Избранник ночи

… Самаэль немножко нервно постукивал указательным пальцем по стеклянному покрову — изнутри на него смотрела Кириха, наряженная в нарочито белый балахон, почти как у пациентов громадных и очень дорогих спецбольниц. Именно такую они с Масаки почти собрали — только в компактном варианте — в подвале HimuraGroup всего за несколько дней после атаки иллюминатов. Предварительно им пришлось замести следы — нет, не так — именно, ЗАМЕСТИ следы: место боя, как и здание особняка, да и всё приближённое к дому пришлось взорвать. Взрыв был ошеломительный — разбудил всех демонов близлежащих городов, но у Сэма и Масаки уже был план. За день до уничтожения улик они создали дочернюю HimuraGroup фирму, которая должна была заняться постройкой на территории бывшего особняка и окрестностей почти что нового городка с базой отдыха ничуть не меньше, чем у тех же Гремори. Идеальное прикрытие — как говорится, «дай народу хлеба и зрелищ, и он не заметит грядущего Апокалипсиса». Поселиться в головном офисе HimuraGroup их вынудила не праздная необходимость, а чёткое планирование — сделай они это раньше, может, как думал Самаэль, «пропалили» бы базу иллюминатам — а тут выходит, что Кириха слила информацию врагу об устаревшей базе, из которой уже давно всё важное и самое необходимое было перевезено транспортными, подземными путями в центральное здание корпорации. Сэм очень долго привыкал в этом мире, пожалуй, только к одной вещи — к тому, как магия и наука в своём сплаве органично сочетаются и решают многолетние задачи всего за несколько часов — транспортные пути под землёй оказалось проложить едва ли не легче, чем создать первые прототипы «гибельной мыши» — экзоскелета, который Самаэль дополнял по мере необходимости. Прототип ещё не был создан, но если бы пришлось его собирать — на это ушёл бы день, не больше, а уж подземные дороги от особняка Масаки до головного офиса прокладывали ровно полдня. Поэтому при нападении иллюминатов самое ценное, что было на подпольной базе Химуры, — это он сам. Поскольку подсадного «утёнка» в компании у Сэма и Масаки больше не было, иллюминаты обнулили своё присутствие в аду, но Химедзима ни на секунду не упускал возможности проследить за любыми операциями фанатиков где бы то ни было. Попеременно с этим ему приходилось решать ещё один вопрос — с Кирихой. Не сказать, что она ему не нравилась. В конце концов, каждый человек по-своему хорош или плох, он, например, в прошлой да и в этой жизни превращал людей в инвалидов с «благой целью», а она — предала родного брата, едва не убив. Звучало жутко, вполне возможно, не будь рядом Масаки, который остужал его пыл, как когда-то Альфред, он бы очень даже с благой целью переломал кости и этой девушке, но нет… Он видел, как всего за несколько дней она почти угасла от отчаяния и бессилья, поэтому дал её брату одно задание, а сам принялся обустраивать на одном из этажей подземки тот самый медкомплекс. Однажды вечером Самаэль навестил Кириху и, недолго ходя вокруг да около, предложил ей два варианта — без давления, без злости, а холодно, так холодно, будто перед демоницей был не падший, а ледяной великан: первый вариант предполагал простую схему — она соглашается на принудительную, электрохимическую терапию головного мозга, следствием которой станет частичная потеря, частичная корректировка памяти девушки, второй вариант был ещё проще — если она отказывается от первого, Химедзима сажает её под замок в тесной камере, из которой она не выйдет до тех пор, пока они не разберутся с иллюминатами. Была велика вероятность, что Сэм продержит её там ещё дольше, вплоть до тех пор, пока она не сойдёт с ума или не состарится. Но, Кириха приняла этот выбор со всей серьёзностью — она выбрала первый вариант, и в её глазах Сэм увидел решимость, которую когда-то видел в глазах одной своей подруги — Барбары… Усмехнувшись про себя, он всё подготовил для операции, вколол девушке наркоз, а потом при помощи планшета подготовил компьютер к работе. — Чувствуешь себя нормально? Онемение? Тошнота? В туалет сходила, как я тебе сказал сделать? — несколько смущённо девушка кивнула на всё это, наблюдая за сосредоточенным лицом Химедзимы, который, казалось, умрёт — если поднимет уголки своих губ выше, чем нужно. — Почему ты… Так возишься со мной? Ты пытаешься строить из себя монстра, но даже если отбросить всю эту браваду, все эти твои попытки быть холодным, а так же всё то, что ты делаешь сейчас со мной, то получится, что ты всего-навсего хочешь помочь — по-своему, но помочь, — всё это время Самаэль слушал её очень внимательно, ожидая, когда же она закончит. Бывает так, что после тяжёлых событий в жизни людей сносит на скалы, и они, разбиваясь, больше не встают — не пытаются встать, в такой момент они слабее, чем кто-либо. А бывает, что люди ломают собой эти скалы, они поднимаются, с