Избранник ночи

…Масаки оглядывал поле боя — разрушенный до основания город, когда-то величественный и огромный, наверняка помпезный и чуток стереотипный, но всё же город с миллионным населением — людьми-червяками, что копошатся в городе, как в трупе. У каждого были свои проблемы — свои беды и страхи, свои жизни, причудливыми нитями изредка пересекавшиеся с чужой толпой или другими «червяками». Теперь же здесь было что-то другое. Если люди когда-то были червяками, то город — это труп, который теперь терзает стервятник. Стервятник, которого Масаки не видел, но которого уже боялся — он ощущал, даже будучи ничем не примечательным демоном — он ощущал, что это существо рядом. В нём столько силы, столько злости, столько разных чувств и эмоций, что те, кто находятся рядом с ним, сгорают в огне. Прям как это поле боя. — Кто Вы? — почему-то Масаки сразу почудилось, что этот вопрос был адресован им с Самаэлем, но он-то знал, что этого просто не могло быть в реальности — ведь это не реальность, а просто иллюзорные воспоминания. Но как же он ошибался, думая, что ему послышалось или вопрос был обращён не к ним. Уже с криком мужчина в чёрных одеждах, чем-то напоминавших броню Самаэля, заставил обратить на себя внимание: — КТО ВЫ? — Масаки обернулся, но следом послышался уже зов его друга. Падший вынудил демона обратить внимание на себя, после чего выдал лишь одну вещь. — Масаки, беги отсюда как можно дальше. Спрячься так далеко, как сможешь, — Химедзима натянуто улыбнулся. — Всё будет хорошо — я просто совершил одну большую глупость, и теперь я хочу её исправить. — С-сэм? — Масаки несколько секунд рассматривал лицо товарища, после чего взял себя в руки и холодно кивнул, побежав через пепельные туманы прочь. Самаэль вздохнул ещё раз и быстро произнёс. — У меня мало времени, чтобы объяснять всё, особенно так, чтобы ты понял, Брюс, — лицо Химедзимы выражало абсолютную безмятежность, будто смирившийся больной ждёт своего последнего часа. — Я — это Ты. Как бы забавно не звучало, но я из недалёкого будущего — ты погиб, переродился, тебя ждёт… Как бы я не хотел это говорить, но тебя ожидает незавидная судьба, Брюс, — Бэтмен так же, как и Самаэль чуть раньше, долго вздыхал, после чего протяжно выдохнул и покачал головой, посмотрев на Диану. Он провёл пальцами по её лицу. — Это же бред. Этого просто не может быть. Ты — иллюзия, насланная Аресом. Ты что угодно, но не Я. Ты просто не можешь быть мной, — отрицал очевидное Уэйн. Падший наклонил голову и сам отрицательно ей покачал. — Ты сам-то себе веришь? — недобро усмехнулся Сэм. — Ты… Брюс Уэйн. В возрасте восьми лет Томас и Марта Уэйны, твои родители, были застрелены преступником по имени Джо Чилл. Этот психически нездоровый урод застрелил твоих родителей даже тогда, когда они не сопротивлялись при ограблении. С тех пор ты тренировался — познавал себя и своё тело, ломал пределы своих возможностей, планировал, но никогда не нарушал одно правило. Не убивай — не становись таким же, как они. Твой психологический портрет — одинок, социопатичен, умелый манипулятор и прекрасно знающий обе свои роли человек. Имеются маниакальные наклонности, проявляющиеся в форме острого чувства справедливости. Выражается это в ношении маски и постоянной паранойе обо всём и всех. Мне продолжать?.. — закусив нижнюю губу, спросил Самаэль. А Брюс, тем временем, переводил взгляд то на него, то на Диану, после чего спокойно заявил: — Это… Этого никто не мог знать. Мне сложно представить, что Я такого сотворил, чтобы переродиться и, оказавшись в другом теле, вернуться в прошлое. — Я тебе расскажу, что ты натворил. Во-первых, Арес — Бог войны, а не иллюзий, а Диана — она жива. Во-вторых, видишь вон тот шлем, за твоей спиной? Знаешь, что ты сделаешь через пару минут, когда появится Арес? Ты наденешь его, думая, что тебе под силу изменить войну. Изменить мир, Брюс. Но мир не изменится, и там, где ты появишься в следующую секунду, начнутся новые войны — погибнет ещё больше людей. А шлем… Развратит тебя, проклянёт, и не будет дороги назад. Ты убьёшь своих