лексе, чтобы та не охлаждала разогретые мышцы. Мисс Данн, сложив руки на груди, ждала начала программы первой девушки из Болгарии. Зеленоглазая же удивлялась, откуда в такой теплой стране, где она бывала пару раз, стремление заниматься зимними видами спорта. Гарнер с тренером стояли и смотрели прокат девушки. Он был сносным для Лиан в девятилетнем возрасте. Сейчас даже сестра Лексы лучше исполняла свою программу, чем двадцатилетняя особа. Конечно, шатенка не могла судить о способностях девушки из Болгарии, но с такой отвратительно медленной и скучной программой идти на отбор Чемпионата Европы? Да она, должно быть, шутила, когда выбирала эти па, платье и даже позу в конце программы. Мисс Данн и Гарнер сошлись во мнении, что эта программа была слабовата для Чемпионата Европы, поэтому судьи вряд ли пропустят ее дальше. Лекса с замиранием сердца ждала своего времени, но на лёд выходила только вторая спортсменка. Если раньше Гарнер предполагала, что спортсменка из Болгарии пройдет отбор, то видя результаты, она понимает, насколько все плохо в мире спорта. Тем временем на льду готовилась девушка из Дании. Зеленоглазая прекрасно знала лучшую фигуристку оттуда, и на льду явно была не она. Затмить этой брюнетке профессиональную фигуристку не удастся, но у нее хоть была возможность попробовать большой лед. После первого же падения на лед, девушка размякла и продолжала программу в плохом настроении. У нее и так не было шансов пройти, а тут ещё и пресловутое падение. В общем, огорченная датчанка ехала домой. Мисс Данн озвучивала каждую ошибку девушек, про которую нельзя было забывать шатенке. Тренер была уверена в подопечной, но напомнить иной раз про колени и спину — это святое. Увидев результаты, Лекса помахала воображаемому самолету, направляющемуся в Данию, с девушкой на борту. Вот так жесток мир спорта. Третья спортсменка показалась Гарнер довольно знакомой. Возможно, они пересекались в кофейне год назад или около того. Проблемы с памятью на лица доставляли кучу неприятностей. Теперь Лекса стояла и думала, могла ли она общаться с фигуристкой на прошлых соревнованиях. Лицо было очень знакомое, да и девушка из Германии. Наверняка они встречались где-нибудь и в этом году. Гарнер обладала странной способностью чувствовать человека где-либо. Но как бы она не хотела почувствовать сейчас Кларк на площадке, у Лексы не получалось. Шатенка не спеша осматривала каждый метр дворца: так много блондинок, но ни одна из них не подходила под запрос зеленоглазой. Лекса вспомнила, что совсем скоро будет ее выход, поэтому следовало собрать мысли в кучу прямо сейчас. Немка на льду неплохо откатывала программу. Гарнер недооценила ее во время раскатки. Возможно, они встретятся снова на Чемпионате Европы. Девушка чисто выполнила все элементы. Судьям не к чему было придраться. Конечно, было слабовато, и спортсменка могла показать более высокий уровень, но кому как тренер наказал. — Не думай ни о чем плохом. Даже если ты будешь падать — сделай это красиво, — давала последние указания мисс Данн перед выходом Лексы. Девушка не дрожала за бортиком, не думала о чем-то конкретном. Но когда конек коснулся льда, Гарнер будто по голове ударили. Ладони начали потеть, а глаза судорожно метались по людям на трибуне. Диктор объявил судьям и родственникам на трибунах, кто сейчас будет выступать. Лекса зацепилась взглядом за сестру, которая держала кулаки за нее. Лиан пыталась всячески поддержать девушку, потому что такой мандраж она видела впервые. Гарнер-старшая обычно отличалась поразительной хладнокровностью на соревнованиях такого масштаба, но что-то, видимо, было не так. Шатенка остановилась в центре катка, закрывая глаза. У нее оставалось около тридцати секунд, чтобы встать в исходное положение и начать программу. Лекса попыталась успокоить безумно бьющееся сердце. Хаотичные мысли в голове поутихли, да и мандраж начал потихоньку