новым сознанием и новыми принципами. Таким был и Сэм. Такой будет и Кириха. Он видит в ней потенциал. Если всё получится, он возьмёт её на тренировки, покажет ей, куда направить эту силу. — Спасибо за заблуждение, но тебе нужно потихоньку засыпать, так что попробуй закрыть глаза и посчитать овец, хотя, скажу тебе честно, овцы не помогают, проще считать уравнения в голове, — Самаэль невесело усмехнулся. — Почему? — он уже почти ушёл, когда она спросила его об этом. Тогда ему пришлось снова облокотиться на стеклянную поверхность покрова, из-под которого на него смотрели два оранжевых, любопытных, казалось впервые с тех пор, как она в отчаянии, глаза. — Потому что мозг людей устроен таким образом, что, если что-то делать — надоедает, он впадает в предсонное состояние раза в два быстрее обычного. Начинай считать, — Сэм оторвался от покрова и направился к другой комнате. Подвал они так и назвали «Лабиринт» — что являлось и паролем от общей сети коридоров, похожих на головы мифической гидры. Прежде чем падший нашёл Химуру, он успел преодолеть и компьютеризированное производство, и архив, и центральное ядро компьютера, под которое был отведён самый крупный этаж — и только потом, в маленькой «рубке», большую часть которого занимал компьютер, Сэм нашёл Масаки. Заслышав почти бесшумно открывающуюся дверь, демон сразу же встал со стула и направился к двери. В ответ на заинтересованный взгляд он ответил: — Пойду к сестре. Спасибо тебе, что… Помогаешь ей, — Масаки положил руку ему на плечо: — Я закончил с ИИ, который ты мне дал. Что это за… Я… Сэм, я отвечу честно, понятия не имею, откуда ты взял эту программу, которую попросил положить в основу искусственного интеллекта для «гибельной мыши», но… Это не описать словами, — в голосе Масаки слышался скрытый восторг, хотя не так давно он был почти так же подавлен, как и его сестра. — Я знаю, — впервые за долгое время Химедзима позволил себе кроткую улыбку, после чего зашёл и сел на место Химуры: — Не благодари за сестру. Я ничего такого не делаю, чтобы не сыграло нам на руку, — Масаки покинул каморку, после чего Сэм достал из кармана флэшку и, на всякий случай, обернулся, чтобы посмотреть, не стоит ли кто в дверях. Подключив флэшку к компьютеру, Самаэль перекачал всего один файл, который при открытии выдал безумный смех на несколько секунд, от которых Сэм прищурился — он несильно напоминал ему Джокера, но всё же клоунский смех с тех самых пор, как он впервые встретился с зеленоволосым приколистом, стал для него худшим из всех возможных кошмаров. Затем на компьютере появилась картинка карточного «Джокера», сложенная из пурпурных квадратов, после чего всё свернулось и снова появилось — но не было уже ни файла, ни звука. Сэм специально создал самоскрывающийся вирус, который в одночасье заразил не только систему, но и любой внешний носитель — идея проста: «Джокер» — не просто вирус, он забит под завязку алгоритмами, которые вычисляют попавшие в систему чужеродные объекты — как цифровые, так и вещные — и уничтожает их буквально до основания, то есть, попытка использовать чужую флэшку будет караться полным уничтожением флэшки, а попытки зайти в систему извне, используя изъяны, закончатся заражением вирусом компьютера хакера. К тому же, у «Джокера» есть ещё одна полезная особенность — в случае чего, он не даст сбоить системе в битвах с магами и позволит Сэму управлять любым гаджетом прямо в лаборатории. Больше всего Химедзиму забавляло то, что Масаки даже не понял, над чем он работал, осваивая программу для искусственного интеллекта. Честно говоря, падший даже не знал, плохо это или хорошо, что его умный напарник вдруг не догадался проверить архивы, а вернее, прогнать скан «Семека» через цифру. Всё было проще, чем может показаться. После сканирования материала, из которого сделан Семек, принадлежавший Морриган, Масаки только и делал, что занимался изучением и попытками синтезировать похожий материал. А падший сделал проще — он перевёл сканированный на всех частотах Семек в цифровое состояние — и понял, что, наверное, открыл один из тех гипотетических восьми элементов таблицы Менделеева, которые никто и никогда не смог синтезировать. Конечно, образно. В конце концов, главным секретом магического камня оказалась вовсе не материя и даже не энергия, а его цифрограмма, которая позволила Сэму написать программу, которая положена в основу нового ИИ. Когда-то давно, ещё будучи Брюсом, Сэм изучал научные труды на тему существования богов — и один из авторов предположил, что Боги вовсе не такие могущественные, какими их воспринимают все и каждый, кто когда-либо воочию видел их силу. Боги используют некий код, позволяющий им метафизицировать объективную реальность — а, если проще, влиять на неё так и в таких объёмах, в каких сами эти существа хотят. В теории — всё просто, на