друзей, в том числе и любовь всей своей жизни, — Самаэль с каждым словом подходил всё ближе, без уточнений показал на Диану, после чего обогнул стоящего на коленях Бэтмена и поднял из пыли и праха шлем Бога войны. Некогда свой шлем. — А потом поменяешь взгляды на мир. Ты будешь считать, что убийство — лучшее средство. Убийство — и милосердно для праведных, и послужит отличным урокам для твоих врагов, — Самаэль отряхнул шлем от пыли и всмотрелся в мёртвые глазницы. — Скоро он будет здесь. Тот, кто попытается забрать тебя и твой мир. Тот, кто откроет тебе правду. Барбатос. Но прежде чем ты встретишься с ним, тебе предстоит увидеть, кем бы ты стал, надень ты этот шлем. Бэтмен, Который Смеётся — ты увидишь в нём себя. — Что ты?.. Что ты будешь делать? — Мне, в отличие от тебя, не требуется сила этого шлема, — Химедзима направил через руки прямо в шлем множество маленьких, но очень мощных святых молний, совокупная сила которых обратила шлем еретического божества в пепел. Сэм улыбнулся: его догадка оказалась правдивой — сила ангельской святой молнии способна уничтожать могущественные артефакты других религий. Падший почувствовал приближение бога войны и вышел вперёд, загородив своей фигурой Бэтмена и Чудо-женщину. В такие моменты миллионы мыслей носились в голове Химедзимы, но сейчас была только одна — сосредоточиться… — Не все погибли так быстро, как мне бы хотелось. Хотя столько трупов… Это веский повод для улыбки, — и не смотря на то, что улыбка так и не украсила постаревшее лицо Ареса, в его глазах читалась искренняя, безумная и абсолютно не сдерживаемая радость. В его глазах плясали столь дикие огоньки, что Самаэль ненароком вновь вспомнил Джокера. — Знакомые всем боги. — А ты ещё кто? Из всех воевавших на этой войне тебя я вспомнить не в силах, — Арес выпятил грудь и напряг руки, готовый вступить в схватку: — О, тоже жаждешь вступить в битву с богом войны? Посмотри на поля, усеянные трупами. Миллионы пытались, и ни у кого не получилось. Так чем ты лучше них всех, жалкий смертный? А?! — с угрозой в голосе бросил Арес, но уже через долю секунды он задохнулся, потому что тугая нить из живой, белой молнии стиснула его горло. — Ну, уж точно не смертный. Теперь уже нет, — направив через нить ещё больший заряд, Самаэль подпрыгнул и ударил Ареса по лицу вторым хлыстом, затем — по ногам, выбив бога из равновесия. Падший потянул за хлыст, который стиснул шею Ареса, и отправил того в полёт. Он лишь немного жалел, что прямо сейчас у него нет с собой доспеха, хотя с другой стороны, Арес — совершенно другой бог, не похожий на Морриган — и его вполне получается одолеть без метафизической силы костюма. Лишь одними святыми молниями. Устремившийся в небо бог войны получил вдогонку несколько сотен разрядов, протыкавших его тело подобно стрелам. — Я поклялся, что не убью ни одного человека. Но ты-то не человек — ты бог. Оттолкнувшись от земли при помощи молний, Самаэль взлетел на несколько метров выше Ареса и снова обмотал его шею электрическим хлыстом. А потом швырнул того в землю, образовав вокруг тела бога воронку из земли, праха и трупов. — И это всё? — хохотнул бог. — Ради пары несущественных царапин столько трудов? — Самаэль ощутил, как из спины, разрывая футболку, вырастает ангельское, чёрное, точно дикий мустанг, крыло. Химедзима покачал головой в знак отрицания. — Это была прелюдия, — перед Сэмом вырос гигантский столб света — помесь чистого, ангельского света и святой молнии, который пронзил грудь и живот Ареса, пригвоздив того к земле. — А ты сам-то? Многое можешь без своего шлема? Или остатки твоей силы ушли на создание артефакта? Пора заканчивать этот фарс! — падший почти зарычал, как раненный зверь, и спикировал вниз, образовывая вокруг своей фигуры огромное количество молний, что покрывали его подобно плащу. И фигура напоминала летучую мышь… Под дикий рёв и шипение, что создавалось трясущимися зарядами святых молний, Самаэль накрыл все миллионы трупов бесконечно белой, ослепительной вспышкой…