спадать. Гарнер встала в исходную позицию и вдохнула побольше воздуха, ожидая начала композиции. Программа шла, как по маслу. Коньки плавно скользили по льду, завораживая судей, руки мягко выходили в позицию для прыжка. Все было настолько прекрасно, что Гарнер сама себе не верила. В голове была холодная пустота, будто Лекса умерла. Прыжок получился не на отлично из-за сбитого дыхания. Сейчас у шатенки было пятнадцать секунд, чтобы исправить положение. Следующий прыжок получился выше, а приземление мягче. Во дворце воцарилась гробовая тишина. Зеленоглазая слушала лишь сердце и хруст льда под коньками. Умиротворению пришел конец, когда Гарнер начала готовиться к каскаду прыжков. На место меланхолии пришла сосредоточенность и четкость всех движений. В глазах горел огонь, как сказала бы мама; в душе волнами накатывали спокойствие и тревога одновременно, как сказал бы отец. Если Лекса не испортит два прыжка, то она может рассчитывать на приглашение. И Гарнер делала все для этого. После первого прыжка она выпустила весь воздух из легких, чтобы ногам было легче оттолкнуть ее ото льда. Каскад удался, когда шатенка плавно вышла из приземления. Родители спортсменов на трибунах сдержанно похлопали, чтобы не сбивать юную фигуристку. Лиричная музыка помогала телу Лексы плавно двигаться. Гарнер просто выполняла то, что уже знала наизусть. Поднимите ее ночью, и она вам с радостью расскажет всю программу. Последний прыжок Гарнер исполнила без помарок, теперь она была уверена, что попадет в десятку лучших фигуристок. Программу она завершила либелой, а затем открыла глаза и посмотрела на судей и родственников. Все сидели в каком-то онемении. Родители Лексы встали и начали аплодировать. Восхищению дочерью не было предела. Конечно, они знали, что старшая дочь способна на многое, но чтобы на высокой скорости выполнять плавные и точные движения... Это зрелище дорогого стоило. Шатенка остановилась там же, где и начала программу. На душе было очень спокойно, в голове, наконец-то, порядок, и только быстро бьющееся сердце напоминало о прошедших минутах на льду. Гарнер очень долго шла к этому. Она выполнила все чисто, поэтому надеялась на справедливость судей. Зеленоглазая двинулась в сторону тренера, чтобы освободить каток для выступления следующей девушки. На сегодня мучения для нее закончились. — Лекса, это было потрясающе, — первое, что услышала Гарнер, как только вышла с катка. Она много раз выступала на соревнованиях и никогда не слышала настолько теплых и важных для нее слов. — Спасибо. Я даже не успела понять, что произошло, — с детской радостью в глазах отвечала шатенка. — Это называется «ловить кайф с проката», — пояснила мисс Данн, придерживая подопечную, пока та надевала полозья. — Нужно как-нибудь повторить эти ощущения, — девушка снова рвалась в бой, хоть силы и были на исходе. — Повторишь на Чемпионате Европы, — тренер кивнула головой на табло, где уже был подсчитан результат Лексы. Гарнер начала прыгать от счастья, глядя то на табло, то на мисс Данн. У нее получилось набрать чуть больше баллов, чем они ожидали. Гриффин знала, что выступление минимум через полтора часа, а сидеть и мерзнуть за бортиком не было никакого желания. Отец все равно доложит, кто из сильных спортсменок пройдет. Поэтому сейчас Кларк сидела, облокачиваясь на маты, и листала музыку в плеере. Ни одна песня не могла угодить странному настроению блондинки. Одновременно хотелось и горы свернуть, и шею себе, но голубоглазая стойко держалась. Веселая музыка мало отвлекала от растущей злости, а вот под грустную музыку хотелось начать убивать. И как Гриффин будет выступать? Пока она будет выполнять программу, подруга зарежет судей? Мысль о массовом убийстве во дворце немного развеселила Кларк, но это было невозможно. Если только она передушила бы судейскую коллегию эспандером. И откуда у блондинки в голове столько мыслей о насилии? Наверняка это