практике — сложно, но, когда они только сканировали Семек, Сэм не предполагал, какие тайны откроет. Если следовать этой теории дальше и, как оказалось, правда — то получается, что любой метафизицированный объект — артефакт, человек, само божество — несёт в себе этот самый код, переписывающий реальность. Следовательно, если Семек принадлежал Морриган, то он определённо не был простым «артефактом» из эпохи Хаоса. Он — нечто большее. Новый ИИ не просто несёт в себе этот самый код, принадлежащий Морриган. Этот ИИ по сути своей даёт пользователю ту же силу. Гипотетически. Проверить у Сэма ещё шанса не выдалось. Но… Всё впереди. Ещё несколько часов Сэм вручную проектировал первый образец «гибельной мыши», который компьютер собрал на конвейере за несколько минут, после чего в комнате для тестирования оружия Самаэль пересёкся с Масаки, который оглядывал новую сборку необычного вида костюма: в отличие от старой версии, этот был с плащом, который был крепко соединён справа и слева с наручами костюма. Полностью чёрная летучая мышь, которая при долгом взгляде на неё, становилась полностью прозрачной. Масаки прочувствовал этот эффект на себе. — Что… Что это? Как это возможно? — спросил он, обводя костюм не только взглядом, но и шагом, в тот момент, как зашедший падший мгновенно оказался в облачении, примеряя его на себя. — Новая сборка плюс искусственный интеллект. Ты ещё, считай, ничего не видел. Ты чего тут? Ты же должен был быть с Кирихой, — Самаэль снял маску с лица и посмотрел на вдруг резко замявшегося демона. — Так, Масаки, заканчивай! Что случилось? С Кирихой проблемы? — Да нет, сплюнь, — сглотнул Химура и отвёл взгляд в сторону, всё ещё не решаясь сказать о том, что его волновало: — С ней… У неё, в общем, всё нормально. Она отдыхает в пентхаусе на вершине офиса. Когда я относил её туда вместе с нашим дворецким, мне позвонили. Сэм, именно мне позвонили. Они знали, что я здесь, — Самаэль сразу понял, к чему клонил его товарищ. Когда иллюминаты напали на особняк, а им пришлось скрывать следы, они сделали это максимально стерильно — НИКТО не знал о том, что они сейчас в головном офисе HimuraGroup и, тем более, что Масаки в пентхаусе. — Кто? — только и задал сухо вопрос Химедзима. — Это… Это был не просто кто-то, Сэм. Это был второй демон после Сатаны, Аджука Вельзевул. Он — второй по силе в аду, друг Сазекса Люцифера и один из четырёх Королей демонов. Сэм… Он звонил не просто так. Он всё знает, — на этих словах Химедзима вперил взгляд своих глаз в лицо демона, который с придыханием рассказывал детали их разговора: — Знает о реальной ситуации с иллюминатами. Знает даже о тебе, о Кирихе, обо мне. И он хочет встретиться, — на этих словах Самаэль выдохнул, а Химура удивлённо посмотрел на товарища. — Сэм? — Встречайся, — утвердительно кивнул падший, абсолютно уверенный в том, что говорит, хотя с каждым словом его товарищ-демон смотрел на него всё больше, как на идиота. Сам Химедзима уже давно разделил всех своих врагов на два типа: те, кто угрожают и требуют расправы, и те, кто просто хотят встретиться. Первые — уже надоели, вторые — дают расслабиться. — И не смотри на меня так, мы ничего толком не знаем. — Что? ЧТО?! — вскрикнул Масаки, но тут же опять замолк и потом начал своим обычным тоном: — Ты сейчас серьёзно? Ты — человек, который постоянно… Был в паранойе по поводу моей сестры… — И оказался прав, — добавил Сэм, скрестив руки на груди. — … И теперь ты говоришь, что мне надо с ним встретиться? — почти со слезами заявил Химура. — Я не пойму только, чего ты боишься, Масаки. Если бы он хотел убить тебя — он бы мог подорвать здание, прислать убийц, сам, в конце концов, на самый худой случай, мог напасть. Если бы он хотел силой принудить тебя к встрече — он бы прислал своих людей, и они бы забрали тебя, не сказав ни слова — в идеале, на практике — я бы им не позволил. К тому же, мы не знаем, иллюминат ли он. Это довольно сложная ситуация, в конце концов, мы уже показали им, на что способны — теперь они тебя не убьют, скорее, попытаются шантажировать меня, но ведь они понимают, что я смогу вытащить тебя даже с того света. С другой стороны, зачем иллюминатам в своих рядах демон? Если даже Аджука с ними заодно, подчиняется им или сам ими управляет, то это могло бы объяснить только их удивительную наглость с нападением на нас на территории ада, но тут есть одна огромнейшая проблема — мы, Масаки, — кивнул Сэм, после чего развёл руками и сразу же продолжил, чётко расписывая свою мысль товарищу: — Если у иллюминатов есть Аджука, зачем им мы? Охотиться на нас? Чего ради? Мы же уже выяснили их мотивы. Ладно, хорошо, возможно, им не нужен ты, а нужен Я, но в этой ситуации было бы проще заранее подключить к событиям Аджуку, а не сейчас… Понимаешь? Тут нечего переживать. Мы должны… Ненадолго повременить. Дать передышку