***

— Здравствуй… Брюс, ке-ке-ке, — этот самый противный и вязкий голос, который Самаэль в прошлой жизни слышал. Даже Джокер не смеялся настолько противно, насколько умел этот уродец. Бэтмен, Который Смеётся. Пока Сэм переводил дух, пытаясь осознать, что он только что сделал, из портала за спиной появился этот Бэтмен. Он нарушил сразу два своих правила: никогда не убивать и никогда не использовать свою силу. Но как иначе было победить Ареса? И это было слишком хорошо. Он прекрасно понимал — задней частью головной мозга понимал, что это всё не так легко — Арес не мог быть таким слабым, это ведь просто его воспоминание, которое воплотилось в реальности и позволило ему изменить окружение. Изменить реальность. Это устройство, которое создал Масаки — в форме гадального шара — по желанию владельца оно изменяло реальность. Так же, как костюм в битве с Морриган. Сэм ведь сказал, что хочет всё изменить — он и изменил. Убил Ареса, не позволив себе прошлому совершить главную ошибку в его жизни. Но это уже неважно — абсолютно неважно, ведь он сделал то, что хотел. Он никогда не извиняется, никогда не говорит, что ошибся. Он всегда делает то, что нужно — и, если убийство необходимо, то он пойдёт на это. Сейчас важен только тот, кто стоит у него за спиной. — Оу, ты не Брюсси. А где же Бэтси? Хотя постой? — эта улыбка настолько же нереалистичная, насколько и отвратительная — безумец сложил губы трубочкой, втянул воздух и посмаковал так, будто тот был чизкейком. — От тебя тоже идёт этот вкус. Вкус летучей мышки, ке-ке-ке. Кто же ты? Самаэль медленно обернулся к Бэтмену, Который Смеётся. Он стоял в окружении своих маленьких демонят — робинов, которые были больше похожи на монстриков, чем на детей. Каждый из них с трудом говорил, зато прекрасно убивал — а потом доедал то, что оставалось от противника. Сэм оборачивался так медленно, что Бэтмен успел несколько раз посмеяться своим самым противным, скрипучим гоготом, Химедзима оборачивался так для того, чтобы рассмотреть и запомнить своего врага — раз он убил Ареса, то не будет лишним избавить мир и от этой напасти. На правой ладони падшего заискрила молния, которая удлинилась, а потом приобрела объём — молния стала похожа на глефу, которую Сэм начал раскручивать на ладони, тихо ступая по усеянному прахом полю. — Оу-оу-оу. Ты совсем не ценишь шуток. Да и Бэтси неожиданно куда-то пропал? Я перестал чувствовать его запах. Ха, кажется, мне придётся искать ему замену в нашей партии. Прости, но для тебя в ней места нет, — Бэтмен, Который Смеётся снова загоготал, отпрыгнул в сторону от почти подошедшего к нему Сэма и исчез в портале вместе со своей стайкой безумных робинов. А в голове у Самаэля всё стучала кровь — пока не застучала мысль «Да и Бэтси неожиданно куда-то пропал? Я перестал чувствовать его запах». Пропал? Куда мог пропасть Брюс? Самаэль использовал молнию и ускорил сам себя, чтобы быстрее найти ту часть фронта, на которой он оставил себя из прошлого и всю Лигу справедливости. Он успел их найти — но не успел помочь Бэтмену. Самому себе. Когда он подошёл к Диане и Брюсу, то Тёмный рыцарь уже обратился в скелет, всё ещё пытавшийся удержать в своих цепких костях еле живую полубогиню. Самаэль протянул руки к самому себе, но, почти коснувшись плеча Бэтмена, он ускорил его исчезновение — рыцарь Готэма обратился в пыль, тогда Химедзима поскорее взял Диану к себе на руки. — Вот что должно было случиться со мной на самом деле. Я должен был обратиться в пыль, умереть вот так, а не от рук Кларка в другом мире, — Самаэль потеснее прижал к себе полухолодное тело Чудо-женщины. Он принялся гладить её лицо, водить пальцами по губам и подбородку, не в силах позвать её даже, потому что боялся. — М-м-м, — она замычала после очередного поглаживания по щеке, а через несколько секунд заговорила: — Мне снился такой дурацкий сон. Будто бы ты надел шлем Ареса, а потом тебя убили — и ты возродился в другом мире, вернулся в прошлое и решил поменять его, изменить так, чтобы ты никогда не надевал тот шлем. — Определённо дурацкий сон, — искренне хохотнул Самаэль, и Диана тут же нахмурилась. — Твой голос — он