папаша сломал психику бедной девушке. Алкоголь давил на нужные рецепторы, поэтому Гриффин приходилось сопротивляться желанию крови. Тем более какая-нибудь психопатка, вроде Лексы Гарнер, будет играть в героя и все испортит. Первой нужно будет убить именно ее. Кларк ничего не слышала о шатенке уже несколько дней, и только Инэс, сдерживающая порывы сказать что-нибудь душераздирающее, была вестником, что зеленоглазая все ещё жива. Блондинка даже не знала, когда Лекса выступает. Возможно, она была с Гриффин в одной группе. Это испортит все, что так усердно выстраивала Кларк. Один взгляд на шатенку — и Гриффин полетит в пропасть, из которой не сможет выбраться. Было бы глупо отрицать, как у нее замирало сердце от прыжков Лексы на тренировках, а потом ускоряло ритм, когда Гарнер ловила взгляд голубоглазой. Так блондинка и развлекала себя, замещая алкоголь обычными гляделками с соперницей. Кларк так хотела посмотреть, как выступает Лекса, что твердо решила увидеть это. Наверняка Гарнер будет настроена серьезно, как никогда раньше. Увидеть такую шатенку Гриффин было по душе. Однако лень и полная безответственность к происходящему вокруг заставляли Кларк остаться в этом прекрасном зале, где на удивление было тихо и спокойно. Обычно спортсмены чуть ли не дрались за метр в этом помещении, а сейчас блондинка спокойно могла сидеть в любом углу этой комнатки. Собрав остатки самолюбия и совести, Кларк оттолкнулась от пола. Долгие посиделки не прошли незаметно: в глазах изрядно темнело, а голова неприятно кружилась. Стоило хотя бы иногда разминаться, а не прокрастинировать лежа на полу. Придя в себя, Гриффин все-таки двинулась к выходу из помещения. Девушка скручивали наушники и убирала плеер в карман, когда дверь резко открылась прямо внутрь комнатки. — Воу, привет. Не ожидала тебя увидеть здесь, — увлеченно глядя на Гриффин, сказала Лиан, проходя в комнату для последней тренировки. — Привет. Я уже ухожу и не буду тебе мешать, — отстраненно ответила блондинка, думая, что чета Гарнер преследует ее. Хотя Лиан была сравнительно мала, а Лекса туповата. — Ты мне не мешаешь. Я бы хотела, чтобы ты указала на мои ошибки, потому что тренер — полный кретин, — честно сказала Гарнер-младшая. Кларк не видела в ней соперницу. Девушка вызывала только чувство гордости, что у молодежи фигурное катание все еще популярно. — Ты могла отказаться от него и выступать отдельно. Ладно, я подскажу тебе пару советов, но ты никому не скажешь об этом. Даже Лексе. Особенно ей, — сделала акцент Гриффин, находя себе занятие по душе. Помогать младшим девушкам ей нравилось больше, чем пить где-нибудь в кладовке в компании пыли и мышей. Кларк села спиной к зеркалу, чтобы Лиан видела, что делает. Шатенка включила на телефоне музыку и стала плавно выполнять движение одно за другим. Гриффин подмечала, что у нее довольно неплохо получается, и подобную технику она видела, когда сидела на тренировке Лексы. То ли это передалось генетически, то ли Лиан насмотрелась у старшей сестры. Блондинка заметила, что движения рук у девушки плавные, а вот над согнутыми коленями и сутулой спиной нужно поработать. На секунду голубоглазая даже подумала, что Гарнер стоит пойти в цирковое училище. У нее прекрасная пластика, гибкость, а еще она храбрая и трудолюбивая, насколько было видно спортсменке. — Лиан, стоп. У тебя все очень даже хорошо получается. Я уверена, что дальше хуже не будет. Я увидела хорошую растяжку, прекрасную работу руками, но у тебя большую часть времени согнуты колени, иногда ты сутулишься. Фигуристкам это непростительно. Я не знаю, как тебе помочь с этим — я не тренер, — огорченно констатировала Кларк. — Я сама справлюсь, мне просто нужен был взгляд со стороны. Спасибо огромное, — Лиан протянула руку Гриффин, помогая той подняться. — А ты уже решила, куда будешь поступать или ты выбрала профессиональную карьеру в спорте? — На самом деле я не