им, и нам самим. когда он назначил тебе эту встречу? — В этом и проблема, Сэм. Он назначил встречу нам обоим. Я же говорил, он знает о тебе, — Масаки всё ещё сомневался, голос да и движения выдавали его, но он всё-таки проявил чуточку самообладания и вернул себе твёрдость. — Нет, пойдёшь ты. В случае чего, я подстрахую, но я абсолютно уверен, что цели у Аджуки совершенно другие. Так когда встреча? — Завтра, — промямлил Химура себе под нос. — Всё, а теперь выдохни и успокойся. Думаю, у Вас найдётся несколько лишних тем для разговоров, — Сэм нацепил маску обратно на лицо, запуская систему искусственного интеллекта, которая разгоняла костюм. Тесты прошли на твёрдую четвёрку, если учесть, как приходилось корректировать ИИ при помощи вируса «Джокера» для полнейшей боеспособности системы. Метафизика — это не магия и не наука, это что-то совершенно третье, чем-то напоминающее формулу доступа к силе скорости, только тут способности просто нарушали ту самую привычную физику и развевали окружающую магию, как если бы метафизицирование было основой как для науки, так и для магии. Когда Масаки ушёл из тестовой комнаты обратно, к Кирихе, Самаэль наконец-то смог полностью использовать способности костюма, не страшась кого-то поранить. Во-первых, костюм выгодно выделяло то, что в нём отсутствовал источник питания — когда-то давно Сэм планировал создать вид костюмов для Бэтмена, которые бы работали за счёт выносливости владельца — это бы выгодно делало его сильнее на фоне врагов любого типа и владельца, но не в этой ситуации: чтобы побороться с богиней, нужна была вся сила, которой он обладал, поэтому источником энергии гипотетически выступал сам ИИ, который проецировал на костюм поля метафизики — и, тем самым, снабжал костюм бесконечным источником энергии. Во-вторых, костюм «гибельной мыши» с данным типом ИИ был абсолютно уникальным — главным в костюме был блок ИИ, который представлял из себя браслет, а сам костюм мог в любой момент активироваться по желанию владельца и принять свои первоначальные размеры. В-третьих, Химедзима чётко знал, что возможности костюма ограничены лишь фантазией владельца, если сам костюм способен, в лучшем случае, менять реальность, а в худшем, разрушать её. Естественно, Масаки не знал о том, что сотворил с их детищем главный пользователь. И не узнает, пока всё не будет готово. Оставшийся день, да и ночь Сэм занимался корректировкой нескольких мелких багов. Параллельно падший рассуждал, какие варианты битвы лучше всего подходят в стычке с Морриган, которую он вот-вот планировал провернуть. Его будоражило это — как если бы его спарринг-партнёром был Супермен. Или Диана. О, Диана… По части рукопашных схваток только с ней Сэм расходился в ничью — она была сильнейшей из всех, с кем он сталкивался. — Алло, меня слышно? — робко позвал Масаки. Сэм тут же взял со стола специальный наушник, повесил на ухо и тут же ответил. — Я хорошо выгляжу? — лишь на секунду замерцавший экран показал Самаэлю едущего в лимузине Химуру, который заполошенно поправлял галстук, наверное, в попытках задушить себя, а потом остервенело открывал руку и клал её, потную, ладонью вниз, на мягкую обивку, оставляя влажные следы. — Прекрасно выглядишь, — улыбнулся слабо Химедзима. — Ты не на свидании, но перестань себя так вести. Слышишь? У меня такое чувство, будто ты направляешься на встречу со своей тайной любовью! Поэтому заканчивай! Не порть моё о тебе впечатление. — Прости. Сэм, спасибо. — Я буду на связи. Если что, сразу же кричи.

***

Когда несколько часов спустя от Масаки так и не последовало звонка, Самаэль понял, что, либо всё хорошо — и они мило воркуют, либо его друга уже давно нет в живых. Но все сомнения развеялись, когда после долгого радиомолчания Химура всё же связался с ним. Страшно довольный, очень весёлый — чувство было такое, словно его подменили, стёрли память, создали вечно весёлого клона — чёрт, если верить рассказам про Аджуку, то этот сверхдемон вполне мог бы сотворить что-то подобное, но зачем бы ему это? Все сомнения развеялись — уже окончательно, когда вышедший на связь Масаки рассказал, что Аджука и родители Химуры знали друг друга. Именно они какое-то время спонсировали многие его проекты, именно благодаря совместной работе HimuraGroup и клана Вельзевул ад может довольствоваться такими технологиями. Судя по сбивчивым рассказам Масаки, Аджука показывал ему кое-какие фотографии родителей, рассказал ему очень много историй об их совместном прошлом, о своей семье… И ни слова об иллюминатах. Само собой, чтобы не прерывать Масаки на полуслове, Самаэль молча и внимательно выслушал все истории — весь пересказ об их встрече, попутно понимая, что Аджука просто втирался в доверие к его другу — и не просто втирался; он нагло пытался стать для них родным. Это «грязная» психологическая игра. А цель — конечно, Сэм. Химедзима прекрасно понимал это, даже догадывался, как был расстроен Аджука, когда Самаэль в итоге не появился у него в гостях. Вопрос остаётся открытым — если он не иллюминат, то зачем ему Масаки и Самаэль?.. — То есть… Аджука… Этот Аджука хочет нам помочь? — между всего словесного поноса Масаки всё же проскользнуло кое-что полезное — Аджука предлагал им помощь в сокрытии факта их деятельности по всей Преисподней. Самаэлю это показалось забавным, всё-таки странно, что демон обращается с предложением о сокрытии вещей, о которых итак никто не знал, ведь Химедзима всегда идеально заметал за собой следы. Попутно с вопросом падший активировал костюм и провёл пальцем по воздуху, разрывая небольшое пространство, после чего покинул комнату — и оказался прямо в той самой аллее. А впереди стоял дом Морриган. На костюм мгновенно легло сокрытие от обнаружения. Кроме одного существа в этой аллее, больше никто не мог его ни увидеть, ни почувствовать. Он прекрасно знал, где находится Масаки. Химура уже вернулся домой и сейчас следил за его передвижениями. — Это… Это неважно сейчас! Ты чокнулся! Зачем ты вернулся к Морриган? Она убьёт тебя! — он впервые казался доволен сам себе — ему впервые было так хорошо с тех самых пор, как он был вместе со своей семьёй. Он стукнул кулаками друг о дружку, после чего размял их и быстро-быстро поднялся на порог дома богини, мягко встал около двери и произнёс всего несколько слов, давших Масаки понять, что-либо его друг окончательно тронулся умом, либо он действительно знает, что творит. — До связи, Масаки. Я знаю, что делаю. Сиди — и наслаждайся шоу, — принудительно завершив разговор, Самаэль прикоснулся к поверхности дома и распылил его так же, как это некогда сделала богиня. — Помнится, ты сказала, что во мне много дерзости… Помнится, ты ещё сказала, что я обманул свою богиню… Я долго думал над твоими словами и понял, что ты права. Я обманул свою богиню — но у меня была благая цель. Мне нужна была эта сила, чтобы преподнести тебе великий дар, — Сэм поклонился, нарочито пафосно, сделав множество лишних, идиотских движений, после подошёл к богине вплотную и зашептал ей на ухо так тихо, что слышала только она: — Позволь же мне подарить тебе это… Твой выбор. Твой бой, — Морриган отскочила, но ненадолго — облачившийся в костюм падший нагнал её ещё в прыжке и отправил ещё дальше в полёт всего одним тычком — таким же, каким она в прошлый раз разбила его доспех. Чтобы заблокировать атаку противника, богиня была вынуждена закрыться руками, зато когда она убрала их вместо привычного местожительства перед ней предстал полностью иллюзорный мир — с пустым синим небом над головой и полностью зеркальной землёй. — Подари!.. — зашипела Морриган, отчего вокруг неё взвились вороны, и могущественная богиня приобрела чёрную, полупрозрачную форму. В её руках появилось две глефы, которыми она орудовала настолько быстро, что они становились такими ж бесцветными, как и воздух, но Самаэль ни на секунду не остановился — он полетел в её сторону подобно гигантской летучей мыши, неся за собой ночь. Когда чёрные фигуры столкнулись, фигура Самаэля раздвоилась — и обе схватили Морриган за руки, но основной удар богиня получила от третьего, вышедшего из невидимого состояния падшего. Богиня, удерживаемая двумя копиями, получала многочисленные, одновременные атаки в область груди и живота, а после того, как выплюнула несколько сгустков крови, разрезала всех троих — но ни один из них не был настоящим Самаэлем. Морриган выпрямилась и ощутила, как к её спине кто-то прислоняется вплотную — она резко развернулась и попыталась зацепить Химедзиму, но тот лишь нанёс ей точный удар в голову, от которого богиня взмыла в небо. Гигантская ворона, в которую обратилась богиня, закаркала прямо над головой Сэма, после чего резко спикировала вниз и попыталась прибить противника клювом к земле, но он просто подпрыгнул вверх, развернулся и ухватил птицу за клюв — и с силой потянул на себя, отрывая птице рот. Ворона противно и протяжно взвизгнула, а Самаэль, приземлившись на ноги, перехватил клюв поудобнее и проткнул птицу им же. Из вороны Морриган быстро приняла свою человеческую форму и ухватилась за клюв двумя руками, стискивая при этом руки падшего в броне. — Нравится мой подарок, моя богиня? — А… А ты всё дерзишь? Мне… Нравится… И не только этот… Подарок, — Морриган заставила Самаэля сильнее проткнуть её гигантским клювом. Химедзима только и успел нахмурить лицо перед тем, как его пронзило несколько сотен молний, которые при этом пригвоздили его к земле со всех сторон. Ощутив, как его тело пронзила немыслимая боль, Самаэль не сумел сосредоточиться — не успел. Молнии пропали, и он упал на колени перед Морриган. — Ты всё же горяч. Не переживай. Ещё будет время и возможность выиграть. — СЭМ?.. …Брюс! БРЮС, ТЫ СЛЫШИШЬ?! Снимай