какой-то не такой, будто… Моложе и… Не твой вовсе, — Диана осмелилась открыть глаза, чтобы увидеть вовсе не Брюса, а другого молодого человека. В ней билось два противоборствующих чувства: она понимала, что это невозможно — первое, — но чётко осознавала, что сон — был вовсе не сном, а сидевший перед ней парень — это и есть Брюс. — Брюс? — Диана даже охрипла, когда позвала своего любимого. Он улыбнулся, впервые он улыбнулся искренне, не сдерживаясь в эмоциях, не выражая что-то лишнее — он просто улыбнулся. — Да… Да, это Я, — он обнял Чудо-женщину за плечи: — Это будет… Трудно объяснить. — Я никуда не спешу, — Диана накрыла его руки своими. — Нам надо уходить. Этот мир спешит в самую Бездну. Нам надо найти одного моего друга. Масаки! — Самаэль поднялся на ноги и помог подняться полубогине. Схватив девушку за руку, падший потащил её через всё поле боя, продолжая кричать имя своего друга: — МАСАКИ! МАСАКИ!.. Масаки! — Я тут, — из дыма выбежал Химура, запыхавшийся, уставший, покрытый сажей и грязью от многократных падений. — Я бежал… А потом увидел… Вспышку… И подумал, что всё закончилось, — Сэм положил руку на плечо демона и натянуто улыбнулся. — Всё закончилось, Масаки. Пора возвращаться домой, — по желанию хозяина устройство сначала искривило реальность, а потом медленно обратило поле боя в подвальное помещение компании HimuraGroup. И всё время возвращения — эти пару секунд — Самаэль учащённо дышал, стискивая ладонь Дианы как можно крепче, боясь, что она растворится, как и та реальность, которая стала для него кошмаром…

***

Диана сидела на лавочке в парке — не так далеко от своего нового дома. Она оглядывала шедших по своим делам демонов так, будто вот-вот ожидала, что эти человекоподобные монстры прямо сейчас примут свои настоящие облики и начнут сражаться с ней. Она бы никогда не смогла подумать — да и представить просто — что есть в какой-то бесконечной веренице миров вселенная, в которой демоны — вовсе не страшные, богомерзкие создания из глубин Тартара, а один в один людские копии, живущие, как простые люди, способные любить и созидать. Это было так необычно. Так ново. Это выбивало почву из-под ног — ведь Диана чувствовала себя не в своей тарелке: новый мир принёс с собой новые правила. На соседней лавке рядом с ней присела парочка совсем юных демонов, которые, наверное, ещё учились в школе. Они так любовно смотрели друг другу в глаза, что Диана невольно вспомнила Брюса. Однажды она поймала себя на мысли, что, когда думает о нём, её глаза загораются чем-то необыкновенным — и каждый раз, стоя перед зеркалом, она проверяла эту догадку. А теперь ей и проверять не нужно, она точно знала, что любит его. — Я тоже не мог привыкнуть, — Самаэль сел рядом: как бы он себя не вёл, в каком бы теле не был — он всегда и навсегда останется Бэтменом, потому что каждая его клеточка машинально живёт его мрачной натурой. Даже когда он расслаблен, он, скорее, похож на крокодила, выжидающего под водой, нежели на птичку, вычесывающую свои перья. — Я родился в необычной семье. Моя мама была синтоистской жрицей, а отец — падшим. Ещё у меня была сестра — вот такой странной, винегретной семьёй мы прожили много лет, пока в мою жизнь снова не ворвалась бесконечная и бессмысленная война. Она коснулась не только меня, но и Масаки. Знаешь… — падший на несколько секунд остановился, повернулся к Диане и поцеловал её. Без стеснения или сомнения, потом сел в привычное положение и продолжил: — Прости, не удержался. Ещё пару дней назад я думал, что закончу свои дни в каком-нибудь диколесье в гордом одиночестве, но теперь мне… Мне есть, что терять, — Химедзима сжал ладонь Дианы. — Так вот, когда всё это вернулось, я вдруг понял, что всё не так плохо — акклиматизация пройдёт успешно, а вот найти себе новую цель — это тяжело. — Спасибо, что не бросил меня, — Диана приобняла Самаэля, утыкаясь ему носом в шею. — Спасибо, что пошла со мной, — где-то неподалёку, среди десятков однообразных изумрудных веток деревьев ворона громко и раздосадованно каркнула, улетая прочь. В ухе падшего раздался