знаю. То есть я хотела бы связать свою жизнь с чем-нибудь социальным. Ну, знаешь, спортсменкой я буду до тридцати лет, а что потом? Пообщавшись с Инэс и понаблюдав за ее работой, я захотела быть похожей. Она ко всем может найти подход, знает кучу языков, а еще она милая, только ей не говори, — выпалила на одном дыхании девушка. Фигурное катание постепенно надоедало и нужно было что-то менять. — Просто я смотрю на тебя и думаю, как бы хорошо ты смотрелась в цирковом училище. По натуре ты веселая и открытая личность, с которой тянет пообщаться, а еще хочется посмотреть на тебя в роли комика. Вот сейчас мы без проблем общаемся, но будь на месте тебя та же Лекса… Я бы давно покрыла ее матом и ушла, — Гриффин не могла остановить поток своих эмоций. Она доверяла Лиан, хоть это и было плохой идеей. Девчонка, скорее всего, расскажет старшей сестре, а та устроит полный разнос блондинке. — Не бойся, я не расскажу ей. У тебя очень озадаченное лицо. Все, о чем мы говорили, останется только между нами. В общем, еще раз спасибо за помощь, я буду исправлять ошибки. Удачно пройти тебе этот отбор, — Гарнер пожала руку Кларк, но в голове у блондинки промелькнула идея обняться. Ей так не хватало человеческого тепла, что, казалось, если блондинка прилегла бы на плечо Лиан — она обязательно разрыдалась. — Спасибо. Надеюсь, увидимся через неделю на чемпионате, — подмигнула Гриффин и ушла из комнатки, оставляя девушку делать работу над ошибками. Инэс во время выступлений носилась по всему спортивному дворцу. Ей звонили спортсменки, которые были частично знакомы с ней и просили о разного рода помощи. Конечно, Монтеро могла отказать им в поддержке, ведь девушка не была привязана к ним, как волонтер. Она не имела права отказывать тренерам, но что-то в Инэс часто заставляло бросать все дела и бежать на помощь спортсменке, у которой вот-вот начнется паническая атака. Так и проходили рабочие дни испанки. И только вечером она вспоминала всех спортсменов «добрым» словом, когда ноги неистово гудели, а голова кипела от полученной информации. Порой у девушки перемешивалось в голове все: кто с кем поругался, у кого какая травма и так далее. Иногда Монтеро хотелось послать всех и уйти в запой вместе с Гриффин. Хоть Инэс и дружила с блондинкой, пользы от этого было мало. На девушку постоянно сваливались беды из-за голубоглазой девицы. Часто испанка хотела высказать все, что думает об алкоголизме Гриффин, но ведь они были подругами… Порой работа волонтером настолько утомляла, что хотелось обычного внимания со стороны Гриффин, но та была занята своими проблемами, которые частенько устраивала ей Монтеро. Чтобы жизнь медом не казалась. Как считала блондинка: Инэс — самый святой ангелочек, который есть на этом свете. Но она даже не подозревала, как сильно ошибалась. Горячий испанский нрав, самоуверенность и злость на окружающих людей превращали Инэс в монстра. Сама девушка понимала, на кого похожа, но умело прятала это за милыми кудряшками и красивыми карими глазами. Строила козни она Гриффин не специально. Чаще всего это случалось по неосторожности. В беседе со спортсменами слово за слово и вот она раскрывала чуть ли не все тайны блондинки. Только вот Кларк не понимала, откуда на нее сваливаются те или иные беды. Монтеро знала, как неправильно она поступает. Кларк изрядно бесила манерами, пьянством и подкатами. Иногда испанка хотела закрыть рот голубоглазой. Хоть чем, даже поцелуем. Но осознание того, что потом Кларк просто не отвяжется от нее со своей любовью, приходило, поэтому Инэс сдерживала недружественные порывы. И так чуть ли не всю жизнь брюнетка будет прятать настоящую себя за личиком миловидной девушки, которая всегда была готова прийти к любому на помощь. В благодарность она получала новых друзей, которые могли путешествовать с ней по всему миру, или вот Кларк, с которой просто можно было выпить чего-то дорогого и крепкого.