шлем! Пожалуйста, прекрати, Арес мёртв! СНИМИ ЭТОТ ЧЁРТОВ ШЛЕМ! Нет, недостаточно. Я буду убивать! Потому что Я — Война. Потому что Я, Безжалостный. Успокоив разум, Самаэль на несколько мгновений сконцентрировался на ничего не чувствующих костях, коже ниже пояса — и всё изменилось, вернулось в прежнее русло. Конечности восстановились — нет, они просто стали прежними, их ещё не успели сломать, раздробить, уничтожить. Сэм быстро поднялся на ноги и повернулся всем своим телом к Морриган, которая почувствовала знакомую ауру — не такую, как у неё, но всё же — силу бога войны. Самаэль провёл по шлему рукой, и тот изменился: он стал похож на шлем гладиатора с единственным дополнением в форме двух мышиных крыльев. Следом за шлемом поменялся уже и доспех, оставаясь чёрным, он приобрёл форму тяжёлой, рыцарской брони с с эмблемой летучей мыши на груди. Не только образ Сэма поменялся, но и размер — его тело будто вытянулось и намускулилось — Морриган стала во много раз меньше него. В довершение из его ладони выскочил золотистый клинок в форме молнии. Существо отныне молчало, оно грозно нависало всей своей мощью над теперь уже маленькой богиней, что восхищённо изучала рельефы этого монстра. Его клинок до неё не достал — она успела уйти из-под удара, но та часть тела, которая оказалась ближе всего к внезапно разгоревшемуся металлу, объялась неконтролируемым огнём. Богиня несколько секунд кричала, после чего сама свалилась на колени. — Эта сила… Неописуема! Любовь моя! — Самаэль не знал, чья сила уничтожила иллюзорный мир, в котором они прибывали. Возможно, это было его желание, поскольку он одолел богиню, и она отказалась сражаться дальше. Или, что тоже нельзя отрицать, она сама — древняя и очень могущественная богиня — всего лишь игралась с ним и развеяла всё, что он сделал, лишь одним желанием и крупицей своей настоящей силы. Во всяком случае доспех исчез в тот самый момент, как пропал иллюзорный мир, в котором они сражались, и через секунду он снова упал на колени, сковываемый невозможным давлением со стороны Морриган. Богиня наколдовывала вокруг него молнии, которые впивались в его тело и накачивали его энергией. Они продолжали литрами подавать в его тело голую силу, отчего он закричал, а богиня прошептала: — Ты одолел меня! Отныне ты будешь моим! Отныне ты мой, Любовь моя! Я сделаю тебя своим мужем и… Богом! — в полувдохновенном состоянии закричала Морриган, но Самаэль сжал волю в кулак и снова облачился в костюм, который позволил ему разорвать тиски и вырваться. Он схватил богиню за шею, а та безумно счастливо смотрела ему в глаза сквозь маску и гладила по щеке. — Я. Не. Хочу. Быть. Богом. У меня свои цели. Я победил, а теперь отдай мне Семек, и мы разойдёмся! — он стиснул горло Морриган сильнее, но ощутил лишь, как она подрагивает в его руках будто в приступе оргазма, нежели боли. — Забирай всё! Забирай Семек, забирай мою власть, только останься со мной! Твои цели? Поведай мне о них! Я сокрушу всех для тебя, Любовь моя! ВСЕХ! — взвизгнула ведьма, на секунду заглянув в сознание Химедзимы и исчезнув. А на своём пьедестале всё также покоился магический камень, наследие эпохи Хаоса… Обойдя пьедестал со всех сторон, падший убедился, что на камне не весит никаких «сюрпризов», поэтому сразу же к нему прикоснулся, снял с его места и прорезал новый портал обратно в свой дом. Перед ним с совершенно недовольным лицом расположился Масаки, который сидел в кресле, загораживающем монитор, и ожидал его возвращения. — Ты ещё и так можешь? Понятно. Почему ты сразу мне не рассказал? — Что не рассказал? — Масаки закатил глаза и печально улыбнулся: весь его вид выдавал в нём абсолютное, жуткое недовольство, крайнюю степень неудовлетворения собственным положением. — Пожалуйста, Сэм, ПОЖАЛУЙСТА! — Химура соединил ладони и направил их на Химедзиму. — Не. Придуривайся, — с нажимом, но всё же мягко подытожил демон. — Костюм, который на тебе. ИИ, который я разрабатывал. Вирус под названием «Джокер» в нашей системе — ты же не думал, что я такой дурак и не поставил собственные файерволы. Прости, Сэм, но в некоторых вещах тебе ещё учиться и учиться — я сразу узнал о том, что ты загрузил в систему вирус и просто ожидал, что ты, наконец, мне всё объяснишь. Терпеливо ожидал, но это! Стало последней каплей. — Не видел смысла, — Самаэль поместил Семек в специально заготовленную для него стойку, которая тут же закрылась металлическим покровом. — Прости, Масаки, но есть куча вещей, которые я тебе не расскажу, даже если окажусь не прав. Я такой сам по себе, и ты это знал, когда мы начинали работать. — Я просто думал, что ты будешь скрывать от меня страшные вещи, например, если бы это было связано с моей семьёй! Но никак не такие дурацкие похождения к богине, которая тебя едва не шлёпнула! СУКА! — рявкнул демон до этого никогда не