звонок. Сэм наклонил голову к плечу и зацепил наушник как раз так, чтобы снять трубку. Самаэль ожидал услышать знакомый голос Масаки, возможно, Кириху, которая стащила наушник у брата и решила что-то узнать — уже были прецеденты, это могла быть даже прислуга, но это оказался совершенно новый и незнакомый доселе голос, мужской, приятный и очень настойчивый. — Это… Самаэль Химедзима? — отведя взгляд от Дианы, Сэм выпустил девушку из объятий, сел ровно и посмотрел прямо перед собой, ни на что больше не обращая внимания. Он полностью сосредоточился на голосе. — Да, — уверенно, но несколько резко выпалил падший: — С кем имею честь говорить? — Аджука Вельзвул Вас беспокоит. Прошу прощения, что пришлось связаться с Вами таким вот образом. Я не люблю вмешиваться в частную жизнь, но другого варианта поговорить с Вами у меня попросту нет, поскольку вы оттягиваете момент нашей встречи. Поймите, я не хочу ни Вам, ни вашим людям зла, но время поджимает, и мне нужно как можно скорее с Вами встретиться. Если Вы не против, то… — но закончить Самаэль одному из главных демонов в аду не дал, он бесцеремонно перебил поток волеизъявлений. — Как Вы со мной связались? — А… — на несколько секунд Аджука замолчал, поскольку не ожидал такого вопроса: — Я всё же попросил Масаки дать мне ключ от Вашего зашифрованного канала, Самаэль-сан, — на это заявление падший раздосадованно цыкнул и шлёпнул себя кулаком по коленке. — Какие-то проблемы? — Огромные, просто гигантские проблемы. Но это неважно. Я понял, что вы умеете добиваться того, чего хотите. Сегодня Вас устроит? — в ответ на такую резкую смену приоритетов Вельзевул снова не нашёлся, что ответить — он промолчал несколько секунд, а потом, еле сдерживая удовольствие в голосе, выпалил: — Вы не представляете, насколько. Чтобы не утруждать Вас своими поисками, я прислал за Вами машину, Самаэль-сан. Она ждёт Вас на выходе из парка. — До встречи, — только и произнёс Химедзима, холодно повесив трубку. Он убьёт Масаки. Но сначала переоденется в новый, презентабельный костюм. А потом — точно убьёт. — Прости, Диана. Дела никогда меня не оставят… Я… Я тебя… — Диана приложила палец к его губам, внимательно изучая глаза своего любимого человека. — Я знаю, — Чудо-женщина улыбнулась. Самаэль встал и тихо поплёлся к выходу из парка. На выходе из парка действительно уже стояла машина с несколькими людьми в чёрной форме. Они знали Самаэля в лицо — кто бы мог сомневаться — один из них, главный, только и кивнул Химедзиме, падший сделал то же в ответ и перешёл дорогу, направляясь к HimuraGroup. Быстро дойдя до подземной парковки через чёрный вход, Самаэль тайком пролёз на минус второй этаж, оказавшись в родном крыле. Помимо всего того, что они успели тут подготовить, у Масаки с Самаэлем были и свои комнаты, в которых можно было переодеться, выспаться или приготовить еду. Иногда — и поспать. На столе Самаэля уже ждал планшет с подготовленной видеозаписью. Пока он переодевался, планшет проигрывал: — Я знаю, что ты сейчас думаешь. Снова я натворил делов, но, будем считать, что это была месть за то, что ты в обход меня — заразил наш компьютер вирусом, создал новый костюм и чуть не погиб в битве с Морриган… — Ага, месть, — в этот момент Самаэль искренне считал Масаки дураком, но про себя — его друг думает, что это игра, но такие вещи могут стоить кому-нибудь из них жизни. И приходится взвешивать каждое решение, иначе всё полетит к чертям собачьим. Подготовившись на все сто, Самаэль прихватил с собой браслет с костюмом, заранее активируя ИИ, чтобы отслеживать своё местоположение. Машина от парка перекочевала ко входу в здание HimuraGroup. Один из двух людей в чёрном открыл дверь перед Самаэлем, после чего закрыл. Оба охранника сели вперёд, закрыв обзор на заднее сидение тонированным стеклом. В этот же самый момент Химедзима незаметно активировал браслет на запястье, заглушая любые электронные приборы в радиусе автомобиля — выглядело это, как секундный сбой, но позволило Сэму оказаться незамеченным при входе в систему безопасности Аджуки. Ну, раз он играет