***

Пока Гриффин стояла за бортиком у катка, она слушала нотации папаши. Мистер Гриффин уже сообщил, что Лекса Гарнер, главная соперница Кларк, уже выступила и получила довольно высокие баллы за программу. Маркус говорил дочери, чтобы та выложилась по полной, оставляя шатенку позади. Только вот Кларк хаяла себя за то, что пропустила прокат Лексы. Чуть ли не все вокруг говорили о ее безупречном выступлении. Гриффин и впрямь жалела. С другой стороны, она была крайне рада, что дала спокойно выступить зеленоглазой. Блондинка надеялась, что у Гарнер хватит мозгов не соваться на площадку, дабы не сбивать фигуристку. Кларк даже подумывала сказать об этом лично Лексе, только вот девушку она нигде не видела. То ли Гарнер праздновала своевременную победу, то ли сидела на низенькой лавочке, ожидая, когда объявят Лиан. Наверняка шатенка не пропустит прокат сестры. Лекса не выглядела так, словно ее жизнь была важнее остальных. Гарнер казалась Кларк милой, хранительницей домашнего очага и просто семьянином. На секунду блондинка представила, как их дети будут бегать по большому дому за несчастным котом, а огромный пес будет услужливо следить за малышами, чтобы те не врезались в углы. От мыслей об огромной семье Кларк оторвал отец, напоминая имена соперниц из группы Гриффин. Никого знакомого и слава Богу, думала Кларк, зашнуровывая коньки. Буквально пятнадцать минут оставалось до выхода на раскатку. Блондинка цепляла шнурки за крючки, периодически поднимая голову и оглядывая проходящих мимо. — Кларк, ты кого-то потеряла? Сосредоточься на программе, — строго наказал отец, замечая взгляды девушки на окружающих. — Так, допустим потеряла. И что ты сделаешь? Ничего! Потому что ты думаешь только о себе и фигурном катании, которое я просто ненавижу! — не выдержала Кларк, замечая за спиной отца зеленоглазую, которая общалась с каким-то прыщавым репортером. — Давай ты не будешь устраивать сцены прямо сейчас? — вежливо попросил мужчина, краснея то ли от стыда, то ли от злости. — Давай я сама решу? — натянуто улыбнувшись, Гриффин двинулась к Лексе, которая улыбалась парнишке и о чем-то оживленно рассказывала. Парень еле поспевала записывать все, что та говорила. — Я вас тут потесню? — прервала их милую беседу блондинка, давая парню шанс передохнуть с писаниной. Взгляд Лексы метался по лицу Гриффин, ища хоть какие-то объяснения столь дерзкому появлению. — А вы, собственно, кто такая? — хмуро спросил юноша, поправляя сползающие очки. Гриффин, закатывая глаза, лениво указала на подобие пропуска, которое висело у нее на шее. — Ого, вы Кларк Гриффин! — Да ну? — раздраженно спросила голубоглазая, будто она о себе этого не знала. Ее иногда бесило такое незнание, кто она такая. Гарнер сложила руки на груди, ожидая объяснения, почему интервью было столь грубо прервано. — А можно будет взять и у вас интервью, а потом сфотографировать вас и мисс Гарнер? — глаза парня загорелись от одной только мысли, какие получатся фотографии. — Нет! — хором оборвали девушки. — Мальчик, можно я украду мисс Гарнер на пару секунд? Как только она вернется, то посвятит тебя во все особенности ее программы. Говорят, то еще было шоу, — резонно заметила Кларк, немного награждая похвалой шатенку. — Конечно, я подожду, — парень отвернулся, что-то печатая в смартфоне. — Так, Гриффин, скажи уже, что ты хочешь от меня? И вообще я непомерно удивлена, что ты не заявилась на мое выступление и не испортила его, — с нотками обиды говорила Лекса, уводя блондинку подальше от лишних глаз. — Я просто сделала тебе одолжение. Теперь сделай его мне ты. Не заявляйся на мое выступление, пожалуйста. Я все сделаю, только не порть мне жизнь, — голубоглазая умолчала, что просто устала постоянно искать шатенку глазами. — А может я хочу посмотреть твое выступление? Я не ты, которая не явилась на программу, — обиженно сказала Гарнер, опуская глаза на коньки Кларк. — Я думала, что тебя, как сильную фигуристку, поставят со мной в группу, — оправдывалась блондинка, немного задыхаясь из-за сбитой речи. — Кларк, я никогда даже в десятку лучших не входила. Конечно, судьи думают, что я слабая. Только я вот сегодня им доказала, кто я и что из себя представляю, — заявила Гарнер, медленно разворачиваясь обратно к корреспонденту. — Лекса, пожалуйста! — крикнула вслед блондинка, надеясь на чудо. — Да не приду я на твою программу. Сдалась ты мне, — врала Гарнер, не желая быть раскрытой. Ей стало до слез обидно, что она не увидит Гриффин в деле. — Спасибо, — впервые в их отношениях Гриффин проявила себя настолько вежливой девушкой.