матерившийся: — Ты хоть понимаешь, как близок был от скорейшей кончины? Да, я знаю! — Масаки поднял руку в тот момент, когда Сэм уже хотел было объяснить, что доспех был способен на большее: — Я уже разобрался, что это за программа. Я могу сказать только, что это гениально было — но, блин, ты даже мне не рассказал о таком открытии. Это удар ниже пояса. — Я всегда играю нечестно, зато до победного, — встав чуть сбоку от Масаки, Самаэль, наконец, заметил вакханалию на экране монитора, который дублировал новости из мира людей. Химедзима наклонился поближе и сразу же спросил вслух, не ожидая ответа: — Что это вообще такое? — Главная причина, по которой я тебя ждал. Проблема не в начавшемся конце света, а в том, что эти природные катаклизмы неожиданно «случайно» уничтожают объекты иллюминатов по всему миру. Может, хотя бы это объяснишь, ничего не скрывая? — но на слова демона падший лишь усмехнулся по-недоброму. — Правду тебе скажу: я вообще не понимаю, что происходит… Хотя нет, знаю, — Самаэль только и сделал, что тяжело вздохнул. — Морриган, — совместно с Масаки произнёс он. — Нужно её найти. — А зачем меня искать? Я всегда с тобой, Любовь моя! Чтобы ты хотел, чтобы я сделала? — неожиданно появившаяся за спинами демона и падшего богиня сразу же переместилась, оказавшись в положении лёжа на компьютерном столе. Масаки отъехал чуть подальше, а Сэм сощурил взгляд и тяжело выпустил воздух через ноздри. — Прекращай. Это. Немедленно. Хочешь быть со мной, тогда НЕ НАДО ТАК РАДИКАЛЬНО ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ САМ! — стоило недовольному Самаэлю произнести эту фразу, как все бедствия, транслируемые человеческими телеканалами, мигом прекратились. Богиня лишь сама нахмурилась, потом фыркнула, затем слезла со стола — и нацепила неожиданно появившуюся в её руке белую, широкополую шляпку. Она подошла к падшему, который смотрел на неё таким взглядом, будто был готов вывернуть эту ведьму наизнанку, но сдерживался, и привстала на цыпочках, касаясь губками его щеки. — Прости, дорогой. Простите, Химура Масаки, — девушка повернулась к демону и поклонилась ему. Вывалив глаза из орбит, Масаки лишь слабо кивнул. — Я буду в твоей комнате, Любовь моя. Морриган уже ушла, а они всё продолжали стоять — Масаки с глазами, вышедшими из орбит, и Сэм, тело которого было напряжено до самого последнего мускула. Они долго сдерживались, пока силились заговорить. А потом Самаэль тихо спросил. — Это что сейчас было? — Думаю, это было предложение, — Химура мял пальцы, чтобы согреться, ибо холодок никак не желал проходить. И нервно хихикал. Прошло несколько дней, прежде чем Самаэль убедился, что Морриган действительно никуда не собирается. Первый день для Самаэля прошёл в самом жёстком темпе, ведь он был напряжён до состояния примерно того же, как если бы все его бывшие враги собрались за одним столом, чтобы раздавить его одним ударом, а возглавлял весь этот парад — Джокер. Морриган очень отдалённо ему напоминала Диану — своей… Харизмой, вероятно. Но не характером, у Дианы он… Божественный, как бы это забавно не звучало. Хотелось бы ему однажды снова увидеть старых товарищей. Живыми. Улыбки двух раздолбаев, Барри и Хэла, это полусмурное выражение лица Кларка, который даже не подозревает, как Бэтмен порой подшучивал над ним у себя в голове. В жизни летучей мыши были и свои плюсы, но всё же больше минусов, ведь даже с любимыми людьми улыбка больше не лезла на лицо. Морриган действительно никуда не уходила — и каждый день заполоняла его мысли, мешая работать да и просто думать. И с каждым днём она была всё ближе. Почти никогда не отпускала, никуда не уходила, даже готовила ему перекусы, к которым он так привык почти в первый же день… Посмотреть, так вполне нормальная семья — если бы девушка не была богиней, а он… Он ведь никогда не задумывался над тем, чтобы осесть. Здесь, в этом мире, даже такая мысль в голову не приходила — он тренировался почти с раннего детства. И, как видно, навыки пригодились даже слишком. Ну, а если так задуматься, может после всех лет бесконечной борьбы ему выдастся шанс пожить для себя? Может, они победят иллюминатов, закончат очередной конец света, и он уйдёт на покой? Осядет, наконец, — будет семья, будут дети… Да нет, бред какой-то… Богиня-то — и мать его детей? Лучше жить мечтами и по ночам ломать преступникам кости — вот это его дело, вот это то самое дело, которое въелось ему под корку. — Ты и правда хочешь помогать? — в один из перекусов спросил у Морриган Самаэль. Он вновь сощурился, но уже по-доброму. — Да. Я ценю то, что ты отказался от моих даров. Никогда ещё ни один мужчина не покорял меня так, как это сделал ты. Поэтому позволь мне быть рядом. Хотя бы наслаждаться тобой, как воздухом. — Только в обмен на твою помощь. Договорились? — Сэм протянул богине руку, и та её с улыбкой пожала.