у Сэма за спиной, то почему бы ему не сыграть по тем же правилам? В базах данных Вельзевула не было ничего, что могло бы быть связано с иллюминатами, но это, в конце концов, не google-поиск, чтобы по желанию найти тут совпадения с иллюминатами. Зато падший смог найти запись с камер внутренней охраны, одна из которых принадлежала камере в кабинете Аджуки. Таких записей было много, и, что характерно, они всегда заключались в записи разговоров с одним человеком — неким МакКриди. Сначала Самаэль попытался найти зацепки в базах, но никого с подобным именем не обнаружил, поэтому пришлось действовать более творчески — он провёл поиск по лицевой идентификации — и обнаружил. МакКриди — прозвище одной из фигур Вельзевула, Алоизия Дормина. Самаэль прочитал всю биографию Алоизия, но изначально не нашёл ничего, чтобы указывало на связь с иллюминатами — кроме одного. — Пройдёмте, Самаэль-сан, господин Вельзевул уже ожидает Вас, — перед зданием научного центра его встретило несколько человек — все были фигурами Аджуки, но с ними он не раскланялся, зайдя в здание, он спросил только об одном. — Не подскажете, где здесь туалет? — Я провожу, — вызвался один из мужчин. Оказавшись там, где он и рассчитывал, Сэм подошёл к окну и осмотрел туалет сверху донизу. Несколько секунд, и он уже в костюме, скрытый от чужих глаз. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы заглушить шум, который он издавал при снятии решётки с воздуховода, после чего он скрылся в кротовых норах — ему не в первой было лезть подобными путями. Поставив решётку на место, Самаэль быстро перемещался по вентиляции, используя способность компьютера изменять реальность — он расширял проходы под свой рост и мог спокойно, не издавая ни звука быстро добраться до верхних этажей, оказавшись прямо напротив кабинета Аджуки. Секретарь его не слышал, а он ожидал, когда дверь откроется изнутри — она была со специальным замком, который был способен открыть только хозяин кабинета. Он прекрасно слышал, как за дверью хозяин кабинета с кем-то разговаривал, затем послышались шаги, и… Сэм проскользнул между дверным косяком и собеседником Аджуки, вытолкнул того прочь из кабинета и запер за собой дверь. Тихо обойдя смотрящего вдаль верховного демона, Химедзима приставил к его горлу шариковую ручку, взятую им же со стола. — Самаэль-сан? — Не стоило мне доверять своим чувствам в этот раз. Зря я позволил Масаки быть беспечным, ожидая, что хотя бы кто-то из демонов, кроме него, окажется порядочным. Но мои инстинкты в последний момент меня не подвели, — Химедзима не спешил снимать маску, он почти вдавил острый конец ручки под кожу Вельзевула. Тот попытался что-то сделать руками — применить какую-нибудь магию или нажать тревожную кнопку — было абсолютно неважно, ведь после этого движения остриё ручки всё же впилось в кожу Аджуки. — Не стоит. Как думаете, что быстрее — кровь, которая хлынет из вашего разорванного горла, или вы со своей магией и тревожной кнопкой? — Я… Я не могу понять, почему? — несколько секунд Самаэль смотрел на демона из-под маски, после чего дал ИИ команду. — Покажи ему, — компьютер запустил проекцию того видео, на котором Аджука разговаривал с МакКриди. — Вы работаете с иллюминатами. Причём — САМЫМ тесным образом. Ваш подчинённый Алоизий — брат того мага, который напал на поместье Химура. Теперь дайте мне хотя бы причину — одну, для начала — оставлять Вас в живых? — Вы разве убиваете? — усмехнулся Аджука, но испытывать терпение своего оппонента не стал. Он громко произнёс. — Компьютер, запусти базу «Тернового венца». Самаэль увидел, как по воздуху поплыли перечни имён — среди них было огромное количество самых разных, в том числе были и Аджука, и его подчинённые, и родители Масаки, и множество других. Сэм отошёл чуть в сторону и осмотрелся. — Вы… Не совсем хорошо осведомлены о количестве людей, которые работают с иллюминатами, и тех, кто их ненавидит, Самаэль-сан. Я в числе вторых. Я Вам всё объясню. Прямо сейчас — и заодно озвучу предложение. Не хотите стать демоном? Полноправным и высокородным демоном?