***

Выезжая на раскатку, Кларк осмотрела соперниц. Милые девушки, у которых были немилые лица. Они друг на друга смотрели, как быки, того и гляди пар из носа повалит. Гриффин относилась к девушкам проще. Зачем иной раз показывать эмоции, которые мало кому были интересны. Едва ли блондинка сделала круг по катку, привыкая к хрусту только залитого льда, она поняла, что нужно будет перевязать левый шнурок, с которым девушка так торопилась перед выходом. Спортсменка осмотрела всех людей за бортиком: к ее счастью, Лексы нигде не было. Кларк поблагодарила девушку за сообразительность. Гриффин посмотрела на фигуристок, которые выполняли прыжки в угоду другим. Одна девушка в темно-синем платье чуть не упала носом, завидно и жадно глядя на прыжки других. Похоже, что именно у нее и будет самая слабая программа. Гриффин разминалась медленно, словно у нее было не пять минут, а двадцать пять. Маркус намекнул ей, что пора бы и прыжковую часть отточить, но блондинка проигнорировала, проезжая мимо соперниц и закрывая глаза. Хруст льда откладывался в памяти. А вдруг она не пройдет? Уж лучше перестраховаться. По жребию блондинка выступала второй, прекрасно понимая ответственность, которую на нее возложил отец. Если сейчас она хотя бы подумает споткнуться — приглашения ей не видать, как и прохождения медицинской практики в элитном учебном заведении. Деньги решали все, а возможности и мозг Кларк — еще больше. Сейчас голубоглазая собиралась выжать из себя все, что только накопилось за пару дней. Выступление первой девушки она смотрела отстраненно, ругая себя за излишнюю бестактность к Лексе. Все-таки нужно было аккуратненько попросить ее, не отнимая слишком много времени. И, как сейчас могла видеть Гриффин, шатенки давно не было за бортиком катка. Прыщавый очкарик слонялся вокруг, выискивая новую жертву его скучного интервью со стандартными вопросами. — Кларк, соберись. Скоро твой выход, — напоследок сказал мистер Гриффин, вырывая блондинку из мыслей о грубом поведении и отвратительных манерах. Правильно тогда Лиан и Лекса подметили это. Не за чем было выливать воду на голову Гарнер, унижая ее перед фигуристами. Вот только Лекса на это никак не отреагировала и даже не отомстила. Гриффин поверила, что та идеальная тихоня, вот только признаваться в этом лично шатенке она не собиралась. Выходя на лед, Кларк перекрестилась. Она и сама не знала зачем, ведь не была особо верующей. Видимо, понимание важности этого отбора постепенно подкрадывалось к девушке. Блондинка сразу подъехала к центру катка, не задумываясь о важных вещах. Она подняла голову и увидела солнышко над головой. «Везет же людям!», — думала Гриффин, опуская голову на лед, который хрустел под коньками. Голубоглазая встала в исходную позицию и начала прокат программы. Живенькое исполнение не давало заскучать уставшим судьям. Кларк выполняла все базовые элементы, которые обязана была выполнить абсолютно любая фигуристка. Скука постепенно одолевала блондинку, от чего движения получались немного резкими, что добавляло шарм прокату. Гриффин постепенно переходила ко второй части программы, меняя настроение зрителей. Все внимание было приковано к ней, люди находились в предвкушении прыжковой части. И Кларк дала им этого сполна. Один за другим она выполняла прыжок, осматривая каждого человека на арене. Взгляды людей вселяли надежду на приглашение и веру в победу на будущем чемпионате. Как только блондинка стала заходить на третий прыжок, взгляд зацепился за Гарнер. Все летело к чертям! Кларк ее так просила, а она стоит и внимательно смотрит за голубоглазой. Гриффин увидела переживание и что-то вроде гордости во взгляде Лексы. Вот только это мало, чем помогло. Одно неловкое движение, малейшая отвлеченность заставляют голубоглазую споткнуться. В зале все ахнули, на секунду показалось, что даже судьи привстали. Но Кларк нашла в себе силы удержать равновесие, исполняя прыжок и плавно выходя из него. Блондинка сверкнула глазами в сторону Гарнер, которая нервно прикусывала кулаки. В глубине души блондинка ликовала, что Гарнер все-таки осталась посмотреть на неё. Однако это ликование пришлось задвинуть вглубь себя, чтобы достойно закончить программу. И Гриффин заканчивает более, чем достойно. Она срывает такие громкие аплодисменты, какие еще стены этого дворца не слышали. Сейчас было одно желание: вмазать Лексе за резкое появление и помарку в программе.