***

— Сэм. Аджука позвонил мне пару минут назад. Он не настаивает, но всё же просит встретиться с ним, — Масаки стоял рядом с другом, который, не отрываясь, щёлкал по клавишам и писал очередную программную «симфонию», и, перед тем как его окончательно отвлёк Химура, он сам выдал: — Время ещё есть? Значит, подождёт. Мы тоже тут не ерундой занимаемся. Кем бы он ни был, мой отец… — потом Самаэль вспомнил, что это говорил не его нынешний отец, а предыдущий, Томас Уэйн. Облизав обсохшие губы языком, Химедзима продолжил: — Так вот, как говорил мой отец, будь ты трижды — важной шишкой, если звонишь сам, будешь ждать, сколько потребуется. Можешь так ему и передать. — Нет, вот пожалуй как раз так я не буду ему ничего передавать. Кстати, — Масаки достал из-за пазухи коробочку, завёрнутую в подарочную ленту. — Поздравляю. Помнится, ты говорил, что у тебя в этих числах день рождения, но я забыл, когда точно. Прошу меня простить за это, поэтому просто прими этот подарок, Сэм. Спасибо тебе, что у меня… есть такой замечательный друг и товарищ… — переминаясь с ноги на ногу, Масаки очень сильно ОЖИДАЛ, что Самаэль вскроет подарок. Химедзима, пусть и не подавая виду, но благодарно кивнул, вздохнул и открыл подаренное. Эта вещица чем-то напоминала гадальный шар, только, как подозревал падший, вовсе им не была. Когда он бросил взгляд на Химуру, тот радостно заёрзал, естественно, ожидая подобного. — Эта штучка хранит воспоминания из прошлого… Вернее, она абсорбирует их у владельца и хранит… Любые воспоминания… В ограниченном, правда, количестве, но ты хотя бы попробуй. Ещё будучи Брюсом, Самаэль развил у себя привычку не прикасаться ко всякой магической мишуре без особой надобности, даже когда он работал с Тёмной Лигой справедливости, если того не требовали обстоятельства, он не вмешивал в битву магическое оружие, лишь собственное снаряжение. Что заставило нарушить это правило Сэма сейчас? Наверное, тот факт, что он живёт в мире, сверху донизу наполненном этой самой магической мишурой. Хотя, возможно, это невероятная рожа Масаки, который почти истекал слюной от того, что друг сейчас воспользуется его изобретением. Он только притронулся к хрустальному шарику… … Но мир тут же изменился. Стал напоминать коричневое пятно абсолютно каждой своей деталью — и эти мелкие детали сливались в одну, гигантскую, коричневую лужу. Несколько секунд Химедзима адаптировался, но уже с первых ощущений вспомнил, что это за место. Его самый худший кошмар — вернее, его прошлая ошибка. Главная ошибка. Фатальная ошибка, которая привела его к перерождению в новом мире. — Сэм? Где мы? — Можно мне вопрос? Что это за штука такая, которая создаёт такие реалистичные воспоминания? — Я… Использовал ту же технологию для её создания, что и ты для доспеха, — глаза падшего полезли на лоб, но Химура поспешил поправиться: — Но она полностью стабилизирована и подконтрольна. Правду тебе говорю, — Масаки оглядывал разрушенный мир. Разрушенный войной. Разрушенный его героями. Разрушенный Аресом. Масаки оглядывался и всё же повторил свой вопрос: — Сэм, где мы? — Пойдём. Заодно и послушаешь мою историю… — несколько зло выдавил из себя Химедзима, но Масаки показалось, что в словах друга проскользнула нестерпимая боль: — Это должна была быть последняя война. Последняя битва между добром и злом. Мы сражались вместе. Диана. Думали, что это будет конец. Мне было всего восемь, когда началась моя, настоящая война. С выстрела на Аллее преступлений… С клятвы самому себе, что случившееся со мной никогда и ни с кем больше не повторится. С клятвы, что я буду вести свою войну по правилам. Милосердно. Не так, как мои враги, — от каждого слова падшего, пока они шли по полю, усеянному телами обычных людей, Масаки тошнило — от страха перед грядущим, от ужаса, от боли — от всего сразу. — Каким же я был идиотом. Это повторялось каждую ночь. Арес выковывал себе новый шлем, который стократно увеличивал его силу. Нам понадобилось два года, чтобы добраться до линии фронта. Мы поклялись убить Ареса и уничтожить шлем. Я знал, что, надев шлем, ничего уже будет не поменять. Даже моих сил, даже моей воли не хватит противиться этой силе. Я знал уже тогда — но отказывал себе в этом знании. Я думал, что став Богом, смогу изменить всё. «Война» будет другой. Но я пал… Масаки безвольно плёлся за Самаэлем, который шёл по трупам, не стесняясь. Им было уже всё равно. А впереди, в пыли и грязи лежали те, кого падший так бы хотел видеть живыми и здоровыми. И один человек держался из последних сил, удерживая бездыханную девушку на своих руках. — Мне пришлось надеть шлем. А затем мой мир пал, и я отправился с ним. С Бэтменом, Который Смеётся в пучину безумия. В другом мире мои друзья смогли меня убить. Смогли меня остановить. Смогли… Как бы я хотел всё изменить, — Сэм произнёс это и сглотнул, после чего послышался голос. — Кто Вы? — Брюс Уэйн, Бэтмен, смотрел на своё перерождение в смятении и почти страхе. Именно тогда Самаэль понял, что натворил: сила метафизики исполнила его желание. Он снова там, где и был. — КТО ВЫ? — вскрикнул Бэтмен. Самаэль выдохнул. Судьба иногда даёт второй шанс…